Обезумевшая

Пол чуть было не разинул рот от удивления, когда одна из Калленов, мелкая кровопийца, улыбнулась и помахала ему рукой. «Блять! Заметила, чтоб ее», — подумал молодой человек и, вымученно улыбнувшись, направился навстречу девушке. Ему неприятно было сознавать, что вампирша, должно быть, еще с самого начала заметила, как он подглядывал за Леей. «Чтоб им всем сдохнуть, кровососам», Пол скрипнул зубами, еще шире растягивая губы в улыбке. Все-таки, люди кругом, приходится вести себя вежливо. А ведь день так хорошо начался! Выходной, дождя нет, на занятия идти тоже не надо. Пол слонялся по огромному торговому центру Олимпии, когда случайно увидел Лею Клирвотер в компании Беллы Свон и Элис Каллен. Троица зашла в отдел женского белья: вампирша без умолку болтала, Белла невпопад кивала ей. А вот Леа Пола удивила: она заинтересованно слушала и то и дело задавала вопросы. Пусть ее интерес время от времени выглядел искусственным, но от прежней ненависти к семейству вампиров не осталось и следа. Пол заинтересовался и, немного выждав, прошмыгнул за девушками. С тех пор, как мысли Леи закрылись для общего разума стаи, парень часто ловил себя на том, что хотел бы знать, о чем она думает. Раньше Леа была как на ладони, теперь же стала тайной, которая не давала Полу покоя. Тем более, его «сестра» так изменилась за последнее время. Леа, как и Пол, обладала бурным темпераментом, ее характер был таким же взрывным, поэтому теперешнее спокойствие девушки изумляло его. «А что ей остается делать?», — молодой человек вспомнил, как Джейкоб проводил с Леей что-то типа воспитательной беседы. «Хочешь нормально общаться с Джейком, дружи и с Беллой. А дружишь с Беллой, люби вампиров». Пол вампиров терпеть не мог, но они помогали защищать племя от Виктории. Ему, как и Лее, пришлось, скрепя сердце, терпеть их присутствие в Ла Пуш и их вонь. По Лее было видно, что она заставляет себя общаться с пиявками. Получалось у нее, надо сказать, неплохо. Пол бы, наверно, давным-давно бы обратился да оторвал мелкой пару конечностей. Или язык, чтобы наконец заткнулась. Да все в стае чувствуют себя так же! Рады бы избавиться от «хладных», но не могут. Перемирие, сотрудничество, о чем вы? Это даже не вооруженный нейтралитет — Пол вспомнил красивое выражение, увиденное в каком-то журнале, — а простой выбор из двух зол. И помощь Калленов не делает их менее ненавистными. Как только Джейкоб может, не отлипать от Эдварда Каллена? Блэк даже думает о нем без злости. Можно сказать, почти дружит с вампиром, который украл у него любимую девушку! Хотя, как можно любить девушку, которая гуляет с вампиром? Неужели Джейку не противно? Каллен целовал ее, дотрагивался своими холодными руками и, может быть, они уже трахались. Подумать только, позволить такое «хладному» — кровососущему чудовищу, монстру, мертвецу! От одной мысли блевать тянет! Нет, такая девушка точно не достойна ни уважения, ни любви. Пол старался прятать такие мысли. Как-то ему не удалось сделать это вовремя и Джейк, помнится, надрал ему задницу. Леа тогда в сердцах сказала, что Джейкоб тронулся мозгами — защищает «честь» девчонки, которая вытирает об него ноги. И что она полностью на стороне Пола. Если приходится терпеть вампиров, то это еще не значит, что квилеты обязаны их любить! Она, черт возьми, не будет молчать, если ей захочется высказать свое мнение о Белле и ее кровососе. А если Джейкобу мнение Леи не по нраву — так это личное дело Джейкоба. Пол аж залюбовался «сестренкой», когда она спорила с Блэком: яростный блеск глаз, гордая осанка, импульсивные жесты. Гнев явно был ей к лицу. Именно после той их драки Джейк и попросил Лею вести себя с Беллой повежливее. Пол продолжил наблюдение за Леей: малявка Каллен сунула ей в руки целую кучу одежды, и кинулась на поиски нового тряпья, для Беллы. Волчица (как отметил Пол, со вздохом облегчения) вошла в кабинку и задвинула шторку. Через некоторое время она подергала ее, поправляя, и по рассеянности открыла небольшую щель. Пол сглотнул и спрятался за ближайшим кронштейном. Самой девушки ему не было видно, лишь отражение. Как долго он так простоял, Пол при всем желании не смог бы сказать — уж очень его захватило зрелище. Леа стояла перед зеркалом, в трусиках и лифчике. Два белых кружевных лоскутка почти ничего не прикрывали. У Пола перехватило дыхание, когда она начала поправлять впившиеся трусики и крутиться перед