Обезумевшая

Целовать ее невероятно сладко. Когда губы Эдварда касаются губ Беллы, ему кажется, что его мертвое сердце дрожит и замирает. Как у обычного человек, а не вампира с проклятой душой. Сердце то уходит в пятки, то бьется в горле, заставляя сильнее гореть огонь жажды и желания. И причиной тому хрупкая, нежная, прекрасная Белла Свон. Когда она смотрит на него так, как сейчас, Эдвард забывает о том, что он монстр. Белла любит его — вампира, убийцу, чудовище, — и это чудо, в которое он до сих пор не может до конца поверить. Чем он заслужил такую любовь? Одно Эдвард знает твердо: ради Беллы он сделает все. Виктория еще бродит где-то поблизости, нельзя допустить, чтобы она вернулась совершить свою месть. Беллу необходимо защищать, и если ради этого придется пойти на сотрудничество с псами, так тому и быть. Неважно, насколько вампиру противны волки: они патрулируют окрестности Форкса и вместе с Калленами выслеживают Викторию, и только это имеет значение. Подумать только, Эдвард чуть было не потерял Беллу. Как бы он смог жить без нее? Пусть после битвы с новообращенными уже прошло время, сверхчеловеческая память вампира сохранила самые мелкие детали. Эдвард помнил ее, будто бы она произошла вчера, и не уставал корить себя за то, что по его вине Белла подвергалась огромной опасности. Но не только этот факт все это время испытывал совесть Каллена на прочность. Эдвард недооценил рыжую вампиршу и ее дружка. Виктория и Райли оказались сплоченнее, чем он думал, и это стоило жизни Сету Клирвотеру. Пока волчонок дрался вместе с Эдвардом против Райли, Виктория следила за ними с небольшого холма. Сначала перевес был на их стороне, по крайней мере, Эдварду так казалось. В мыслях Райли он увидел сомнения в любви Виктории. Но стоило той сказать: «он все врет, я люблю тебя», — как сомнения исчезли. Райли с удвоенным энтузиазмом кинулся в бой, и ему удалось обхватить Сета поперек туловища. Волчонок закричал, как человек, он рвался из смертельных объятий, а Райли только смеялся и сильнее сжимал руки. Окаменевшая от ужаса Белла не могла отвести глаз от ужасного зрелища. Если бы Эдвард поспешил на помощь Сету, Виктория схватила бы Беллу. Каллену не надо было предполагать, он ясно видел, что рыжая только того и ждет. Эдвард слышал ее злобные кровожадные мысли. Даже Эдвард Каллен, вампир, отличающийся быстротой среди своих «соплеменников», не мог быть в двух местах одновременно. О том, чтобы оставить Беллу, тоже не могло быть и речи. Ради любимой он готов был пожертвовать всем. Эдварду было очень жаль Сета, и он до конца обманывал себя, полагая, что маленький оборотень достаточно силен, чтобы справиться с вампиром. Даже тогда, когда Виктория с диким хохотом спрыгнула с холма, чтобы поучаствовать в этой пародии на драку. А Эдвард, к своему стыду, подумал: «лишь бы не Белла, лишь бы с ней ничего не случилось». Что угодно, лишь бы не пострадала его возлюбленная. Эдвард взглянул на нее, освещенную неярким желтым светом ночника: темные глаза полузакрыты, на щеках играет румянец, рот чуть приоткрыт, — самое соблазнительное зрелище на свете. Он потянулся к ее губам, не в силах сопротивляться притяжению, и одновременно заставляя себя не перейти черту. Ни в коем случае не причинить боль. Не успел он поцеловать ее, как уютную тишину спальни нарушил еле слышный шорох за окном, а ветер донес до Эдварда противный волчий запах. За шорохом последовал тихий стук, затем шаги: Леа Клирвотер спрыгнула с подоконника и вошла в комнату через окно. Эдвард задержал дыхание и выругался про себя: он настолько увлекся Беллой, что пропустил приближение ее недружелюбной соседки. Пожалуй, если бы сейчас за окном взорвалась атомная бомба, он бы и головы не повернул. Когда Белла была рядом, ничто не имело