Звёзды в ладонях

      Теперь у Хёнджина остаётся мало времени на отдых. Вот и сегодня он сидит в глубокой ночи над тетрадкой по биологии. Ещё ему нужно написать эссе по японскому о самом удивительном человеке, которого он знает. Хёнджин долго раздумывает, о ком ему написать? О своих родителях — да, они прекрасные, но Хёнджин не может посмотреть на них отстранённым взглядом и увидеть за ролью родителей что-то большее. Друзья у него не то, чтобы не удивительные, но вполне обычные. Вот Чанбин хороший парень, надёжный, добрый и смешной. Хан с виду милый, но порой пугает своими странными идеями. Недавно он предложил подшутить над учителем, подложив тому на стул живую лягушку. Было смешно, но Хенджин дико испугался и за лягушку, и за учителя Ли, у которого чуть сердечный приступ не случился. Наверное, о таком не стоит писать.       Феликс тоже классный, он такой прямой, уверенный в себе и добрый. Хёнджин иногда чувствует себя рядом с ним совсем уж глупым и вредным ребенком, хотя они-то ровесники.       Минхо-хён… Сначала Хёнджин посчитал его странным и даже пугающим. Не в том смысле, что боялся от него физической расправы. Просто всё внутри Хёнджина сжималось, когда тот оказывался близко. Он чувствовал себя как бедная маленькая овечка перед хитрым лисом. Его опасность была не явной, но довольно ощутимой. Эти его шуточки и аура заставляли Хёнджина забиться в угол и не отсвечивать. А Минхо, наоборот, ходил за ним по пятам, словно собирался взять свою жертву измором, а поведение младшего только подстегивало его энтузиазм. Да, Хёнджин должен был признать, что таких людей никогда вообще не встречал.       Но как же Хёнджин был обескуражен, когда Минхо открылся перед ним совсем с другой стороны. Хёнджин и правда искренне считал, что Минхо — удивительный человек. Он может казаться отстраненным и холодным, но когда Хёнджин узнал его получше, то понял, что более заботливого и мягкого человека он не встречал в своей жизни. Минхо спокойно покупал Хенджину обеды и вкусняшки, спрашивал о его здоровье, постоянно интересовался его успехами в учебе, которыми тот, впрочем, не мог похвастаться.       А ещё Минхо так красиво танцует, что Хёнджин искренне восхищается, глядя на его мощные и четкие движения. Он с грустью понимает, что никогда так не сможет. При этом хён хорошо учится, и все учителя ставят его в пример как серьезного и ответственного молодого человека.       Да и вообще, Минхо просто притягательно красивый и обаятельный, его улыбка и даже этот его флирт, к которому Хёнджин так и не привык, иногда заставляют замирать его сердце. Конечно, он прекрасно осознаёт, что Минхо так ведёт себя со всеми, ну хотя бы с тем же Джисоном и реже с Феликсом. И не тешит себя надеждами, что он особенный. Но все равно внутри теплеет от прикосновений и взглядов хёна, предназначенных именно Хёнджину.       От одной мысли о том, что они завтра снова встретятся и будут репетировать танец, Хёнджин ловит на своих губах улыбку. Он такой глупый! Но всё же в его жизни появился удивительный человек и он этому рад.       Наивные надежды Хёнджина на скорую близость с хёном оказались разбиты в дребезги, когда он забегает в танцевальный класс после уроков и находит там одиноко разминающегося Феликса. Он ещё раз обводит комнату глазами, и не найдя Минхо, ощущает ужасное разочарование: — А где хён? — уныло спрашивает Хёнджин. — Минхо приболел, его грипп свалил. Дома отлёживается. Голос у него по телефону был просто ужасным. — Он тебе звонил? — Хёнджин почти разочарован в этом мире, потому что Минхо позвонил Феликсу, а не ему. — Написал, а я решил позвонить — узнать о самочувствии. Мы обсудили как раз вопрос о костюмах. Ты же тоже еще не знаешь? — О чём? — Нуны с факультета дизайна предложили нам свою помощь, осталось только собрать деньги на ткани и фурнитуру, — кажется, Феликс был и правда счастлив и вдохновлен этим событием, но Хенджин лишь слабо улыбается. — Завтра пойдем снимать мерки, готовься! — А Минхо?       Феликс смотрит на Хёнджина пронизывающим взглядом и едва заметно, или тому просто кажется, усмехается. От чего становится немного волнительно, не хочется показаться навязчивым в своей привязанности к хёну.       Хёнджин сегодня тренируется без особого рвения, то ли дело в том, что некому его подстёгивать, то ли в том, что и мотивации без Минхо поблизости куда меньше. Он начинает понимать, насколько прочно хён занял место в его голове и его жизни.       Хёнджин откровенно скучает на уроках — пялится в окно, впиваясь взглядом в ватные облака. В них нет ничего интересного, они такие же скучные, как и сам Хёнджин. Но почему-то их вид успокаивает.       