Навязчивое Лили-расстройство

      Мальчики вошли в общую комнату, и Джеймс тряхнул лохматыми волосами, обрызгав Сириуса и Римуса водой из туалета.       — Спасибо за чудесные духи, — саркастически заметил Римус. Джеймс в ответ похлопал его по спине. Он растерянно посмотрел на доску объявлений, и что-то привлекло его внимание.       — Что за чертовщина! — Джеймс подбежал к доске и поморщился при виде большого плаката, на котором была изображена его мать… в младенчестве… в платье. Он не любил смотреть на ранние фотографии своей матери из-за очень неловкого и травмирующего опыта, когда она в последний раз показывала ему свои фотографии, когда ей было семнадцать. Мама с гордой улыбкой пихала ему в руки фотографии своей юной сущности, приговаривая, какая она была «классная», задавая тревожные вопросы «как ты думаешь, я была милой?» и говоря «я была великолепна, да! Твой отец не мог оторваться от меня!       Он получил шрам на всю жизнь, как и случай в чулане с метлой.       В голове Джеймса крутилось множество непонятных вопросов, он гадал, как именно эта фотография попала на доску объявлений. Только одно имя пришло ему в голову.       — Бродяга, ты псих! — воскликнул Джеймс.       — Боже, я повесил объявление о пропаже друга, и что я получил? Горе.       — Это потому, что ты повесил объявление о пропаже человека, который не пропадал, — заметил Римус.       — Я не долговязый! — неожиданно громко выпалил Джеймс, только что прочитавший подробную информацию вместе с фотографией.       Сириус фыркнул, схватив руку Джеймса и наблюдая, как она болтается после того, как ее уронили с высоты плеча.       — Твои руки напоминают мне… стручковую фасоль.       — Отличное замечание, — кивнул Римус.       Джеймс посмотрел на них обоих.       — Хочу вам сказать, что девушкам нравятся мои нечесаные волосы, — хитро сказал он. Сириус и Римус разразились хихиканьем.       — Полагаю, девушкам нравится кусочек жевательной резинки, застрявший в твоих локонах? — спросил Римус.       Джеймс выглядел смущенным и потянулся рукой к своим волосам, но Сириус уже опередил его.       — ОЙ!       Сириус схватился когтями за голову, вырывая кусочек жевательной резинки, который каким-то образом умудрился застрять. Сириус потянул слишком сильно, вырвав при этом часть волос Джеймса.       — Ах ты, придурок! — Джеймс вцепился в то, что осталось от его волос. — Я чувствую лысину!       — Не волнуйся, приятель. Разве ты не видел волшебный спрей для волос? Это буквально волосы в баллончике! Ты распыляешь его, и волосы вырастают! Как взбитые сливки… — потрясенно сказал Сириус. — Но с волосами, — добавил он.       — Точно… — Джеймс бросил на Сириуса тревожный взгляд. — Интересно, как именно жвачка вообще оказалась у меня на голове? — с подозрением сказал он, глядя на виновника.       — Может, фея жвачки? — предположил Сириус.       Джеймс закатил глаза. Повернувшись к плакату, он сорвал его с доски объявлений. К его ужасу, под ним оказался такой же плакат. Он сорвал другой такой же плакат. К его ужасу, под ним был такой же плакат.       — Что за дела, — пробормотал он, отрывая плакат за плакатом от того же самого плаката.       В конце концов в руках Джеймса оказалась фотография его матери в младенчестве.       — Сколько плакатов ты наклеил?       — Это заклинание, — объяснил Сириус. — Они никогда не заканчиваются.       — Отлично! Все думают, что моя мать — это я! Странное предложение, — прокомментировал Джеймс. — Ты что, дурак? Как ты мог подумать, что моя мать — это я? На ней же платье, блин!       — Сейчас Сириус объяснит свою теорию о твоем фетише на ношение женской одежды, — предсказал Римус Джеймсу.       — У тебя фетиш на женскую одежду, — предсказуемо ответил Сириус. — Красное платье, Джеймс! То, что с кисточками!       — О чем ты?       — Вообще-то, Сириус, — вклинился Римус, — он не знал, что носил платье, потому что был слишком пьян, чтобы вспомнить.       Сириус понимающе кивнул, а Джеймс остался в замешательстве. Не желая срывать бесконечные плакаты с доски объявлений, он прыгнул на диван в общей комнате и откинулся на спинку, глядя на Сириуса, который, похоже, задумал как заполучить красную мармеладку, известную также как Лили Эванс.       — Итак, Бродяга, объясни план.       — У меня много планов, много великих планов. Так же, как у меня много прекрасных образов, — ухмыльнулся Сириус, демонстрируя друзьям свое лицо под разными углами.       — Ближе к делу, Сириус, — Римус занял место рядом с Джеймсом.       — Ну, вы же знаете, что всем девушкам нравятся чуткие парни, верно?       Джеймс нахмурился.       — Что именно ты имеешь в виду?       — Если ты говоришь о том, что Джеймс Поттер — чувствительный парень, то ты сумасшедший, — сказал Римус. Джеймс нахмурился.       — Не может быть! — Сириус усмехнулся. Джеймс продолжал хмуриться. — Я говорю о том, что девушкам нравятся парни, которые немного… похожи на девчонок и милые, которые пишут им стихи и прочее.       Римус слегка нахмурился, услышав, что Сириус считает любого мужчину, пишущего стихи, «похожим на девчонку и милым». Однако у Сириуса, похоже, был на удивление хороший план.       — Ну, Джеймс, это же открытие, — сказал Римус, и ему в голову пришла идея. — Ты мог бы писать стихи Лили. Или читать ей стихи. Ей бы это понравилось. У меня есть несколько книг, которые я мог бы тебе дать…       — Нет, Лунатик, нет! — вмешался Сириус. — Джеймс никогда не сможет читать или писать стихи. Он едва может написать свое имя.       — Могу еще как!       — Ты неправильно написал свою фамилию на Трансфигурации! — рассмеялся Сириус. — Ты забыл букву «р» в конце слова «Поттер».       — Это потому, что я писал свою фамилию и остановился на букве «е», а потом ты решил вырубить меня своим ботинком.       — Потому что ты украл мое перо!       — Может, вернемся к теме? — вмешался Римус. Сириус уставился на него безучастным взглядом. — Поэзия, — подсказал он.       — О да. Как я уже говорил, пока мистер Неграмотный не прервал меня, — Джеймс дерзко поднял палец в ответ на это замечание. — Сохатый мог бы прочесть Эванс свои стихи. Но мы знаем, что он не умеет писать, так что заклинание должно ему помочь.       — Что за заклинание? — недоверчиво спросил Римус, которому уже не нравилась эта идея.       — Ты же знаешь, что все самые лучшие стихи рифмуются…       — Вообще-то нет, — возразил Римус. — Некоторые из величайших стихов не рифмуются.       — Нет, рифмуются! — возразил Сириус. — Как насчет «Шалтая-Болтая»?       — Это детский стишок.       — То же самое, — пренебрежительно сказал Сириус. — В любом случае, я знаю заклинание, которое заставит рифмоваться все, что скажет Джеймс. Мгновенная поэзия из его большой глотки!       Джеймс зарычал, услышав описание «большой глотки».       — Ты же не серьзено! — Римус нахмурился, считая всю эту идею совершенно абсурдной.       Слово «серьезно» было смертельно опасным для Сириуса Блэка. Сириус знал, что если сейчас произнести каламбур «Да, я Сириуёзно», то Римус Люпин получит удар по затылку. Сириус знал, что Римусу искренне не понравится, если он произнесет этот избитый каламбур.       — Да, Монсеньюр Люпин, я Сириуёзно, — усмехнулся он.       Пощечина. Это был звук руки Римуса, соприкоснувшейся с черепом Сириуса.       — Грязный оборотень, — сказал Сириус, хватаясь за голову. — Это было неуместно.       — Бродяга, — сказал Джеймс, — я не уверен насчет этого заклинания.       Сириус преувеличенно громко застонал.       — Не будь девчонкой.       — Я не девчонка! — раздраженно огрызнулся Джеймс. — Я просто не хочу, чтобы ты меня заколдовал. Я не хочу, чтобы у меня из задницы что-то торчало. Опять.       — Это было один раз! И ты продержал эту душевую насадку в заднице всего два часа. Господи.       — Какое заклинание ты собирался вообще произнести? — спросил Римус. — Полагаю, ты не просил засовывать душевую лейку именно в это место. Я также полагаю, что ты не хотел ничего, хоть отдаленно связанного с душевой лейкой.       — Я хотел очищающее заклинание, — с горечью сказал Джеймс, потирая рукой ягодицы, вспоминая тот ужасный момент.       Сириус помрачнел.       — Не расстраивайся на людях, Сохатый.       — Не могу поверить, что ты вытащил меня из туалета ради этого, — угрюмо сказал Джеймс, возвращаясь в свое подавленное состояние. — Я возвращаюсь в туалет Миртл. Вообще-то, я думаю, что пойду в префектскую. Там намного чище и пахнет лавандой.       