значения. Кроме ее нежных полуоткрытых губ, теплой гладкой кожи, волос, подобных шелку, чарующего аромата… Шаги, тем временем, стихли: Леа остановилась напротив кровати. Эдвард затылком чувствовал чужой недоброжелательный взгляд. Острый неприятный запах, как вампир ни старался не дышать, проник в легкие, вызывая сильное желание прокашляться. — Простите, что нарушила ваше романтическое уединение. У Клирвотер даже мысли не промелькнуло, уйти и деликатно оставить их наедине. Она демонстративно прошагала к своей раскладушке в противоположный угол комнаты и плюхнулась на нее — пружины громко скрипнули. Растянулась, положив руки под голову, не сводя пристального взгляда с Беллы. Леа, с ее скупыми грациозными движениями и неподвижным взглядом, напомнила Эдварду кошку, терпеливо сидящую в засаде у мышиной норы. Или волка, выслеживающего добычу. В ней была та же скрытая сила, которая, стоит жертве расслабиться, мгновенно вырвется наружу. Белла резко села на кровати, пряча глаза. Вслед за ней, почувствовав себя неловко, сел и Эдвард. Любимая напряглась в его объятиях, и даже поцелуй не успокоил ее. Эдвард знал, что Леа недолюбливает Беллу. И, конечно, ему автоматически не нравилась девушка, которая доставляла Белле столько негативных переживаний. Даже если бы Леа была ангелом во плоти, отношение к ней Эдварда не изменилось бы. А Клирвотер было очень далеко до ангела. Например, то, что она пришла и, увидев их, осталась в комнате, было по меньшей мере бестактно. — Ты не могла бы в будущем стучаться? — повернулся к Лее Эдвард, стараясь не выдать свое раздражение. — Может, мне еще и уйти? Я здесь живу вообще-то, ты, пиявка. Агрессия, вызов, желание задеть как можно больнее — не нужно уметь читать мысли, чтобы узнать, что у нее на уме. Достаточно было посмотреть на Лею. Ее короткие темные волосы были мокрыми и находились с таком беспорядке, будто никогда не знали расчески. Старенькая футболка и шорты измяты и покрыты пятнами грязи после прогулки. А злости в сощуренных глазах столько, что хватило бы на весь Ла Пуш и еще осталось. То, что оборотень здесь — это странно. Обычно Эдвард и Леа старались не сталкиваться друг с другом. — Никто тебя не прогоняет, — заявила Белла с неожиданной злостью. — Но так врываться просто неприлично. — О, так я помешала чему-то интимному? — оживилась Леа и приподнялась на локте. Белла, услышав это, заморгала и опустила глаза. Черные непроницаемые зрачки волчицы заинтересованно изучали Эдварда: она даже не пыталась скрыть, что думает о том, как он выглядит без одежды. Брезгливое любопытство и откровенность ее мыслей очень смущали вампира. Такое случалось уже не первый раз, когда они случайно сталкивались у дома Свонов. Леа не стеснялась в выражениях, представляя его голым, но относилась к Эдварду при этом, как к какой-то диковинной зверюшке, а не как к существу, у которого тоже есть чувства. «Ишь, как разволновался. Не бойся, кровосос, не буду я к тебе приставать. Не люблю белых парней», — уголки ее рта еле заметно приподнялись в ехидной улыбке, когда волчица заметила растерянность вампира. Или, скорее, почувствовала: в глазах Беллы Эдвард по-прежнему выглядел спокойным и невозмутимым. Самым ужасным в подобной ситуации было то, что несмотря на всю мерзость мыслей Леи, они оказывали на Эдварда определенное воздействие. Ему стыдно было признать это, но, наслушавшись ее провокационных мечтаний, Эдвард сам начинал думать о Белле в таком ключе. А находится в возбужденном состоянии рядом с Беллой, когда секундная потеря контроля грозила ей непоправимыми последствиями, было очень трудно. — Разумеется, нет. Я слишком уважаю Беллу, чтобы позволить себе лишнее до того, как мы поженимся, — ответил Эдвард за свою любимую, стараясь не углубляться в бесстыдные мысли