зеркалом. Потом Леа исчезла из поля его зрения, а когда вернулась, на ней был чулок. Белый кружевной чулок на подвязке. Девушка присела, закинула ногу на ногу и принялась медленно натягивать второй. Кружево облегало ногу, как вторая кожа. Оно ровным счетом ничего не прятало; по крайней мере, Полу показалось, что так Леа выглядит еще более голой, чем если бы она разделась совсем. Ему и в голову не приходило, что волчица носит такую одежду. Обычно Пол видел ее в чем-то старом, что не жалко было порвать или запачкать. Два или три раза, когда он смотрел на нее обнаженную, в те времена, когда Леа еще не научилась владеть собой и чуть что, перекидывалась в волка, тоже не произвели на него особого впечатления. Нет, он сразу заметил, что выглядит она очень даже ничего. Но сейчас Пол был поражен. Эта Леа разительно отличалась от прежней. Вынужденным спокойствием, скрытыми от Пола мыслями, которые ему не терпелось узнать. И главное, ее красота, получившая другое обрамление, засияла, как бриллиант, сверкая новыми гранями, о которых Пол раньше и не догадывался. Эти мысли не смогли оформиться в слова — Пол по натуре был импульсивен и горяч, да и не слишком романтичен. Они быстро промелькнули у него в голове: красивые, непонятные и чужеродные. Будто бы подслушанные у Джейкоба, который слишком долго якшался с Эдвардом Калленом. Может, так оно и было. Пол не умел красиво говорить, а мысли его всегда отличались прямотой, доходящей до грубости. Он лишь знал, что, совершенно неожиданно для себя самого, считает Лею Клирвотер самой классной девчонкой в Ла Пуш, да что там — во всем штате. А белые кружева на смуглой коже выглядели просто офигенно. И что стояк в магазине, когда кругом полно людей — это, блять, совсем не вовремя. В этот момент Пола и окликнула Элис Каллен. — Привет-привет! — защебетало это маленькое недоразумение. — Пол, верно? А мы как раз говорили о тебе! — Обо мне?! От неожиданности Пол сделал резкое движение вперед, и тут же пожалел об этом: «благодаря» чулкам Леи ему не то, что ходить, даже стоять было немного больно. — Элис, ну зачем ты меня спалила? — Леа с недовольным выражением лица вышла из примерочной, одергивая футболку. Она отличалась от прежних бесформенных маек Леи, как львица отличается от кошки. Вроде, то же самое семейство кошачьих, но общего — одно название. Белый эластичный материал обтягивал ее грудь так плотно, что под ним четко обрисовывались очертания бюстгальтера. Пол мог поклясться, что видит каждую чертову розочку кружевного узора. А ярко-синие джинсы были настолько тесными, что можно было пересчитать все монетки в карманах девушки. Не успел Пол прикинуть, сняла она чулки или нет, как вампирка снова затрещала: — Нам с Беллой еще надо кое-что купить. Леа, ты с нами? — Нет, — Леа бросила на Пола взгляд из-под ресниц и поспешно отвела глаза. «Что это с ней? Стесняется, что ли? Леа стесняется?! Сначала говорила с кровопийцей обо мне, теперь глаза прячет. В чем дело?», — растерялся молодой человек. — Ну ладно, пока-пока! — коротышка поднялась на цыпочки и на прощание поцеловала Лею в щеку. Точнее, чмокнула воздух у ее уха. Пол мог поклясться — когда Элис Каллен и Белла вышли из магазина и затерялись в толчее, он услышал тихое раздраженное рычание. — В чем дело, Ли? — парень обернулся к ней, мысленно потешаясь над сжатыми в тонкую полоску губами и яростным взглядом. — Ты стала комнатной собачкой вампиров? Леа сделала несколько быстрых шагов вперед, чуть не наступив Полу на ногу. Он отскочил и растерялся, коснувшись лопатками холодной стены. Леа стояла так близко, что Пол чувствовал ее дыхание на своем лице. — Не шути с этим, умник, — маленькие сильные руки схватили Пола за грудкИ и притянули еще ближе. — Я пытаюсь сохранить мир! Для этого приходится быть с ними милой и мне, мать твою, непросто! Только ради стаи и Джейка я из кожи вон лезу, чтобы казаться дружелюбной… Наполненные гневом, обидные, резкие слова слетали с ее губ с поразительной легкостью. Ноздри раздувались от ярости, пальцы сжимали футболку Пола так сильно, что трещала ткань. А парень почти не понимал, что говорит девушка. Он не мог отвести глаз от ее исступленного лица и сверкающих темных глаз. Когда Леа во время очередной тирады тряхнула Пола за плечи и нечаянно, на долю мгновения, прижалась к нему грудью, он с трудом сдержал стон. «Надо что-то делать… быстро попрощаться с ней и найти туалет… бля, прям