Через пару дней Хёнджин понимает, что откровенно скучает по Минхо. Его сердце болезненно сжимается и доводит его тоску почти до предела. — Эй, давай сегодня зависнем у меня! Поиграем в геншин, Бина тоже позовём! — кричит Джисон прямо ему в ухо, видимо, не получив реакции на более тихое предложение.       Хёнджин морщится и отталкивает его подальше — ему неприятно такое поползновение в личное пространство. Да и играть не хочется вообще. Лучше уж пойти домой и засесть за красками или манхвой. Он любит примитивные романтические истории, просто до трепета, но ни за что в этом не признается. Особенно Джисону или Чанбину, которые, наверняка, будут над ним стебаться до конца жизни после этой информации. — Ну так что? — настаивает Джисон. — Не хочу, — произносит Хёнджин и спешит домой.       Хёнджин определенно романтическая натура и ему до ужаса хочется влюбиться по-настоящему. Но это оказывается слишком сложным даже для того, чьё сердце открыто всему прекрасному. Все вокруг видят в нем только его милое лицо, и плевать, что там внутри. Даже девочки, с которыми он пытался встречаться, никогда не интересовались ни его хобби, ни делами, ни вообще чувствами. А лишь трындели о себе и требовали сделать штук сто совместных селфи. Девочек было немного, всего две, обе старше Хёнджина. Его самолюбию немного льстило, что даже нуны обращали на него внимание. Но счастья и трепета, о которых постоянно говорят в дорамах и манхвах, это не приносило. Даже поцелуи казались просто мокрыми и противными, хотя Хёнджин очень старался это перетерпеть, надеясь, что дальше будет лучше.       Возможно, он и правда нравился своим девушкам, если можно было их так назвать. Но испытал от этих непонятных отношений только разочарование. И всё больше старался держаться от поклонниц подальше, вежливо отказываясь от любовных писем и сладостей.       «Как ты себя чувствуешь?»       Всё же решается написать Хёнджин сообщение для Минхо. Хотя решил вначале этого не делать из-за глупой обиды, что тот ему не написал и не позвонил. Но надолго этой обиды не хватает, и через несколько дней тоски и ожиданий она сама по себе растворяется. Хёнджин вдруг понимает, что должен был с самого начала написать сам, ведь это Минхо болеет. Возможно, ему так плохо, что даже не до младшего вообще.       Чёрт, он такой глупый. Просто эгоистичный дурак!       «Всё хорошо, уже выздоравливаю. Как дела в клубе? Надеюсь, вы без меня не филоните. Скоро вернусь и проверю!» И присылает дьявольский смайлик.       Хёнджин хихикает и дышать становится легче. Он начинает набирать, даже не задумываясь «я скучаю» и едва удерживается, чтобы не отправить, вдруг осознав всю интимность и важность этого глупого сообщения. Возможно, для Минхо оно ничего не будет значить, но для Хёнджина… Он стирает сообщение и заменяет на безопасное «Мы скучаем».       На что ту же получает ответ: «По моим шлепкам по задницам?»       В этот раз Хенджин уже откровенно смеётся, хён действительно очень странный. Или же всё же необычный.       «По этому уж точно нет!» — набирает Хёнджин и всё же добавляет: «Наконец-то моя задница сможет отдохнуть»       «Это ненадолго» — Минхо снова отправляет дьявольский смайл. Это в его стиле, думает Хенджин. Но даже от этой глупой и бессмысленной переписки ему становится весело и хорошо.       Терпение Хёнджина иссякает в пятницу. И вместе с этим приходит ужасное осознание: он не может жить без Минхо. Хотя может, наверное, но это беспросветная тоска, а не жизнь. Он готов на всё: пусть хоть круглосуточно лапает его задницу, шутит свои смущающие шутки, и даже ругается, лишь бы видеть и чувствовать его постоянно. Быть в центре внимания своего хёна. Быть частью его жизни.       Хёнджин ждёт маму, чтобы приготовить пирог, как они договорились. Он ей все уши прожужжал про Минхо-хёна и теперь настаивает, что должен его поблагодарить за помощь и вообще… Мама его поддерживает, гладит по голове и по-доброму улыбается.       Пирог получается красивым, конечно, благодаря старанию мамы. Но Хёнджин тоже очень старается, хоть и роняет венчик, марает футболку в муке и соусе. Он все равно собой гордится, хотя вряд ли сможет нагло соврать Минхо, что приготовил этот пирог сам. Да и тот ни за что не поверит.       Но это никак не может охладить пыл Хёнджина, который предвкушает долгожданную встречу с Минхо. Это определенно будет для того сюрпризом, и Хёнджин надеется, что приятным. Но у ворот дома, в котором должна жить семья Минхо, если Джисон отправил правильный адрес, Хёнджина охватывает робость и сомнения.       Что он будет делать, если Минхо не захочет его видеть или даже, если на его лице проскользнет тень недовольства? Почему-то Хёнджин не подумал об этом раньше… Может, потому что Минхо всегда был ему рад, показывал расположение, тепло и по-доброму улыбался, заигрывал как с котёнком. Хёнджин крутит головой и слабо бьёт себя по щекам — нет, его хён точно будет рад видеть своего младшего. Но внутри всё же зарождается тень сомнения и неуверенности.       