pretty little liar

— Слышал про Пака? Убойная новость, — воодушевленно, немного запинаясь говорит голос за углом. — Не-а, — раздается громкий, чмокающий звук и становится ясно как день, что эти двое решили пообсуждать сплетни во время обоюдного обсасывания рта. Гадость. — Ой, вот только не начинай! Там опять какая-то грязь, да? По коридору разносится громкий шлепок, затем возмущения и тихий, раскатистый смех. — Джихун услышал от Чондэ, что у Пака опять под юбкой свербило. Он на него набросился прямо в раздевалке после матча и наскочил на пальцы. Прикинь, насколько ему невтерпеж потрахаться? Что за давалка. — Перестань, — шипит более нежный голос с легким придыханием, — вряд ли это правда. Придурки из футбольной команды вечно сочиняют всякую несуразную дурость. В прошлый раз от них пошел слух, что преподавательница химии залетела от декана, хотя он очевидный импотент. — А если правда? Что тогда? Черт, детка, ты такой горячий. Притрись еще поближе. — Ну, — шорохи ненадолго затихают, будто парень и правда глубоко задумывается, что будет, если все эти слухи окажутся правдой, — тогда хорошо, что они с Мин Юнги так быстро расстались, он отличный сонбэ и хороший парень. Все говорят, что он очень нежный любовник, хотя после одной ночи и гонит взашей партнеров. Настрадался бы из-за повышенного либидо нашей королевы. М-да, какая ирония, обсуждать слухи и чужую личную жизнь, обжимаясь посреди студенческого коридора, пускай и пустого. Чимин закатывает глаза, ожидая, что в этот раз точно сможет увидеть свой красивый и умный мозг в обрамлении черепной коробки, и подцепляет крышку, которая скрывает большую красную кнопку пожарной тревоги. Парень закусывает губу, сжимает ножки обтянутые ажурными капроновыми колготками с геометрическими узорами по всей поверхности ноги и дергает чуть ниже клетчатую черно-синюю юбку, которую носил не так давно в старшей школе. Маленькие каблучки казаков со скрипом стучат о кафельную плитку, когда он переминается с ноги на ногу от легкого волнения. Действительно сумасшедший план, в его неповторимом стиле, думает Чимин, пытаясь совладать с бешеным ритмом сердца. Если все сработает, то, черт, он напьется на вечеринке Тэ, как никогда до этого, и будет отплясывать на столе канкан в честь неподражаемого себя. Последний раз выдохнув и собрав все свое мужество и безбашенность в кулак, Пак тычет до побелевшего кончика пальца на кнопку. Тут же по всему зданию раздается громкий звук сирены и начинают мигать под потолком красные лампочки. Парень быстро поднимает с пола свою сумку-мешок закидывая длинную лямку на плечо и как ошпаренный отлетает от места преступления. Из-за угла тут же выбегает перепуганная и взъерошенная парочка, буквально бежа в сторону коридора, где расположены эвакуационные выходы. Когда они проходят мимо, Пак, ухмыляясь, бросает им: — О-о-о, так петтинг правда может спасти жизнь? Низкий и более хрупкий парень вспыхивает до кончиков ушей, что лишь сильнее заставляет ликование подниматься в душе, как маленькое цунами. В крови и так бурлит жидким огнем адреналин от этой большой и глупой пакости, так еще и удалось поставить на место парочку сплетников. Самое приятное, что даже если они догадаются, кто включил пожарную тревогу, то не смогут сдать его — задетая гордость и стыд не позволят. Черт, Чимин сейчас просто взорвется, как фейерверк, если не успокоится. Не проходит и минуты, как из всех аудиторий высыпают студенты, как зерна крупы из разорвавшейся упаковки. Преподаватели агитируют не волноваться, не создавать панику, а спокойно проходить к выходам, но без толчков в спины и громких переругиваний не обходится. Чимин же, преисполненный вдохновением, что все работает ровно как надо, шустро семенит к кабинету математика и юркает туда, пока все в панике ничего не видят. Математик, ворчливый мистер До, является заместителем ректора, так