Обезумевшая

Чарли Свон постучал в дверь и очень удивился, когда она поддалась под его рукой. «Кругом лес, звери бродят. Да и людей, что не в ладах с законом, в резервациях всегда достаточно .Как можно было оставить дверь открытой? Бедняжке Ли, наверно, не до того», шеф полиции настороженно прислушался и, на всякий случай положив руку на кобуру, вошел в скромное жилье Клирвотеров. Прихожая тонула в темноте. Чарли наощупь прошел в гостиную, одновременно вытаскивая служебное оружие. Мертвая тишина заставила его заподозрить самое худшее. Он нашарил выключатель и чуть прищурился, когда комнату залил яркий свет. Ли сидела на диване, притянув колени к груди и обняв их руками. Девушка бессмысленным взглядом смотрела в экран выключенного телевизора. Чарли не отличался наблюдательностью в том, что касалось женской одежды, но ему бросилось в глаза, что на ней та же самая черная юбка и кофточка с длинными рукавами и высоким воротом, которые она надевала на похороны. Вещи выглядели сильно помятыми, будто Ли не снимала их все это время. — Шеф Свон. — Она подняла на него красные глаза, голос был тихим и хриплым, слова, казалось, с трудом слетают с потрескавшихся губ. — Здрасс-сте. — Леа, — Чарли неловко потоптался на пороге и подошел к дивану, — мне тут Сэм сказал, что ты выгнала Джейкоба и уже два дня не выходишь из дома. — Ну и что? Когда Ли обернулась к нему, на Чарли так пахнуло перегаром, что ему пришлось задержать дыхание. Девушка с вызовом смотрела мужчине в глаза; когда она неуклюже двинула ногой, садясь на краешке дивана, из-под него выкатилась пустая бутылка. «Джек Дениэлз», Чарли с Гарри иногда пропускали по чуть-чуть. Раньше такая всегда стояла в буфете. Дочь его лучшего друга была пьяна. Вдрызг, в дым, в стельку, безобразно пьяна. В этом развязном существе с опухшим от слез лицом и потухшими глазами невозможно было узнать прежнюю Ли. Чарли стало горько, в груди что-то сжалось. Гарри был его лучшим другом, Ли и Сет выросли у Чарли на глазах, и сейчас Свону было больно видеть девочку, которую он когда-то держал на коленях, в таком жалком состоянии. А уж как больно было бы Гарри! Он так гордился красавицей-дочерью… Решение пришло само, без долгих раздумий. А уж если Чарли что решил, переубедить его было нелегко. — Это не дело, девочка, — он осторожно тронул ее за плечо. — Если будешь сидеть здесь и пить, своему горю не поможешь. — А чем помогу? Они мертвы! Мамы и Сета больше нет. Какая разница… — Ли подняла бутылку и хотела отпить. Обнаружив, что она пустая, девушка с размаху бросила ее о противоположную стену. На пол посыпались осколки. Чарли ошарашено посмотрел на Ли, потом на кучку осколков, но быстро взял себя в руки. — Вот что. Поживешь пока у меня. Гарри был другом Чарли, и позаботиться о дочери друга было прямой обязанностью шефа полиции. Свон, стараясь не обращать внимания на запах виски, обхватил девчонку обоими руками и поднял на ноги. Ли шаталась, ее голова моталась из стороны в сторону. Как только она поняла, что происходит, завизжала и начала вырываться и отталкивать его. На грудь Чарли обрушился град ударов — он удивился, насколько сильными они оказались. Должно быть, влияние выпитого виски. — Ли, сейчас же прекрати. По опыту Чарли знал, что пара пощечин отлично помогли бы против