Хёнджин нажимает на кнопку домофона и ощущает комок нервов где-то в горле. — Кто там ещё? — слышит он недовольный голос Минхо и застывает на секунду. — Это Хёнджин!       Ворота с щелчком открываются, и Хёнджин, наконец, видит Минхо, бегущего к нему с порога дома. Он выглядит необычно бледным и довольно милым в спортивных шортах и огромной черной футболке с налипшими шерстинками. Точно, у него же есть кошки! Суни, Дуни, Дори — мысленно перечисляет Хёнджин, чтобы вдруг не забыть. Минхо выглядит удивленным и растерянным, но всё же улыбается младшему своей искренней и доброй улыбкой, которая явно не для всех. Он хочет надеяться, что она исключительно для него одного. — Это рыбный пирог от мамы и закуски, — произносит Хёнджин робко, так и не позволив себе упомянуть, что сам приложил руку к этому кулинарному шедевру.       Минхо берет пакет из его руки, заглядывает внутрь, благодарит, а потом вопросительно смотрит на Хёнджина: — Ты так неожиданно пришел, что-то случилось? — Нет, всё хорошо, я просто соскучился, — Хёнджин опускает глаза и прикусывает нижнюю губу почти до крови, ранки точно останутся. — Не мог дотерпеть до понедельника, — усмехается Минхо, но в его голосе столько тепла, что Хёнджин осмеливается поднять взгляд и улыбается. — Было скучно, — уже смелее произносит младший. — Без тебя. — Оу, — только и говорит Минхо.       И предлагает жестом присесть на диван в гостиной. В доме пусто и тихо, они сидят так близко и вокруг вьются пушистые хвосты трёх кошек. — Такие милые! — искренне восхищается Хёнджин и осторожно гладит по спинке бело-рыжего котика, который активнее всего тычется мордочкой в ногу.       Минхо кладет руку на колено Хёнджина в привычном жесте, слегка поглаживая. — Может, чего-нибудь хочешь? — интересуется Минхо, младший в ответ лишь крутит головой. — Как дела с костюмами? — Мы были на примерке у Джиен-нуны. Она классная. Очень огорчилась, что ты не смог прийти. Похоже, нуна теперь твоя фанатка, даже видео на Ютубе с твоими танцами нашла. Твой фан-клуб пополняется. Ты такой крутой, хён! — тараторит Хёнджин всякие глупости, мозг вдруг совсем отключается от долгожданной близости Минхо. — Меня это не сильно волнует, но я рад, что ты считаешь меня крутым, — Минхо улыбается и мягко сжимает руку Хёнджина, пальцы которой до этого впивались в обивку дивана.       Хёнджин ещё сильнее нервничает от этого простого прикосновения и одёргивает руку. Минхо смотрит непонимающе-вопросительно, приподняв одну бровь. Но молчит. Хёнджин ужасно жалеет, что совершил такую глупость. Хочет извиниться или что-то ещё сказать. Но вместо этого наклоняется вперёд к Минхо, и совершает ещё одну невероятную глупость — прижимается своими губами к губам хёна.       Его прошибает словно электрическим разрядом от осознания своей смелости и безрассудности. Хёнджин мгновенно вскакивает и просто вылетает пулей из дома Минхо, забыв даже попрощаться, чуть не убившись о порог.       Хёнджин прибегает домой с бешено колотящимся сердцем, влетает в свою комнату, хлопнув дверью, падает на кровать. Он накрывать лицо подушкой и орет изо всех сил, его крик превращается в слабый писк.       Какой он идиот! Что это вообще было? Хёнджин вдруг осознает все свои чувства и метания разом. И от этого осознания всё наконец встаёт на свои места.       С бешеным стуком в груди Хёнджин открывает дверь в клубную комнату. И сразу же встречается с взглядом Минхо. Чувствует как щёки начинают гореть, но отступать некуда. Да и он обещал себе быть увереннее и смелее. Больше нет смыла стесняться, когда твои чувства раскрыты.       У Хёнджина, конечно, было время обо всем подумать, аж целые выходные. Но эти размышления его ни к чему хорошему не привели. Поэтому он решил идти до конца. Если он так неприятен Минхо, то на этом глупом поцелуе всё и закончится, и они просто вернуться к тому, что было раньше. Но сейчас, сидя рядом с Феликсом и уплетая кимпаб, Хёнджин все равно нервничает. Минхо то и дело бросает на него изучающие взгляды. — Как дела в художественном клубе? — интересуется Феликс. — Хорошо, но есть проблема с моделью для рисования с натуры. Нужно изобразить позу, а с Джисоном это просто каторга! — ноет Хёнджин. — Вы бы видели как он извивается и постоянно отвлекает своими шуточками. — Могу представить, — улыбается Минхо.       И Хёнджин чувствует неприятный укол ревности, зачем он вообще заговорил о Джисоне. Не то чтоб он не знал об их близких отношениях, но всё равно старался об этом не думать. Почему-то ему казалось, что конкурировать с Джисоном за место в сердце Минхо — глупая затея. Да и сейчас всё свое свободное время старший посвящал не Джисону, а ему. Тот от этого не страдал и начал зависать с Чанбином. — Слушай, а может Минхо тебе попозирует? — вмешивается Феликс.       