Навязчивое Лили-расстройство

      — Кто ему это скажет?       — Я нет. Он и так на меня злится.       — Ну, хотя бы разбудите его.       В понедельник утром дубликаты Джеймса Поттера стояли над кроватью настоящего Джеймса Поттера и смотрели, как Джеймс пускает слюни, пока храпит. Им предстояло сообщить ему плохие новости.       Сириус схватил кружку с прикроватной тумбочки и быстро опрокинул ее Джеймсу на голову.       — АААРГХ! — закричал он, мгновенно сев и схватившись за лицо, которое, как ему показалось, расплавилось.       — Это был мой горячий кофе, — заметил Римус.       Сириус вздрогнул.       — Упс…       — О, как больно, — простонал Джеймс. С помощью своей палочки он наколдовал мешок гороха и прижал его к щекам.       — У нас проблема, Сохатый, — нервно сказал Сириус.       — Тебе лучше надеть очки, — посоветовал ему Римус.       — Что…? — простонал Джеймс. Моргнув и потерев глаза, он достал свои очки и надел их, чтобы посмотреть на друзей. — Привет, ребята, — поприветствовал он, а затем наконец осознал, что за сцена перед ним. — Что за черт!       Он посмотрел на свою кровать, где над ним с мрачным выражением лица стояли три Джеймса Поттера.       — Минуточку, раз… два… три… четыре, — указал он на каждого мальчика по очереди, включая себя. — Один… два… три… четыре? — сбивчиво считал он. Джеймс Поттер, подражающий Джеймсу Поттеру, уставился на него. — Раз… два…       — Да, Сохатый, в этой комнате четыре Джеймса Поттера.       — Точно, — неуверенно ответил Джеймс. — Если только это не какой-то странный опыт вне тела… я не думаю, что здесь должно быть столько Джеймсов.       — Ни фига себе, Шерлок.       — Заткнись, Лунатик, — огрызнулся Джеймс.       — Я Сириус, — он махнул рукой.       — Извини, — извинился Джеймс, с недоумением глядя на множество ребят с растрепанными волосами. — Что происходит? Здесь должно быть только три Джеймса.       — Вообще-то, здесь должен быть только один Джеймс.       — Заткнись, Сириус!       — Я Римус, — устало вздохнул он.       — Прости, — снова извинился Джеймс. — Ради всего святого, вам нужны таблички с именами! Аргх… — он выдохнул, пытаясь успокоить себя. Ничего не вышло. — Так. Лунатик, подними руку, — скомандовал он.       Средний Джеймс Поттер поднял ладонь, закатив глаза.       — Хорошо. Бродяга, подними руку, — приказал Джеймс.       Джеймс Поттер, сидящий слева, поднял две руки, чтобы превзойти Римуса, и завершил поднятие руки поклоном и пошлым подмигиванием.       — Я сказал «подними руку», Сириус, а не «сделай пошлую рекламу».       Сириус высунул язык в ответ.       — Итак, если ты Лунатик, а ты Бродяга, — заключил Джеймс, глядя на левую и среднюю половинки. — Тогда кто ты, черт возьми, такой? — он направил вопрос на правого Джеймса Поттера, который выглядел немного взволнованным.       — Эм… Это Питер.       — Хвост! — закричал Джеймс. — Как ты превратился в меня?       — Эм… — Питер посмотрел на свои ноги. — Видишь ли, я принял оборотное зелье.       — Ну, я знаю это, не так ли! — рявкнул Джеймс. Он не очень хорошо воспринимал плохие новости. — Как ты принял зелье? Кто-то насильно влил его тебе в глотку?       — Я взял кубок, потом зачерпнул в него полную чашку оборотного зелья, а потом выпил, — Питер объяснил, довольный тем, что вспомнил все детали.       — Ты выпил его! — Питер испугался. — Ты просто выпил его добровольно! — вскричал Джеймс в недоумении. — Просто так! Но почему?       На лице Питера появилось выражение жалости.       — Ну, все превращались в Джеймса Поттера, и я чувствовал себя обделенным.       