Звёзды в ладонях

      Минхо просыпается не от звонка будильника, а от звонка Джисона. Он тут же сбрасывает, но тот продолжает названивать снова и снова. — Почему ты не на занятиях? — нагло спрашивает он, когда Минхо все-таки отвечает. — Сегодня отдыхаю, — не стал вдаваться в подробности своей вчерашней попойки у Чана. Сегодня его ожидаемо мучило страшнейшее в его жизни похмелье. — Судя по голосу кто-то вчера бухал. А ведь только начало учебного года. Ты должен подавать пример младшим, хён! — откровенно издевается Джисон. — Отвали, я вешаю трубку! — злится Минхо. — Подожди, так ты не в курсе ещё? — спрашивает друг, привлекая внимание. — В курсе чего? — всё-таки у Джисона получается заинтересовать Минхо. — Раз нет, значит, будет сюрприз! — веселится тот. — Какой сюрприз? — Минхо опять начинает закипать, к тому же головная боль даёт о себе знать пронзительными прострелами. — Не знаю уж какой, приятный или наоборот, но лучше будет, если ты сам узнаешь.       Минхо слышит гудки. Переворачивается на другой бок и пытается заснуть. Но почему-то слова Джисона заставляют его волноваться. Тут же снова раздается звонок, на этот раз звонит Ю Чжон, его сокурсница. — Минхо, пожалуйста, ты должен меня выручить! — Что там? — Сегодня будет приветственная вечеринка для наших младшеньких. Ты можешь помочь? А то мы с Юной не справимся с кучей пьяных тел. — У меня есть вариант отказаться? — Нет, потому что остальные напиваются ещё быстрее тебя.       Минхо вздыхает. До недавнего времени он думал, что алкоголь его не берёт. Пока не попал на посиделки к Чану, где тот намешивал какие-то жуткие коктейли, от которых напрочь сносило крышу. Так он начал познавать все прелести студенческой жизни.       В зале было так много народу, в основном первокурсники их направления и ещё факультета дизайна. Кто придумал собрать их вместе в этой тесной забегаловке?       Минхо сидит между двумя девчонками, которые заливисто смеются и краснеют от каждой его шутки. Он старается быть милым, всё-таки нельзя так сразу пугать неокрепшие души вчерашних школьниц своим непрезентабельным выражением лица. Поэтому он много шутит и подбадривает, чем кажется вызывает к себе лишний и совершенно ненужный интерес. Парней на их курсе не так много, поэтому отсутствием внимания Минхо не страдает. Но, к сожалению, девочки его совсем не интересуют. — А ты видела того красавчика с дизайна? — спрашивает рядом сидящая длинноволосая девчонка у подружки. — Он офигенный! — почти пищит она в ответ, кокетливо прикрывая рот рукой. Минхо заинтересован — что это за красавчик, который смог свести с ума девчонок, затмив даже его харизму?       Он поворачивается к соседнему столу, кивает Юн Соку, своему сонбе, и проходится взглядом по всем младшеньким. Они кажутся ему вполне обычными, кроме парня, который сидит неподалеку к нему спиной — высокий, явно выше всех остальных, с высветленными волосами до плеч. Неужели они о нем? Но лица Минхо не видит, чтобы удостовериться в его привлекательности. Сложен парень хорошо, спортивный, но довольно изящный.       Минхо выбирается из-за стола, ноги уже затекли, и протискивается через сидящих младших к выходу. В дверях он оборачивается и находит взглядом того парня. Сердце на мгновение замирает, а потом с гулом ухает куда-то вниз, будто в пропасть. — Хёнджин? — едва слышно шепчет Минхо, и этот шёпот тонет в гуле пьяных голосов. Минхо выходит за дверь на холодный воздух. Начало весны. Минхо учится на третьем курсе Сеульского университета искусств. У него хорошие перспективы. И, кажется, всё в его жизни идёт по плану, когда-то давно им намеченному. Вот только сегодня он вдруг чувствует себя растерянным и совершенно несчастным. Школьные воспоминания накрывают его с головой до щемящей боли и невообразимой тоски. До этого дня Минхо думал, что справился, что все прошлое в прошлом. И навсегда там останется. Да, он должен признаться себе, что никогда больше ни в кого не влюблялся и не влюбится. Но с этим он вполне мог мириться, может быть, это даже оберегало его от лишних переживаний и страданий. Например, от тех, какие он испытывал сейчас. — Какие люди! — Чан материализуется непонятно откуда. — И ты тут? — Минхо задаёт глупые вопросы. — Как я мог пропустить посиделки с мелкими? — Но ты даже не на нашем факультете — Ой, это формальности! — Чан достает пачку сигарет и протягивает Минхо. — Я не курю. — А выглядишь так, будто сейчас очень хочешь! — в голосе Чана чувствуется беспокойство.       Минхо берёт сигарету, прикуривает. Ожидаемо заходится в кашле. Это не первая его затяжка в жизни, но курить он все равно так и не привык, ему откровенно не нравился запах и вкус сигарет. Хотя сейчас, когда кашель утихает, Минхо чувствует в этом процессе медитативное наслаждение. — Так что случилось? — всё же спрашивает Чан. — Ничего не случилось, просто встретился с призраком прошлого. — Ого как поэтично ты говоришь о своем краше, — Чан довольно догадливый.       Минхо не знает, что ещё сказать, да и Чан не допытывается, лишь кладет свою руку ему на плечо.       Хлопают двери и на улицу вываливается первая партия малолетних алкоголиков. Минхо с ужасом понимает, что ему ещё своих отправлять по домам. Он докуривает сигарету и бросает в урну. И в дверях влетает в Хёнджина. Тот смотрит на него помутневшим пьяным взглядом, потом вежливо кланяется и отходит. Минхо следит за ним и понимает, как сильно тот изменился. Стал взрослее и красивее, хотя казалось бы уже куда ещё? И только в лице Минхо видел все те же милые, до боли знакомые черты.       