оборотня. Чтобы закончить неловкую сцену, он решил поступить так, как советует французская пословица: «Если женщина не права, попроси у нее прощения». — Прости, пожалуйста, что я нарушил наше неписаное соглашение и не исчез до твоего прихода. Такого больше не повториться. Я уже ухожу. Эдвард поднялся. Они с Беллой поцеловались на прощание. На ее лице застыло напряженное выражение, Белла смотрела поверх плеча Эдварда на Лею. — Твой дружок всегда такой сдержанный? В постели тоже? Эдвард услышал эти слова прежде, чем Леа произнесла их, и чуть было не поддался мгновенно вспыхнувшей ярости. С каким удовольствием он разорвал бы наглую девчонку на части! Как она смеет, задавать Белле такие вопросы?! Да оборотень, похоже, специально напрашивается! Его разум затуманили картины жестокой расправы над Леей, и ему стоило большого труда не броситься на нее. А та лишь смотрела на вампира с ехидной полуулыбкой. Эдвард мог поклясться, что Леа догадывалась, о чем он сейчас думал. — Кстати, Белла, — волчица снова раскинулась на раскладушке, обманчиво расслабленная. — Давно хотела спросить, каково это, когда он засовывает в тебя свою штуку? У него, наверно, ледяной. Бррр… трахаться с трупом, какая гадость. — Это не твое дело, — Нежный голос Беллы сорвался от возмущения. Эдвард почувствовал ее теплую ладошку в своей руке. Любимая прильнула к нему, ища защиты. Щеки Беллы залил восхитительный нежно-розовый румянец, ее пальцы дрожали. Это было уже слишком. Да кто дал этой шавке право?! — Замолчи, — Эдвард приблизился к ней, с трудом смирив клокочущую в душе ярость. Он был близок к тому, чтобы вышвырнуть Лею Клирвотер в окно. — А если еще раз пристанешь с этим к Белле… — То ты меня убьешь? Ну, так чего мы ждем? Давай! — Леа раскинула руки, словно готовясь принять Эдварда в объятия. — Хуже, чем сейчас, мне все равно не будет. А так я хоть заберу тебя с собой. Она действительно говорила то, что думала. Эдвард слышал мысли одновременно со словами. Смотря в искаженное гневом лицо девушки, вампир изо всех сил пытался не сорваться. Белла и так расстроена после смерти Сета, только подобной сцены ей и не хватало. Но Леа какова! Насколько добр был Сет, насколько зла его сестра. Как только в ней столько злобы умещается? Стоило ему сделать еще шаг вперед, как вольготно развалившаяся на постели девушка оказалась на ногах. Они замерли неподалеку друг от друга. Леа отпихнула раскладушку ногой, проигнорировав грохот. Ее ноздри подрагивали, сердце застучало быстрее в предвкушении драки. Леа следила за каждым движением Эдварда, ее переполняла жестокая радость. Наигранная безмятежность пропала без следа, в голове оборотня образовалась странная пустота: мысли ушли, уступив место инстинктам. Без сомнений, она готова напасть на него, будь у нее хоть малейший повод. Но вдруг пустота наполнилась страшными картинами. Эдвард почувствовал боль, услышал треск костей и жалобный вой. «Ли, Джейкоб, на помощь! — звал ломающийся мальчишеский голос. — Больно, помогите, мне больно! Мама, мамочка!» А потом голос резко оборвался и в наступившей тишине послышался злой смех — как звон стеклянных колокольчиков. — Не надо, — Эдвард отступил, сжимая виски пальцами. Если бы Леа напала на него сейчас, победа была бы на ее стороне, настолько его деморализовали страшные воспоминания. — Леа, не надо, прошу. Мне тоже было больно его потерять, не заставляй меня… — Врешь ты все! Ты, должно быть, безумно рад, что это была не она! — Леа махнула рукой в сторону побледневшей Беллы. Волчица прокручивала в голове последние мысли Сета, акцентируя внимание на его криках, не сводя глаз с Эдварда. Вампир инстинктивно зажал уши руками и закрыл глаза, пытаясь отгородиться от сознания оборотня. Черт бы побрал эти особые способности! Переживать