Римус ухмыльнулся.       — Но ты же не знаешь пароль.       — Ты сказал мне его вчера.       — Вот черт, — выругался Римус.       Джеймс уже собирался вскочить с дивана и угрюмо топать прочь, чтобы продолжить топить себя в унитазе — на этот раз чистом, — но Сириус заставил его сесть.       — Что ты… — начал Джеймс, но остановился, когда Сириус направил на него свою палочку.       — Сириус, — встревоженно начал Джеймс. — Не смей…       — Мелодио! — Сириус выпустил из своей палочки сияющий свет и направил его в рот Джеймса. Джеймс охнул, что было не самым разумным поступком, если он не хотел, чтобы заклинание попало в него, но, тем не менее, продолжал охать и ахать в шоке. Свет быстро проник в его рот и спустился по пищеводу. Он проглотил его, слегка поморщившись, как будто только что проглотил ложку масла из печени трески. Он задыхался, а Сириус и Римус ждали реакции.       — Боже мой, что ты наделал? — пропел Джеймс. — У меня в мозгах все помутилось, а на вкус это было как какашка! Очень жаль, что так получилось, — Джеймс на мгновение задумался над тем, что он только что сказал, и только после этого сморщился от осознания того, что он только что ужасно срифмовал.       — Твою мать, — сказал Римус.       — Скажи еще что-нибудь, Сохатый, — подбодрил его Сириус.       — Меня зовут Джеймс Поттер, весь мир восторженно вздыхает от моей красоты. Эротичные волосы сияют огнем, а тело словно скульптура, прекрасно и смело, — промурлыкал он.       Сириус запрыгал от восторга.       — Скажи что-нибудь обо мне!       — Сириус Блэк, на крэке ты сидишь, лицо не в форме, только ты тявкаешь, тебя хочется отшлепать прилично, у тебя яиц нет, это функционально…       — Ладно, хватит, — огрызнулся Сириус, которому не очень-то нравилось его стихотворение.       — О, как мне трудно разгрести этот клубок мыслей, словно в паутине запутан их коварный свод. Я бьюсь, пытаюсь освободиться от них, тревожен я, искренне надеюсь, что моя душа найдет проход. Но почему же все, что вижу я, рифмы и ритмы? Неужели больше нет в моей голове пустоты? Я жажду простоты, свободы, гармонии в настроении, вместо этой цепи стихов…       Римус и Сириус истерически смеялись, находя безумные фразы Джеймса все более забавными.       — Смешинка вам в рот, — Джеймс был совсем не рад. — В волосах будто помет, — прокомментировал он, потирая свои локоны, перепачканные жевательной резинкой.       Римус и Сириус еще больше захихикали.       — Ты не можешь рифмовать все слова. Должно быть хоть одно слово, которое ты не можешь зарифмовать, — размышлял вслух Римус.       — Нет, он может зарифмовать все, что угодно, — сообщил Сириус. — Скажи любое слово, и у него получится.       — Желтый, — предложил Римус.       — Обтертый — быстро ответил Джеймс.       — Банан?       — Карман.       — Чумовой?       — Договорной.       — Нижнее белье! — торжествующе сказал Римус.       — Изящное-вранье, — ответил Джеймс.       — Что? Это не одно слово! Это два слова!       — А звучит как одно, когда он быстро говорит, — возразил Сириус.       — Что? Это бессмысленно. Ты не можешь…       — Смотри, это Эванс! — сказал Сириус, указывая на недовольную Лили, которая спускалась по лестнице и, к сожалению, приближалась к ним. У Джеймса глаза выскочили на лоб от ее внезапного появления, и он попытался принять непринужденную позу, небрежно опираясь на настольную лампу. К сожалению, абажур опрокинулся, и Джеймс стал похож на неуклюжую задницу, каковым он и был. Лили бросилась к Джеймсу, а Сириус и Римус с любопытством наблюдали за происходящим.       — Поттер! Я… — начала она, складывая руки, но остановилась, быстро понюхав воздух в сторону Джеймса.       — От тебя пахнет туалетом, — заявила она.       — Привет, съел бы тебя на обед, — зарифмовал Джеймс. Римус устало покачал головой, а Сириус ободряюще похлопал Джеймса по плечу.       — Прости? — Лили нахмурилась, ей не нравилось, когда ей говорили, что она может стать отличным блюдом. — Послушай, Поттер, — начала она в бешенстве, — я пыталась сделать домашнее задание, и тут ко мне в общежитие ввалился какой-то карлик в фуксии и спросил, не видела ли я тебя — тебя, который, судя по всему, является «пропавшим человеком» и возможной жертвой убийства.       — О твоих губах как пухлых пиявках слышу, словно магниты, они меня привлекают к тебе, с тобою на душе тепло. А твои щеки, как сочные персики соблазнительные, я бы без страха их сожрал, неотразимые и вкусные.       — Что ты принимаешь? — Лили подумала, что Джеймс, должно быть, под кайфом от какого-то нового волшебного наркотика, дающего побочный эффект в виде ужасных рифмованных речей.       — Эванс, твои слова звучат в голове с того момента, как увидел я его на метле. Ты закрепилась внутри, словно якорь сильный, и из головы выкинуть тебя — задача невыполнима, братан милый.       Лили мгновенно покраснела при упоминании об инциденте с метлой.       — Я же говорила тебе, что это была промашка, — процедила она сквозь зубы.       — Промашка? — Сириус присоединился к разговору. — О Джеймс! Джеймс! — он имитировал ее поцелуй с Дерриком, вертя языком в воздухе.       — Заткнись, Блэк!       — Он под кайфом, — добавил Джеймс, не в силах контролировать свой рот от нелепости своих слов.       — Тут я с тобой соглашусь, — неохотно сказала Лили. — Но это уже не важно! — она ткнула Джеймса в грудь. — Я не хочу, чтобы члены твоего фан-клуба карликов врывались в мою комнату и мешали мне! У других есть домашние задания, в отличие от тебя, который просто сидит на своей напыщенной заднице, в то время как Блэк поклоняется земле, по которой ты ходишь, Люпин исправляет твою грамматику, а Петтигрю восхищается твоим бесполезным талантом ловить золотой мяч!       — О, Эванс, ты ненавидишь, но привлекаешь ко мне взгляд, обратная психология, ах, как хитрая игра. Нет нужды извиняться, говоришь ты смело, но не хочу играть в эту игру, уже в ушах зашумело.       — О, иди к черту, Поттер! — закричала Лили, сытая по горло его предложениями о всякой ерунде.       — Все идет не так уж хорошо, — пробормотал Сириус, обращаясь к Римусу, который вздохнул в ответ.       Как по сигналу, прибытие поисковой группы Джеймса через портрет Полной дамы как-то сразу все изменило к худшему. Отряд первокурсников цвета фуксии во главе с Питером ворвался в общую комнату, и их взгляды внезапно остановились на пропавшем человеке: Джеймсе Поттере. Пока Джеймс соображал, когда возникла эта новая модная тенденция и как больно будет Сириусу, когда он вырвет его кишки и задушит ими, первокурсники вдруг бросились к нему, высоко подняв в руках сети.       — АААРХ! — закричал Джеймс, когда стадо мелких учеников повалило его на пол и затоптало. Каждый член группы поднял свою сеть далеко над землей, захватывая его голову. Он вскрикнул, когда его ослепили сетью.       — ПИТЕР! — раздраженно крикнул Джеймс.       — Мы поймали его, сэр! — доложил Сириусу первокурсник с дергающимся глазом и послушно поднял руку. Черноволосая девушка, награжденная свистком, без энтузиазма дула в него каждые две секунды.       — Я вижу, — ответил Сириус, в то время как он и Римус смотрели на это с легкими улыбками. Тем временем Лили истерически смеялась.       — Эй, — заговорил один из первокурсников, указывая на Лили, сжимающую живот от смеха за счет Джеймса. — Наверное, она его похитила! — внезапно придумал он.       Лили мгновенно перестала хохотать.       — Что?       — Держите ее! — приказал ученик, подняв кулак в воздух.       Лили вскрикнула, когда первокурсники набросились на нее, в результате чего ее голова оказалась покрыта сетью. Она лежала на полу, опрокинутая их внезапным ударом.       — Отстаньте от меня! — кричала она, пытаясь оттолкнуть от себя наседающих мелких ребят. Они были странным образом похожи на раздражающих мух. — Вы не можете этого сделать! Я префект!       — А я бы хотела засунуть этот свисток ему в задницу, — ответила черноволосая первокурсница, указывая на Сириуса и размахивая свистком пальцем. — Но, видимо, мне нельзя. Жизнь — сука, не так ли?       Лили уже собиралась огрызнуться в ответ, но сеть, ударившая ее по губам, прервала это действие.       — Сети, суть и связь, пронзающая пространство, — начал Джеймс, но это было не так устрашающе, учитывая, что его голова была накрыта чем-то, что носили с собой ловцы животных. Угрозы даны, осторожность — важное начало, — угрожающе пригрозил он.       — Это твоя поисковая группа, — пояснил Римус, — организованная неким Сириусом Блэком.       — Меня ДВА ЧАСА не было, и группу поисковую ты прислал, хотел, что польщен, я сказать, но неприлично — я понял. И не только рубашки, вижу, мешают взгляду, этот момент оставил след в моей памяти глубокой и яркой нитью.       — И правда два часа? — спросил Римус у Сириуса, подумав, что время отсутствия Джеймса показалось ему более долгим.       — Если подумать, то, кажется, я видел, как Джеймс два часа назад крал нижнее белье Эванс из ее общежития, — сообразил Сириус.       — Так вот куда оно делось! — Лили попыталась крикнуть, но ее голос заглушили сетки.       — Фуксия меня слепит, — заметил Джеймс, покраснев и пытаясь избежать темы нижнего белья Лили, когда он, прищурившись, смотрел сквозь сетку на первокурсников, одетых в смелые футболки. — Сириус, ты будешь убит.       — Прости, приятель, — захихикал Сириус. — Я просто не могу воспринимать тебя всерьез, когда ты рифмуешь!       Джеймс застонал от досады.       — Скажи мне обратное заклинание, оно сулит твое выживание!       — А ты можешь это гарантировать? — спросил Сириус.       Джеймс одарил его взглядом, в котором было написано «Я — дьявол», вместо того чтобы озвучить это, зная, что если он это сделает, то предупреждение будет сведено на нет пошлой рифмой.       — АААААА! Отстаньте от меня, маленькие гномы! — Лили зарычала, что было не самым мудрым решением, если она хотела, чтобы первокурсники встали со своих мест и уселись на нее так, чтобы она не могла сбежать. — Я префект! — снова воскликнула она.       — Да, да, — скучающе ответила черноволосая девушка. — А я Альбус Дамблдор, — ответила она.       — Я не похищала Джеймса, мать его, Поттера, так что уберите свои задницы! Пока я не сказала профессору МакГонагалл!       Озверевшие первокурсники посмотрели на Сириуса в поисках подтверждения того, что можно слезть с девушки.       — О, конечно, вы можете слезть с нее, — сказал Сириус, как будто только что заметил ее в комнате. Группа выглядела разочарованной, но послушно встала с мест, где сидела Лили, и больше всех она была благодарна за пухлого мальчика, чей зад был плотно прижат к ее щеке. Наконец она подняла десятки сетей, которые душили ее, и встала на ноги с крайне разгневанным видом.       — Вы все ненормальные, — сказала она им всем, бросая сети Сириусу. Застигнутая врасплох, сеть ударилась в него, и он опрокинулся на Римуса, который затем опрокинулся на Питера, что вызвало цепную реакцию: многие первокурсники опрокинулись на пол. Лили бросила на Джеймса злобный взгляд и пошла вверх по лестнице в общую комнату, захлопывая дверь.       — Мы можем идти? — спросила первокурсница, вежливо подняв руку, когда зевнула.       — Конечно, — ответил Сириус, его лицо в данный момент было погружено в ковер на полу общей комнаты. — Вы все свободны.       Первокурсники радостно закричали и сняли свои футболки, к счастью, надев под них рубашки, иначе снятие одежды превратилось бы в нечто отвратительно порнографическое. Они бросили свои футболки Питеру, чье лицо внезапно окрасилось в цвет фуксии. После этого ученики удалились в свои комнаты.       — Как думаешь, мы могли бы продать эти футболки на маггловской распродаже? — спросил Сириус.       — Нет, я хочу оставить их себе, — с готовностью ответил Питер.       — Ладно, Хвост.       Ребята поднялись на ноги — руки Питера были заняты футболками — и уже собирались направиться к лестнице, когда раздался возмущенный возглас.       — РЕБЯТА, ПОМОГИТЕ! — потребовал Джеймс, зацепившись головой за сетку и беспомощно катаясь по полу, как флоббер-червь. — ИЛИ ПИНОК ПОД ЗАД ПОЛУЧИТЕ!       — Ты что-то слышал? — Сириус изобразил издевательское выражение любопытства. — На секунду я подумал, что в комнату вошел тот парень, Вилли Шейк-а-Спир, — рассмеялся он.       — Шекспир, — с досадой поправил Римус. — Уильям. Шекспир.       — Мне плевать, — кричал Джеймс, — все, что мне нужно, это трудность преодолевать! — он вскрикнул, налетев на стол, и стопка книг опрокинулась и упала ему на голову. Он резко потерял сознание.       — Да Шекспир он, а не… а, неважно, — сдался Римус.       Они подошли к Джеймсу и попытались обнаружить его под горами сетей, похожих на бабочек.