Минхо возвращается к своим и помогает нунам распихать младшеньких по машинам. Потом к ним присоединяется Чан. И они справляются быстрее. Старшие собираются в караоке все вместе, Минхо отказывается и решает немного прогуляться. — Кстати, ты видел этого парня, о котором все говорят? Красавчик с дизайна? — Чан неожиданно налетает сзади. Странно, что он не попёрся со всеми в караоке. — И ты туда же, — вздыхает Минхо. — Но он реально красивый, в твоём вкусе как раз, — смеётся Чан, даже не подозревая, насколько он прав. — У меня нет шансов, — спокойно отвечает Минхо. — Почему? — удивляется Чан. — Думаешь, ему только девочки нравятся? Я бы так не сказал, мой гей-радар говорит об обратном.       Минхо останавливается посреди улицы и с силой жмурит глаза. — Я сделал ужасную вещь в своей жизни, о которой до сих пор жалею, — произносит он, не в силах больше держать свои чувства в себе. Наверное, Чан будет шокирован его откровенностью, но Минхо плевать. Он должен все это выговорить, пережить, все свои больные чувства, которые два с лишним года заталкивал поглубже и делал вид, что их нет, не существует. Что это глупо страдать из-за какого-то мальчишки, с которым встречался несколько месяцев в старшей школе.       Чан слушает его рассказ и не перебивает, не задаёт глупых и ненужных вопросов. Наконец, Минхо делает глубокий вдох, смаргивая проступившие в уголках глаз слёзы. Ему стыдно за все это, за свою излишнюю откровенность, за то, как он когда-то поступил с Хёнджином, за то что он хочет, чтобы тот его помнил и всё ещё любил, что само по себе невозможно и утопично.       Чан, надо отдать ему должное, никак не комментирует его странные душевные излияния посреди улицы. — Думаю, тебе стоит с ним поговорить, раз тебя это так беспокоит, — заключает он.       Минхо качает головой. — Хенджин меня не помнит и это к лучшему. — Тебе решать, — Чан не спорит.       Кажется, в обычной жизни Минхо ничего не меняется, и вместе с тем все вокруг ощущается иначе. Он больше не встречает Хёнджина даже в универе, хотя постоянно даже неосознанно ищет его глазами. Минхо всё больше времени проводит в танцевальном зале, где иногда слышит разговоры первокурсниц о Хёнджине. На этом их точки соприкосновения заканчиваются. — Мы едем в поход! — объявляет Ю Чжон. — Пора сплотить коллектив как следует. И для этого нет ничего лучше кемпинга.       Минхо идея кажется довольно неплохой. Хотя он больше предпочитает походы в одиночестве, чем с кучей людей, где трудно побыть наедине с собой. Но всё же побыть на природе, посмотреть на озеро было бы совсем неплохо.       Минхо достается ответственная задача везти снаряжение и алкоголь, куда же без него. К нему в машину подсаживаются Ю Чжон с Ханой. Младшие едут на двух арендованных автобусах для поддержания командного духа и большей сплочённости. — Так, там парень один опоздал, не наш. Юн Сок просит забрать! Они уже вперёд уехали, только мы последние, — вздыхает Хана. — Ладно, заберём, — соглашается Минхо.       Он разворачивает машину обратно, возле ворот их встречает опоздавший в черной бейсболке и спортивной куртке. Минхо открывает дверь переднего сидения, убирая свой рюкзак и инвентарь. И к нему в машину влетает… Хван Хёнджин. — Простите за опоздание, — тянет он до боли знакомым голосом и, наконец, смотрит на Минхо. Замирает.       Минхо отворачивается, заводит машину и делает вид, что очень сосредоточен на дороге. В голове в это время проносится миллион разных сейчас совсем неуместных мыслей. Хёнджин рядом, так близко, отвечает на вопросы своих нун, которым явно интересно с ним пообщаться. От этого всего Минхо не по себе, он всё-таки бросает быстрый взгляд на Хёнджина — тот, отвернувшись, пялится в окно.       Минхо так сильно хочется знать, о чем же он думает, что почти готов об этом спросить. — Минхо, ты не представился Хёнджину, — неожиданно замечает Ю Чжон, вырывая его из своих мыслей. — Мы знакомы, — спокойно отвечает Хёнджин. — Минхо-хён и я учились в одной школе. — Неожиданное совпадение, — Хана явно нацелена узнать подробности. — И каким же был Минхо в школе? — Хм, — Хёнджин делает вид, что размышляет, и Минхо становится не по себе. — Не думаю, что он изменился. Во всяком случае, внешне. — А Хёнджин? — всё-таки допытывается Хана.       Минхо делает над собой усилие и оценивающе смотрит на Хёнджина, тот смотрит в ответ, приподняв одну бровь. — Хёнджин изменился, во всяком случае, внешне, — почти повторяет Минхо слова младшего. — В лучшую сторону? — смеётся Ю Чжон, не замечая всей неловкости между ним и Хёнджином. — Ну, это как посмотреть, — улыбается Минхо, пытаясь за этой идиотской улыбкой скрыть свои истинные чувства. И потом зачем-то добавляет: — Всё равно красивый. — Ооо, — Хана и Ю Чжон, кажется, в восторге от его слов.       Потом они ещё немного болтают с Хёнджином о его учёбе.       Минхо с трудом переводит дыхание, и когда они, наконец, подъезжают к кемпингу, чувствует себя абсолютно вымотанным. Он выходит из машины и начинает доставать вещи. Остальные ребята уже успели разбрестись по лагерю. — Эй, Минхо, там только две палатки остались. Мы с Ханой займем одну, вторую — вы с Хёнджином. Это же не будет проблемой? — спрашивает Ю Чжон, искренне веря в то, что проблем нет.       