гибель волчонка заново было мучительно больно. Краем измученного сознания Эдвард уловил, что его обняли теплые руки Беллы. — Я вижу его каждый раз, как только закрываю глаза. Слышу его смех, — голос Леи звучал монотонно и равнодушно. — Если бы я не послушалась твоего братца и не стала бы драться с армией Виктории, то успела бы прибежать к Сету до того, как он погиб. «Если бы я не осталась защищать девчонку Свон, он бы жил», — она не стала произносить вслух. Эдвард вновь увидел мир глазами Леи. Он бежал вместе с ней по заснеженному лесу, до его слуха доносились голоса других волков: иногда звериный вой, иногда слова. «Куда ты? Вернись!», — чуть не оглушил его властный окрик Сэма Адли. Но вожаку не под силу было заглушить крики Сета. «Ли, на помощь! Ли, где ты? Ли, сестренка!» Мольбы о помощи стучали в голове, как тревожный звон набата. Их перемежали хаотичные мысли Леи. «Я бегу к тебе… братик, держись…еще чуть-чуть, только овраг перемахнуть… ты только держись…» И вой, и рык, и скрежет зубов — когда ей не хватало сил думать по-человечески. Когда Леа выбежала на поляну, где развернулась битва Сета с Викторией и Райли, снег вокруг был окрашен кровью. Эдвард увидел себя и Беллу, а мыслей Сета больше не было слышно. Он тихонько поскуливал, сжавшись в комок на снегу, и вскоре затих. Мир в глазах волчицы тоже окрасился в красные тона. Она задрала морду к верхушкам елей, где только что мелькнули рыжие волосы Виктории, и завыла, подзывая стаю. Другие волки ответили ей: Эдвард почувствовал, как они приближаются. В надежде Эдвард из воспоминания обернулся к Сету: Каллен отлично помнил, как не хотел верить, что больше никогда не услышит мысли этого мальчика с такой прекрасной, чистой душой. Леа прижала уши и зарычала на него. «Схватить, разорвать, убить», — болью пульсировало в мозгу зверя. Ее боль накатывала на Эдварда, как морские волны в шторм, норовила сбить с ног и утащить в темную пучину отчаяния, откуда нет возврата. — Когда я вернулась домой, куртка Сета висела в прихожей. По комнате были разбросаны его вещи. Я вижу его, стоит мне закрыть глаза. Хриплый голос звучал равнодушно и тихо. У Эдварда сейчас не хватало сил посмотреть ей в глаза, но он был уверен, что Леа не плачет. Хоть мысленно она все еще была там, на поляне. Светло-серая волчица, жалобно подвывая, терлась мордой об испачканный кровью песочно-желтый мех Сета, подталкивала волчонка когтистыми лапами, словно заставляя подняться. Она, как и Эдвард, не хотела верить, что все кончено. Но обостренное чутье зверя не обманешь: замолкло сердце, не слышно больше дыхания, изменился запах. Сет был мертв. Вой других волков стал громче. В заснеженном лесу послышался треск — будто разорвали железную пластину, — и на поляну выбежали Квил и Эмбри. Волки играли, пытаясь отобрать друг у друга обезображенный торс вампира. — Эмбри, Квил, прекратите дурачиться! Разжигайте костер! Пол, Джаред, живо помогать! Сэм Адли появился вслед за ними, в человеческом обличии. Эдвард не видел, что было дальше — потому что Леа легла рядом с Сетом, и рычала на любого, кто приближался к ней. Она не глядела по сторонам. Лишь когда синеватое пламя костра взметнулось до небес, она подняла глаза, чтобы взглянуть, как обугливается тело вампира. Волки разорвали его в клочья. В груде бесформенных кусков размером не больше ладони невозможно было опознать красивого молодого человека по имени Райли Бирс. Но Леа смотрела не на Райли, а на Беллу и Эдварда через пламя костра. Мертвый Сет на снегу и Белла в объятиях Эдварда. Две этих картинки быстро сменяли друг друга, почти сливаясь. «Почему Сет должен был умереть из-за нее?!» — думала Леа, с ненавистью сверля взглядом Беллу. Сет. Белла. Сет. Белла. Сет. Виктория. Лицо Виктории, такое утонченное и красивое, в