Хёнджин, затаив дыхание, с надеждой смотрит на Минхо. Почему он сам не додумался до этой великолепной идеи — надо будет купить Феликсу вкусняшек. — Могу завтра после занятий, — спокойно соглашается Минхо. И Хёнджин внутри ликует! Еще один шанс побыть с хёном наедине.       Но позже вместе с ликованием приходит и замешательство — как он должен себя вести, что говорить, и вообще — можно ли ему открыто продемонстрировать свои чувства? Он же никогда этого не делал. Потому что и чувств ни к кому толком и не было. Другое дело Минхо. Страшно сделать что-то неправильно и всё испортить одним неверным шагом. А если Минхо нравятся только девушки? Ведь это нормально любить длинноволосых красоток, а не долговязых тощих парней вроде него.       Этими размышлениями Хёнджин мучает себя, сидя за мольбертом в художественном классе, пока в дверях не появляется Минхо. От его вида сомнений становится только больше — он сегодня такой красивый, даже волосы идеально уложены. Хёнджин невольно засматривается и одергивает себя, когда Минхо спрашивает: — Куда присесть?       Он подскакивает и сам усаживает Минхо в нужную позу, аккуратно укладывая его руки как необходимо для композиции, разворачивает корпус, мягко касаясь плеч. Тот такой послушный и непривычно тихий. Хёнджину от этого ещё тяжелее держать свои рвущиеся наружу чувства в узде. Он усилием воли заставляет себя отойти от Минхо и вернуться к белому листу на мольберте.       На некоторое время он погружается в процесс и думает только о работе, периодически цепляясь взглядом за красивые кошачьи глаза с длинными ресницами, полуоткрытый рот и идеальный нос. У Хёнджина возникает непреодолимое желания запечатлеть эти черты лица на бумаге, хотя сегодня у него другая задача — отрисовать позу. Но может в следующий раз… Если Минхо согласится. — Тебе идет, — произносит наконец Минхо. — Я имею в виду повязку на волосах. — А, — неловко отвечает Хёнджин, как будто и правда думал, что Минхо так и будет молчать весь вечер. — В смысле, тебе всё идет, ты вообще очень красивый, — произносит Минхо, все ещё смотря в стену, как и просил Хёнджин.       От этого незамысловатого комплимента становится странно. Обычно они не производят на Хёнджина никакого впечатления, потому что он давно к ним привык. Но сейчас ему кажется, что Минхо хочет сказать что-то большее, чем комплимент его внешности. — Спасибо, хён, ты тоже сегодня особенно красивый, — произносит негромко Хёнджин. — Думаю, на сегодня хватит.       Минхо встаёт со стула и потирает затекшую шею. Хёнджин бросает на него взволнованный взгляд — он так сильно увлекся работой, что не подумал о дискомфорте хёна. — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает он. — Шея немного затекла, — Минхо пытается руками помассировать мышцы. — Давай помогу!       Хёнджин в одно мгновение оказывается рядом с Минхо, усаживает того на стул, а сам располагается позади. Аккуратно кладет свои руки на чужие плечи, слегка сминая. У Минхо крепки мышцы, как каменные. — Расслабься, — просит Хёнджин, старший откидывается на спинку и растекается по стулу.       Хёнджин доволен собой и ощущениями чужого крепкого тела под своими руками — мышцы у Минхо что надо, хоть он обычно их не демонстрирует, скрывая за свободными футболками. Зря, думает Хёнджин, он бы с удовольствием посмотрел. Хёнджин, наконец, кладёт руки на оголенную шею и ощущает странное чувственное наслаждение от того, что касается горячей кожи. Он рад, что Минхо не может видеть его лица, потому что оно, наверняка, пылает. И еще больше рад, что Минхо позволяет ему себя касаться. Хёнджина ведёт от этой вседозволенности, в нём просыпается неизвестно откуда взявшаяся смелость и решительность.       Хёнджин мягко массирует шею, а потом кладет ладони на уши — и нежно мнёт их пальцами. — Тебе нравится? — спрашивает Хёнджин и слышит в своем голосе предательскую хрипотцу.       Минхо вместо ответа громко выдыхает, хватает руки Хёнджина и запрокидывает голову. Смотрит так пронзительно, будто пытается прочесть все чувства на чужом лице. У Хёнджина перехватывает дыхание, он уверен, что его раскрасневшееся лицо и взгляд выдают его с потрохами.       Минхо уверенно хватает его рукой за ворот рубашки и тянет вниз — Хёнджин не может сопротивляться, да и не хочет. Разве это не то, чего он ждал? На этот раз Минхо целует первым, сокращая расстояние между их губами. Поцелуй получается неловким и смазанным, но таким опаляющим и желанным. Хёнджину невыносимо хочется большего. Он обходит стул и садится к Минхо на колени, разводя ноги, — лицом к лицу. Они снова целуются, теперь уже как им обоим необходимо. И Хёнджина как будто прошибает разрядом, когда язык Минхо толкается в его рот. Он слабо стонет в поцелуй и сам пугается своих неожиданных реакций. Но остановиться уже не в силах. Руки Минхо скользят по спине Хёнджина, практически вжимая его в своё тело. Их языки переплетаются и он, наконец, понимает, что такое эти пресловутые бабочки в животе. Целоваться с Минхо настолько правильно и приятно, что Хёнджин не может остановиться. Он зарывается в его волосы своими пальцами, снова и снова впивается в чужие губы, стараясь прижаться еще плотнее. Ничего похожего на это сумасшествие он никогда не испытывал.       