что он в первых рядах руководит ничего не понимающими студентами и показывает запасные выходы. Кабинет действительно пустой и, как и всегда, зловонно-сладкий. Здесь пахнет нелюбимыми лилиями, от которых у Чимина сводит живот и постоянно хочется чихать. А в последнее время этот премерзкий едкий запах ассоциируется еще и с вымаливанием хоть какого-то снисхождения к своей персоне и калякам-малякам в зачетке, от которых, к сожалению, теперь зависит закончит ли Пак этот семестр или с позором будет оббивать пороги кабинета математики до самого выпуска. «Какой позор» — громко сказал отчим, когда ему позвонили из института пасынка и рассказали, что у того долги по такому важному предмету как математика начиная с первого дня вплоть до отчисления. У них и так не очень дружеские отношения, а тогда вообще не обошлось без скандала. И все равно, что у него профильные биология и химия, а математика на первом курсе просто вводная. Папа всю ночь проплакал в туалете, Чимин слышал, хоть и хотел оглохнуть. Собственно, это и толкнуло его на столь серьезные меры. Быстро перебирая папки с большими цифрами разных курсов, Чимин ищет свой и восторженно пищит, когда находит нужную. — Ах ты старый хитрый хрен… Но ответов на экзамен внутри не оказывается. — Да что ж за невезуха, — стонет раздосадованно парень и начинает паниковать, открывая все подряд ящики стола, — может, здесь? Черт. Да почему нельзя просто оставить ответы на видном месте, это же твой кабинет! Сердце делает настоящий кульбит, будто эта секунда — мертвая петля на американских горках, когда ручка двери поворачивается и раздается тоненький скрип. Пак замирает и испуганным оленем глазеет на становящуюся все больше щелку. — Какого хрена ты тут делаешь? — шипит недовольно Юнги и быстро оглядев коридор позади протискивается за дверь, в кабинет. — Это не игрушки или так хочешь, чтобы твоя задница поджарилась? — Боже, придурок! — ответно возмущается Пак и тут же морщится, кривя губы в розовом блеске. — Ты меня напугал! Пак прикладывает ладошку с тоненькими металлическими браслетами на запястье к груди, где за полупрозрачной тканью спрятано неуемное сердце. Честно говоря меньше всего он ожидал сейчас увидеть своего бывшего, но за последние полгода никогда так не радовался его появлению. Иссиня черные волосы Юнги, вечно находящиеся в творческом беспорядке, хотелось пригладить, чтобы лучше рассмотреть раздраженный, пропитанный недовольством и эмоциями взгляд. В какой-то мере он скучал по такому пристальному вниманию Юнги к себе. — Что ты здесь делаешь? Чимин, показательно выражая свое враждебное отношение, складывает руки на груди, подпирая небольшую грудь. Он хмыкает, когда замечает метнувшийся на это действие взгляд. Еще бы, под этой тканью видны все очертания черного кружевного бюстгальтера, который подчеркивает молочные сиськи. — Тот же вопрос, — зло кидает Мин, переведя взгляд на книжный стеллаж и толкнувшись языком в щеку. — Сколько в тебе бесстыдства, щеголять так по университету. Уму непостижимо. Ему и правда так противно смотреть на обнаженные участки тела младшего? Не так давно Юнги осыпал каждый сантиметр чиминовой кожи настолько красивыми и приторными словами, что хотелось раствориться в них, а сейчас что? Сжимая губы, Пак опускает голову и уже собирается ответить чем-нибудь колким — их стандарные игры в словестный пин-понг при встречах — как слышит громкий топот бегущих ног. Юнги тоже замирает от шума, но не удержавшись делает два шага к Паку, стоящему за столом мистера До. Шум проносится мимо двери, по-видимому, исходящий от отставших студентов, которые бегут к выходу последними. Они оба звучно выдыхают. Не теряясь, Пак быстро берет себя в руки и тянет к себе Мина за запястье, тут же давая указания: — Ищи ответы на тест по Теории Вероятностей для первого курса в этом шкафу, а я допроверяю стол. — Да с чего мне… — закатывает