скручивает…», — Пол сделал попытку отцепить руки Леи от себя, но ничего не получилось. Это было похоже на один из его давних снов: он, девушка — впрочем, теперь не какая-то девушка, а Леа, — и свободная кабинка для примерки всего в метре. На них никто не смотрел. Продавщица, женщина хорошо за тридцать, с умопомрачительным вырезом и полными, накрашенными красной помадой губами, со знанием дела объясняла трем молоденьким девчонкам разницу между белыми и красными стрингами; две другие женщины рылись в огромном ящике с надписью «уценка 50%». Схватить ее, зажать рот, толкнуть в кабинку и задернуть штору — это было бы нетрудно. Леа бы сопротивлялась, и наверняка укусила бы, если бы Пол только попробовал ее поцеловать. Он бы подхватил ее под задницу, так, чтобы ее ноги обвились вокруг его талии, припер бы Лею к стенке, попутно срывая с нее одежду. Грубый деним и тягучий эластан — одним движением в клочки, прочь, чтобы не мешали видеть белую тонкую паутину кружев. Леа бы осыпала его ругательствами и ударами, и расцарапала бы ему спину, но в конце концов все равно уступила бы. И двигалась бы вместе с ним, плотнее охватывая талию Пола ногами, принимая его член как можно глубже. И рычание, что сорвалось бы с ее губ, вызвала бы не злоба, а страсть. -… так что еще раз назовешь меня собачкой — не обрадуешься! Пол тряхнул головой, приходя в себя. Окружающий мир виделся сквозь мутную дымку; возбуждение, не находящее выхода, давно перестало быть приятным. Леа как раз закончила распекать его: на ее щеках горел темно-кирпичный румянец, рот был чуть приоткрыт. Неловкое движение, и их тела оказались прижаты друг к другу, как в подземке в час пик. Ее сиськи упирались ему в грудь; соски казались твердыми и острыми, как иголочки. Последней связной мыслью парня было: «как они только не проколют майку». Затем земля у него под ногами зашаталась, стены и потолок куда-то поплыли, лицо Леи размылось и пропало. Перед глазами было черным-черно, как будто смотришь в бездну с обрыва. Тугая боль, поселившаяся внизу живота, в одно мгновение охватила все тело до кончиков пальцев, обратилась в жар, подхватила Пола и повлекла за собой. Беспомощный, раздавленный этим чувством, Пол чуть не сполз по стенке вниз. Куда там всем на свете мокрым снам, фантазиям и встречам с «пятью дочерьми миссис Палмер», пока мать не начала стучать в стенку ванной комнаты! Удовольствие подхватило его, как лавина или цунами, вознесло до небес и тут же сбросило вниз. А перед глазами стояло разгоряченное лицо Леи; в ушах звучал ее голос. «Как на Ниагаре прокатился…», — вернувшись обратно на землю, Пол окинул быстрым взглядом помещение магазина. Продавщица и клиентки продолжали заниматься своими делами. В их сторону никто даже головы не повернул. А что же Леа? «Хоть бы не заметила. Со света же сживет своими насмешками», — молодой человек посмотрел на свою собеседницу. С обостренной, какой-то безжалостной ясностью он ощутил сейчас неоновое освещение, слишком яркое, чтобы Леа ни о чем не догадалась, собственное сбившееся дыхание, капельки пота на лбу и расплывающееся на джинсах мокрое липкое пятно. Леа внимательно смотрела в Полу в лицо, но враждебности или язвительности тот не заметил. — Ты чего, сомлел? Тебе тоже жарко? Натопили тут, как в сауне, а ведь до зимы еще далеко, — вполне дружелюбно произнесла она. Гнев ушел; похоже, Леа действительно беспокоилась, не стало ли Полу плохо в душном магазине. — Нет, все нормально, — голос не слушался, будто принадлежал кому-то другому. Пол кашлянул и отлепился от стены. Одернул футболку, с облегчением и радостью видя — она достаточно длинная, чтобы скрыть его позор. — Чего разошлась? Подумаешь, сказать ничего нельзя! — Ни собачкой, ни другом вампиров, ни другими подобными словами ты меня больше не назовешь. Или пеняй на себя! — при каждом слове Леа больно тыкала его пальцем в грудь. — Ладно-ладно, я понял, никаких собачек! Может, выкурим трубку мира? В смысле, посидим в какой-нибудь кафешке? В знак примирения, за мой счет? — О, у тебя завелись деньги, Пол? Кого-то ограбил? — Да или нет? — Да! Счет пополам, и следи впредь за своим языком. «Да!», — Пол еле удержался, чтобы не выкрикнуть во все горло. Он не понимал, почему ему только сейчас стало ясно, что самое важное для него в ближайшем будущем — любой ценой натянуть эту резкую, вспыльчивую, но такую возбуждающую девчонку. «Я не я буду, если не трахну ее».