пьяной истерики, но ему стало жаль ее. Поэтому он просто несколько раз сильно встряхнул Ли, и дождался, пока она не замолчала. Девушка уставилась на него; от нее исходил жар, губы дрожали. Казалось, она изо всех сил пытается не двигаться. «Она еще и простудилась, просто горит», эта мысль окончательно убедила Чарли в правильности принятого решения. — Тебе надо принять душ, переодеться и поспать. Гарри и Сью не понравилось бы, если бы они увидели тебя такой. Ты должна быть сильной, Ли. Чарли Свон никогда не умел говорить красиво, утешать — тоже. Но он обязан был сделать хоть что-то! Слова словно вязли на зубах, а на плечи опустилась многотонная тяжесть. — Сью бы еще жить да жить. А Сет был совсем мальчишка. Но тут никто не виноват. Так сложилось. Трагические обстоятельсва… — он глубоко вздохнул. — Смерть не выбирает, она приходит без предупреждения. Но ты должна держаться. Из ее груди вырвался плач: — Сет… если бы я была рядом, этого бы не произошло… и мама бы была жива… Ли уткнулась лицом ему в грудь, и рубашка Чарли мгновенно промокла. «Бедняжка, заговаривается», шеф полиции поглаживал явно давно не мытые черные волосы Ли и сам старался не пустить слезу. То, что шептала Ли сейчас, вперемешку со слезами, не имело смысла. Что могла сделать эта девочка против гризли, от когтей и зубов которого погиб Сет? Даже опытному охотнику трудно было бы справиться с медведем. А Сью… ну кто же мог подумать, что у нее окажется большое сердце? Не только в переносном смысле — Сью Клирвотер была самой доброй и великодушной женщиной, которую знал Чарли — но и в прямом? И что, когда Сью узнает, что ее сын погиб, ее слишком большое сердце не справится с этой новостью и остановится? — Тут ничего нельзя было сделать. Никто не виноват. — Никто не виноват, — глухо повторила Ли. Ее глаза зажглись мрачными, холодными огоньками, они сверкали из-под спутанных волос. Девочка, которую Чарли знал с пеленок, теперь пугала его. Словно бы это и не она совсем. — А вы были бы хорошим отчимом, Чарли. Маме вы нравились, — она прекратила плакать, ее лицо и голос казались странно спокойными. Наваждение тоже исчезло. В самом деле, это было глупо — увидеть на лице убитой горем сироты такое ожесточение. Почудилось, не иначе. — Скажешь тоже, — проворчал Чарли. Все-таки, Сью была женой Гарри, она тяжело пережила смерть мужа, и он, Чарли Свон, никогда бы… Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения. В комнате воцарилось неловкое молчание. — Ну… Поехали, Ли, пожалуйста. Тебе нельзя оставаться тут одной, — сказал, наконец, Чарли. — Возьми, что тебе надо из вещей, если что-то забудешь, не страшно — Белла одолжит. — Белла… — нараспев протянула она. И снова в ее глазах заиграли пугающие огоньки. Хмель, казалось, совсем прошел, Ли послушно направилась в свою комнату, даже отмахнулась, когда Чарли пытался помочь ей дойти. Не присматриваясь, вытащила из шкафа две пары джинсов и футболок, свитер, еще что-то, выдвинула ящик с нижним бельем — Чарли поспешно отвел глаза. — Я готова. Она стояла посреди гостиной с небольшим рюкзаком за плечами, спокойная и, каким-то невероятным образом, почти трезвая. Или же, успешно притворяющаяся трезвой. Чарли вывел Ли из дома, поддерживая под локоть, усадил в машину, и они покатили в направлении Форкса.