глаза парень, но быстро замолкает наткнувшись на просящие, даже умоляющие большие глаза. Он до сих пор такой слабый, черт возьми. — Ты знаешь, что будет если нас поймают? — Именно поэтому тебе стоит поторопиться и помочь мне, — победно улыбается младший и прикусывает губу от довольства. — Ты невыносимая заноза в заднице, Пак Чимин. — Не делай вид, что тебе это не нравится, — на грани слышимости добавляет младший. — Что? — Ничего, — бурчит Пак, отворачиваясь и копошась дальше. Понимание того, что чары Чимина все еще действуют так, как надо разливается томной негой по телу. И неприятным давлением их совместного прошлого. После десяти минут поисков Чимин наконец сдавленно кричит в кулак, когда находит ответы в папке с одной из лекций. Он быстро фоткает все на свой телефон, на всякий случай пробегаясь глазами и запоминая и укладывает папку под самый низ других в шкафчик, где взял ее. — Поздравляю, маленькая воровка, что теперь? — скептично спрашивает Мин, смотря как светится бывший. — А теперь… Не успевает Чимин произнести даже половину фразы, как вновь слышатся громкие шаги, на этот раз уверенные и направляющиеся прямо к кабинету. Юнги не успевает пикнуть, как его вновь против воли тянут в большой шкаф с верхней одеждой мистера До. Он утыкается носом в мех куртки и недовольно чихает, когда чувствует как в рот вжимаются маленькие ладошки. — Тш-ш-ш, — шипит Пак ровно в тот момент, когда дверь с грохотом отворяется и в помещение залетает разгневанный профессор. — Гребаные детишки опять развлекаются, — пыхтит он, гремя стационарным рабочим телефоном и, видимо, звоня ректору, чтобы вылить свое возмущение. Юнги раздражен до чертиков, потому что даже после расставания, Чимин умудрился втянуть его в неприятную авантюру. Главное, чтобы не пришлось ее потом вместе расхлебывать. Немного расслабившись, он откидывает голову на мягкость дутой куртки и смотрит вниз за сосредоточенным лицом Пака, который внимательно впитывает каждое слово мужчины, все еще крепко держа рот Мина на замке. Все такой же невозможно красивый, что огорчает. Жаль, что внешность не коррелируется с характером. Точеные скулы плавно переходят в бескровные щечки — Юнги обожал следить, чтобы они всегда были налиты здоровым румянцем. Красивые глаза подчеркнутые подводкой и блестящими серыми тенями, выделялись еще и благодаря видимым темным кругам под омутами глаз. Острую выступающую косточку челюсти прямо под крохотной мочкой уха с длинной сережкой, Мин просто обожал выцеловывать раньше. Он об этом может очень крупно пожалеть и скорее всего сделает это позже, но парень опускает глаза ниже. Сиськи в плену прозрачной ткани и тоненького лифчика, прижимаются вплотную к мышцам груди и их мягкость показывается из-за чашечек. Грудь Чимина часто и быстро вздымается, так что каждый раз Юнги ощущает как некогда любимая грудь трется о плотный торс. Хочется поднять ладонь и крепко обхватить хотя бы одну, чтобы посмотреть, как она выпрыгнет из этого маленького неуклюжего лифчика, еле скрывающего чужую наготу. Хочется выпустить эту девочку из своего убежища. Это очень, очень, блять, плохо. Чимин поворачивает голову, когда чувствует резкий судорожный выдох на своих волосах — белоснежный кадык, скрытый тонкой кожей шеи, дергается напротив глаз. Внезапно он вспоминает, как однажды двадцать минут обсасывал адамово яблоко старшего, чтобы полностью пометить минову шею. Ошпаренный собственными воспоминаниями, Чимин резко отдергивает руки и чуть не запинается о грубую обувь ботинок на дне шкафа, но Юнги вовремя ловит его талию в плен рук. Пак возмущенно пыхтит и хмурится отталкивая чужие ладони от себя и разворачивается спиной, чтобы сократить все контакты до минимума. Вот только он не рассчитывает, что профессор До начнет ходить по комнате в опасной близости от одной дверцы шкафа, где как раз остался просвет. Резко подавшись