Обезумевшая

Джейкоб Блэк то наклонялся, взять очередной непонятный инструмент, то выпрямлялся, с хрустом потягиваясь и поминая чью-то мать, то почти исчезал, ныряя в самые недра автомобиля под открытый капот. Мышцы так и ходили под темно-шоколадной кожей. Зрелище притягивало взгляд. Если бы Джейкоба сейчас увидел Карлайл, то наверняка подумал бы о том, насколько совершенным создано человеческое тело. Прекрасное божественное творение, в котором нет ничего лишнего, а каждая деталь подчинена своей особой цели. Венец природы и идеал мироздания. Пожалуй, к оборотням это можно отнести даже в большей степени, чем к людям. Сохраняя все достоинства людей, они утратили их физические слабости. Эдвард перевел взгляд на окно — снаружи шел мелкий дождь. Недавний снег стаял и началась привычная для форкской осени слякоть. С утра под ногами хлюпала смесь грязи и растаявшего снега, днем незаасфальтированные улицы резервации покрывали мутные грязные лужи, вечером начинался дождь, к ночи сменяющийся снегом, и до утра слякоть сковывал тонкий ледок. На следующий день все повторялось сначала. — Да, детка! — громкий радостный крик и звук закрывающегося капота заставил Эдварда снова вернуться к рассматриванию Джейкоба. Индеец с довольным видом похлопал темно-вишневый форд по крыше и теперь вытирал руки какой-то тряпкой: — Будешь бегать как новенькая! Ох, и обрадуется же приятель Чарли! — Поздравляю, — сдержанно улыбнулся Эдвард. — Ты как? — Джейкоб внимательно посмотрел на него. — Если опять возьмешься за старое, я не выпущу тебя из гаража, пока не придешь в себя. — Все в порядке, — вампир еле сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. «Что-то не похоже», — оборотень хмыкнул и принялся раскладывать по местам не нужные более инструменты. В гараже Блэков, несмотря на то, что снаружи строение выглядело на редкость непрезентабельно, царили идеальная чистота и порядок. Точно так же, как и мыслях Джейкоба: у него не закралось никаких сомнений, мысли были словно аккуратно разложены по полочкам. Как это ни печально, но он снова не поверил Эдварду, а принял сторону этой невозможной Клирвотер! Скажите на милость, как должен был поступить Эдвард, узнав от отца Беллы, что его дочь уже целый час, как уехала с Леей? Каллен пришел в ужас — его единственная, смысл жизни, наедине с опасным, себе на уме, зверем! Естественно, он бросился на помощь и выследил их. Бежать пришлось аж в Олимпию. Эдвард нашел Беллу и Лею в книжном магазине: Белла читала что-то, сидя на низком диванчике между стеллажей, а Леа со скучающим видом перебирала содержимое своих пакетов — платье, женское белье и прочая дребедень. Пожалуй, Эдвард погорячился, когда чуть ли не на руках унес любимую в машину и, невзирая на возражения, отвез к ней домой. Позже он взял с Беллы обещание — никогда и никуда не ходить с Леей Клирвотер без сопровождения. Несмотря на самые лучшие побуждения, похоже, он сильно обидел свою возлюбленную. А вернувшись в особняк Калленов, Эдвард узнал другие ужасные новости: оказывается, такое случается уже не в первый раз. В сердцах Эдвард наговорил много такого, о чем позже пожалел. После этого на него обижалась не только Белла, но и Элис. Но почему? Ведь Эдвард всего лишь хотел уберечь ту, кто ему дороже всех на свете. Джейкоб тоже — какой каламбур — смотрел на него волком после того, как Эдвард пришел к Лее, чтобы раз и навсегда объяснить, что той лучше держаться от Беллы подальше. Возможно, он был резок, но какое это имеет значение, когда речь о Белле? Тем более, Клирвотер сама как начнет говорить — цветы вянут и молоко скисает. Девушка-волчица, в отличие от Джейкоба, восприняла совершенно справедливые обвинения спокойно. Руки сложены на груди, губы кривит усмешка — Леа неторопливо цедила слова сквозь зубы, мысленно смешивая Эдварда с грязью, пока импульсивный Джейкоб рядом сжимал кулаки. Но где-то в глубине этой грязи вдруг всплыло: «план Б» и почему-то «Чарли? Нет, он