Когда они выходят из школы, на улице совсем темно. Минхо тянется к руке Хенджина и обхватывает ее своей. Тот руку не убирает и на его губах сама собой появляется довольная улыбка. Разве он был когда-нибудь так счастлив, как сейчас? Ему хочется навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. Хёнджин очень надеется, что Минхо испытывает что-то подобное. — Хёнджини, — вкрадчиво произносит Минхо. — Ты мне очень нравишься.       До этого мгновения Хёнджину казалось, что счастливее уже быть просто невозможно. Но от этих слов Минхо его наполняет настоящим цунами из чувств и эмоций. Он только смотрит в глаза хёна и улыбается самой счастливой улыбкой, на какую способен. — Ты мне тоже, хён, — отвечает он. — Очень-очень нравишься.       И хотя эти слова почти ничего не отражают, их так мало, Хёнджин всё же надеется, что хотя бы его пылкие поцелуи красноречивее. — А как давно я тебе нравлюсь? — спрашивает Минхо, когда они сидят в парке и едят мороженое.       Хёнджин немного теряется от этого вопроса, потому что не может точно определить тот момент, когда стал слишком привязан к своему хёну. — Не знаю, — задумчиво произносит Хёнджин. — Может ты мне всегда нравился? — Это наглая ложь, я ещё помню, как ты от меня удирал, что аж пятки сверкали! — смеётся Минхо, припоминая их первые встречи.       Хёнджин немного смущается от того, что так глупо себя вел, ведь оказалось, что Минхо совсем не страшный. Он вообще один из самых добрых и внимательных людей, кого Хёнджин знает. — Почему ты меня так боялся? — всё же спрашивает Минхо. — Потому что ты… заставлял меня смущаться? И эти твои шуточки и напор, знаешь, такое мало кто выдержит спокойно, — признается Хенджин.       Минхо осторожно накрывает его ладонь своей и переплетает пальцы. — Прости-прости, — искренне извиняется Минхо.       Ладони у Минхо теплые и едва влажные, немного меньше, чем у самого Хенджина. Даже просто вот так держаться за руки, сидя совсем рядом, приносит ему столько счастья. Особенно сейчас, когда можно не таиться, а открыто говорить о своих чувствах и проявлять их. В касаниях, объятиях, поцелуях. Для Хенджина открывается новый мир, словно он главный герой романтической дорамы. Конечно, ему не дарят цветов и не водят в рестораны, но всего этого и не нужно. Минхо добрый, внимательный, и в его взгляде Хёнджин видит ту самую любовь, о которой недавно мог только мечтать. Их свидания — это посиделки в танцевальном классе, тихие прогулки в парке, вечерние перекусы в закусочной на углу — рядом со школой. — А я? — всё же решается спросить Хёнджин. — Когда я тебе понравился? — Ещё до того, как мы познакомились, — произносит Минхо. — Правда? — Хенджин искренне удивляется. — Да, я увидел тебя на футбольном поле и сказал Феликсу, что ты будешь моим, — смеётся Минхо. — Ты же шутишь? — Ну, почти… На самом деле, понравился ты мне сразу. Я подумал: «О, а этот парень такой милый, он определенно в моем вкусе».       Хёнджин смеётся — как хорошо, что они с Минхо могут быть такими искренними и честными друг с другом. — Это так на тебя похоже, хён. — А потом, когда я узнал тебя получше, ты просто перестал выходить у меня из головы.       Минхо откидывается на спинку скамейки и улыбается, а Хенджин замирает, слушая удары своего сердца. — Я сказал что-то не то? — Минхо с интересом смотрит на своего младшего. — Хён, ты иногда говоришь такие вещи, отчего мое сердце так часто бьётся. И я не знаю, что с этим делать.       Минхо выглядит таким ошеломленным этими искренними словами, что Хёнджину становится ещё волнительнее. — Ты сейчас делаешь то же самое, — наконец, произносит хён.       У них не так много времени, чтобы побыть наедине. По-настоящему наедине. И когда они вместе остаются в танцевальном классе, Хёнджин без всяких предупреждений валит Минхо на пол и целует. И тут же получает ответные объятия и самый горячий поцелуй. Минхо гладит Хёнджина по спине, пересчитывая позвонки, пока тот неловко толкается своим языком в чужой рот. Хён касается своим в ответ, и Хёнджин тихо стонет в поцелуй. Это слишком, слишком хорошо… Сознание уплывает. Хёнджина накрывает волна из чувств, нежности и неприкрытого желания, какого он не ощущал никогда раньше. Ему становится страшно, но страх уступает место другим чувствам, когда Хенджин притирается к Минхо и ощущает чужое возбуждение. Хёнджин глухо стонет и кусает губы, заглядывая в такие черные-черные глаза Минхо. — Тише, остановись, — задыхаясь, шепчет Минхо. — Тебе не нравится? — удивляется Хенджин, потому что ему самому сейчас так хорошо, что он совсем не готов останавливаться. — Не в этом дело, — вздыхает Минхо, и отводит взгляд в сторону. — Просто ты слишком торопишься. — Но я не против, если это ты, хён, — отчаянно шепчет Хёнджин, закусывая нижнюю губу от досады.       