назад младший вжимается спиной полностью в Юнги и втягивает воздух, не смея выдохнуть. Если его спалят, то точно исключат! Мало того, вызовут папу и отчима и будут в красках рассказывать какой ущерб их бесстыжий отпрыск нанес репутации университета и учебному процессу всех курсов. Машинально выставив руки, Мин вновь цепляет пальцами тонкую талию, чувствуя кожей стык, где заканчивается кофточка и начинается юбка Пака. Но хуже всего, что аппетитные ягодицы, плененные тканью, тычатся в его промежность, а Чимин не прекращает елозить, даже когда он сжимает пальцы крепче. Кинув взгляд вниз, Юнги вообще дуреет, еле оставаясь на грани реальности, потому что помимо коротенькой задравшейся юбочки на глаза попадается витиеватый узор колготок, сильно натянутых на пухлых бедрах. Блядство. Просто блядство. Чертов Пак Чимин. Вновь резко выпустив воздух, что волоски на чужой макушке заходили ходуном, Юнги сглатывает, пытаясь контролировать свое возбуждение, но получается из рук вон плохо. Член медленно поднимается раздразненный этими томными манипуляциями и компрометирующей ситуацией. Даже отодвинуть таз некуда, потому что позади куртки только стенка шкафа. Если Чимин заставит его кончить в преподавательском шкафу, в присутствии преподавателя, в разгар пожарной тревоги, то этого позора он точно никогда не простит — до конца жизни будет вспоминать. А Пак все время отвлекаясь на контролирование ситуации и следя за перемещениями мистера До по комнате, даже не осознает в какой ситуации оказывается. Но когда мужчина отходит к противоположной стене, все еще таща за собой трубку телефона с длинным спиральным шнуром и задыхаясь в возмущениях, то градус опасности немного снижается и приходит понимание. Его киска прямо около члена Юнги. Черт, их отделяет всего пара тряпок. Чимин так давно не кончал от большого горячего члена, что просто подумав об этом, начинает течь. Вагина поджимается, слегка покалывает, напитываясь томлением и негой возбуждения. Как же хочется притереться, почувствовать твердость и растянуться вокруг органа своей крохотной дырочкой. Обмусоливая эти пошлые мысли, изо рта Чимина вырывается еле заметное поскуливание — невыносимо. Может, ничего страшного не случится, если он нарушит еще одно свое маленькое правило? Всего лишь потрется своей влажной пиздой о бугор в штанах бывшего. Кому от этого станет плохо, верно? Не справляясь с напором желания, Пак все-таки приподнимается на носочки и вжимается плотнее в напряженный каменный пресс под футболкой, а затем скользит вниз, задирая полностью юбку и оказываясь воспаленной киской прямо на острие. Он сильно закусывает губу, сминая и наверняка разрывая тонкую кожицу, но это давление, боже, он сейчас сознание потеряет, насколько это прекрасно. Мягкая очаровательная киска, мокренькая и неудовлетворенная, обтянутая тонким слоем капрона сминается на твердом стояке. Прозрачной смазки становится так много, что она протискивается сквозь плотно сжатые половые губы и мажет поблескивающими выделениями колготки. Длинные пальцы на талии стальной хваткой вцепляются в мягкие бока, впиваясь с такой силой, что Чимину становится больно. Кажется это была попытка Юнги вразумить его, но опять же, у старшего никогда не получалось контролировать своего парня. Вообще-то, если хорошенько подумать, это Чимин всегда управлял им, а старший и против не был, потакая во всех желаниях своей маленькой избалованной принцессе. Мин с полухрипом выдыхает и разжимает правую одеревеневшую ладонь, чтобы расстегнуть молнию джинс и стянуть до яиц жесткую ткань денима и боксеров. Член стоит так крепко, что прижимается к низу живота, а головка мажет прозрачной смазкой ткань футболки. Он тянет на себя пухлую задницу, вжимаясь в нее и упирается членом прямо в пульсирующую под колготками вагину. И он знает, конечно, знает, что Чимин никогда не носит трусики под