Tangled Threads of Redemption

Когда утренний солнечный свет проникал сквозь шторы, Минхо и Джисон оказались окутаны теплом общего блаженства. Мягкие простыни укачивали их обнажённые тела, свидетельствуя о близости, вплетённой в ткань. Их мышцы выражали благодарность прошедшей ночи. Минхо осторожно провёл по контурам кожи Хана, его пальцы перемещались по ландшафту вновь обретённой любви. Нежными прикосновениями старший очертил узор на плече и спустился к изящной талии. Невозможно оторваться. Хан, глаза которого всё ещё были тяжелыми от сна, встретился взглядом с Минхо, и в этот момент между ними вспыхнуло чистое счастье. — Минхо, просыпаться вот так… похоже на сон, — с довольной улыбкой на губах прошептал Джисон. — Это правда, Хани, — ответил Ли, утягивая в поцелуй. Его губы слаще мёда. Пока их руки исследовали тела друг друга, разыгралась симфония ощущений. Каждое прикосновение несло в себе вес привязанности, каждая ласка — признание в любви, которая расцвела между ними. Когда в воздухе витал аромат утра, Минхо и Джисон решили перенести свою вновь обретённую связь на кухню. Всё ещё окутанные сиянием общей близости, они двигались с общей целью. — Хён, я скучал по тебе… Так сильно. Я хочу быть рядом с тобой, если ты мне позволишь, — глаза младшего отражали искренность. — Как насчет того, чтобы приготовить завтрак вместе, Хани? — тихо прошептал Ли, улыбаясь. — Я жажду чего-нибудь, что было бы настолько сладким, как ты. — Джисон неловко улыбнулся, заливаясь румянцем. Пока они собирали ингредиенты, кухню наполняло игривое подшучивание, танец слов, отражавший вновь обретённую лёгкость в их сердцах. — Как насчет блинов? Мы можем сделать их в форме сердечек, — подшучивает старший. — Или это уже слишком? — Ничего не слишком! — ответил, легонько толкнув Минхо в грудь. — Я люблю блинчики! В общем пространстве кухни Минхо и Хан приготовили нечто большее, чем просто завтрак. Они приготовили смех, обменялись взглядами и создали рецепт любви, который выходит за рамки ингредиентов на столешнице. По мере наступления утра оно стало холстом для шедевра их общего путешествия, наполненного любовью, близостью и обещанием бесчисленных грядущих утра. Впереди их ждал день, в котором Минхо вернётся к учебе. Признаться, он ещё не до конца вернулся в «нормальное» состояние, но осознание того, что у него получится провести время с Джисоном, грело душу. Когда они прибыли в университет, Минхо был представлен светлому, точно луч солнца, другу. — Минхо, это Феликс, мой друг из средней школы, — засиял Хан. Двое обмениваются взглядами: у старшего настороженный, а у младшего оценивающий. — Приятно познакомиться, Минхо, — протягивая руку сказал Феликс. — Хан много говорил о тебе. — То же самое, Феликс, — отвечает на жест. — Приятно наконец встретиться с другом, который составил Хани компанию. Они двинулись внутрь здания, пара держалась за руки, не задумываясь о мнении окружающих, а Феликс шёл позади. Затем их пути разделило предательство разных пар и тогда, пообещав встретиться вновь, они разошлись. Минхо никогда не задумывался о любви всерьёз, он считал, что попросту не доживёт до времени, когда судьба преподнесёт ему своего человека. Однако, сомнения о будущем, охватывающие его шею чёрными от пепла руками, напоминают ему о корнях. Он позволил электрическому разряду пройти через тела, он позволил Джисону коснуться его. Прошлой ночью они сделали любовь и это оставило отпечаток на нём самом, заложив первый шов на израненой душе. Хан способен зашить его полностью, осталось только позволить тому взять нить доверия и острую иглу. Эта процедура будет болезненной, все раны придётся потревожить, но свет был. Когда-то был.