хороший». И мельком — водопад рыжих кудрей. Тут уж Эдвард не сдержался и кинулся на нее. Вернее, кинулся бы, если бы Джейкоб его не оттащил. Кончилось тем, что они с оборотнем оказались в гараже Блэков. Джейкоб заявил, что не выпустит Эдварда, пока тот не успокоится. Сначала оборонял дверь, а потом, когда Эдвард перестал бросаться на него, занялся починкой автомобиля. А Каллену ничего не оставалось, как сидеть на перевернутом ящике и смотреть на Блэка. Больше-то в гараже ничего интересного не было. — Долго еще будешь держать меня здесь? — спросил он, с трудом заставив себя на время забыть о Лее. — Скоро собрание, мы оба должны там быть. Вот минут через пять и пойдем, вместе. Джейкоб присел рядом, прямо на землю. — Хочешь? — в протянутой руке оказалась банка «Кока-колы». И тут же рассмеялся и затряс головой: — Черт, прости! Я идиот, я знаю. Совсем забыл, что… Елки-палки, как глупо. — Ничего, — Эдвард почувствовал, что сердится на такого Джейкоба он просто не в состоянии. Легкая улыбка появилась на лица сама, невзирая на плохое настроение. Да и настроение тоже как-то само начало подниматься. — А что там было с машиной? — спросил он. Вопрос Эдвард задал скорее из вежливости: он очень мало интересовался тем, как устроен автомобиль. У Калленов всегда были деньги, чтобы заплатить за ремонт, и ему даже в голову не приходило делать что-то самому. Да и Розали восприняла бы попытку сводного брата починить один из автомобилей семьи как личное оскорбление. Эдварду не было нужды знать, чем напичкано и как работает его «вольво». А вот голову Джейкоба просто переполняла всевозможная информация о различных моделях автомобилей, запчастях и как справиться с разнообразными поломками. — Да ничего, свечи поменял и нормально стало. Правда, пока дошло, что именно в этом проблема, с меня семь потов сошло… Эдвард вежливо кивал, слушая. Было непривычно понимать, что Джейкоб умеет что-то, чего не умеет он сам. Да еще как умеет! — Слушай, а у тебя была машина? Ну, еще тогда? Тема сменилась так резко, что Эдвард ответил не сразу. Воспоминания о его человеческом прошлом были неполными и мутными: в свое время жажда крови, которую ему удалось одолеть далеко не сразу, затмила их. Лица родителей, родной дом, улицы Чикаго вспоминались теперь выцветшими, как на старых фотографиях. — У отца был «форд-ти». Ты, наверно, и не знаешь такого. — Конечно, знаю! Выпускался с 1908 по 1927 год, четырёхцилиндровый двигатель, двухступенчатая коробка передач, отдельная головка блока цилиндров, был много дешевле других моделей. Эх, вот покопаться бы в нем. Это было бы интересно. — Я знаю одного коллекционера, может, у меня получится уговорить его продать. Вот и покопаешься. — Ты серьезно?! Блэк замолчал, глядя на Каллена огромными от удивления глазами. А Эдвард понял — да, серьезно. Если Джейкоба так радует перспектива выпотрошить этот автомобильный раритет, почему бы не сделать ему приятное, даже если предложение изначально было шуткой? Эдвард кивнул, с удовольствием отмечая, что у Джейкоба загорелись глаза. Мысли индейца поглотила мечта собственными руками потрогать автомобиль, о котором он раньше только читал. Что Эдварду в Джейкобе нравилось, так это искренность, несмотря на то, что она не всегда была приятна. Его мысли о Белле иногда бывали довольно откровенными, и это злило. Особенно в последнее время Джейкоб начал думать о ней в каком-то странном ключе. По его мнению, если у Беллы нет любимой группы, актера или каких-то других увлечений, свойственных девушкам ее возраста, вроде хождения по магазинам или чтения определенных книг, то она неумна и ограниченна. Джейкоб, конечно, выражался резче. Впрочем, подобные мысли могли быть продиктованы ревностью: оборотня раздражало, что все стремления Беллы сосредоточены на Эдварде. Если бы только знать, о чем она думает! Хоть одним глазком, на мгновение, посмотреть, прав Джейкоб или нет! Действительно ли, Белла настолько любит Эдварда, что