Сириус и Римус не удержались и захихикали.       — Ты чувствовал себя обделенным? — в гневе повторил Джеймс. — Да что с вами такое, черт возьми? Клянусь Богом, все просто хотят превратиться в меня! Давайте устроим вечеринку, а? Раздадим всем чертовы оборотные зелья, чтобы все и каждый могли превратиться в меня! Давайте потанцуем и нажремся вдрызг, и станем все Джеймсами, мать вашу, Поттерами!       — Мне нравится эта идея.       — Заткнись, Питер!       — Я Сириус. Господи, мы указали, кто мы, а ты все еще не можешь вспомнить через две минуты после того, как тебе сказали? — рассмеялся он. Джеймс рухнул обратно на кровать.       — Почему весь мир против меня?       — Потому что ты плохой человек, — Сириус погладил его по голове. Джеймс нахмурился: смотреть, как он гладит себя по голове, было не очень приятно. — Ты наказан за то, что не сделал своим друзьям достаточно хороших подарков на Рождество.       — Я подарил тебе на Рождество шоколад на десять галеонов! — напомнил Джеймс.       — Да, подарил. Но он закончился за час.       — Потому что ты все съел.       — Да… — согласился Сириус, выглядя озадаченным. — Да. И что я хотел этим сказать?       — Что у тебя желудок объемом с корову? — предположил Римус.       — Эй, ты хочешь сказать, что я толстый, как корова?       — О, ради Мерлина, не бери в голову! — отмахнулся Римус, видя, что разговор уходит от темы. — Нам лучше готовиться к занятиям. У нас нет времени на завтрак.       — Ах, да, — Джеймс зловеще потирал руки, выглядя неожиданно счастливым. — Пора поиграть в переодевания.       — Не думаю, что это сработает… — сказал Римус, ускоряя шаг в коридоре, ведущем к Трансфигурации. Они опаздывали на первое занятие, к сожалению, с профессором МакГонагалл.       — Что значит, ты не думаешь, что это сработает? — обеспокоенно повторил Джеймс. — Это была твоя идея!       — Ого, — Сириус остановился, чтобы посмотреть на свое отражение в проплывающем мимо окне. Он посмотрел на себя, который был Джеймсом, выдававшим себя за девушку (это могло сбить с толку, если бы он слишком много об этом думал). — О… Мерлин, — произнес он, восхищаясь собой. — Если бы я был парнем, я бы точно трахнул себя, — он улыбнулся, задирая свою короткую юбку так высоко, что были видны трусики.       — Заткнись, Сириус! — сердито сказал Джеймс. Он поморщился, увидев, что его друг, похожий на него, носит школьную форму на размер меньше и ужасно тесную, из-за чего некоторые вещи торчат наружу. — Ты что, пытаешься выглядеть как прости-господи-тутка?       — Зависть — вещь непостоянная, друг мой, — ответил Сириус. Он помассировал губы, накрашенные ярко-розовой помадой, и откинул прядь своих фальшивых рыжих волос с пути своих очков Джеймса Поттера.       — Что это за туфли? — рявкнул Римус, спотыкаясь на ходу.       — Ха, теперь ты знаешь, что я чувствовал, — Джеймс злобно улыбнулся, глядя, как Римус откидывает длинные черные волосы с потного лица.       — Мне так жарко, что кажется, будто я в аду, — пожаловался Римус. Его лицо даже покраснело от жара парика. На голове у него было гнездо.       — Хвост, поторопись! — приказал Джеймс.       Питер отставал, завязывая свой светлый парик в хвост.       — Погоди-ка, мне нужно причесаться, — он достал щетку и стал расчесывать ею свой парик.       Джеймс был в ярости.       — Да что с тобой такое? — закричал он. — Никому нет дела до твоих чертовых волос!       — Я довольно привлекателен, — заявил Сириус, не обращая внимания на яростные крики Джеймса и в десятый раз любуясь своим отражением в окне.       — Я бы назвал тебя мелким, но это было бы оскорблением для лужи, — заметил Римус.       — Просто посмотрите на меня, ребята, — ребята с раздражением посмотрели на Сириуса. В конце концов рот Джеймса открылся от возмущения. — Посмотрите на мои пудинги, — Сириус положил обе руки Джеймса Поттера на свою искусственную грудь.       — Откуда они у тебя? — спросил Римус, переводя взгляд с Сириуса, который сжимал свои «груди» очень негуманным способом.       — Как у тебя вдруг выросли сиськи? — с ужасом спросил Джеймс.       — Бюстгальтер и салфетки, — Сириус постучал себя по носу. — Как знать, может, все девчонки в нашем классе так делают!       Джеймс и Питер задохнулись от ужаса.       — Ты врешь! — сказал Питер, не желая верить в теорию Сириуса.       — Это возможно, мой миньон.       — Не может быть, — отмахнулся Джеймс.       — Я отказываюсь в это верить! — Питер упрямо скрестил руки и откинул светлые волосы на плечо.       — Да, — согласился Джеймс. — Кроме того, у Лили грудь точно настоящая.       Мальчики мгновенно посмотрели на Джеймса при этом замечании.       — Откуда ты знаешь? — Сириус с любопытством поднял брови.       — Когда мы обнялись, я почувствовал, как ее грудь прижалась ко мне, и она определенно была тверже, чем ткань.       — Ты садистски извращен, — признал Римус.       — Одна из моих многих, многих замечательных черт, Лунатик. А теперь давайте пошевеливайтесь! — Джеймс потащил своих друзей в класс МакГонагалл. Когда они наконец добрались до дверей класса, Римус остановил друзей, прежде чем они вошли.       — Подождите секунду. Давайте будем немного организованными, а?       Ребята недоуменно посмотрели на Римуса. Организация не была одним из их главных приоритетов. Они были скорее из тех, кто «думает и делает глупости сейчас, а о последствиях подумает потом!».       — Хорошо, я постараюсь быть организованным для нас, — поправил Римус. Ребята радостно кивнули. — Мы должны составить какой-то план, чтобы рассказать МакГонагалл, в отличие от разговора с тем Слизеринцем. Помнишь, Сохатый? — он бросил взгляд на Джеймса, который вдруг ужаснулся, вспомнив, как его соблазнил семикурсник.       — Каким Слизеринцем? — в один голос спросили Сириус и Питер.       — С нами флиртовал один придурок-Слизеринец, — коротко объяснил Джеймс, стараясь говорить так, чтобы не слышать взрывов смеха Сириуса. — Я ему не очень нравился. Ему больше нравился Лунатик…       — Я ему не нравился! — возразил Римус. — Хватит меня отвлекать! Нам нужно что-то придумать и сказать МакГонагалл, что мы… скажем так, ученицы, приехавшие на день из…       — ЯМАЙКИ!       — НЕТ, СИРИУС! Мы уже говорили об этом. Мы не говорим, что мы с этой чертовой Ямайки!       Сириус надулся:       — Почему?       — Потому что я так сказал, — неубедительно ответил Римус.       Джеймс рассмеялся.       — Твой ямайский акцент звучит по-ирландски, Бродяга.       — Нет! — запротестовал Сириус. — У тебя какой-то странный дефект уха, — он внезапно потянул Джеймса за ухо, чем вызвал сильное недовольство.       — Отпусти меня, ты, проститутка!       — Не называй меня проституткой! — крикнул Сириус. — Только потому, что я ношу короткую юбку и у меня отличная грудь…       — Это тряпки, — вклинился Питер.       — Но главное, что они выглядят как настоящие!       — Если только ты не расстегнешь рубашку, тогда бомба из тряпок вывалится наружу, как конфетти на свадьбе.       Римус был впечатлен вдохновляющими образами Джеймса.       — Держу пари, быть девушкой — это великолепно, — размышляет Питер.       — Я так не думаю, — не согласился Римус. — Очевидно, менструация — это ужасно.       — Уууу, — незрело пискнул Сириус. — Ты имеешь в виду эти месячные? — он произнес слово «месячные» так, словно это было запрещенное слово — так оно и было, во всяком случае, для мальчика. — Ты имеешь в виду, когда кровь выходит из влагалища…       — Не смей произносить слово «влагалище» из моих уст! — угрожающе предупредил Джеймс.       — Ха! — Сириус рассмеялся. — Ты уже сказал!       — Бля.       Внезапный принудительный кашель заставил Мародеров повернуться лицом к профессору МакГонагалл. Двери в ее класс распахнулись, и она стояла с более недовольным лицом, чем обычно. Ее черные волосы, как всегда, были стянуты назад так туго, что лоб казался ненормально большим. Она водрузила очки на нос и бросила Джеймсу хмурый взгляд.       — Поттер, я искренне надеюсь, что мои уши меня обманывают, — предупредила профессор.       Джеймс побелел. Несколько любопытных однокурсников пытались высунуть головы, чтобы посмотреть, что за переполох происходит за пределами класса.       — Я не говорил «Бля»! — Джеймс попытался защититься. — Разве что сейчас… но раньше я не говорил «Бля»!       Римус бросил на него усталый взгляд, который говорил: «Ты сам себе роешь яму, приятель…»       — Я точно не ругался, — продолжал оправдываться Джеймс, пока МакГонагалл продолжала хмуриться. — Я сказал «Б…», — он искал любое слово, начинающееся с буквы «б». Как ни странно, в голове у него было совершенно пусто, и казалось, что весь словарный запас, которому его обучал Римус, пролетел через одно ухо и вышел через другое. — Б… — повторил он. — Ладно, у меня нет запасного слова.       — Балалалалабамба? — предложил Сириус.       — Что? — шипел Джеймс.       — Ты знаешь, о чем я говорю! Балалалалабамба! — пропел Сириус, и ребята с недоумением уставились на него. — Бала…       — Извините, — устало прервала его МакГонагалл. — Вы уже закончили? Потому что мне нужно вести урок, — она повернулась к Джеймсу. — Мистер Поттер, вы уже на десять минут опоздали на мой урок.       — Ах, простите, профессор, — извинился он. — Я был занят присмотром за иностранными ученицами, — он махнул рукой в сторону трех одинаково выглядящих «девочек», стоящих рядом с ним. Ребята улыбнулись им невинными улыбками.       — Хм… я предлагаю вам пройти внутрь и сесть, — посоветовала МакГонагалл Джеймсу, который с радостью поспешил в класс и занял место. — Приношу свои извинения. Мне не сообщили о вашем приезде, — подозрительно сказала она, оглядывая «девочек». — Проходите внутрь и представьтесь.       Профессор пригласила их следовать за собой и, взмахнув палочкой, закрыла двери класса. Мальчики неуверенно ступали на своих высоких каблуках, следуя за МакГонагалл к входу в класс. Глаза всех учеников были устремлены на них, класс шептался от волнения и любопытства.       — О нет, — прошептала Лили в недоумении. — Вы, наверное, шутите, — она бросила обеспокоенный взгляд на Джеймса со своего места, а он просто пожал плечами, не желая уточнять.       — Кто именно вы? — спросила МакГонагалл, сложив руки и с угрозой глядя на «иностранных учениц», которые стояли в ряд.       Римус заговорил первым своим отработанным женским тоном.       — Мы сестры, — объяснил он высоким голосом. — Я Риана, — он использовал то же имя, которым был очарован Слизерин. Римус подтолкнул Питера к разговору.       — Я… П… — он остановился, осознав, что собирается раскрыть свое мальчишеское имя. — Я Пи… Пипи? — пискнул он.       — Пипи? — скептически повторила МакГонагалл. Она повернулась к рыжему Сириусу. — А вы?       — Я Пенелопа, — улыбнулся Сириус, трепеща ресницами и накручивая прядь волос на палец. Римус провел рукой по лбу.       — А как ваша фамилия? — осведомилась профессор.       — Фамилия? — вскричал Питер.       — П… — Сириус сдержался. Он уже собирался сказать «Поттер», как много раз репетировал, превратившись в Джеймса после употребления оборотного зелья. Говорить профессору, что их фамилия Поттер, было бы не очень разумно. — Э… — Сириус заикался. — П…п-айнапл?       Да, Сириус только что заявил, что их фамилия — тропический фрукт, потому что это было единственное слово, которое пришло ему в голову и начиналось на букву «п». Хотя есть много фамилий, начинающихся на «п», которые не являются ананасовыми, например Паттерсон, Паркер, Пиллипс…       — Пайнапл?       Римус был занят тем, что пытался заставить Сириуса взорваться силой своего разума.       — Э-э, ну… — Сириус запнулся. — Похоже на слово «ананас», но на самом деле оно произносится как «пин-а-пул».       Джеймс был занят тем, что бился головой о парту.       — Итак, — начала профессор, почти забавляясь. — Вас зовут Пенелопа… Пинапул?       — Да, — процедил Римус сквозь зубы.       Питер был занят тем, что прогрызал дыру в губе от волнения. Пока что он прошел примерно три четверти пути.       — Это довольно странно, не так ли, — нервно рассмеялся Сириус. — Она звучит экзотично, потому что мы с Ямайки.       Да, Питер уже все. На самом деле его губа сильно кровоточила. Римус был занят тем, что трясся от злости на то, что Сириус сделал после того, как он специально попросил его не делать этого.       — Ямайки? — удивленно повторила МакГонагалл.       — Как вы? — спросил Сириус у профессора, внезапно перейдя на свой ирландский говор, который он мысленно принял за ямайский акцент. Конечно, он не знал, что совершенно неправильно воспринимает акцент. — Я гуд! Вы гуд! Все гуд!       Профессор МакГонагалл просто терялась в догадках, не зная, что сказать о Пенелопе Пинапул и двух ее тихих сестрах.       — Профессор Дамблдор не сообщил мне о вашем визите.       — Этот мальчишка Джеймс Поттер должен был сообщить вам, — объяснил Сириус, указывая на Джеймса, который попытался сменить недоумение на понимание, когда МакГонагалл посмотрела на него. — Чертов недоумок, — оскорбился Сириус. Джеймс оскалился.       — Почему бы вам не присесть? — МакГонагалл решила, что лучшее решение — усадить трех девочек как можно дальше от себя.       — Ваше здоровье! — с благодарностью сказал Сириус, пересаживаясь на место рядом с Джеймсом. Римус и Питер обменялись настороженными взглядами и последовали за ним. Однако, как только сестры Пинапул собрались сесть, МакГонагалл остановила их.       — Я так не думаю.       — Простите? — смущенно сказал Римус.       — Я не думаю, что ваш выбор места особенно мудр, — сказала МакГонагалл своим самым приятным тоном, бросив взгляд на Джеймса, который выглядел крайне оскорбленным. — Давайте посмотрим, мисс Пипи? Займите место рядом с Доррис, вон там, — приказала профессор, указывая на недовольного гриффиндорца, сидящего сзади. Питер ворчал про себя, занимая новое место. — Мисс Риана? Почему бы вам не занять место рядом с мистером Снейпом?       Челюсть Римуса упала на пол. Из всех присутствующих в классе МакГонагалл выбрала Слизеринца, который презирал его, и которого он тоже презирал. Конечно, Северус никогда бы не узнал, что это Римус, судя по тому, что он был в копии тела Джеймса — если только Снейп не учуял запах Римуса своим большим носом.       — Пожалуйста, мисс Пинапул, — потребовала МакГонагалл.       Римус фальшиво улыбнулся в знак благодарности и занял место напротив Снейпа, который выглядел так, словно сидел на пчелином улье.       — И наконец, мисс Пенелопа? — Сириус поднял глаза при звуке своего вымышленного имени. — Почему бы вам не присесть рядом с… — профессор обвела взглядом комнату и увидела Лили. — Мисс Эванс вон там.       Рот Лили открылся от возмущения, когда палец МакГонагалл указал на нее. Сириус с восторгом посмотрел на план рассадки, проскочил и сел рядом с Лили без каких-либо претензий. Ревность Джеймса была настолько заметна, что из его ушей шел пар, омрачая комнату.       — Полагаю, это ты, Блэк, — пробормотала Лили, обращаясь к Сириусу. Он откинул волосы на плечо и подмигнул. — Пенелопа? — с отвращением повторила Лили, глядя на его облегающую форму. — Да что с тобой такое? Если ты хочешь, чтобы вас поймали учителя, то ты правильно делаешь, — прошипела она, когда профессор отвернулась от нее.       — Я не знаю, о чем ты говоришь, — ответил Сириус, его акцент теперь было невозможно определить.       — Ямайка? — повторила Лили и не смогла удержаться от хихиканья. — Тебя точно поймают, — улыбнулась она со злобным удовлетворением.       — Я так не думаю, — возразил Сириус, поворачиваясь лицом к Лили, когда МакГонагалл полностью отвлеклась на ученика, взорвавшего кролика при попытке трансфигурировать его в подушку.       Лили вздохнула.       — Блэк, ты же знаешь, что говоришь не с ямайским акцентом. Более того, я не совсем понимаю, на каком акценте ты говоришь, ведь ты так сильно его испортил.       — Йа расикст! — обвинил Сириус, ткнув Лили в руку.       — Что? О чем ты вообще говоришь?       — Ты оскорбляешь меня и мою страну!       — Может, заткнешься? — шипела Лили, понимая, что устраивает сцену и многие ученики смотрят на них. — По-моему, ты выпил слишком много тыквенного сока.       — Ты оскорбляешь меня и мою страну! Ты расистка!       Лили нахмурилась.       — О чем ты говоришь? — огрызнулась она. — Тебе нужна психиатрическая помощь.       Сириус дерзко поднял руку в воздух и позвал профессора.       — Профессор! Профессор Мигонигалл!       Лили попыталась опустить его руку.       — Что ты делаешь, идиот!       МакГонагалл, наконец, обратила внимание и подошла к ним.       — В чем проблема? — спросила МакГонагалл.       — Она ведет себя как расистка! Она оскорбляет меня и мою страну! — повторил Сириус, указывая на Лили, которая уставилась на него.       — Я ничего такого не делала! — запротестовала Лили. — Он лжет, профессор! Он…       — Она, мисс Эванс, — поправила профессор, глядя на нее с разочарованием. — Пожалуйста, постарайтесь уладить ваши разногласия. Я ожидаю, что вы будете приветствовать посетителей Хогвартса, мисс Эванс, — она строго посмотрела на нее, а затем вернулась к наблюдению за трансфигурацией других учеников.       Лили зашипела, бормоча непристойные слова о том, что нужно причинить Сириусу как можно больше боли, и попыталась обратить внимание к смене кролика на подушку. Однако Сириус, держащийся за свою грудь, отвлекал ее.       — У тебя есть грудь? — Лили вздохнула. — С каких это пор у тебя есть грудь? И они больше, чем мои! — в ужасе произнесла она.       — Что я могу сказать? — высокомерно произнес Сириус. — Я благословлен, — он еще раз пощупал свою искусственную грудь, но случайно ткнул слишком сильно, отчего ткань вывалилась из рубашки и разлетелась во все стороны.       — О боже! — Лили разразилась хохотом, потеряв всякое чувство злости. Ей было истерически смешно, что Сириус в теле Джеймса набивает свою грудь тряпками. — И на тебе бюстгальтер! — поняла она и захихикала. — О, если ты меня сейчас не убьешь, я умру от смеха!       — Закрой свой ублюдочный рот! — Сириус подобрал с пола остатки своей груди и быстро засунул их обратно под рубашку. — Это не смешно!       Лили сжимала живот от болезненного смеха, слегка задыхаясь. Когда ей удалось успокоиться, она повернулась лицом к Сириусу, который скрестил руки на своей увеличившейся груди.       — Итак, — ухмыльнулся Сириус. Лили недоверчиво посмотрела на него. — Моя грудь не настоящая, а твоя?       Без всякого предупреждения он ткнул в правую грудь Лили, чтобы убедиться, что Джеймс действительно говорит правду. Лили тут же вскрикнула и ударила его по носу.       — Мисс Эванс, что с вами? — крикнула МакГонагалл, заметив только то, что Лили ударила сестру Пинапул, а не то, что Пенелопа тыкала в грудь. — Физическое насилие по отношению к одному из гостей Хогвартса! Я испытываю отвращение!       — Но, профессор! — рот Лили открылся от шока и унижения, что ее поймали, руки защитно обхватили ее грудь. — Он, то есть она, она… она трогала меня…       — Достаточно, — сказала МакГонагалл. — Месяц будете оставаться после уроков.       Лили застыла в ужасе. Она никогда не получала наказаний. Это была такая особенность Мародеров.       Римус чувствовал себя очень неуютно, сидя рядом со Снейпом. Он пытался прервать тишину постукиванием ног, щелканьем пальцами, а также почесыванием головы, но все действия, казалось, заставляли Снейпа дергаться.       — У меня что-то на лице? — спросил Римус своим девчачьим голосом, недоумевая, почему Снейп пялится на него уже целый час. Римус искренне надеялся, что Снейпу не нравится Риана. Это было бы очень тревожно.       — Ты выглядишь… знакомо, — подозрительно сказал Снейп, прячась за своими черными и сальными волосами.       — Знакомо? — пискнул Ремус. По его лбу текли капельки пота.       — Да, — ответил Снейп, осматривая его. — Я видел тебя раньше в Хогсмиде? — в его голосе слышалось любопытство, и он смотрел на него с выражением заинтересованности.       — Хогсмид? — повторил Римус, нервно теребя свои волосы.       Римус паниковал — он знал, что в конце концов у кого-то хватит здравого смысла понять, что он не иностранный ученик с Ямайки, а клон Джеймса Поттера. Снейп расскажет МакГонагалл, приговорит Мародеров к пожизненному заключению в Азкабане и…       — Прости, — извинился Снейп, краснея от смущения. Краснеть Северусу Снейпу было не свойственно. — Просто мне немного не по себе рядом с красивыми девушками.       Это замечание ударило Римуса как кулак по лицу. Да, это был комплимент, но от Снейпа. Как только Римус выходил из класса, он пытался задушить себя своей школьной сумкой.       — Красивой? — пискнул Римус, пытаясь незаметно отодвинуться. Его задница теперь едва была на стуле.       — Да, красивой.       Снейп внезапно схватил руку Римуса с желанием и впился в нее губами. Римусу пришлось сдерживать себя, чтобы не закричать.       — Здесь жарко? — Ремус отдернул руку и прижал ее к воротнику, обмахивая лицо, которое стало свекольно-красным. — Мне кажется, или в этой комнате очень, очень жарко?       — Я открою тебе окно, — предложил Снейп, вскочил на ноги и подошел к одному из окон класса. Римус воспользовался этой возможностью и умоляюще посмотрел на Джеймса.       — Помоги мне! — пролепетал он. В ответ Джеймс весело поднял большой палец вверх и снова обратил внимание на кролика, который с легкостью превращался в подушку и обратно в кролика.       — Ну почему ты маленький… — пробормотал Римус, фальшиво улыбаясь, когда Снейп вернулся с необычно счастливым лицом.       — Так лучше? — спросил Снейп, усаживаясь обратно.       — Прекрасно, — процедил Римус сквозь зубы, гадая, когда же закончится это безумие. — Просто шикарно.       — Мистер Поттер, — начала МакГонагалл, стоя перед его столом. — Где ваши друзья, Блэк, Люпин и Петтигрю?       Джеймс выглядел удивленным; он не думал о том, что профессор будет спрашивать, где его друзья. Он надеялся, что появление иностранных учеников отвлечет ее.       — Эм… — Джеймс понял, что весь класс теперь смотрит на него, ожидая ответа. — Они в Больничном крыле, — соврал он.       — Больничном крыле? Что с ними не так?       Джеймс посмотрел на сестер Пинапул, пытаясь понять, чем они могут быть больны. Римус изобразил благоразумное «желудочное недомогание!». Питер пробормотал жалкое «голова болит!». И наконец Сириус прошептал «рвота!».       — Геморрой, — пробурчал Джеймс.       Класс прервался хихиканьем.       — Боже мой, — с отвращением прокомментировала МакГонагалл. — Это ужасно.       — Нет, нет, нет! — возразил Сириус, поднимая руку. — Это неправильно, профессор Мигонигал! — он посмотрел на Джеймса. — У мистера Блэка нет геморрой! Мистер Блэк не такой!       — Мисс Пинапул, — начал Джеймс бодрым голосом, — я думаю, вы поймете, что Сириус действительно такой.       — Думаю, вы поймете, — ответил Сириус, — что нет.       — Да.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — ДА!       К счастью, урок уже закончился, чего очень хотела профессор, почувствовавшая внезапную головную боль, как это всегда бывало с этой группой шестикурсников.       — Передайте привет вашим друзьям, Поттер, — МакГонагалл похлопала Джеймса по плечу и вернулась за свой стол.       — Нет! — снова закричал Сириус, досадуя на то, что кричит на минимальную аудиторию, ведь класс был пуст, так как большинство учеников уже покинули его.       — Я из-за тебя на месяц буду после уроков оставаться, — прорычала Лили, схватив Сириуса за облегающую рубашку.       — Ах да, — вспомнил Сириус, съежившись при виде разгневанной девушки. — Прости за это.       — Я…       Сириус незаметно вырвался из хватки Лили и выбежал из класса.       — Ах ты маленький… вернись сюда, ты, задница! Вернись, Блэк, то есть Пенелопа! — крикнула Лили, побежав за ним.       Джеймс, Питер и Римус смотрели, как две размытые фигуры пробегают мимо них и выходят в коридор.       — Как тебе может нравиться эта девушка? — спросил Питер.       — Она вздорная, — усмехнулся Джеймс. — Она даже привлекательна, когда злится, — наконец он обратил внимание на Римуса, который, казалось, ошеломленно молчал, выглядя крайне нездоровым. — Лунатик, ты в порядке?       Римус хрюкнул и попытался задушить себя своим париком.       — Что случилось со Снейпом? Он что, напал на тебя жирными волосами? — пошутил Питер и разразился безответным истерическим смехом.       Римус тупо уставился на него.       — Лунатик, что он…       — Я не хочу об этом говорить, — ответил Римус.       — Но…       — Я не хочу об этом говорить, — Римус отмахнулся, заткнул уши пальцами и громко забормотал греческий алфавит, чтобы закрыть слух от настойчивых вопросов друзей. — Альфа, бета, гамма… — бормотал он, выходя из комнаты.       — Странный парень, — прокомментировал Джеймс и потащил Питера из класса за светлый хвост.