Минхо аккуратно выпутывается из его объятий. Почему он вдруг стал таким холодным, Хёнджин сделал что-то не так? Он отползает в угол и прижимается спиной к холодной стене. Дует щеки и старается не смотреть на Минхо, иначе точно разрыдается от обиды, которая уже и так крепко сжимает горло. — Хёнджини, — мягко зовёт Минхо, подходит и садится совсем близко. — Не обижайся на меня, хорошо? — Я и не обижаюсь, — бросает Хёнджин. — Если ты меня не хочешь, просто так и скажи!       Минхо вместо ответа только смеётся, и это уже слишком! Это задевает гордость Хенджина — он начинает закипать и срывается с места. Минхо хватает его за руку, и притягивает к себе, заключая в крепкие объятия. — Ты и правда очень глупый, — смеётся он. — Ты бесишь, — злится Хёнджин, пытаясь выбраться из тесных объятий, но Минхо держит крепко, он определенно сильнее. — Отпусти меня! — Не отпущу, — шепчет хён ему на ухо и целует в шею. Отчего Хенджин теряется и тут же затихает. — Все ещё думаешь, что я тебя не хочу? — Не знаю, — неуверенно говорит Хенджин, но уже не чувствует прежней обиды. Эти объятия и поцелуй его утешают, Минхо определенно знает, как с ним управляться. — Джинни, давай, не будем торопиться? — Хорошо, — сдается Хёнджин и тянется за поцелуем. — Целоваться хотя бы можно?       И Минхо сам его целует, медленно и очень бережно.       Хёнджину кажется, что он сходит с ума по-настоящему, потому что как иначе все это объяснить? Его желание быть рядом с Минхо, целовать его и даже больше просто не поддается никакому критическому анализу. Он понимает, что глупо и безоговорочно влюблен. И его чувства взаимны.       Хёнджин перелистывает перед сном фото Минхо в своем телефоне, но этого чертовски мало. Ему не хватает Минхо, словно это его воздух, словно в мире нет ничего важнее его прикосновений, объятий и поцелуев. Хёнджина охватывает странное чувство, в животе теплеет и он мычит в подушку от безысходности.              Минхо приносит в класс пакет со всякими сладостями и протягивает Хенджину. Феликс спешит оставить их наедине, и за это перед ним немного стыдно. От одной мысли, что эти чувства так очевидны, Хёнджину становится не по себе. Он не ребёнок, и понимает, что такое лучше всего держать в стенах их маленького танцевального класса. Страшно даже представить, что будет, если об этом узнают учителя или родители. Но в Феликсе Хенджин не сомневается, а вот в своем адекватном поведении точно. — Почему такое грустное личико? — спрашивает Минхо и опускается рядом с ним на пол, укладывая голову ему на колени.       Хёнджин осторожно запускает руки в волосы хёна и убирает челку со лба. «Он красивый» — всё, о чем может думать сейчас Хёнджин. Это не новое открытие, но красота Минхо всегда поражает Хёнджина в самое сердце, когда тот находится слишком близко. Не настолько близко, конечно, когда Хёнджин вообще не может думать ни о чем, кроме своих сумасшедших желаний. — Хён, ты такой красивый, — невольно вырывается у Хёнджина. — Именно поэтому у тебя такая грустная мордашка? Переживаешь, что хён красивее тебя? — смеётся Минхо и ловит руку Хёнджина, притягивая к своим губам — так правильно и так приятно.       Минхо покрывает поцелуями запястье и скользит языком по ладони. Хенджина от этой нехитрой ласки всего выворачивает наизнанку. Понимает ли Минхо, что с ним творится от его поцелуев? Делает ли это специально, чтобы мучать и мучать, не отдавая всего себя? Хёнджин же готов ему отдаться хоть сию секунду. Каждая клеточка его тела сейчас хочет только этого. Глубоких поцелуев и ласк в местах, так надёжно спрятанных под одеждой. Хочется такой близости, после которой его бы наконец перестали мучать эти ужасные, но такие сладкие сны с Минхо в главной роли.       Но Минхо будто не замечает или просто не видит, как Хёнджин отчаянно нуждается в его ласках. Они, конечно, договорились подождать, но сколько ждать — вдруг он решит его мучать до окончания школы? — Хён, зачем ты это делаешь? — шепотом спрашивает Хёнджин. — Зачем мучаешь меня? — Джинни, прости, иногда я забываюсь… — растерянно произносит Минхо.       Минхо сохраняет самообладание, по нему вообще не видно, хочет ли он того же, что и Хёнджин.       На Хёнджина накатывают сомнения снежным комом. Он снова чувствует себя неуверенно, но не может об этом сказать — слишком стыдно. Ведь Минхо и так предложил ему встречаться, что ещё нужно? Он добрый и ласковый, иногда от его неприкрытой нежности у Хенджина щемит сердце. Это просто он такой жадный и всегда хочет большего.       