***

— Будешь хлопья? Белла посмотрела на Лею с опаской, будто бы та в любой момент могла что-то выкинуть. Подозрения, впрочем, были вполне обоснованные. С тех пор, как Чарли привез ее две недели назад, Беллу не покидало чувство, что новая соседка по комнате постоянно следит за ней взглядом. И этот взгляд Белле Свон очень не нравился. При Чарли Лея вела себя вполне нормально: она поддерживала с ним беседы на какие-то общие темы, скупо улыбалась шуткам отца Беллы, даже иногда смеялась. Но саму Беллу она явно недолюбливала. Все, что Белла, по просьбе Чарли, одалживала Лее: пижама, теплая куртка, белье, какие-то женские мелочи — так и лежало нетронутым. Клирвотер предпочитала ходить замарашкой, лишь бы не оказаться обязанной Белле. Ночью она часто исчезала. Эдвард, к досаде Беллы, некоторое время не приходил к ней в комнату из-за присутствия там девушки-оборотня — не хотел, чтобы увидев его, она снова вспоминала о смерти близких. Конечно, они нашли выход из положения — Эдвард появлялся, когда Лея уходила. Но то, что любимый, целуя Беллу, морщил нос от «вони» оборотня и постоянно прислушивался к чужим мыслям вокруг дома Свонов, страшно раздражало ее. До такой степени, что разговоры Чарли о том, что «Ли потеряла всю свою семью, будь с ней помягче», лишь действовали на нервы, а не вызывали сочувствие. Да Леа и не была похожа на человека, которому нужно чье-то сострадание. Ее мрачный взгляд преследовал Беллу каждую секунду: за завтраком, в спальне, где теперь стояла раскладушка для Леи, в гостиной, во дворе. Тяжелый, темный, он словно прилипал к спине, ни на секунду не оставляя Беллу без внимания. Благодаря тонкому обонянию, волчица быстро поняла, что Эдвард продолжает навещать Беллу, и не упускала случая упомянуть его в разговоре, называя не иначе как «твой кровосос». Иногда, Лея затевала довольно рискованные разговоры о Каллене с Чарли — словно ее забавляла мысль, что будет, если она сейчас скажет ему, что Эдвард навещает Беллу по ночам. В такие минуту Белла ненавидела ее. — Нет, спасибо, — голос Леи, возящейся у плиты, а с ним запах жарящейся ветчины резко прервал поток воспоминаний. — Я предпочитаю нормальную еду, а не корм для анорексичных дур. Чарли, хотите тоже яичницу с беконом и тосты, как вы любите? Улыбка сверкнула и пропала, как молния среди грозовых туч, когда Чарли, что-то буркнув, снова скрылся за своей утренней газетой. С ним она была сама любезность, ни дать ни взять — собака, ластящаяся к хозяину. Белла налила в свои хлопья молока и молча принялась есть. Хорошо хоть, отец никогда не был особо разговорчивым, и не нужно сейчас болтать и ним и Леей. А та, лицемерка, снова сияла улыбкой, раскладывая еду по тарелкам и болтая с Чарли о бейсболе. — Сендвичи с собой, — на ходу дожевывая последний кусочек, оборотень взяла с кухонного стола сверток и сунула его Свону. — Спасибо, Ли, — тот тоже закончил свой завтрак и поднялся. Белла поморщилась. Вчера ночью они с Эдвардом засиделись допоздна, она проспала и не успела сама заняться ни завтраком, ни ланчем для отца, и квилетка, конечно, этим воспользовалась, чтобы лишний раз подлизаться к нему. Лея была очень неприятна Белле, и это чувство усиливалось с каждым днем. С тех пор, как она появилась, Белла не могла чувствовать себя спокойно в собственном доме. Она хорошо помнила волчью форму Леи, и от того, что Белле постоянно приходилось делить дом и даже комнату с неуравновешенным оборотнем, который, уж непонятно за что, невзлюбил ее, иногда становилось страшно. Как только Чарли покинул кухню, лицо квилетки снова стало непроницаемым, как у вырезанных из кости индейских божков из магазинчика в Порт Анжелесе. — Сейчас я уйду и не вернусь до утра. Хочу сходить на кладбище. Твой кровосос может без страха тебя навестить, — она снова улыбалась, но совсем не так, как для Чарли. Верхняя губа приподнялась, открывая зубы, на фоне темной кожи еще более белые. Мысли о том, насколько они остры, бросали в дрожь. — Эдвард тебя не боится, — фыркнула Белла. Она решила, что будет вести себя так, как вела бы с большой собакой — не показывай ей, что боишься, тогда собака не