Навязчивое Лили-расстройство

      — АААААА…       — Лили…       — АААААА-       — Эй, Эванс…       — АААААРГХ!       Джеймс Поттер быстро зажал рот Лили рукой, заглушая ее пронзительный крик.       — Ш-ш-ш, — тихонько прошептал он ей.       — Мадам Помфри не знает, что мы здесь, — негромко сказал Сириус.       Лили тяжело дышала через ноздри. Сейчас она находилась в Больничном крыле, лежала на одной из неудобных коек и спала, пока ее не разбудили три Джеймса Поттера, стоявшие над ее кроватью. Эта сцена до смешного напоминала появление мрачного жнеца, приговаривающего к неминуемой смерти. После того как она увидела трёх Джеймсов у озера, она уже не так спокойно отнеслась к их появлению, потому что просто решила, что это какая-то бредовая иллюзия. Видеть их во второй раз было совсем не утешительно.       Сириус наконец убрал руку от ее рта. Мальчики смотрели на нее с любопытством.       — Это совсем как тот кошмар, который мне приснился, — пробормотала Лили, сжимая в руках одеяло.       — Кошмар? — повторил Римус. Лили повернула голову и посмотрела на него с испуганным замешательством.       — Мне снилось, что Джеймсов Поттеров было несколько и они захватили мир, — прошептала она, ничуть не расслабившись в присутствии троицы. — А главарь заставил меня танцевать стриптиз, — добавила она.       — О, вау, — приятно застонал Джеймс, — этот сон звучит так великолепно, — он быстро перешел в режим дневных грез, Римус закатил глаза, а Лили нахмурилась. Несмотря на то, что она была в полном недоумении от произошедшего, ее все равно раздражало любое слово, вылетающее из уст Джеймса Поттера.       — Что, черт возьми, происходит? — спросила Лили, глядя на каждого Джеймса Поттера по очереди, не зная, на ком из них сосредоточиться. Настоящие Джеймс и Римус все еще были одеты в женскую одежду, что могло бы позабавить Лили, если бы ее не тревожило то, что было перед ней.       — Скажем так, парням очень хотелось быть мной, таким красивым богом, каким я являюсь, — Лили знакомо нахмурилась, глядя на Джеймса, — поэтому они приняли оборотное зелье, чтобы имитировать мое тело.       — Лили, это действительно сложная и головоломная история, в которую вовлечены иррациональное мышление Сириуса Блэка и нелепые придумки.       Лили странно посмотрела на парня.       — Римус, это ты?       Он был немного ошарашен.       — Откуда ты знаешь?       — Ты использовал длинные и сложные слова.       — Вот видишь, Лунатик! — Сириус рассмеялся. — Даже когда ты переходишь в чужое тело, у тебя все равно остается твой большой мозг!       — Блэк? — в голосе Лили прозвучал ужас, она поняла, что он выбрал слова, и осознала, что перед ней внутренний человек.       Сириус улыбнулся ей.       — Да, мисс Эванс? Вы звонили? — он облокотился на кровать и положил голову на ладони. Лили мило улыбнулась в ответ, а затем яростным рывком ноги ударила его по лицу. Он завизжал и упал на пол. Джеймсу и Римусу это показалось очень забавным.       — Что это было? — хныкал Сириус, потирая нос, сидя на полу.       — Потому что ты идиот, и ты приставал ко мне у озера из-за Поттера, что было одной из самых нелепых идей, которые ты когда-либо делал, — заявила Лили, скрестив руки. Наконец ее взгляд остановился на маленьком Питере Петтигрю, стоящем рядом с тремя Джеймсами Поттерами.       — Петтигрю? — устало спросила она. Мальчик поднял жалкую головку, все еще недовольный тем, что его футболка цвета фуксии была испорчена под воздействием воды озера. К его огорчению, теперь его переодели в школьную рубашку.       — Я бы хотела сказать, что рада тебе, — сказала ему Лили, — но, честно говоря, это не так.       — Э… спасибо? — неловко сказал Питер. Девушки редко заговаривали с ним, а когда заговаривали, это приводило лишь к наивысшему дискомфорту за всю историю времен.       — Итак, давайте проясним ситуацию, — сказала Лили, потирая голову. — Блэк принял оборотное зелье, чтобы превратиться в Поттера. А Римус, ты…?       — Взял его случайно, — поправил он.       — Слава богу, — пробормотала Лили. — Но разве зелье не должно было уже перестать действовать?       — А, — Джеймс издал звук, означающий катастрофу. — Вот здесь Сириус напортачил, — пояснил он, присев на край кровати Лили и небрежно коснувшись рукой ее ноги. В ответ на это она быстро ударила его ногой.       — Быстрое рефлекторное действие, — прокомментировал Римус. Джеймс пробормотал болезненное «м-м-м», продолжая объяснять ошибку Сириуса.       — Видишь ли, Сириус неправильно следовал указаниям, — саркастически-радостным тоном произнес Джеймс. — Он сделал его слишком сильным. Вместо того чтобы оборотное зелье продержалось час, оно, похоже, продержится…       — День, — услужливо подсказал Сириус, ухмыляясь, как маленький ребенок, отвечающий на сложный вопрос в классе. Джеймс наградил его сардоническим хлопком.       — День! — в ужасе воскликнула Лили. Она не могла справиться с тремя Джеймсами Поттерами в Хогвартсе; школа не могла справиться с тремя Джеймсами Поттерами в Хогвартсе. Так или иначе, в конце концов она убьет одного из Джеймсов за то, что тот досаждал ей до чертиков, или они убьют ее, досаждая ей до чертиков.       — ДЕНЬ! — повторил Римус, теперь уже только благодаря этой новой информации. Сириус нервно рассмеялся. — Ты же говорил, что зелье продержится еще час!       — Он солгал, — сказал Питер. Сириус пожал плечами, а Римус угрюмо сложил руки. Лили могла смириться с тем, что Римус — Джеймс Поттер, ведь он был префектом и «приличным парнем», как она его описывала. Проблема была в другом: Лили не думала, что Римус справится с ролью Джеймса Поттера.       — А где здесь «стильная» женская одежда? — спросила Лили, поджав губы.       — Нет, — Джеймс одернул красное платье, демонстрирующее гораздо большее декольте, чем предполагалось. — Не спрашивай, — жестко сказал он, заметив приподнятую бровь Лили. Девушка вздохнула и коснулась рукой своих влажных волос. И тут она вспомнила, почему они мокрые.       — Ты столкнул меня в озеро! — воскликнула Лили, гневно глядя на Питера. Мальчик бросил на нее невинный взгляд, но это лишь придало ему вид, будто он сосет кислую конфету.       — Ш-ш-ш, — зашипел Сириус на Лили, угрожая снова зажать ей рот своей липкой рукой. Она одарила его взглядом, который мгновенно пресек эту угрозу. — Мадам Помфри не знает, что мы здесь. Ей не нужно знать, что мы здесь. Она не должна знать, что мы…       — …здесь, — закончила Лили. — Я поняла, Блэк.       Джеймс покачал головой в сторону Сириуса и тут же ударил его по руке.       — Ты придурок, ты знаешь это? Ты чуть не убил ее.       — Ал-ло? — сказал Сириус, раздраженный тем, что все удары были направлены непосредственно на него. — Это не я столкнул ее в озеро. Это сделал Питер. Перестань меня бить, — он надулся.       — Ты заставил Питера столкнуть Лили в озеро, — заметил Римус.       Сириус был озадачен.       — Верно, — согласился он, поглаживая рукой подбородок.       — Надеюсь, тебя за это накажут, — сказала Лили. Мальчики в знак благодарности нахмурились. — У тебя будут большие проблемы, когда учителя узнают, что ты использовал оборотное зелье.       — Они не узнают, — решительно заявил Римус. Мальчики и Лили посмотрели на него в замешательстве.       — Что ты имеешь в виду, Лунатик?       — В этом году я не получил ни одного наказания, — гордо заявил Римус. Сириус издал явный, вынужденный кашель, похожий на слово «ханжа». — Если МакГонагалл узнает, она приговорит нас к тому, чтобы мы снова убирали жвачку под столами в ее классе руками. Или заставит нас чистить шкаф для трофеев.       — Но они узнают, — подчеркнула Лили, — обычно на свете не бывает трех Джеймсов Поттеров.       — Хотя мир стал бы лучше, если бы это было так, — усмехнулся Джеймс, взъерошив рукой волосы. Все закатили глаза на Джеймса. Его комментарий был совершенно излишним, но, тем не менее, комичным.       — Что ж, — нервно вздохнул Римус, — нам с Сириусом придется маскироваться на уроках, пока действие не закончится.       Джеймс возбужденно захихикал.       — Это великолепно! — обрадовался он. Больше он не будет носить ужасное красное платье и парик блондинки.       — Ты хочешь сказать, что мне придется носить парик и юбку? — Сириус сплюнул. Римус кивнул, прикусив губу и ожидая взрыва аргументов от друга.       — Круто! — радостно сказал Сириус, повергнув всех в шок. — Я купил рыжий парик, черную юбку и туфли на высоком каблуке, — перечислил он, улыбаясь от удовольствия.       Джеймс несколько секунд смотрел на него, а потом сказал:       — Ты меня беспокоишь, приятель.       — Думаю, нам лучше уйти, — сказал Римус, обеспокоенный тем, куда завел его этот разговор. — Увидимся завтра, Лили, — он потащил Сириуса за руку; тот отвлекся на больного ученика в постели, который лежал рядом с Лили, обложенный кучей шоколадок и сладостей «скорейшего выздоровления».       — Ммм, корица… — сказал Сириус, хрустя мармеладкой, которую он украл из пакета, принадлежавшего корзине с конфетами больного ученика. Питер скопировал его «бунтарское» поведение и тоже стащил мармеладку.       — Черт! — Питер поморщился. — Со вкусом рвоты.       Сириус хихикнул.       — Только я могу это сделать, Хвост, — рассмеялся он, таща его за локоть.       — Пока, — позвала Лили, закрывая глаза и поворачиваясь на бок, услышав их шаги. — Психи, — пробормотала она. Вдруг она услышала громкий кашель и приподнялась. Она застонала, когда поняла, что один из Джеймсов Поттеров еще не покинул крыло.       — Эм, привет? — нервно сказал Джеймс, махнув рукой.       Лили вздохнула.       — Поттер, если это ты, то что ты до сих пор здесь делаешь?       — Я… я… — пролепетал Джеймс, чувствуя себя неуютно под усталым взглядом Лили. — У меня для тебя кое-что есть, — он достал из-за спины единственный цветок белой лилии на стебле.       Лили была ошеломлена и бросила на Джеймса очень обеспокоенный взгляд, когда взяла цветок из его руки.       — Он очень красивый, — удивленно прошептала она, держа цветок в пальцах. — Не смей говорить «как ты», потому что я оторву тебе лицо, — предупредила она его. Джеймс закрыл рот от того самого комментария, который собирался сделать.       — Спасибо, — улыбнулась Лили, благодарная за подарок.       Затем она увидела, как из дверей Больничного крыла высунулись две головы Джеймса Поттера и одна голова Питера Петтигрю, все с улыбающимися лицами. Лили с ужасом подумала о том, что, должно быть, увидели мальчики: она благодарила Поттера.       — Э-э-э, то есть, — замялась Лили, пытаясь исправить свою ошибку. — Спасибо за то, что ты такой тупой засранец, Поттер! — она повернулась на бок и закрыла глаза, готовясь к дремоте.       — Спокойной ночи! — сказала она, как ей казалось, непринужденным тоном.       Прошло несколько секунд неловкого молчания, прежде чем Джеймс ответил.       — …Спокойной ночи, Лили.       Лили услышала, как его монотонные шаги вышли из крыла, а голоса Мародеров стали более отдаленными.       — Ты подарил ей цветок! — Сириус поддразнил Джеймса. — Ты такой растяпа!       — Уф-ф, — простонала Лили, неловко плюхнувшись в кровать. Она угрюмо села и вытерла пот, выступивший на лбу. Она не спала ни минуты, и виной всему был этот дурацкий цветок. Он словно издевался над ней, невинно сидя в чашке с водой рядом с кроватью. Чертова лилия.       Преувеличенно вздохнув, она сбросила с себя одеяло и встала с кровати.       — Мне нужно прогуляться, — объявила она, слегка обеспокоенная тем, что никому не сказала об этом поступке. Она украдкой взглянула на свою одежду, которая выглядела как старомодное ночное платье. — Ух ты, я выгляжу так привлекательно, — с сарказмом произнесла она.       Тихонько оглянувшись, она посмотрела на кабинет мадам Помфри. Не увидев никаких признаков тревоги, она на цыпочках бесшумно вышла из больничного крыла. Она всерьез задавалась вопросом, откуда в ней взялась эта внезапная «бунтарская» жилка. Тайком выбраться из больничного крыла и бродить по коридорам глубокой ночью, как Мародер.       — Наверное, я сошла с ума, — пробормотала она про себя.       После долгой бесшумной ходьбы, столкновения с рыцарем и ругани с хогвартским привидением, которое грозилось выставить ее перед профессором за то, что она «крадется, как… как… крадун», она наконец добралась до места назначения: Астрономической башни.       Как правило, она была уже занята.       — О, ради Мерлина! — пожаловалась Лили, положив руки на бедра.       Черная фигура в тени обернулась и подпрыгнула при виде нее.       — Лили? — пробормотал Джеймс. Он определенно не ожидал увидеть девушку в этом месте так поздно.       — Кто ты? — настороженно спросила Лили, гадая, кто из парней стоит за телом Поттера.       Джеймс быстро прикинул в уме. По крайней мере, ему так казалось. Для Лили это было практически полчаса.       — Я Римус, — солгал Джеймс. Он сказал себе, что должен солгать ей. Он знал, что если бы он сказал, что он настоящий Джеймс, она бы, наверное, ушла. А может, и не ушла бы. Он никогда не узнает.       Глупый дурак.       — Римус? — подозрительно спросила Лили.       — Да, — успокоил ее Джеймс. Он повернул голову к черному звездному небу и принялся что-то увлеченно рассказывать, как, он знал, всегда делал Римус. — Причина мерцания звезд заключается в том, что свету от звезды приходится проходить через атмосферу, состоящую из подвижных слоев воздуха, прежде чем он достигнет наших глаз. И эти слои немного искривляют путь звездного света, из-за чего звезды кажутся мерцающими, хотя на самом деле они светят стабильно.       — Ммм… — Лили потеряла дар речи, не зная, что ответить на эту информацию.       — Примечательно, что ближайшая к Земле звезда — это Солнце. Оно находится на расстоянии ста пятидесяти двух миллионов километров, что почти в двенадцать тысяч раз больше диаметра Земли. Звезды кажутся такими близкими, — Джеймс вытянул руку в воздухе, как будто хотел поймать одну из них в ладонь, — и в то же время такими далекими.       — Ну…       — А знаешь ли ты, что самая яркая звезда на самом деле называется Сириус? Она излучает в двадцать пять раз больше света, чем Солнце. Жаль, что мозговой потенциал человеческого Сириуса не такой яркий.       Лили улыбнулась.       — Ты точно Римус, — успокоила она себя, облокотившись на стену башни.       — Что ты делаешь вне Больничного крыла? И одета всего лишь… э-э-э, — Джеймс мельком взглянул на ее модное вечернее платье. — Занавеску? — неуверенно произнес он.       — Занавеску? По-моему, ты слишком добр, — ответила Лили. Джеймс забавно покачал головой, после чего снял с себя школьную мантию и накинул на нее.       — Я не хочу, чтобы мадам Помфри на меня обиделась, если обнаружит, что ты вернулась еще более больной, чем раньше.       Лили высунула язык, но, тем не менее, поплотнее закуталась в мантию.       — Спасибо, папа, — поддразнила она.       Они стояли в комфортном молчании, пока Джеймсу не пришлось что-то прорычать.       — Мне очень жаль, знаешь ли, — произнес он мрачным тоном. — Я не хотел, чтобы ты чуть не утонула в озере.       — Римус, — потрясенно сказала Лили, — ты ни в чем не виноват! — Джеймс понял свою ошибку и начал путаться в том, за кого он должен был себя выдавать.       — Эм, я имею в виду, Джеймс сожалеет, — поправил он, глядя на Лили умоляющими глазами. — Это действительно не его вина.       Лили насмешливо хмыкнула, не в восторге от смены темы.       — Он всегда виноват.       — Нет, правда, это была идея Сириуса. Это его вина. Я тут ни при чем… то есть Джеймс, — он нервно улыбнулся, понимая, что неловко говорит, но Лили, похоже, этого не заметила. Вместо этого она внезапно заинтересовалась своими ногтями.       — Не заступайся за него, — пробормотала она.       Джеймс вздохнул, отводя взгляд от ее лица и снова глядя на звезды и полумесяц.       — Ты ему действительно небезразлична.       — Мне бы очень хотелось в это верить, — прозвучал ее голос, — но я не могу.       Джеймс хотел провести рукой по волосам, но понял, что Ремус Люпин этого не сделает.       — Почему? Почему ты не можешь просто поверить в то, что я… что он влюбляется в тебя?       — Влюбляется? — повторила Лили, ее глаза сузились. — Он хочет меня только потому, что я недосягаема! Потому что я единственная девушка, которая когда-либо говорила ему «нет»! Потому что я не поклоняюсь земле, по которой он ходит, и не вылизываю его чертовы ботинки до блеска своей собственной слюной!       — Сириус сделал это однажды, когда был пьян, — уточнил Джеймс. Лили бросила на него странный взгляд. — Серьезно, Лили, Джеймс не любит тебя, потому что ты всегда говоришь ему «нет». Он ненавидит тот факт, что ты так поступаешь, — правдиво сказал он, одергивая рукава своего джемпера.       — Я действительно не понимаю его, — Лили закусила губу, — я просто не понимаю его увлечения мной, Римус. Он ничего обо мне не знает.       Джеймс обиженно открыл рот.       — Он знает, что твой любимый бальзам для губ — клубничный, и ты наносишь его на уроках истории магии, астрономии и трансфигурации, когда Макгонагалл не видит.       Глаза Лили расширились от удивления:       — Откуда ты знаешь…?       — И что ты носишь разные цветные носки каждый день недели. Каждый день соответствует определенному цвету. Так, сегодня воскресенье, поэтому ты должна носить фиолетовые носки с белой строчкой.       Лили опустила взгляд на свои ноги, пальцы которых шевелились в фиолетовых носках.       — Как ты…       — Джеймс знает, что твои школьные туфли на один размер больше, поэтому ты набиваешь их салфетками, чтобы компенсировать пространство на ногах.       Лили ахнула:       — Никто не должен знать об этом…       — Он знает, что ты носишь с собой зеленый блокнот, в котором рисуешь и пишешь, и который передаешь друзьям, чтобы они писали записки. И что ты использовала его как дверной ограничитель, чтобы ударить моих друзей, чтобы обмахивать лицо в ту жару в июле на третьем курсе, чтобы убивать мух и защищаться от дождя, — усмехается Джеймс.       — Мне действительно нужен новый блокнот, — поняла Лили, отвлекшись.       — Он знает, что ты каждый день носишь один и тот же медальон на шее, — Джеймс указал на ожерелье Лили, которое, как ни смешно, было надето именно в этот момент. — Ты никогда его не снимаешь. А перед экзаменами или тестами ты трешь его на удачу.       — Суеверная я, — рассеянно пробормотала Лили. — Но… он не может знать всего этого, это невозможно. …Откуда ты знаешь?       — Джеймс рассказал мне, — вздохнул он. Они стояли в молчаливом раздумье.       — Я не могу поверить, что он знает все это, — прошептала Лили.       — Я тоже, — признался Джеймс, проведя рукой по волосам и остановившись, когда понял, что Лили пристально смотрит на него, и быстро сменил действие на почесывание головы.       — Я нравлюсь ему только потому, что я его ненавижу, — пробормотала Лили.       Джеймс прикусил губу.       — Ты не ненавидишь его… — больше всего на свете он хотел получить от нее заверения. Лили повернулась к нему и виновато улыбнулась.       — Ты прав, Римус, — честно призналась Лили, — я не ненавижу. Мне странно разговаривать с тобой, когда ты похож на него, — призналась она, отводя взгляд. — Хочешь знать, что именно странно?       — Кроме того, что мы разговариваем в Астрономической башне в полночь?       — Да.       — Продолжай.       Лили издала измученный вздох.       — Это странно, но… иногда мне кажется, что он мне нравится, пока он не откроет рот. Его болтовня все портит.       — Он иногда не думает, прежде чем говорить, — с досадой признал Джеймс.       — Это действительно странно, но в некоторые дни я просто… просто не могу выкинуть его из головы, — она покачала головой в легком разочаровании. — Знаешь, раньше я стояла у озера, рисовала в блокноте и просто смотрела на небо. И не успела я опомниться, как посмотрела вниз, и что же оказалось на странице? Инициалы Д-чертов-П.       — Это судьба, — улыбнулся Джеймс.       — Скорее, это истерика, — пробормотала Лили, но в конце концов улыбнулась.       — Дай ему шанс, Лили.       Она наблюдала за ним, чувствуя, что ей трудно смотреть на Джеймса Поттера после всех разговоров о нем.       — Не знаю, Римус.       — Пожалуйста? — Джеймс умолял, держась за ее руку. Лили пришлось напомнить себе, что за всем этим стоит «Римус», прежде чем она начала верить, что разговаривает с настоящим Джеймсом Поттером.       — Хорошо, — наконец согласилась Лили, потрясенная собственными словами. — Может быть… Может быть, так и будет.       Джеймс расплылся в ухмылке и был еще более счастлив, когда Лили заключила его в дружеские и благодарные объятия. Этот момент будет занесен в блокнот «контакты с Лили».       — Спасибо, Римус, — пробормотала она ему в плечо. — Ты отличный друг.       Джеймс ободряюще погладил ее по спине, и ему пришлось пошатнуться, прежде чем он прижался к Лили так крепко, что чуть не сломал ей ребра. В конце концов она отстранилась от него и искренне улыбнулась.       — Увидимся завтра. Лучше возвращайся, пока мадам Пом-Помс не узнала, что я ушла, — Лили рассмеялась.       — Это Сириус придумал такое прозвище, — усмехнулся Джеймс.       — Я знаю, — с сожалением сказала она. — Оно запоминающееся. Только не говори ему, что я так сказала, а то он подумает, что он мне нравится или что-то в этом роде, — она махнула рукой и оставила Джеймса стоять в полной тишине и блаженстве.       Так было до тех пор, пока Джеймс не решил станцевать победный танец, потому что Лили обняла его. Лили Эванс обняла его, как никто другой. А также призналась, что он ей нравится. Тут уж точно нужна была танцевальная оргия. Именно по этой причине Джеймс Поттер весело двигал руками по кругу, совершая при этом несколько причудливых движений тазом, и при этом напевал «она обняла меня, о да, она обняла меня прямо здесь…».       — Э-э, Римус?       О, Боже. Джеймс был застигнут во время своей танцевальной оргии. Он обернулся и увидел Лили, которая с растерянным видом размышляла, что же такое делает «Римус Люпин», совершая тазовые толчки. Джеймс незаметно попытался превратить тазовую тягу в странную растяжку и послал Лили непринужденный взгляд удивления.       — Да, Лили?       — Я забыла вернуть тебе мантию, — нерешительно сказала она, стягивая мантию с плеч и протягивая его Джеймсу. Он отмахнулся от нее.       — Нет, оставь ее себе.       — Оставить? — устало повторила Лили.       — Ну, не оставить. Потому что это моя единственная школьная мантия, — нервно рассмеялся Джеймс, — просто верни ее мне завтра. В коридорах холодно.       — Спасибо, — с благодарностью сказала Лили, натягивая мантию обратно. Она помахала слегка обеспокоенной рукой и снова вышла.       По правде говоря, Джеймс замерз до смерти. Но если бы Лили было холодно, он бы даже содрал с себя кожу и согрел ее, если бы у нее было хоть малейшее ощущение легкого холода.       — Сохатик…? — вяло сказал Сириус, высунув голову из-за одеяла. Джеймс вошел в общежитие, практически скача. Сириус был очень встревожен. — Уже час ночи. Где, черт возьми, ты был?       — В раю, — блаженно ответил Джеймс и с довольным видом рухнул на кровать.       — Боже мой, ты такой странный, — прокомментировал Сириус, потирая глаза руками.       — Не могу поверить, что я смотрю на себя со стороны и называю себя геем, — Джеймс сделал паузу, забавляясь. — Это довольно странно.       Сириус проигнорировал его.       — Так с кем же ты был, чтобы выглядеть так, будто находишься на чертовом облаке? — Джеймс удовлетворенно вздохнул. — Дай угадаю, Эванс?       Он кивнул в состоянии, похожем на сон. Сириус выглядел неожиданно взволнованным.       — Чем вы двое занимались, а? — его лицо, жаждущее узнать захватывающие подробности встречи, подмигивало с ухмылкой.       — Мы с Эванс, — Джеймс сделал резкую паузу, — обнимались.       Лицо Сириуса опустилось от разочарования.       — Вы… обнимались? — повторил Сириус в недовольстве. — О Боже, надеюсь, ты использовал защиту! — насмешливо сказал он.       — Заткнись, — ответил Джеймс, швырнув в Сириуса подушкой.       — Знаешь, я бы кинул в тебя подушкой в ответ, но мои жалкие руки Джеймса Поттера не выдержат веса.       Джеймс обиженно опустил рот.       — Не заставляй меня будить Лунатика! Он надерёт тебе задницу!       — Вообще-то, он так и сделает, — согласился Сириус. — Потому что я сейчас в твоем теле, а ты долговязый.       Джеймс натянул на себя покрывало и положил голову на подушку.       — Я пропущу это мимо ушей, потому что я устал, и, как ни смешно, из-за идеи с оборотным зельем между мной и Лили появились объятия, и ничто не может испортить этот момент.       — Запишем в блокнот «контакты с Лили», а?       — Да, черт возьми, — согласился Джеймс, зарываясь в подушку. — Блокнот?       — Что? — воскликнул Сириус.       — Как ты узнаешь, что нашел… ту самую, — Джеймс сделал неловкую паузу, — «ту самую»?       Наступила тишина. Ну, не полная тишина.       — Перестань чесать свою промежность, Сириус. Я пытаюсь серьезно поговорить с тобой.       — Серьезный разговор с Сириусом, — засмеялся Сириус под одеялом. Джеймс раздраженно вздохнул. — Приятель, не говори со мной о математике в такое время, — пробормотал он. Джеймс не стал спрашивать совета у друга и попытался немного поспать.       — Ты просто знаешь.       — Что? — растерянно сказал Джеймс, садясь.       Сириус шумно выдохнул.       — Когда ты находишь ту самую, об этом не нужно думать, — мягко сказал он. — Ты просто знаешь.       Джеймс улыбнулся про себя.       — Ты удивительно умен в такое время.       — Заткнись, придурок. Поспи немного.       Джеймс рассмеялся.       — Спокойной ночи, придурок.       — Спокойной ночи, бездельник.