для нее существует только он, а все остальное, интересное другим девушкам, она просто не замечает? Проклятая неуверенность ужасно мучила вампира. Он никогда не забывал, кто он, и кто Белла. В глубине души Эдвард не переставал удивляться, что эта прекрасная непонятная девушка, узнав о его истинной сути, не убежала от него с криками. — Слушай, если ты это сделаешь, я до гроба твой должник. Буду ремонтировать весь ваш автомобильный парк, совершенно бесплатно, круглосуточно и даже по выходным! — бурно радовался Джейкоб. Банка в его руке пару раз опасно наклонилась, и он чуть было не разлил свою газировку. — Очень благородно с твоей стороны, но ты ничего мне не должен. Мы же друзья? — Друзья? Ну, наверное. Вроде того. — А друзья делают друг другу подарки. — Ни фига себе подарочек! Мне за полжизни столько не заработать, а я не хочу быть у тебя в долгу. — Никаких долгов! Джейкоб, то, что ты делаешь, твоя помощь против Виктории — бесценна. Ты каждый день рискуешь жизнью! По сравнению с этим какая-то машина просто ничто. И я от этого не обеднею, не волнуйся. Джейкоб неуверенно пожал плечами и одним махом допил оставшуюся колу. Радость в нем боролась с гордостью, мешающей принять дорогой подарок. — Я рискую не ради тебя, — наконец, сказал он. — Только ради Беллы. Хотя… мне будет жаль, если ты погибнешь. Мысленный взор Эдварда неожиданно заволокло черным облаком. По опыту вампир знал: так он видит попытки некоторых людей что-то скрыть. Образ мыслей каждого человека индивидуален, и подобное происходило далеко не всегда и не с каждым. Более изворотливые подсовывали Эдварду заранее подготовленную ложь, или вываливали на него целый ворох ничего не значащих, ярких картинок. Джейкоб явно не относился к хитрецам, и он прибег к единственной защите, до которой смог додуматься — просто перестал думать. — Наверно, нам пора? — прервал неловкую паузу Эдвард. — Да, идем. Нельзя заставлять их ждать. Джейкоб вышел первым, как был, в черных джинсовых шортах, не потрудившись что-нибудь накинуть сверху. Не успел он сделать и нескольких шагов по двору, как темная кожа покрылась капельками воды. Холодные капли дождя не задерживались долго — не проходило и нескольких секунд, как они испарялись. «Каким же горячим он должен быть», — промелькнуло у Эдварда в голове, и он смутился от двусмысленности этой мысли. — Предложение насчет ремонта все еще в силе, — вполголоса промолвил Джейкоб. — У меня, между прочим, своя корысть: уже год мечтаю покопаться в желтом «Порше» твоей сестренки. — Договорились, — улыбнувшись, ответил Эдвард. И как Джейкобу это удается, заражать всех окружающих хорошим настроением? Отказать ему казалось совершенно невозможным. «Что ж, осталась самая малость — сообщить об этом Розали», усмехнулся вампир, представив себе выражение лица сводной сестры. Собрание должно было состояться на одном из уединенных пляжей Ла Пуш. Бог его знает, почему Адли в этот раз выбрал пляж. Возможно, из-за наплыва туристов и охотников вожак и предложил уединенный уголок, куда ни один турист не забредет даже случайно. На темнеющем небе сгустились тучи, холодало. То тут, то там раздавались тихие шаги и не менее тихое дыхание — к Эдварду и Джейкобу присоединялись остальные. Квилеты возникали из темных дворов или переулков между старыми деревянными домами, как призраки, и молча направлялись в ту же сторону, будто бы общий разум вел их и в человеческом обличии. Эмбри, Пол, какие-то совсем еще молодые мальчики, Сэм, запыхавшийся Квил… Вскоре до Каллена донесся и знакомый гул мыслей его семьи. Когда на пляже, у самой кромки воды, из ниоткуда материализовалась Леа, Эдвард еле сдержал рычание. — Не надо, — на плечо легла огненно-горячая рука Джейкоба. «Понравилось в моем гараже? Я могу это устроить». Эдварду ничего другого не оставалось, как постараться успокоиться. Пока вся честная компания рассаживалась на больших камнях, поваленных деревьях, а то и прямо на земле, оборотни