Минхо только кивает и смотрит на растерянно стоящего рядом Хенджина с огромным рюкзаком. Он ничего не отвечает.       Сейчас Минхо может его разглядеть получше — он явно возмужал и подкачался. От подростковой угловатости и пухлых щёчек не остаётся и следа. Перед ним словно модель из журнала. Он определенно стал ещё красивее — теперь его красота сияет на километры. Но Минхо, отмечая всё это, почему-то думает: осталось ли в нём что-то от того самого Хёнджина, которого когда-то он полюбил?       Они молча раскладывают вещи — Хёнджин не удостаивает Минхо ни словом, ни взглядом. Полное равнодушие.       Минхо старается вести себя так же, чтобы не создавать для Хенджина неловкость своими флешбеками из прошлого. Он просто должен пережить эти пару ночей. Днём у них не будет времени особо общаться из-за плотного лагерного расписания, состоящего из игр и других активностей. Минхо надеется всё-таки их избежать и просто посидеть на озере.       День они проводят со своими командами, играя во всякие подвижные игры. А вечером собираются у общего костра. Минхо переговаривается со своими младшими, и постоянно, почти неосознанно, ищет взглядом Хёнджина. Тот сидит напротив — не нужно сильно и искать, взгляд сам собой напарывается на это красивейшее создание. Но не только взгляды Минхо прикованы к нему. Он выглядит куда более свободно и раскрепощенно, чем раньше. Улыбается все той же лучезарной улыбкой, которая теперь не принадлежит Минхо.       От мысли, что ему придется провести ночь в одной палатке с Хёнджином, у Минхо начинается лёгкая паника. Он чувствует себя совершенно глупо, даже не зная, чего так боится. Сказать что-то лишнее или оказаться настолько близко, что невозможно будет больше отмахиваться от своих прошлых чувств?       Когда Минхо возвращается в палатку, Хёнджин уже лежит в спальнике с закрытыми глазами. Минхо бесшумно крадётся и ложится рядом, на расстоянии вытянутой руки. Так близко, что можно легко коснуться чужого лица, только руку протяни. Минхо поворачивается и смотрит на профиль спящего Хенджина.       Минхо страшно находиться рядом с таким красивым и таким далёким Хёнджином. Ему бы хотелось многое спросить, но разве он может. Ненавидит ли его Хенджин или он и правда оставил прошлое позади, как какой-то маленький эпизод его большой и яркой жизни? — Можешь прекратить? Это мешает заснуть, — произносит Хёнджин и распахивает глаза, глядя в купол палатки. — Ты о чём? — спрашивает Минхо, хотя понимает, но цепляется за глупую возможность продолжить диалог. — Хватит пялиться, бесит! — в голосе Хёнджина откровенное раздражение, а во взгляде почти ненависть. Значит, не равнодушие, которое он так сильно пытается показать. Пытался до этого момента. — Ладно, — соглашается Минхо неохотно. — Если поговоришь со мной, я перестану.       Хёнджин поворачивается: — И о чём же ты хочешь со мной поговорить, хён? — язвительно произносит он. — Зачем ты покрасил волосы? — спрашивает Минхо первую пришедшую в голову глупость. — Тебе действительно это интересно? — в голосе сарказм, но уже теплее. — Конечно, мне всё интересно. — Давай только без твоего дешёвого флирта? — Хёнджин смотрит на него с явным раздражением, но Минхо взгляд не отводит. — Хорошо. Просто расскажи о себе, что хочешь. — Я волосы покрасил просто так, захотелось изменений, в школе нельзя было. И ухо проколол. — А ты бунтарь, оказывается, — смеётся Минхо.       Хёнджин закатывает глаза и прыскает. — Говоришь, как старик, — язвит он не слишком злобно. Не так, как хотелось бы, видимо. — Но тебе идёт, — честно говорит Минхо, разглядывая Хёнджина.       Тот снова закрывает глаза. — Я же сказал, это больше на мне не сработает. Оставь для глупых девочек или мальчиков. — Я серьезно. И прическа, и серёжка, и уверенность в себе тебе очень идут. Ты молодец, Джинни, — Минхо понимает, что сболтнул лишнего, но слишком поздно. — Не смей меня так больше называть. Никогда. Ненавижу это сокращение!       Хёнджин подрывается и почти выскакивает из спальника. Минхо успевает схватить его за руку — и заставить сесть обратно. — Не делай глупости, — просит он. — Ненавижу тебя, — шепчет Хёнджин и его глаза в полутьме лампы действительно горят ненавистью. — Можешь ненавидеть, я не против, — говорит Минхо, хотя на самом деле ему невыносимо больно от этих слов. — Я переночую сегодня в машине.       На следующий день начинаются спортивные игры и ориентирование по местности. Минхо поддерживает свой факультет в стрельбе из лука. И занимает почетное второе место, могло быть и первое, если бы не Хёнджин, слишком громко поддерживающий команду соперника. Он это специально, понимает Минхо. И лишь улыбается одними уголками губ. С таким отношением Хёнджина он начинает становиться мазохистом.       Пока младшие группами бегают по лесу, Минхо занимается приготовлением обеда вместе с Ю Чжон и двумя девушками с других факультетов. Те как обычно, не сильно стесняясь Минхо, обсуждают всех парней. — Лагерь — это прекрасное место для романтических отношений, — мечтательно заявляет одна из девушек.       Минхо только хмыкает себе под нос и ожесточенно рубит мясо на мелкие кусочки. Для него вся романтика закончилась ещё вчера, не успев начаться.       