нападет. — Просто помнит, что ты не любишь вампиров. Он знает, что ты чувствуешь, и не хочет лишний раз напоминать тебе о том, что произошло. — Он ни хрена не знает, — Лея собрала тарелки со стола, а потом принялась их мыть. Беллу снова неприятно уколола мысль, что Клирвотер ведет себя на их кухне, как хозяйка. — Вы все ни хрена не знаете. — Леа, я не хотела, чтобы так получилось. Белла невольно содрогнулась, вспомнив развернувшуюся когда-то перед ее глазами битву. Будто бы это было вчера — залитый кровью снег, ужасные рваные раны на светло-песочной шкуре, издевательский смех Виктории и предсмертные хрипы Сета. Она передернула плечами, как от холода. — Это было ужасно. Мне очень жаль… — Жаль ей, вы только подумайте, — квилетка вытерла руки кухонным полотенцем и повернулась к Белле, сложив их на груди. — Ведь это ты во всем виновата, — не терпящим возражений тоном заявила она. — Что ты такое говоришь?! За что ты так меня ненавидишь?! — не сдержалась Белла. — Я потеряла все, что мне было дорого, по твоей вине. Сет умер, защищая тебя. Если бы не ты, разве пришла бы эта рыжая в наши края? Она ведь за тобой охотилась. Жесткий внимательный взгляд буквально пригвоздил Беллу к месту. — Я не хотела, чтобы Сет дрался, — Белла отступила, когда Леа сделала шаг по направлению к ней. Тактика «не боюсь злой собаки» не сработала — сейчас она ощущала пронизывающий до костей страх. Дышать стало тяжело, совсем как тогда на поляне, когда ее нашел Лоран. — Но ты ничего не сделала, чтобы его остановить, — еще шаг навстречу. — И твои любимые кровососы приняли помощь ребенка, как должное! Почему-то это само собой разумеется, что мы должны были поставить на карту наши жизни! А с какой стати?! То, что Джейк сохнет по тебе, его личное дело. Мне ты даже не нравишься, почему я должна была жертвовать жизнью брата, чтобы ты жила?! Леа подходила все ближе. На смуглых щеках появился яркий лихорадочный румянец, глаза метали молнии. — Я… я не хотела… — Белла отступила еще на шаг и уперлась в кухонный стол. — Я скорблю вместе с тобой… — Да ладно, не гони, — губы Леи растянулся в гаденькую усмешку, — Тебе же на все плевать, лишь бы остался жив твой смазливенький вампирчик. Последний шаг — и она встала вплотную к Белле. А глаза стали совсем черные от расширившихся зрачков, и плясало в них самое настоящее сумашествие. — А тебе не приходило в голову, что все могло закончиться намного хуже? — Леа наклонилась и зашептала Белле на ухо: — Мог погибнуть не только Сет, но и любой из нас. Например, дурачок Джейкоб, которому ты затуманила голову. Ты смогла бы потом спокойно спать по ночам, а, Белла? А смотреть в глаза Билли Блеку? — она тихо рассмеялась, а Беллу пробил озноб. — Перестань, — она попыталась отодвинуться, но Лея прижала ее к столу. — Я много думала с тех пор, как похоронила маму и брата, — доверительно сообщила она. — Квилеты обращаются, только когда поблизости появляются вампиры и нужно защищать племя. Кровососы завелись в Сиэтле, потому что рыжая хотела поймать тебя — и вот, пожалуйста, по Ла Пуш бегает целая стая, и мы с Сетом тоже в ней. Белла вскрикнула: Леа грубо схватила ее за руку и, закатав рукав, пристально посмотрела на оставленный Джеймсом шрам. — Как Джейк и говорил, укус вампира, — она дотронулась до рубца кончиком пальца. — Знаешь, я жалею, что он не довел дело до конца. — Больно… отпусти… — Белла попыталась вырваться, ударить Лею свободной рукой, но та будто не заметила ее сопротивления. Ее глаза вдруг стали пустыми, голос — глухим, она не отрывала взгляда от лица Беллы: — Если бы не ты, рыжая не пришла бы в Ла Пуш. Не создала бы армию. Сет и я не обратились бы. Мы были бы нормальными. Сэм любил бы меня, я вышла бы за него замуж. И родила бы ему детей. На секунду на лице Леи промелькнуло отчаяние, затем оно снова застыло, как маска. — Я не виновата, — только и нашла в себе силы ответить Белла. — Ты — причина всему, и я ненавижу тебя. Ты отняла у меня все, что было в моей жизни хорошего: семью, любимого, саму мою суть. И ты за это ответишь. Квилетка резко отпустила Беллу, и в следующую секунду оборотень уже исчезла за дверью.