обменивались уже привычными Эдварду шутками. Квилу пеняли за опоздание: он-де не мог уйти, пока не уложит Клэр спать. Пола упрекали за драку с Эмбри, который, с точки зрения Пола, неправильно посмотрел на Лею и не так о ней подумал. Обращаясь к Лее, демонстративно зажимали нос, но тут же хлопали по плечу и называли «героиней». Ведь она единственная так близко подбирается к рыжей вампирше, что даже пропиталась ее запахом! Никто из волков не мог похвастаться таким количеством столкновений с Викторией, как Леа. Эдвард старался лишний раз не смотреть на наглую девчонку. Благо, справа от него устроился Карлайл, слева — Джейкоб. Присутствие обоих явно благоприятно влияло на него. Эдвард машинально отслеживал не только слова, но и мысли всех присутствующих. Речь шла, как всегда, о Виктории. Волки, охранявшие границу на этой неделе, по очереди отчитались, где рыжая появлялась чаще всего. Сэм, выслушав их, предлагал по-другому распределить силы, перебросить кого-то на тот или иной участок. Расстроенная Элис делилась своими видениями, но толку от нее было мало. Виктория ничего не планировала, предпочитая нападать спонтанно. Короткие обрывки возможного будущего, убыстренной кинолентой пробежавшие в голове предсказательницы, ни капли не прояснили ситуацию. Карлайл предлагал свой план: Каллены покидают Америку и увозят Беллу с собой. Правдоподобную легенду для Чарли можно будет придумать позже. К удивлению Эдварда, Джейкоб не вспылил, услышав это. И не предложил, как делал раньше всякий раз, просто перевезти Беллу в Ла Пуш. — Мы защищаем людей, в этом наше предназначение. Мы обязаны спасти жизнь Беллы Свон, — покачал головой Сэм, выслушав Карлайла. — Но если вы увезете дочь шерифа, ее это не спасет. Рыжая просто отправится следом, а нашей поддержки где-то в чужой стране у вас не будет. Это не решение проблемы. — Да сколько можно трястись над вашей Беллой! — Пол поднялся со своего места и с вызовом посмотрел Эдварду в глаза. Молодой квилет стоял, гордо выпрямившись и засунув руки в карманы, с выражением величайшего презрения на лице. Своими повадками он неприятно напомнил Эдварду Лею, и мысли Пола были не лучше. Основной его претензией к ни в чем не повинной Белле было то, что он уже несколько дней не может спокойно потрахаться — Лее постоянно мешала охота на Викторию. — Почему вы забыли, что в опасности все жители Ла Пуш, а не только девчонка Свон? — Продолжал взывать Пол. — У каждого из нас есть родители, братья, сестры, подружки! Рыжая сука может напасть на любого из них, но почему-то никто и слова об этом не говорит! — Пол… — Сэм поднял руку в предостерегающем жесте, его брови сдвинулись на переносице. Но Пола было уже не остановить: — Вместо того, чтобы опекать вампирскую подстилку, заботились бы лучше о своих! Наступившая тишина была поистине мертвой. Эдвард даже перестал слышать мысли, потому что на мгновение они у всех исчезли. Перед глазами вампира запрыгали красные пятна, во рту стало горько от яда. Его охватила безумная, бешеная ярость. Негромкий голос Леи Клирвотер, прозвучавший в этом безмолвии, как набат, лишь добавил масла в огонь. — Правильно, — она кивнула, с одобрением смотря на Пола, а потом мельком взглянула на Эдварда. Каллен мог поклясться чем угодно, что видит за ее спокойствием злобную радость и предвкушение. — Глупо рисковать жизнями близких из-за вампирской подстилки, — два последних слова Пол повторил с явным удовольствием, смакуя. Его мозг наводнили картины настолько похабного содержания, что гнев Эдварда мгновенно затмил его здравый смысл. Никто не смеет так думать о Белле! — Заткнись! Голоса Эдварда и Джейкоба раздались в унисон. Каллен вскочил, краем глаза отметив, что и Джейкоб ринулся в сторону Пола. Если бы не Карлайл и Эмметт, удержавшие Эдварда, лежать бы Полу на холодном песке с разорванным горлом. Каллан рвался из рук отца и брата, а перед ним огромной коричневой глыбой высился Джейкоб-волк. Зверь оскалил зубы и