Неожиданный крик нарушает их мирный кулинарный челленж. В лагерь вернулись ребята. Какие они шумные, думает Минхо и чувствует себя настоящим стариканом. — Что там? — равнодушно интересуется Минхо у Ю Чжон, сбегавшей узнать, в честь чего такие вопли. — Хван Хенджин поранился…       У Минхо не хватает терпения дослушать, он бежит к беседке, откуда раздаются голоса. И находит там Хёнджина, который выглядит целым и относительно невредимым. Девочки с его факультета обрабатывают ему раны и порезы на лице и руках. Минхо замечает, что из сжатого кулака капает кровь. Подходит ближе и бережно берет Хёнджина за руку, протягивая к себе, чтобы посмотреть. Тот вздрагивает от его прикосновения и загнанно смотрит, хмуря брови то ли от боли, то ли от досады, вызванной появлением Минхо. Тот осторожно раскрывает ладонь, в которой скрывается довольно глубокий порез. — Как ты умудрился? — Схватился за ветку, когда падал. — Может, в больницу? — Минхо волнуется даже слишком, чем следовало бы. — Всё нормально, — Хёнджин мотает головой и пытается вырвать свою руку из ладони Минхо. Но тот не даёт ему этого сделать.       Минхо осторожно промывает рану водой, а потом обрабатывает антисептиком из аптечки. Хёнджин морщится, а Минхо неосознанно наклоняется и дует на рану. — Это мило, — произносит Ю Чжон, и только тогда Минхо понимает, что творит. — Не помню, чтобы ты был хоть с кем-то таким заботливым. — Вы и правда близки, — выдает длинноволосая девочка с челкой, кажется, однокурсница Хёнджина. — Мы не… — начинает тот, но Минхо смотрит на него с улыбкой и он тут же замолкает. — Не придумывайте, я всегда забочусь о своих младших, — обиженно выговаривает Минхо, и Хёнджин не сдерживается и фыркает. Кажется, с ним всё в порядке.       После ужина все вновь собираются у костра по вечерней традиции. Хёнджина усаживают между Минхо и Ю Чжон, но неожиданно он не противится. Он сидит, уставившись на языки пламени, которые отражаются в его темных зрачках, и подпирает подбородок руками. Минхо кажется это милым. Ему хочется сделать фото. Но приходится надеяться только на свою память. И Минхо жадно впитывает мельчайшие детали: профиль Хенджина, его картинно надутые губы, милые щёчки и спадающую на глаза слишком длинную челку, которую он то и дело поправляет, пытаясь убрать за ухо. Маленькую серёжку в ухе, поблёскивающую в темноте. Когда ему ещё выдастся шанс так близко его рассмотреть?       Хёнджин всё-таки поворачивается к Минхо, и тому приходится отвести взгляд, уставившись на свои кроссовки. Как глупо. Он снова ощущает себя влюбленным старшеклассником и усмехается своим же мыслям.       Минхо возвращается в палатку за вещами, когда все ложатся спать. До этого он долго сидит в одиночестве и смотрит на тлеющие угольки.       Хёнджин не спит и даже не пытается притворится спящим. — Я возьму вещи и уйду, — обещает Минхо, чтобы успокоить. — Можешь остаться, — равнодушно заявляет Хёнджин. — Почему? — Минхо задаёт слишком много глупых вопросов вместо того, чтобы тактично промолчать. — Потому что не хочу, чтобы из-за меня у тебя болела шея! Весь день ходишь и разминаешь её как старик, — бубнит Хёнджин.       И Минхо решает не отказываться от этого заманчивого предложения, шея действительно весь день ныла после ночи в машине. Он ложится лицом к Хёнджину, тот тоже лежит на боку и смотрит на него. Почему так неловко, думает Минхо. Но не находит в себе сил ни отвернуться, ни закрыть глаза. Несмело протягивает руку вперёд едва касаясь кончиками пальцев ладони Хенджина, которая торчит из груды одеял, принесенных ему его преданными поклонницами. От этого касания внутри разливается такое тепло, и всё, что было до этого кажется сном и чем-то ненастоящим. А настоящие они здесь и сейчас.       Минхо смелее накрывает чужую руку своей ладонью, Хёнджин ему это позволяет и просто смотрит, прямо и открыто. Минхо смотрит так же в ответ, стараясь не разрушить этот момент. Ему почти достаточно просто касаться его теплой ладони. Почти. Потому что человеческая природа слишком ненасытна, как и сердце Минхо.       Хёнджин как будто не дышит и Минхо подаётся вперёд и сгребает эту гору из одеял вместе с теплым телом в свои объятия, целует светлую макушку. — Я так сильно скучал, — шепчет он.       И ждёт, что Хенджин его оттолкнет и всё вернётся к тому, что было днём. Но Хёнджин не отталкивает. Между ними слои одежды и одеял, но даже это не мешает Минхо ощущать тепло чужого тела. Кажется, в таком положении они и засыпают.       Минхо просыпается рано как обычно, за стенами палатки щебечут птицы и в щели пробивается утренний свет. Он понимает, что лежит совсем рядом с Хёнджином, и их ничего не разделяет. Тот свернулся клубком и сопит Минхо в плечо.       Минхо замирает, стараясь ничем не потревожить эту идиллию. Хотя ему уже довольно жарко под этой грудой одеял, которые теперь оказываются сверху.       Если Минхо и надеялся, что эта ночь в палатке что-то поменяет в их отношениях и растопит лёд сердца Хёнджина, то совершенно опрометчиво.       Хёнджин мало того, что делает вид, будто ничего не произошло, хотя может это так и было, только для Минхо всё по-другому. Он ещё больше злится и постоянно напрягается рядом с ним, словно ждёт удара. Минхо старается не обращать внимание на его колкости и раздражение.       