***

Прошла ещё неделя или две, такое замечательное время, проведённое с любимым человеком. Минхо поднимался с кровати ради него, вечерами ложился в неё рядом с ним, он ел ради него, он дышал ради него. С каждой прошедшей секундой, нити, связывающие их сердца, притягивались ближе, за такое короткое время они стали действительно родными друг другу. Наверное, Джисон был слишком наивным, если полагал, что всё наладилось. Парень вновь и вновь прокручивал приятные воспоминания, чтобы успокаивать себя. «Вот как должно быть», — твердил себе он. Но судьба оказалась справедливой судьей. С течением времени сияние, которое когда-то украшало Минхо, казалось, угасло. Джисон бдительным взглядом заметил тонкие изменения — усталость, отразившуюся на лице Минхо и пустоту, задержавшуюся в его глазах. Он похудел и его острые скулы стали ещё выразительней. Тем не менее, Хан решил оставить свои переживания при себе, не желая обременять Минхо тем, что могло показаться слишком уж чрезмерной реакцией. Джисон стал реже приходить к нему домой, Ли был всегда не в духе, а младший бренно соглашался. Отсутствие Минхо стало более заметным, когда он начал пропускать учебные дни, уходя в тень одиночества. Несмотря на виртуальную связь, которую они поддерживали посредством чатов, физическое расстояние увеличилось. Хан, сдержавший обещание оставаться на его стороне, уважал просьбу Минхо о личном пространстве, даже несмотря на то, что на его лице отразились морщины беспокойства. Хан нерешительно печатает: honey.j Минхо, с тобой все в порядке? В последнее время ты выглядишь другим. bee.minho_1998 Мне просто нужно немного времени, Хани. Со мной всё будет в порядке. honey.j Если тебе что-нибудь понадобится, я здесь для тебя. Морозы за окном привнесли свои изменения в сердце юного человека, Джисон выживал от встречи до встречи с Минхо, превратившись в зависимого. Его друзья, в число которых с недавних пор вошёл Хёнджин, поддерживали его. Они сидели на том самом потрёпанном диване в библиотеке, сплетаясь узами объятий. — Минхо протянет руку помощи, когда будет готов, — уверял его Хёнджин, положив руку на подрагивающее от волнения колено Джисона. — Просто дай ему пространство. За то время, что Феликс провёл с Минхо, он начал осознавать как предвзято относился к нему раньше. Тяжелые объятия его прошлого вместе с заболеванием уводили его в тёмный танец боли, теперь он это понимает. — Помнишь каким счастливым он был с тобой? — утешал Феликс. — Всё обязательно наладится, мы будем с тобой. По мере того, как дни превращались в недели, некогда яркая связь между Ханом и Минхо стала тонкой нитью. Хан, борющийся со своим внутренним смятением, остался верен своему обещанию, решив поддержать Минхо, даже на расстоянии. honey.j Я скучаю по общению с тобой, хён. Помнишь, когда мы проводили дни вместе? bee.minho_1998 Я знаю. Дело не в тебе. Одинаковые ответы, словно ничего не налаживалось. Эмоциональные трудности усиливаются, поскольку сломленность Минхо угрожает поглотить их обоих. Джисон, привлечённый тьмой Минхо, запутывается в сложной паутине боли и страсти. Их история становится исследованием тонкой грани между самоуничтожением и спасением, когда жестокие штормы Минхо сталкиваются с деликатной уязвимостью Хана. Шли недели, а Хан продолжал преодолевать тишину, сохраняя веру в то, что их связь, хотя и натянутая, сможет выдержать бурю. Некогда яркие сцены их единения теперь остались как угасающие воспоминания, ожидая того дня, когда тени рассеются и Минхо снова выйдет на свет.

