Есть на что посмотреть

К приходу Хуа Чэна Се Лянь как раз успевает накрыть стол. Услышав, как ключ поворачивается в замке, он неосознанно приглаживает волосы, пытаясь привести их в порядок, но быстро одергивает себя. Веди себя естественно! Последнее, чего он хочет, это заставить Хуа Чэна еще больше нервничать. Но как смотреть ему в лицо после того, что Се Лянь сделал? Дрочить на фото, которое Хуа Чэн даже не хотел ему отправлять… Глупо отрицать, что у него есть чувства к Хуа Чэну, но Се Ляню и в голову не придет тревожить его по этому поводу. Он не должен узнать. Если притвориться, что ничего не было, со временем все забудется, ведь так? В мыслях Се Ляня все еще крутятся его промахи, когда Хуа Чэн заходит домой. На нем элегантная красная рубашка на пуговицах, гладкие зауженные брюки точно по фигуре, словом, есть на что посмотреть. Се Лянь поднимает глаза на его лицо и видит, как Хуа Чэн улыбается ему уголками губ и перекидывает длинные черные волосы через плечо. — Я дома, гэгэ, — произносит он. Се Лянь слышит в его голосе нотки смущения и быстро улыбается. — С возвращением, Саньлан, — отвечает он, а потом нарочито указывает на обеденный стол и добавляет: — Еда готова. Раздевайся и пошли ужинать! Хуа Чэн кивает и молча удаляется к себе в комнату, чтобы переодеться. Се Лянь садится на свое привычное место и беспокойно барабанит пальцами по полированной поверхности стола. Не способствует душевному равновесию и то, как сильно подгорели суп и курица, приготовленная чуть позже. Меньшее, что он мог сделать для Хуа Чэна в такой ситуации — это приготовить нормальный ужин. Что ж, хотя бы рис и другие гарниры выглядят довольно съедобно, возможно, хватит и этого. Хуа Чэн возвращается на кухню, одетый уже в милый свитер и удобные штаны. Выглядит он все так же великолепно, особенно в сравнении с Се Лянем и его выцветшей футболкой и потертыми джинсами. С другой стороны, такому красавцу, как Хуа Чэн, любая одежда к лицу. Да и без нее вид прекрасный. Се Лянь дает себе мысленную оплеуху. Они молча приступают к еде. Когда Хуа Чэн откусывает несколько кусочков, Се Лянь косится на его лицо. — Все в порядке? Хуа Чэн поднимает на него взгляд, и его искренняя улыбка успокаивает Се Ляня лучше любых слов. — Очень вкусно, гэгэ. Наверно, суп нужно немного меньше варить, а так все замечательно. Твои навыки улучшились. Щеки Се Ляня вспыхивают, и он опускает глаза и пытается скрыть улыбку, положив в рот еще кусочек курицы. Хуа Чэн слишком добр к нему. — Прости, я немного передержал его на плите. Отвлекся. Ох, зачем он это сказал. Хуа Чэн меняется в лице, и Се Лянь отчитывает себя, когда понимает, что ляпнул. Хуа Чэн откладывает палочки для еды и делает глубокий вдох, а потом говорит: — Пожалуйста, прости меня, гэгэ. Тебе не следовало это видеть. Я никогда в жизни не хотел доставлять тебе неудобства. — Ох, Саньлан! Все хорошо! — спешно заверяет его Се Лянь. Протянув руку, он берет ладонь Хуа Чэна и коротко сжимает. — Как я и говорил раньше, ты ни в чем не виноват. Хуа Чэн, явно не убежденный, нерешительно поднимает взгляд на Се Ляня. — Ты так считаешь, гэгэ?.. Просто мы недавно встретились после стольких лет разлуки, и я очень не хочу, чтобы наша дружба разрушилась или ты меня возненавидел. — Я бы никогда тебя не возненавидел, — честно говорит Се Лянь. После его слов лицо Хуа Чэна словно немного светлеет. — Что бы ты ни сделал, я бы не стал тебя ненавидеть. Особенно из-за такого пустяка, это была просто ошибка. И, если честно, я не возражал. На щеках Хуа Чэна разливается легкий румянец. Се Лянь осознает, что сказал, и давится рисом. Он быстро и шумно прочищает горло и произносит: — Так или иначе, как дела на работе? Хуа Чэн вытирает губы салфеткой, и Се Лянь может поклясться, что слышит приглушенный смешок. — Скука, как всегда. Хэ Сюань опять