Все мельтешат и суетятся, собирая вещи и загружая их в транспорт. Лагерь понемногу пустеет. Минхо видит, как Хёнджин вместе со своими однокурсниками садится в один из белых автобусов. От мысли, что теперь он не скоро увидит Хёнджина, внутри неприятно и тоскливо, как в самый серый и дождливый осенний день. Но сейчас весна, и Минхо, как и всем остальным людям, хочется немного тепла. — Ну и как тебе сюрприз? — почти кричит Джисон, пытаясь быть громче музыки в клубе. Он потягивает яркий коктейль из трубочки и насмешливо пялится на Минхо. Басы бьют по барабанным перепонкам — клуб не лучшее место для общения. Но хорошее место для случайного знакомства и лечения душевных ран алкоголем. И именно сейчас эта наглая морда Джисон давит на его больную рану. — Вы общаетесь? — спрашивает Минхо, не в силах удержать в узде свое глупое любопытство. — Иногда, но после вашего расставания в школе Хенджин сильно от меня отдалился. Это все ты виноват! — Джисон делает вид, что страшно обижен.       Минхо закатывает глаза. — А Хёнджин изменился, — тянет Джисон, и машет кому-то рукой. Минхо оборачивается и видит Хёнджина вместе с Чанбином — кажется, так зовут друга Джисона. Минхо с ним почти не общался, у них было слишком мало точек для соприкосновения. Сейчас, когда его рука лежит на спине Хёнджина, Минхо ощущает удар ревности, словно хук справа. — Еще один сюрприз! — противно растягивает слова Джисон, и идет сквозь толпу к своим друзьям. Похоже, те их и не заметили.       Чан возникает внезапно и отвлекает внимание Минхо от Хёнджина. — Пошел в клуб и меня не позвал? — делает он обиженное лицо, которое совсем ему не идёт. Слишком наигранно. — Но ты все равно почему-то тут, — вздыхает Минхо и отпивает немного пива. Напиваться сегодня он явно не планировал. — Потому что Сонни позвал, он милый и общительный. Обещал мне сенсацию! — С каких пор вы сдружились? — удивляется Минхо, вроде они не так давно и познакомились. — Мы записали вместе уже пару треков, — смеётся Чан. — Минхо, ты совсем потерянный в последнее время. Я всё понимаю, но не стоит забывать о своих лучших друзьях. — Кто сказал, что вы лучшие? — усмехается Минхо. — Мы вообще единственные, — смеется Чан и переводит взгляд в сторону. — Ох, это же тот парень… Хёнджин?       Минхо наконец вспоминает о нём, когда тот оказывается рядом и кивает им. — Я Чан, — улыбается друг и протягивает руку с самой широкой улыбкой, на какую способен. — Можешь звать меня Чанни! — Вообще, он старше на три года, — издевается Джисон, и Чан картинно дуется, видимо уже пожалел, что назвал эту оторву «милым».       Хёнджин неловко улыбается и поправляет волосы: — Я… — Хёнджин! Да все уже про тебя знают, не переживай! Самый красивый новенький на факультете дизайна, — смеется Чан.       Хёнджин бросает неловкий взгляд на Чана, потом на Минхо — уже рассерженный. Минхо чувствует себя немного виноватым, но уходить не собирается. — Ну, Чанбина вроде все знают, — сообщает Джисон и заказывает напитки.       Джисон шутит свои дурацкие шутки, Чан его в этом поддерживает. Чанбин тоже выглядит расслабленным и в своей тарелке. И только Минхо с Хёнджином почти не разговаривают.       Хёнджин пьет свой коктейль и как будто специально избегает взглядом Минхо. Или же он это делает, потому что тот откровенно пялится? С другой стороны, Минхо не может отказать себе в этом удовольствии. Да и кто ему запретит?       Немного выпив, друзья отправляются на танцпол, где Джисон тут же клеит какую-то очаровательную девушку своими шутками и странными танцами. И, что удивляет Минхо больше всего, это работает! Он отворачивается, дабы не чувствовать стыд за друга и оказывается напротив Хёнджина. Тот сталкивается с ним взглядом и не отводит глаз — как тогда ночью в палатке. Минхо в этот момент ничего не может прочитать по его обычно очень выразительному лицу.       Минхо скользит взглядом ниже, цепляясь за красивые широкие плечи, талию, руки и бедра, обтянутые темными джинсами. Каждое движение Хенджина идеально и безумно сексуально, как будто он пытается соблазнить всех людей в этом клубе. Минхо чувствует, как падает на дно своего личного ада под название «Хван Хёнджин» и тонет в самых тёмных желаниях. Облизывает губы не в силах даже посмотреть Хёнджину в лицо. Потому что боится не выдержать и сделать то, о чём так давно мечтает в своих грязных фантазиях. Хотя совсем не имеет на это права.       Сзади его толкают, Минхо уже готов прикончить этого неудачника, но влетает в Хёнджина и, инстинктивно выставляя вперед руку, касается его груди, упирается взглядом в чужие, но такие знакомые губы, а потом, наконец, смотрит в глаза. Хёнджин теряется на несколько мгновений и Минхо этого достаточно, чтобы схватить его за руку и вытащить через толпу на улицу, затянуть в ближайший тихий переулок. Тот не сопротивляется, не вырывает своей теплой, едва влажной ладони из руки Минхо, следует за ним. И это прибавляет тому смелости.       Минхо заглядывает в чужое лицо, пытаясь прочитать эмоции… Черт, ну хоть что-нибудь! Но видя растерянность и неуверенность Хёнджина, толкает его к кирпичной стене и прижимается к губам — и наконец-то напряжение внутри растворяется, заменяя жарким теплом в животе и всепоглощающим желанием. Губы Хёнджина такие мягкие и податливые, Минхо сминает их своими, жадно стонет в поцелуй, вжимаясь всем телом в чужое. Хёнджин будто замирает как статуя, и Минхо в страхе отстраняется — его сердце колотится как ненормальное. Он смотрит в глаза Хёнджину и видит только их черноту. Скользит ладонью по чужой щеке, губам, шее. И получает в ответ почти злую улыбку, а потом еще более неожиданный и страстный поцелуй, от которого теряется уже он сам.       