***

В одиночестве в музыкальном классе мелодии, которые когда-то звучали радостно, теперь звучали мрачно. Джисон, окружённый инструментами, ставшими свидетелями их общей страсти, погрузился в мысли, полные беспокойства. Длительное отсутствие Минхо онлайн омрачило каждую ноту, каждое воспоминание об их когда-то яркой связи. Пронзительный звонок телефона Хана нарушил тишину музыкальной комнаты. С трепетом он ответил, но был встречен голосом Хёнджина, напряженным и настойчивым. — Джисон… — с тяжёлым вздохом, — тут Минхо. Он в больнице. Тебе нужно приехать. Не проронив ни слова в ответ, он сбросил звонок. Тревога сжала его измученное тело сильнее. Прежде, чем он успел собрать свои мысли, он вылетел из здания университета. Сердце Хана бешено колотилось, когда он мчался в больницу, на него давила тяжесть неизвестности. Когда-то знакомые залы теперь казались лабиринтом неопределённости. Его разум крутился от страха перед тем, что он может обнаружить, когда достигнет Минхо. Прибыв в больницу, Хан увидел зрелище, которое потрясло его. Хёнджин, сидящий в пустынном коридоре с окровавленными руками, уткнулся в них лицом. Его глаза говорили о боли, превосходящей физическую. — Что случилось, Хёнджин? — ком в горле. — Где Минхо? — Ты только не волнуйся, — господи, какая глупая просьба в данной ситуации. — Он позвонил мне час назад… Он говорил о вине, которую чувствует перед тобой, говорил о прошлом… — глаза младшего перестали сверкать, они даже не были похожи на стеклянные: он просто погас. — Я сразу же вызвал скорую на его адрес… И его госпитализировали, — Хёнджин дрожащим от волнения голосом рассказал о тревожном звонке Минхо. Слова, произнесённые Минхо, нарисовали душераздирающую картину самообвинения и отчаяния. — Минхо сказал, что винит себя во всём, что он демон, создающий проблемы. Он не хотел причинять тебе боль, Хан. — Что произошло? — Когда я подъехал, они достали его из ванной… он был весь в крови, он хотел убить себя на этот раз. Когда тяжесть слов Хёнджина улеглась, сердце Хана разбилось. Страх, который задержался в его мыслях, материализовался в разрушительную реальность. В холодном больничном коридоре раздалось эхо боли Минхо, и Хан стоял на пороге мучительного путешествия, неуверенный в том, что ждёт его впереди, но решительный в своем желании вытащить Минхо из края. Стерильный запах больницы удушает, а звуковые сигналы машин отражают хрупкую природу существования Ли. Джисон не смог выдавить из себя ответа, ураган мыслей разрушил его голову. Он опустился на кресло рядом с другом и, изредка моргая, смотрел в пол. Это был конец? Конец их незабываемой истории? Как посмел Минхо решать за них обоих? Седой мужчина в белом медицинском халате, подошедший к двум потерянным парням, одарил их соболезнующим взглядом. Каждая секунда до того, как он начал говорить, разбивала терпение Джисона. — Вы друзья Ли Минхо? — Да, — Хёнджин взглянул на Джисона и взял его холодную ладонь. — Состояние Минхо, скрывать не буду, очень тяжёлое. Он потерял много крови. — Он поправится? — пытал врача старший. — Сложно давать прогнозы, его сердце работает сейчас нестабильно, мы будем наблюдать. Джисон упал в объятия Хёнджина, горькие слёзы, которые он так долго сдерживал, покатились из его глаз, он начал задыхаться в своей боли. — Подскажите, мы можем зайти к нему? — поглаживая младшего по голове, спросил Хван. — Можете, но не думаю, что он придёт в себя в ближайшее время, — мужчина ушел, оставив двоих с грузом горя, но надеждой на лучшее. Хёнджин заправил свои волосы за уши, поднял Джисона, что к тому моменту уже оставил видимую лужу слез на его толстовке. Парень тяжело вздыхал, он честно пытался быть сильным, но больше не мог. Его сила была в Минхо, который сейчас застрял между двух миров. Держась друг за друга, они медленно открыли дверь в палату. Концентрация едких химических запахов доносилась из этой комнаты. В центре лежала потухшая звезда. Стерильная больничная палата