Костюмы и правда получаются великолепные. Минхо благодарит Джиён-нуну за помощь. Она лично приезжает вручить готовые костюмы и посмотреть выступление. Хёнджин сегодня с самого утра на нервах, а внимание нуны к Минхо ещё и заставляет его ревновать. К сожалению, он не может заявить, что Минхо принадлежит ему и никому другому не стоит протягивать руки к этому парню. — Вы выглядите как ангелы! — восхищённо произносит Джиён.       Белые костюмы, расшитые бисером на плечах и рукава, и правда, придают парням какой-то неземной вид. Минхо обнимает Феликса и Хёнджина за плечи. — Всё получится, а даже если нет — какая к чёрту разница? Это же школьный фестиваль, давайте повеселимся! — Хён, ты серьезно? — жалобно произносит Хёнджин.       Минхо осторожно гладит его по спине ободряюще, хотя Хёнджину хочется совсем других объятий и касаний, или хотя бы поцелуя.       Во время выступления нервы всё-таки дают о себе знать. Хёнджин не делает серьезных ошибок, его тело хорошо помнит каждое движение и элемент хореографии. Но во всём его существе сквозит такое напряжение, что мышцы становятся почти каменными. В самом конце он неудачно опускает ногу после прыжка и ощущает пронзительную вспышку боли. Ему везёт, что это уже окончание выступление. Остаётся сделать шаг вперёд и финальную позу. Хёнджин делает это на морально-волевых, хотя глаза уже наполняются слезами и по лицу течет пот. Девочки визжат от восторга, Минхо подмигивает и посылает воздушный поцелуй. Из зала слышится громкий душераздирающий крик: — Ли Минхо, ты будешь моим парнем? Он пожимает плечами и уходит. Хёнджин покидает сцену последним, стараясь, чтобы его травма не была заметна. — Оу, Хёнджин-а, не загоняй себя так! Ты должен научиться экономить силы и не делать каждое движение на максимуме, а то так и до травмы недалеко! — отчитывает Минхо, внимательно изучая его лицо. — Кажется, я уже, — стонет Хёнджин, больше не в силах сдерживаться. Предательские слёзы от боли и обиды текут по щекам.       Минхо подлетает к Хенджину в одно мгновение, заставляет сесть на ближайший стул, срывает кроссовок — Хёнджин морщится от боли. Минхо ругается и злится, теряя самообладание — младший никогда не видел его таким. Ему становится так страшно, что даже слёзы перестают бежать по лицу. — Черт, почему ты сразу…– Минхо кричит и отсекается, смотрит в лицо младшего. — Прости, хён, прости меня! — испуганно шепчет Хёнджин.       Минхо не теряя времени заставляет Хенджина забраться себе на спину и тащит в медпункт. Хёнджин никак не может перестать всхлипывать. В голове проносится куча мыслей: он подвёл Минхо, теперь они не смогут выступить на конкурсе, хён его никогда не простит, разлюбит, бросит… От последней мысли всё внутри сжимается и рыдания накрывают с новой силой.       Медсестра осторожно осматривает Хёнджина, накладывает эластичную повязку: — Похоже, растяжение. Но все же лучше с родителями обратиться к врачу и сделать рентген.       Минхо не произносит ни слова — его злость видна всем и каждому. У Хёнджина пересыхает во рту так, что он, кажется, не способен вымолвить и слова.       Они едут в такси, и Хёнджин больше не плачет, притихает, смотрит в окно, не в силах даже взглянуть на хёна. Собственная травма и боль его совсем не беспокоят. Ему придется отказаться от танцев на какое-то время, это тоже поправимо. Его страшит холодное молчание Минхо, сулящее неизвестность.       Но уже около ворот дома Хёнджина холодный Минхо будто бы оттаивает — ласково гладит младшего по голове. — Тебе сильно больно? — спрашивает он, помогая Хенджину подняться на крыльцо. — Нет, хён, нормально, — отвечает Хёнджин дрожащим голосом. — Все будет хорошо, прости, что накричал. Ты ни в чем не виноват, понял? — наконец-то говорит хён, но Хенджин ему не верит. — А конкурс? — Какой конкурс? — Минхо хлопает себя по лбу, словно только сейчас об этом вспоминает. — Ничего страшного, мы можем и не участвовать. Главное, чтоб с тобой все было в порядке. Поправляйся и ни о чем не думай.       Минхо как будто говорит искренне, а Хёнджин растерянно кивает как болванчик и слёзы снова предательски текут из глаз. — Прости меня, пожалуйста! — снова вырывается у него. — Тебе не за что просить прощение, травмы — это нормально, так бывает. Главное, чтобы ничего серьезного, — шепчет Минхо ему на ухо, крепко обнимая. И Хёнджин хочет ему верить, так сильно, что почти получается. Но только почти.       Воспоминания о случившемся на выступлении всё равно тревожат Хёнджина и мешают его безмятежной жизни.       «Были у врача. Обычное растяжение. Через три дня вернусь в школу» — отправляет сухое сообщение Хёнджин. Он хочет добавить хотя бы смайлик, но не находит в себе сил даже на это.       «Поправляйся скорее» — получает от Минхо.       Так в душе Хёнджина поселяется настоящая грусть и печаль, чувства до этого ему не особо знакомые. Ему так хочется вернуться в беззаботные дни, где они с хёном дурачатся, играют, подшучивают друг над другом. Где нет этого странного недопонимания и отчуждения. Где можно сказать, все что угодно и быть понятым и принятым.       Через три дня Хёнджин возвращается в школу, но встретится с Минхо совсем не торопится. Он откровенно спит на уроках, но его сильно не отчитывают, видимо, давая поблажки после травмы.       В очередной раз Хёнджин просыпается, когда небо за окном окрашивается в багровые цвета и остатки солнечного света заливают кабинет теплом. Хёнджин с грустью смотрит в окно — почему нельзя быть просто счастливым? Почему вместе с любовью в его жизнь пришло столько печали?       Он отмирает, когда слышит шаги, поворачивает голову и видит Минхо. Пытается заставить себя улыбнуться, но видимо выходит некрасиво, не так, как раньше. Потому что хён только сильнее хмурится и садится напротив, так что между ними оказывается только парта. — Хёнджин-а, — зовёт Минхо, заставляя младшего посмотреть в глаза. — Я скучал по тебе… Хёнджин не может в это поверить, но Минхо такой искренний, как раньше. — Разве ты на меня не злишься? — удивлённо спрашивает он. — За что мне на тебя злиться? — искренне и так тепло спрашивает Минхо. — За то, что я доставил тебе столько проблем?       Минхо тяжело вздыхает и качает головой. — Перестань так думать, я уже говорил тебе. — Но, ведь всё это было ради выступления, а я вас подвёл. Я подвёл тебя! — О чем ты, Джинни? — Минхо говорит тихо и вкрадчиво, берет руки Хёнджина в свои собственные, осторожно поглаживая. — Я просто хотел скрасить последние школьные месяцы, развлекаясь с друзьями в клубе танцев. — Но… — начинает Хенджин всё ещё не в силах поверить Минхо, хотя его сердце уже готово. — Конкурс не так и важен, я могу поступить и без участия. Ты же знаешь, что я хорош и без всяких наград!       Хёнджин улыбается и ощущает, как ком внутри рассасывается. Может зря он себе столько всего напридумывал? Главное, что Минхо рядом и смотрит на него таким теплым взглядом. — Надеюсь, это время было счастливым для тебя, — произносит Хёнджин. — Самым счастливым, — отвечает Минхо.       Хёнджин наклоняется к его лицу и мягко целует — нежно и отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и привязанность. Забывает обо всем на свете, кроме Минхо, словно ничего больше и не существует. Забывая даже, где они находятся. И только когда слышит стук двери — резко отстраняется. Тяжелый вздох. Сердце пропускает удар.       В дверях Хенджин видит учителя Чхве, который пронзает их испепеляющим взглядом. — Ли Минхо, Хван Хенджин зайдите в учительский кабинет! Прямо сейчас!       Хёнджин плетётся за Минхо низко склонив голову, готовясь к самому худшему. Он растерян, обескуражен, взволнован. Неизвестность пугает до чёртиков. Что будет, если вызовут родителей? Он же умрёт со стыда! Хёнджин заглядывает в лицо Минхо, надеясь там найти какое-то решение. Но взгляд хёна снова становятся непроницаемыми и холодными. Перед учительской Минхо останавливается и отодвигает Хёнджина от двери к стене. — Оставайся тут, — просит он, и Хёнджин послушно кивает. Он готов довериться Минхо, тот взрослее и, наверняка, знает, как лучше поступить.       Минхо заходит в кабинет один, и Хёнджина охватывает страх и сомнения, когда фигура старшего скрывается за дверью. Время теряет для Хёнджина свою силу — ему трудно сказать, сколько прошло минут, когда Минхо, наконец, снова появляется в коридоре. — Хён? — в надежде на какое-то чудо спрашивает Хёнджин. — Всё нормально, Джинни, пойдем, — произносит Минхо и идёт по коридору к выходу.       Всю дорогу до дома они идут молча. Хёнджин до крови кусает губы и впивается ногтями в ремень школьной сумки. Он ждёт каких-то слов от Минхо, но тот молчит, и внутри Хёнджина растекается липкая тревога. — Прости меня, — произносит Минхо, остановившись посреди улицы, таким бесцветным голосом, что у Хенджина внутри всё обрывается. — За что? — всё ещё до конца не понимает он, хотя и чувствует, что происходит нечто ужасное. Он хочет коснуться Минхо, протягивает руку. — За то, что начал всё это, — говорит Минхо и делает шаг назад. — За то, что …       Не высказанные слова, повисают в воздухе. Но Хёнджин разом всё понимает и его хрупкий мир рушится безвозвратно. — Давай больше никогда не видеться, — последнее, что слышит Хёнджин, прежде чем Минхо отворачивается от него и просто уходит прочь.       Хёнджин смотрит на удаляющуюся фигуру и даже не плачет. Он вдруг осознает, что это конец. То, чего он больше всего боялся, всё-таки случилось. Но он не в силах это принять.