Это в миллион раз лучше, чем он себе представлял. Хенджин такой горячий и совершенно несдержанный, жадно кусает его губы, толкаясь своим языком в чужой рот, скользя своими горячими ладонями по талии и бедрам Минхо.       Тот готов на всё что угодно, потому что у него уже стоит и Хёнджин естественно это чувствует. — Так сильно меня хочешь? — улыбается он такой дьявольской улыбкой, которая кажется просто невозможной на этом милом лице. — Может мне прямо здесь тебя трахнуть, хён?       У Минхо от этих слов и откровенных картинок перед глазами подкашиваются ноги. Эта мысль кажется ему безрассудной и пугающей, но Минхо действительно этого хочет. Какая разница, если это Хёнджин.       Хёнджин смотрит на него с явным превосходством, проводит языком по зацелованным губам, даже не осознавая, что сейчас творит с Минхо. Как ломает его, заставляя терять рассудок одним своим видом. — Ты этого хочешь? — Минхо находит в себе силы на эту странную игру. Хёнджин на мгновение теряется, и Минхо пользуется этим снова. Падает на колени и тянется руками к чужому ремню, поднимая глаза и нарываясь на ошеломлённый взгляд. Что ж, похоже, ему удалось перехватить инициативу, и теперь уже Хёнджин пытается не задохнуться, громко и прерывисто дыша. — Я не подготовился к сексу сегодня, слишком неожиданно вышло, — ухмыляется Минхо. — Так что давай ограничимся минетом.       Хёнджин всё ещё не может прийти в себя, и Минхо пользуется его замешательством — быстро справляясь с ремнём и молнией на чужих джинсах, и удовлетворённо замечает, что у того тоже стоит. — Так сильно меня хочешь? — теперь уже спрашивает Минхо, откровенно снизу вверх смотря в глаза Хёнджину и, не дожидаясь ответа берет чужой член в свою руку и сразу накрывает головку ртом.       Хёнджин протяжно стонет и тут же в страхе зажимает себе рот рукой. От этого стона у Минхо кружится голова и теряется последняя связь с реальностью. Он сильнее насаживается ртом на член, пропуская до самого горла и тут же выпускает, помогая себе рукой. Поднимает взгляд на лицо Хёнджина — тот смотрит в ответ из-под опущенных ресниц, глаза кажутся совершенно черными. Он всхлипывает и давится звуками, Минхо может разобрать только едва слышное «хён».       Минхо начинает дрочить рукой грубо, резко, облизывая головку языком. Больше он не смотрит на Хёнджина, точнее ему в лицо, потому что сам уже находится на грани — сжимает свой член через грубую ткань джинсов. Этого чертовски мало. Продолжая ласкать Хёнджина, он всё-таки расстёгивает свои брюки, забирается под белье и наконец-то обхватывает свой член рукой. Размазывая смазку, начинает дрочить в том же ритме, в котором дрочит Хенджину. Того хватает ненадолго, он стонет, шепчет «я сейчас» и тут же кончает на руку Минхо, едва тот успевает выпустить член изо рта. Минхо доводит себя до конца парой грубых резких движений, глядя в лицо Хёнджина, прямо в его темные полуприкрытые глаза.       Хёнджин молчит, обессиленно привалившись к стене. Минхо встаёт, достает платок и вытирает рот и руки, поправляет одежду на себе. Потом тянется к Хёнджину, чтобы застегнуть брюки и тот наконец отмирает. Одергивает его руки, справляется сам. Минхо смотрит на него внимательно, пытаясь найти хоть какие-то ответы. И есть ли они?       Ему хочется прижаться к губам Хёнджина, получить его поцелуй, хоть каких-то чувств. Но тот только смотрит, сдвинув брови, как будто только что не задыхался от возбуждения в руках Минхо и не только в руках…       Минхо не понимает, а может просто не хочет понимать и принять факт, что чувства тут есть только у него. Но когда эта мысль поселяется у него в сознании на губах скользит кривая улыбка — последняя попытка сделать ситуацию не такой стрёмной и неловкой. — Хёнджин… — начинает он, хотя сам не знает, что именно хочет сказать. — Ничего не говори, — произносит тот, настороженно глядя на него.       И просто уходит.       У Минхо остаётся неприятный осадок из разочарования и отчаяния. Ему хочется чувствовать себя использованным, но не выходит, ему совсем не жаль. Он сам этого хотел. Да и сделал бы для Хёнджина, что угодно, что бы тот не попросил. Такой идиот! — Что произошло? Твой красавчик умчался как угорелый… — спрашивает Чан, когда Минхо возвращается за своей курткой. — Он не мой, — почти злится Минхо, хоть и понимает, что друг не виноват в его разочаровании. — Хм, как скажешь. И всё-таки? — Я ему отсосал, а он ушел, ничего не сказав и даже не дал мне сказать. — Вау, Джисон не зря обещал драму! — произносит Чан и тут же добавляет, заметив злой взгляд Минхо. — Ладно, прости. Ты как? — Чувствую себя идиотом, — устало вздыхает Минхо. — Я пойду, развлекайтесь. — Слушай, насчёт Хёнджина! Не думаю, что ты ему безразличен. — Ну да, не безразличен, он меня ненавидит.       Хёнджин становится худшим проклятьем Минхо, отмщением за все его прошлые грехи, а может даже и за грехи прошлых жизней. Он искренне начинает в это верить. Особенно, когда случайно встречает его в столовой, во дворе кампуса или в парке рядом с институтом.       