припал к земле, тихо рыча: путь к Полу ему преградил волк черный — Сэм Адли. Вожак, на первый взгляд, ничего не делал: просто пристально смотрел на Джейкоба. Но Эдварду было прекрасно видно то, что скрывалось от ушей и глаз окружающих. Вторжение Сэма в сознание Джейкоба было таким сильным и мощным, что бедный парень еле стоял на ногах. Вожак жестоко ломал его волю и подчинял ее своей. Властный голос Адли заполнил собой все мысли Блэка, вытесняя все желания и стремления. Противостоять ему было невозможно. Джейкоб из последних сил старался сохранить лицо и не заскулить от боли. Эдвард даже застыдился, что невольно стал свидетелем подобной сцены. Кончилось тем, что Джейкоб склонился перед Сэмом. Тот обратился в человека и, не беспокоясь об отсутствии штанов, сделал внушение Полу. И только потом Сэм позволил кому-то накинуть себе на плечи длинную, до бедер, ветровку. — Если у тебя все, то сядь, — закончил альфа коротким приказом. Пол отошел с видом гладиатора-победителя. — Но Пол не так уж и неправ, — заявила Леа, едва ее приятель успел сесть рядом с ней. — По крайней мере, можно было бы уделить больше внимания защите деревни. Один или два волка, когда Беллы здесь нет — куда это годится? «Да-да», «верно», «правильно», — послышался кругом шепоток. Эдвард стиснул кулаки, сверля взглядом ненавистное лицо, на котором сейчас можно было наблюдать выражение самой чистейшей невинности. Вампир мог поклясться, что идею с охраной поселка Полу нашептала Леа. За сто лет, как Эдвард считал, он научился разбираться в людях. Мысли Леи были так же безмятежны, как и ее лицо. Клирвотер держала Пола за руку, а он обнял ее за талию собственническим, жадным жестом. Эдвард уже морально приготовился узреть еще больше мыслей о безудержном животном сексе, но его ожидания не оправдались. Телепат увидел в мыслях Леи Викторию. Белоснежное, совершенное лицо, разметавшиеся рыжие волосы, губы цвета адского пламени. Близко, только протяни руку. Уже скоро, совсем скоро. Волчица перехватила его взгляд, и мгновенно соблазнительно улыбающаяся рыжая женщина в ее мыслях сменилась безликой парочкой, снощающейся, как кролики. — Объяснись, — негромко потребовал он, невежливо прерывая Сэма. Разговоры затихли. Все взгляды обратились на Эдварда и Лею. — О чем ты? — спросила она. В Лее Клирвотер определенно погибла великая актриса. Немногим под силу так естественно изобразить высокомерное удивление. — Что тебе надо от нее, Каллен? — поднялся Пол, он явно был не прочь подраться. — Пусть скажет, как получилось, что она видела «прекрасное лицо» так близко! — Эдвард начинал злиться. Неужели никто не видит, как Леа двулична?! — Я почти догнала рыжую сучку, вот и видела. Если бы ты слушал, о чем говорят на собрании, то знал бы. Я рассказала об этом во всех подробностях. Еще чуть-чуть, и я бы ее схватила! Оборотни одобрительно закивали. Нет, это было просто невозможно! Почему они так слепы? — «Красивая улыбка, мягкие золотые волосы, такие милые ямочки на щеках. Интересно, какого цвета были ее глаза раньше? Черт бы побрал этих пиявок, им что, обязательно быть такими красивыми?!» — издевательским фальцетом пропел Эдвард. — Будь добра, объясни, с какой стати ты думаешь, что убийца твоего брата — «красавица»? — Чего?! — Опешил Джейкоб. Пол небрежно пожал плечами: дескать, не слушайте его, Каллен как всегда, параноит. — У нашего мертвого друга очень богатая фантазия, — хмыкнула Лея, невозмутимо складывая руки на груди. — Да, я нередко очень близко подбираюсь к Виктории. Ну, так я самая быстрая из вас! Вы все знаете об этом. — Еще бы не знать, — проворчал насупившийся Джейкоб. Если бы ситуация не была настолько серьезной, Эдварда бы весьма развеселила почти детская обида: Блэк мечтал сам разобраться с «рыжей сучкой», и отчаянно завидовал быстроте Леи. Не ровен час, сестра-волчица доберется до Виктории первой, и тогда прощай, мечта Джейкоба о триумфальном возвращении в родную деревню с оторванной