обрамлении длинных рыжих волос. Нереальная, нездешняя красота. Такую девушку можно встретить разве что в учебниках истории, в кружевном платье, корсете и с веером. «Какого черта?!» — Эдвард был настолько изумлен, что даже отвлекся от боли, которую причиняла ему Леа. Он широко распахнул глаза, напрягся, пытаясь снова поймать ту странную мысль о Виктории, но она ускользнула, как вода между пальцев. Откуда она взялась в голове у Леи? И лицо вампирши в ее воспоминаниях было очень близко… Но волчица, будто почувствовав неладное, показала ему Сета еще раз. — Леа, не надо. Мне больно это видеть. — Ты еще не знаешь, что такое больно. — Остановись! Да что ты за человек такой! — Я не человек, по ее милости! И Сет погиб из-за нее! — выкрикнула Леа, показывая на Беллу. — Ты ошибаешься. Горе мешает тебе разобраться, что к чему, — хоть у Беллы и дрожали руки, она смело смотрела Лее в глаза. — Мне тоже жаль Сета, он мне нравился. Мы с Эдвардом любили его. Ты не хочешь верить, но мы понимаем тебя. Я тебе соболезную, и если мы можем чем-то помочь… Леа пренебрежительно фыркнула: — Если мне понадобиться помощь, я найду ее в другом месте. И снова — белое, как мрамор, лицо в ее мыслях. Красивое лицо с ярко-красными глазами и очаровательной улыбкой. Слишком мирное и спокойное для воспоминаний о драке. Рыжие волосы на фоне зеленой листвы. Мельком — красивые яркие цветы в траве. Виктория тоже красива, как может быть красив ядовитый цветок, привлекающий глупых мошек-людей. Они летят к ней, как мотыльки на свет лампы. Эти воспоминания совершенно точно были недавними, и Эдварда это обеспокоило. — Ты видела Викторию? Где? — спросил он, не думая больше о том, что может ранить ее чувства, спрашивая об убийце брата. Если Виктория правда появилась поблизости, Белла снова в опасности. А в таком случае чувствами Леи и кого угодно другого можно было пренебречь. — Может, и видела, — Леа сделала осторожный шаг к окну. — Хочешь знать, выясняй сам. Я не собираюсь помогать тебе, защищать ее. И лучше мне уйти, а то меня сейчас стошнит, — добавила она, неприязненно отметив руки Беллы на талии Эдварда. Прыжок, всколыхнулись занавески — Леи и след простыл. — Наконец-то, — Белла глубоко вздохнула и присела на кровать. Ее била дрожь. Эдвард сел рядом с любимой и обнял ее. — Меня настораживает, что Леа так враждебно настроена. Как долго она еще у вас пробудет? — Чарли считает, Леа должна жить у нас, пока окончательно не оправится. То есть, до скончания веков, — грустно пошутила Белла. — Не волнуйся. Она меня недолюбливает, но мы кое-как ладим. — Все равно, мне не нравится ее грубость. Она не должна так с тобой разговаривать. — Ну, это же Леа. — Может, поговорить с Чарли? Так не может продолжаться дальше. — Нет, не стоит. Все в порядке, правда. Белла немного помолчала, а потом задала вопрос, который Эдвард очень не хотел слышать: — Почему ты спросил ее о Виктории? — Я прочел мысли Леи. Она видела Викторию, но не хочет говорить, где, — неохотно ответил он. — Ты имеешь в виду, Виктория вернулась? И ты скрывал это от меня?! Карие глаза вспыхнули, румянец стал еще ярче. — Я не хотел говорить, чтобы ты не волновалась. Виктория бродит поблизости, но ты не должна бояться. Я смогу тебя защитить. С большим трудом Эдварду удалось успокоить любимую. Белла, как он и предполагал, опять начала переживать, что другие из-за нее подвергаются опасности. Эдвард остался, пока она не заснула, и покинул комнату через окно. Подстриженная ограда вокруг дома Свонов источала резкий волчий запах: сегодня дом Беллы охраняли закадычные друзья Эмбри и Квил. Неподалеку Эдвард уловил мысли Эмметта и Розали. Убедившись, что оставляет любимую в надежных руках, он последовал через лес к границе резервации. Ему нужно было кое-что выяснить.