просит занять денег, но пусть немного попотеет. Мне больше интересно, как у тебя день прошел, гэгэ? — О, неплохо, — Се Лянь рядуется смене темы. — Утром я убирался в библиотеке. На лестницах разлили кофе, но я быстро помыл пролеты и успел сделать все остальное. Хуа Чэн молчит. — Кофе разлили на всех пролетах? — Се Лянь кивает, и Хуа Чэн раздраженно цыкает. — От этих студентов столько хлопот. — Уверен, они не специально. Хотя все может быть. Студенты колледжа способны на любые глупости, Се Лянь лично в этом убедился. — Не волнуйся на этот счет, Саньлан, — мягко произносит он. — В любом случае, у меня всегда есть чем заняться, с работы не прогонят. Се Лянь улыбается, но Хуа Чэн по-прежнему выглядит недовольно. Разговор не затихает до конца ужина. Се Лянь решает помыть посуду, но Хуа Чэн быстро берет это на себя. Так у них заведено: Се Лянь готовит еду, а Хуа Чэн моет тарелки. Он всегда подыскивает причину, чтобы заняться уборкой самому, но Хуа Чэн непреклонен. Се Лянь чувствует иронию ситуации: генеральный директор моет посуду, а уборщик отдыхает на диване. Он включает телевизор на какой-то мелодраме и уютно устраивается на диване, не сильно вникая в сюжет. Мышцы плеч, конечно, немного ноют, но так всегда бывает после дополнительных нагрузок. Поэтому он просто старается не обращать на боль внимания. Теперь, когда они с Хуа Чэном все уладили, можно и расслабиться. Пару минут спустя Хуа Чэн заканчивает с посудой и садится рядом на диван. Сюжет переключается на второстепенную линию, которая Се Ляню абсолютно не интересна. Так что ему приятно отвлечься на разговор с Хуа Чэном. — Гэгэ. — М? — У тебя опять болят плечи? — Ох, немного совсем, не волнуйся! Как он постоянно догадывается? Се Лянь думал, что он хорошо это скрывает. Хуа Чэн придвигается чуть ближе и кладет ладонь ему на плечо. — Хочу сделать тебе массаж, если ты не против, — предлагает он. — Ох, Саньлан, не утруждай себя, — слабо отнекивается Се Лянь. Это даже звучит слишком хорошо. Как же ему хочется почувствовать руки Хуа Чэна на себе. Ох. О нет. — Мне совсем не трудно, — уверяет Хуа Чэн, и воображение Се Ляня разыгрывается не на шутку. — Так что, можно? — Ладно, — говорит Се Лянь, потому что язык работает быстрее, чем мозг. Хуа Чэн жестом предлагает ему перевернуться, и он охотно подчиняется. Так хотя бы Хуа Чэн не увидит его лицо. Твердые, но осторожные руки начинают разминать затекшие мышцы плеч. Се Лянь невольно вздрагивает от напряжения, но неприятные ощущения быстро проходят, и он плавится под прикосновениями Хуа Чэна. «У него невероятно умелые руки», — отдает ему должное Се Лянь. Он представляет, как эти руки скользнули бы ниже, как прошлись бы по его груди. Как изящные длинные пальцы дерзко щипали бы соски, сводя его с ума… Се Лянь с тревогой чувствует, что его член в штанах проявляет интерес. Он не предается панике, потому что руки Хуа Чэна все еще разминают его плечи. Ему тепло и уютно под ладонями Саньлана, хотя и до безумия хочется привести мысли в порядок и унять возбуждение. Спустя несколько мучительно долгих минут Хуа Чэн вдруг кладет подбородок ему на плечо. Се Лянь косится и видит его привычную самоуверенную ухмылку. — Лучше, гэгэ? Хуа Чэн так близко. Он видит, как на щеках Се Ляня разливается румянец. Се Лянь торопливо отводит взгляд. — Намного лучше, Саньлан. Спасибо. До конца вечера они смотрят скучный фильм, обсуждая ляпы и несостыковки, а потом Се Лянь отправляется к себе в комнату. К сожалению, чем раньше вставать на работу, тем раньше нужно ложиться спать. — Спи крепко, гэгэ, — говорит Хуа Чэн и слегка машет рукой, когда Се Лянь уходит. — Постараюсь. Спокойной ночи, Саньлан. Несмотря на свои слова, Се Лянь всю ночь глазеет в потолок. Разум все никак не покидают обнаженное фото Хуа Чэна и воспоминания о его руках. Он совсем не смыкает глаз.