колготки, аргументируя, что его девочка и так зажата и потеет в одном слое одежды, а тут сковывать себя еще и тисками нижнего белья — нет уж. Пульсация во влагалище усиливается с каждой секундой все больше, заставляя киску судорожно сжиматься и плакать больше. Чимин чувствует как крупная невероятно горячая головка скользит по плотности колготок в месте, где скрыта текущая дырочка, а затем движется дальше, надавливая на выпирающий болящий клитор. По шее прокатывается дрожь, когда сухие и слегка царапающие губы, касаются сгиба около ключицы, следом — по бархатной коже тянется горячее, синхронное дыхание. Чимин поднимается на носочках еще выше, когда это давление усиливается и начинает медленно перетекать от дырочки к возбужденной вершинке. Рот сам собой распахивается и из него почти вырывается жалкий скулеж, но Юнги вовремя стискивает щеки ладонью, затыкая Чимина. Он так хорошо знает его, знает буквально каждый звук, который должен выйти из него. Пак начинает подмахивать бедрами, скользя хлюпающей киской по члену. Это становится гораздо легче, когда смазка, вытекающая из Чимина, просачивается через ткань и мажет член по всей длине. — Ч-черт… — едва слышно глухо стонет парень, мажа о ладонь пару капелек слюны, когда на клитор ложится и давит холодный палец. Эта разница в температуре в теле Юнги всегда сводила с ума. Мин кружит подушечкой по покалывающей точке, а затем поддевает и надавливает, заставляя ноги Пака затрястись от резко прошивающего все тело оргазма. Ощущение того, как Чимин кончил, как задрожал плоский живот под рукой, пронизываемый удовольствием, заставило покрыть внутреннюю сторону бедер спермой. По черным колготкам невероятно красиво растекались белые капли. Еще один контраст — теперь уже сводящий с ума Юнги. Хлопок двери пугает обоих, сосредоточенных на ощущениях друг друга. Кажется, профессор пошел на улицу сообщать о ложной тревоге. Юнги быстро заправляет член внутрь штанов, а Чимин просто вываливается из шкафа, пытаясь не сжимать ноги вместе. Мин смущенно смотрит на подтеки белесой жидкости, но быстро отводит взгляд, рискуя опять возбудиться от этого зрелища. Чимин же красный полностью, сжимает подол юбки ища хоть какую-то опору. Он косится на Мина, который трет заднюю сторону шеи и смотрит в потолок. Что вообще можно сказать после такого? — Вот, — спохватившись, тянет салфетки Юнги. Отчего-то эта мелочь, коробка салфеток со стола мистера До, кажется подачкой. Бубня благодарности, Пак оттирает как может пятна, благо они расползлись не слишком низко и можно прикрыть их юбкой, натянув ее еще ниже. И все же Юнги делает еще одно убивающее здравомыслие Чимина действие — стряхивает одним движением с плеч кофту на молнии и протягивает, очевидно, чтобы повязать на поясе и скрыть улики преступления. Чимин неуверенно протягивает ладошку, осторожно принимая этот жест и повязывает кофту за рукава на поясе. — Не думай, что это что-то меняет. — Да уж, — неловко смеется Мин в конечном итоге. Но в глазах отражается обида. — Тебе стоит уже начать встречаться с моим братом. Вы парочка сумасшедших. Можно было сказать, что угодно, но только не это. Чимин резко замирает, чувствует себя оскорбленно, будто ему плюнули в лицо. Он даже не хочет разбираться сказано это про зажимания в шкафу, препода или про ситуацию с воровством шпор. Плевать вообще. — А знаешь, — Чимин делает шаг к нему и встает вплотную, голос медовый, а глаза подсвечиваются яростным пламенем, когда он просовывает использованные салфетки в раскрытую ладонь Юнги, возвращает грязь, — так и сделаю. Давно пора, правда? Или поискать кого-то более подходящего? Сонхена, например? Лицо Мина искажается в гримасе недовольства, как будто Чимин ткнул в руку иголкой. А затем младший разворачивается на каблуках, скидывает с округлых бедер чужую кофту на пол и покидает кабинет с хлопком, перебивая тихое «блять» Мина.