В парке Хёнджин сидит совершенно один и что-то рисует в своем скетчбуке. Минхо становится дико любопытно, и он не удерживается — тихо подходит сзади. Хотя и знает, что лучше не приближаться к Хёнджину ради собственной же безопасности. Потому что его взгляды порой не просто злые и раздражительные, а убийственные.       Но, похоже, инстинкт самосохранения покидает человека, когда дело касается любви. Поэтому Минхо оказывается довольно близко и видит на листе бумаге фонтан и деревья — карандашный набросок. Хёнджин запрокидывает голову и натыкается взглядом на Минхо, видимо, ощутив чужое присутствие. Тот обходит скамью и садится рядом. — Просто любопытно было, что ты рисуешь, — говорит Минхо.       Хёнджин внимательно его осматривает, закрывает скетчбук и собирает карандаши, явно решая убраться куда подальше. Подальше понятно от кого. — Хёнджин-а, — просит Минхо, почти умоляет. Какого чёрта он не может сдаться? Отпустить?       Хёнджин замирает, потом поворачивается к Минхо, удостоив его своим вниманием. — Я хотел посидеть в одиночестве, — наконец говорит он. — И вообще ты последний человек, с кем бы я хотел сейчас разговаривать. — Последний во всем мире? — улыбается Минхо.       Хёнджин вздыхает и картинно закатывает глаза. Минхо не может сдержать смешка — королева драмы. Его Джинни. — Тогда может тебе лучше сразу высказать мне все накопившиеся претензии? — спрашивает Минхо, хотя до ужаса этого боится. Но ещё больше боится потерять Хёнджина навсегда, хотя, казалось, уже давно потерял. Но если есть хоть какой-то мизерный шанс что-то исправить, то он им воспользуется, наплевав на свою тупую гордость. — У меня нет к тебе претензий, — тон Хёнджина становится холодным и равнодушным. Снова закрывается. — Ты нагло врёшь! — провокационно сообщает Минхо. — Какие могут быть претензии к человеку, который тебе совершенно чужой. Никто. — Опять врёшь, — спокойно говорит Минхо, надеясь, что его голос не дрогнет. Хотя ему не так уж и легко даётся этот разговор. — И никогда не был кем-то, — Хёнджин пытается ударить побольнее, только непонятно кого из них. — А если я хотел бы стать, — произносит Минхо с надеждой.       Хёнджин смеётся, хотя лицо искажает гримаса не смеха, а боли. Минхо хочет коснуться его лица, погладить по щеке. Почему они опять зашли в тупик? — Минхо-хён, между нами никогда ничего не было и не будет, — сообщает он холодным тоном. — Тебе стоит переключить свое внимание на кого-нибудь другого.       Хенджин снова уходит первый. И Минхо кажется, что он начинает привыкать смотреть вслед уходящему Хёнджину и чувствовать это щемящее отчаяние. Сколько он ещё сможет это выдержать? Так ли много у него душевных сил, чтобы получать отказы один за другим. Почему он не может сдаться? Отступить? Принять реальность. — Расскажи о Хенджине, — просит Минхо Джисона, когда он приходит потусить в его квартиру, отдохнуть от родительского контроля.       Они располагаются на диване так, что развалившийся Джисон, закинув ноги на спинку, так и норовит ткнуть своей пяткой Минхо в лицо. Это раздражает, но у Минхо есть цель, и ради этой цели нужно потерпеть наглость младшего. Иначе он начнет вредничать и тогда станет ещё хуже. Уж лучше нюхать его носки. — Что именно ты хочешь знать, хён? — спрашивает Джисон, заталкивая в рот огроменную горсть чипсов. — Всё! О школе и что было после… ну после того, как мы расстались. — По.ле това хак ты го бро.ил? — мямлит Джисон с полным ртом. Но Минхо все понимает, хотя и мог бы сделать вид, что нет. — На то были свои причины. — Ты никогда о них ему не рассказывал, да и мне тоже. — Нас застукал учитель и сказал, что всё расскажет родителям, если мы не прекратим всё это… — Вы что, трахались в школе? — Джисон чуть не подскакивает с дивана.       Минхо готов разбить себе лоб рукой: есть ли смысл вообще это обсуждать, особенно с Джисоном? Но раз уже начал. — Нет, мы целовались. — А, ну ладно…– облегчённо или даже разочарованно вздыхает Джисон. — Мы вообще ничего такого не делали, — на всякий случай поясняет Минхо. — Может поэтому он и обиделся на тебя? — хихикает Джисон и получает оплеуху. — Ладно-ладно, над чувствами не шутят. — Что мне было делать? Я и сам, если честно, был напуган. Боялся за Хёнджина, он же младше. Мне было всё равно, до экзаменов два месяца оставалось. Да и родители все равно бы узнали рано или поздно. — Почему ты ему об этом не сказал? — Потому что не смог бы с ним расстаться, — спокойно говорит Минхо и понимает, что это правда, он не лжёт хотя бы себе. — Проще было уйти без объяснений, чтоб он просто посчитал меня трусом и последним мудаком. — Что, в принципе, не так уж далеко от истины, — задумчиво произносит Джисон. — И с каких пор ты стал таким наглым? — вздыхает Минхо, вспоминая того милого Ханни из прошлого. — Я всегда таким был, хён, просто притворялся, — улыбается Джисон и снова делает свое умильное выражение лица, но больше с Минхо это не сработает. — Знаешь, Хёнджин тогда реально очень изменился, сильно закрылся в себе, перестал общаться со мной и даже Феликсом. На уроках только спал, я хотел ему как-то помочь, но не знал как… Конечно, тогда я не понимал. Но когда узнал от Феликса про вас… Странно, что не от тебя, я ведь думал мы друзья.       