напоминала поле битвы, где борьба за благополучие Минхо висела в воздухе. Хёнджин и Джисон, размеренно шагая, вошли в пространство, где Ли неподвижно лежал, пойманный в ловушку, которую сам сделал. Форма Минхо на больничной койке была одновременно призрачной и хрупкой. Его лицо, обычно отмеченное оттенком стоицизма, теперь несло на себе тяжесть внутренней борьбы. Спящий, но беспокойный, он, казалось, оказался между царством грёз и суровой реальностью, которая привела его в это место. Слёзы текли по лицу Хана, когда он подошёл к кровати Минхо. Его сердце сжалось при виде человека, о котором он заботился больше всего, человека, попавшего в битву с самим собой. Обычно спокойное лицо Минхо было испорчено морщинами мучений. Тёмные круги под закрытыми глазами намекали на бессонные ночи, а руки, когда-то твердые, теперь выдавали охватившее его напряжение. Одна из них была обернута в стерильный тугой бинт. Боже, как же он страдал. Больничная рубашка казалась нелепой на фоне Минхо, он не должен в ней лежать, он должен бегать и радоваться. Когда Джисон нежно взял Минхо за руку, он почувствовал хрупкость. Каким серьёзным и строгим он был раньше и как уязвим сейчас, этот контраст надолго отпечатается в памяти парня. В комнате повисло тяжёлое молчание. Это был острый момент, когда Хан почувствовал бессилие стать свидетелем того, как кто-то попал под перекрёстный огонь собственного разума. Хёнджин, стоявший рядом, молчал, но поддерживал. В его глазах отражалось беспокойство, которое чувствовал Хан, когда они оба боролись с реальностью боли Минхо. Для Хвана видеть своего единственного близкого друга в таком состоянии было тоже непросто, он был шокирован. Сквозь заплаканные глаза Хан прошептал слова утешения, обещание, которое эхом разнеслось по тихой комнате. — Хён, ты не один. Мы вместе пройдем через это, — утверждал Джисон, он пытался убедить в первую очередь самого себя. Джисон поглаживал холодную ладонь, концентрируя свое внимание на ритмичном писке медицинского аппарата, его сердце билось предательски медленно. — Я не знал… Я должен был это увидеть. Почему он мне не сказал? —обращаясь к Хёнджину. — Такое не просто рассказать, — тот подошёл ближе и положил руку ему на плечи. Проходят дни, пока Хан дежурит у постели Минхо. Стерильная больничная обстановка отражает пустоту в его сердце. Хёнджин и прибывший Феликс пытаются поднять ему настроение, что, естественно, непросто в этой ситуации. Они делились воспоминаниями о силе и стойкости Минхо. — Минхо боец, Хан. Он справится с этим, — стойко утверждал Хёнджин. Прошли сутки, самые длинные сутки в жизни Джисона. Он не отрывал взгляда от человека, который стал ему дороже всего. Но усталость и упадок сил после эмоционального потрясения давали о себе знать. Минхо шевелится, и Хана охватывает чувство облегчения. Битва за жизнь продолжается, и больничная палата становится коконом, в котором начинает раскрываться надежда, хрупкая, но устойчивая. — Хани, — обратился Феликс, — тебе нужно отдохнуть. Когда он придёт в себя ты должен быть в хорошей форме. Отрезвляющие слова, ведь Хан действительно всегда пытался казаться лучшей версией себя, когда дело касалось Минхо. Страшно представить как долго он выбирал одежду перед каждой их встречей, сколько шампуня и парфюма извёл, а сейчас… Сейчас он больше суток не спал, а глаза опухли от слёз, каждое движение дается ему с большим трудом и он не мог позволить Минхо увидеть его в таком виде. — Да, давайте устроим дежурства? — поддержал блондина Хёнджин. — Джисон поедет домой и хорошенько выспится, а мы посидим тут, да? — Феликс охотно кивнул. — Я не могу просить вас о таком… — Эй, не забывай, что Минхо и мой друг тоже, — Хван натянул слабую, призванную поддержать, улыбку. Джисон встал на ноги, нехотя отрываясь от ладони своего бойца и оглядел друзей. Те по очереди обняли его и пожелали хорошего сна. Направляясь к двери, он не обернулся, он не хотел прощаться и знал, что они ещё увидятся.