головой вампирши в руках. Леа, тем временем, притянула на себя внимание всего их небольшого общества. Она встала и, с беспомощным видом оглядевшись, заломила руки. Брови скорбно сведены, уголки рта опущены, будто бы она вот-вот расплачется. Казалось, в душе девушки происходила борьба: она собиралась что-то сказать, но никак не могла собраться с духом. Для окружающих было ясно, что по какой-то причине самообладание изменило ей. Но в голове Клирвотер царила полная ясность. — Мне больно говорить об этом, — наконец, срывающимся голосом сказала она. — Но, раз от меня требуют объяснений, — прямой, неприязненный взгляд окатил Эдварда презрением, — пожалуйста. Да, я, правда, так думаю. Внешне эта рыжая пиявка в полном порядке. И не я одна! Леа указала пальцем на Пола. — И не отпирайся! Мне Эмбри сказал, у тебя разве что слюни не текли! Ты засмотрелся на ее задницу, и поэтому упустил! Вся стая свидетели! — Леа, да я же только. я просто… Ты не бери в голову! — Пол хотел было обнять свою подругу, но Леа не позволила. — Получается, Пол теперь тоже предатель. Давайте убьем Пола, а? Я — за! — истерично выкрикнула она. Это была победа, полная и окончательная. Голова Эдварда чуть не лопнула от сочувственных мыслей. Все как один жалели бедную девушку, которой пришлось говорить о самом сокровенном и личном, выставлять на всеобщее обозрение свою ревность и сомнения в собственной привлекательности. У Пола к подобным мыслям примешивались и другие: ему некрасивая сцена польстила. Ревнует, значит, влюбилась по уши. После собрания точно устроит разборки. Будет прогонять навсегда, набросится с кулаками, но в конце концов все равно растает, стоит ему поцеловать ее. Огонь, а не девчонка. «Господи, какая мерзость», — подумал Эдвард, и впервые в жизни пожалел Лею. Как может женщина позволять такое отношение к себе? Подтверждая его слова, Джейкоб прошептал: — Так бы и начистил эту довольную рожу. Как только Лею угораздило? И ты тоже хорош, параноик! Клирвотер тем временем уселась на поваленное дерево, пресекая все попытки Пола заговорить с ней и приблизиться. Сэм пытался навести порядок и довольно скоро ему это удалось. Разговоры о том, что действительно поселок надо охранять тщательнее, Эдвард уже слушал невнимательно. То, что Леа вызвалась добровольно, также совсем его не удивило. Виктория в ее мыслях больше не появлялась, там вообще не было ничего связного. Клирвотер либо думала то, что говорила вслух, либо мысленно напевала песенку про «99 бутылок пива». Неясные всполохи искренности в ее голове были слишком короткими и темными, чтобы их можно было различить. Когда все важные темы были обсуждены, и Сэм хотел было отпустить своих волков по домам, до Эдварда вдруг донесся звук шагов. Остальные, вампиры и оборотни, конечно, тоже их услышали. Соленый ветер донес до пляжа запах: самый обычный, ничем не примечательный. — Что это понадобилось тут Синтии? — Забеспокоился Квил. Синтией звали мать его нареченной Клэр. По понятным причинам, женщина была посвящена в главную тайну Ла Пуш. — Должно быть, Клэр проснулась и требует тебя, — засмеялся Эмбри и тут же получил от Квила подзатыльник. Мозг молодого человек уже вовсю генерировал версии, одна ужаснее другой. Синтия вышла на пляж и твердым шагом направилась к собравшейся компании. Высокая, худая, по лицу и не скажешь, сколько ей лет: то ли тридцать, то ли пятьдесят. Бронзовое лицо без возраста, на котором застыло горделивое спокойствие, никак не отражающее тот ад, что был у женщины в душе. «О нет», — Эдварда пробрала дрожь. Джаспер, увидев ее, поморщился: «Какая мука! И как человек может вытерпеть эту боль?» — Клэр исчезла, — голос Синтии не выражал никаких эмоций. Пустая кроватка, открытое окно, сквозняк гуляет по комнате. На трясущуюся ладонь падают белые таблетки и катятся по полу. И безграничный ужас — вот что пряталось за мнимым спокойствием. Прежде чем Леа Клирвотер отвернулась, Эдвард увидел, как сверкнули ее глаза.