***

Недосып никак не отражается на его работе. У него есть обязанности, которые нужно выполнять независимо от усталости. Он убирается так же качественно, как и всегда, но что-то в его образе выдает усталость, потому что профессор искусств и по совместительству его друг Ши Цинсюань останавливает его, когда он подметает коридор, и вручает кофе. Профессор ничего не говорит, но Се Лянь все равно безмерно признателен за угощение. В полдень он наконец возвращается домой, почти с порога заваливается на диван и стонет. Ужин может и подождать, а сон ему сейчас необходим. Из телефона раздается звонок, и Се Лянь лениво открывает чат, чтобы посмотреть. Он улыбается, увидев фото цветочного магазина. Хуа Чэн вероятно знает, что некоторые из этих цветов он очень хочет развести в маленьком саду, который организовал на их балконе. Се Лянь Какая красота, Саньлан! Саньлан Смотри) На этот раз фото верное. Может, тому виной недосып, а может, нехватка здравого смысла, Се Лянь не знает, что именно вынуждает его напечатать такой безрассудный ответ. Се Лянь Я правда не возражал. Долгое мгновение Хуа Чэн не отвечает, и Се Лянь успевает вспомнить все ошибки, которые ему довелось совершить в жизни, и ни одна из них даже рядом не стоит с этой. Он уже готов молить о прощении, когда наконец приходит следующее сообщение. Саньлан Ты это серьезно, гэгэ? Се Лянь дрожащими руками, не попадая по клавишам, набирает ответ. Се Лянь Саньлан, если тебе противно, то забудь, пожалуйста, что я только что сказал. Саньлан Мне не противно. Если хочешь, гэгэ, я пришлю тебе другую фотографию. Сердце выпрыгивает из груди, Се Лянь не может поверить в происходящее. Се Лянь Только если ты тоже хочешь, Саньлан. Ты не обязан. Саньлан Я хочу. Саньлан Тогда дай мне минуту. Не хочу присылать тебе такое некачественное фото на этот раз. Се Лянь хочет возразить насчет «некачественного фото», но потом до него доходят слова Хуа Чэна. Он со скоростью света набирает ответ большими пальцами. Се Лянь Подожди, ты разве не в офисе??? Еще одна короткая пауза. Саньлан Не волнуйся, гэгэ. Я велел помощнику никого ко мне не впускать. О нет. Бедный Инь Юй. Нужно будет послать ему подарок в качестве извинений… Но мысль быстро исчезает из головы, когда на экране всплывает другое фото. Се Лянь сглатывает и внимательно изучает изображение, упиваясь каждой потрясающей деталью. Положив телефон на стол, Хуа Чэн гордо сидит на фоне знакомых окон от пола до потолка, из которых видно центр города. Ровно по середине кадра — большое черное кожаное кресло, Се Лянь вспомнил его по своим немногочисленным визитам, а в нем — Хуа Чэн. Брюк не видно, он одет только в пиджак и галстук, и между раздвинутых бедер дерзко стоит член. Он очень твердый, по стволу соблазнительно стекает капля смазки. Се Лянь не знает, можно ли упасть в обморок от внезапного возбуждения, но он к этому близок. Жаль, что фото только по шею. Волосы Хуа Чэна аккуратно перекинуты через плечо, и Се Ляню хочется увидеть, как они обрамляют его красивое лицо. Но даже такое фото Хуа Чэна уже настоящий подарок. Он просто не может просить о большем. Руки словно застыли, и он с большим трудом отрывает взгляд, чтобы напечатать ответ. Се Лянь Ты такой красивый. Се Лянь чувствует себя глупо, какую же ерунду он написал! Но что еще он мог сказать? Он понятия не имеет, как передать те яркие эмоции, которые испытывает. Саньлан Рад, что ты так считаешь, гэгэ. Се Лянь пытается придумать в ответ что-нибудь вразумительное. Как вообще продолжать разговор после такого? Но его спасает сообщение Хуа Чэна. Саньлан Что именно ты планируешь делать с этим фото, гэгэ? Щеки Се Ляня заливает пунцовый румянец. Се Лянь А что ты разрешишь, Саньлан? Саньлан Гэгэ может делать с ним все, что угодно. Саньлан Или ты хотел, чтобы я дал тебе несколько советов? Се Лянь, уже опустивший руку, чтобы легонько погладить