Минхо фыркает. — Так вот, — продолжает Джисон, — тогда всё встало на свои места. Думаю, он и правда к тебе сильно привязался, если не сказать больше. А ты… ну, ты как обычно. Я никогда не знал подробности твоих отношений, но думаю, ты всех кидал сам. — Неправда! — возмущается Минхо, но понимая что крыть нечем, добавляет: — Ладно, ты прав. — Тогда Хёнджин все правильно делает, — довольно произносит Джисон. — Ты должен мучиться и страдать. Я бы тоже так на его месте поступил. — Ты ужасен, а Хёнджин… он не так такой, — задумчиво произносит Минхо. — Откуда ты знаешь? Думаю, за пару лет, что вы не виделись, он здорово изменился.       Джисон неожиданно оказывается очень полезен. И когда он успел так повзрослеть, что может раздавать Минхо советы об отношениях? — Хёнджин, кстати, сделал мне выговор за то, что я не сказал про тебя в клубе. И ещё Чанбин распсиховался, ты ему не нравишься. — Это взаимно, — сообщает Минхо. — Но они подружились с Чаном, и теперь мы часто зависаем втроём, пишем песни, ходим на батлы. У Чана хорошая аппаратура и мы даже записали пару треков. — Рад за вас, — буднично сообщает Минхо. Мог бы порадоваться больше, но пока не очень радостно вообще.       Минхо из последних сил старается сосредоточиться на учёбе, подработке в танцевальной студии по вечерам и предстоящем выступлении на конкурсе с авторской хореографией. Но выходит плохо — всё сыпется из рук, он ничего не успевает, чувствует себя подавленным и рассеянным. С хореографией вообще беда — движения сухие и механические, а голова забита непонятно чем. Точнее понятно, очень даже ожидаемо. Хван Хёнджином.       Эта влюбленность всегда казалась Минхо немного странной. Потому что это только в сказках всё случается с первого взгляда, в жизни такого вообще быть не должно. Взглядом можно увидеть только оболочку. И какая же тогда эта любовь? Но потом он прочитал одну статью о том, что человек с первых секунд может определить подходящего ему партнера. Причем мозг сам всё считывает, бессознательно. Движения, жесты, мимику, голос, привычки, паттерны поведения. И вся эта информация обрабатывается без ведома человека, сама по себе. А то, что получается в итоге — симпатия или влюбленность — уже результат этой обработки. Эта система может обмануть. Но Минхо не обманула. В Хёнджине он увидел это что-то сразу, то что принял за влечение к красивому мальчику. От чего не мог никак отделаться.       И даже сейчас, понимая как все его чаяния и желания безнадежны, Минхо не отпускает эта влюбленность. Даже одна случайно зародившаяся в его голове мысль о Хёнджине сводит с ума. Минхо хочет быть ближе, насколько это вообще возможно. Хочет укутать его своей заботой, любовью и обожанием. Знать о каждом его чувстве, мысли, желании. Но Минхо отрешённо понимает, что он не знает ничего и не может узнать. Не может заставить другого человека его полюбить, сколько бы не старался. Это выше его сил и возможностей.       Минхо сильно нервничает перед предстоящим выступлением на Университетском фестивале. Это его домашняя сцена, здесь он знает каждую паркетную половицу и выбоину. Но это не помогает. Как будто всё не так: и этот слишком тесный в груди и плечах костюм, который не даёт толком вдохнуть, и головная боль, пульсирующая в висках, и полная, почти сокрущающая, усталость. Минхо ощущает себя вымотанным собственными переживаниями. Но он профессионал — если артист не может удержать в узде свои личные эмоции, то ему не место на сцене.       Минхо понимает, что его выход совсем скоро. Он встаёт и начинает разминать мышцы — десяток приседаний и растяжка. Но даже этот минимум даётся Минхо непросто. — С тобой все в порядке? — спрашивает У Бин, его сокурсник, который готовится к выступлению после Минхо. — Все нормально, — буднично отвечает Минхо, надеясь, что ему поверят.       На сцене Минхо чувствует себя вполне терпимо, бывало и хуже — в этом уж он уверен. Но как только раздается финальный аккорд, жуткая головная боль и пронзительный звук в ушах накрывают его и заставляют почти что рухнуть на паркет. Из последних сил он пытается подняться с колен. В зале начинается гул и от этого звон в ушах усиливается. Кто-то подбегает и помогает ему подняться. За сценой парни и девушки обмахивают его листами бумаги и дают воды. — Может отвезём его в больницу? — слышит он обеспокоенный голос Ю Чжон.       Минхо поднимает на неё глаза и крутит головой, не в силах сейчас даже говорить. От воды и карманного вентилятора, который держит младший перед его лицом, ему становится лучше. Он прямо за сценой расстегивает этот чертов пиджак и набирает в грудь воздуха. — Все нормально, мне уже лучше, — его голос звучит тихо и надломлено. И ему самому не по себе. — Давай отведём тебя хотя бы в медпункт, — говорит Ю Чжон и ребята с ней соглашаются. У Минхо нет сил противостоять стольким людям, да и вообще нет сил.       Кто-то из парней помогает ему дойти до медпункта. Медсестра меряет давление и пульс. — Низкое, — сообщает она.       Потом осматривает Минхо, задаёт ещё несколько вопросов. Он послушно отвечает. Наконец, ему дают таблетку и разрешают отдохнуть на кушетке, скрывшись за шторкой от остального мира.       Минхо вспоминает, что сегодня даже не завтракал. Может, в этом и была причина. Или в том, что он был морально измотан. Он закрывает глаза и тут же проваливается в глубокий и яркий сон.       На периферии сознания ему слышится голос Хёнджина, а потом приходит и он сам, из его прошлого, с его красивой и наивной улыбкой, раскатистым смехом с запрокинутой головой и таким пронзительным «хён, я люблю тебя».