себя через штаны, облегченно стонет от его предложения. Се Лянь пожалуйста Саньлан Где ты сейчас, гэгэ? Се Лянь Лежу на диване. Я недавно вернулся домой. Саньлан Думаю, тебе стоит пойти в спальню, гэгэ. Возможно, там будет удобнее. Се Лянь послушно встает и бежит к себе в комнату. Он ложится на бок и расстегивает молнию на джинсах, а потом снова пишет. Се Лянь Я на месте. Саньлан Умница, гэгэ С губ Се Ляня срывается смущающий стон. Он скользит рукой ниже и начинает медленно ласкать член, который уже в полной готовности, хотя они едва начали. Саньлан Ты себя трогаешь? Трудно печатать одной рукой, но Се Лянь старается изо всех сил. Се Лянь Да Саньлан Думаю, гэгэ, тебе следует полностью раздеться и продолжить себя ласкать. Се Лянь с Проклиная себя за мышечный спазм, из-за которого нечаянно отправилось это сообщение, Се Лянь откладывает телефон в сторону и делает, как было велено. Он беспорядочно сбрасывает с себя всю одежду, а потом ложится на бок, чтобы прочитать новое сообщение. Саньлан Уже слова разбегаются, гэгэ? Се Лянь дуется и быстро отвечает. Се Лянь Саньлан, не дразнись Саньлан Гэгэ не хочет, чтобы его дразнили? Рука на члене двигается все быстрее. Ему нравится, когда Хуа Чэн так его дразнит, тут не поспоришь. Это приятно. Саньлан Надеюсь, ты трогаешь себя как следует, гэгэ? Убедись, что яички тоже ласкаешь. Ну и как тут не послушаться? Он скользит рукой ниже и обхватывает яички, представляя, какими были бы прикосновения Хуа Чэна. У него такие умелые руки, он так чудесно снимает напряжение с его плеч. Поцелует ли его Хуа Чэн в процессе? Прошепчет ли непристойности на ухо, доводя Се Ляня до пика удовольствия. Он вновь открывает присланное фото, и от увиденного член дергается в руке. Что, если бы он был в офисе вместе с Хуа Чэном? Он вспомнил, как впервые попал к нему и Хуа Чэн предложил ему сесть на его огромное черное кожаное кресло, а сам устроился на табурете. Се Лянь тогда удивился, что на таком большом кресле вполне можно сидеть вдвоем, а Хуа Чэн ему только улыбнулся. Вот бы оседлать на нем бедра Хуа Чэна. Его умелые руки ласкали бы их разгоряченные члены, прижатые друг к другу, и Се Лянь бы чувствовал жар его кожи… Саньлан Ты еще здесь, гэгэ? Се Лянь Да Саньлан У тебя есть смазка? Се Лянь ДА Он случайно включил капслок, который вполне верно отражает его энтузиазм. Се Лянь тянется к тумбочке за тюбиком, ровно как и день назад. Щедро смазав ладонь, он обхватывает член и продолжает методично ласкать себя. Он упивается скользкими звуками, подогревающими воображение. Хуа Чэн неуклонно ускоряет темп, их прижатые друг к другу члены сочатся смазкой, которая смешивается на животах. Се Лянь громко стонет. Се Лянь Так приятно, Саньлан! Ответа нет. Се Лянь беспокоится лишь мгновение, а потом вдруг звонит его телефон. Увидев имя «Саньлан», он как можно быстрее отвечает. — Саньлан? — спрашивает он, удивляясь хрипотце в своем голосе. На другом конце раздается сиплый смешок. — Прости, гэгэ. Трудно одновременно печатать и дрочить, — в его веселом низком голосе сквозит возбуждение, и Се Лянь увеличивает темп. — Все нормально. Мне так тоже легче, — признает он. Се Лянь вдруг понимает, что со стороны Хуа Чэна раздаются влажные звуки, и прикусывает губу. Он и не догадывался, как сильно его взбудоражит доказательство их взаимного влечения. Слышит ли Хуа Чэн, какие он издает звуки? — Скоро кончишь, гэгэ? — спрашивает Хуа Чэн, и Се Лянь лишь согласно стонет в ответ. И ему за это даже не стыдно. — Тогда кончи со мной. Давай. — Саньлан! Все мышцы в теле напрягаются, и впервые за долгое время Се Ляня пронизывает самый сокрушительный оргазм. Он продолжает ласкать себя и краем уха слышит, как Хуа Чэн тоже достигает пика удовольствия. Боги, как же хочется это увидеть. Несколько секунд они восстанавливают сбившееся дыхание, а потом Хуа Чэн спрашивает: — Тебе понравилось? Се Лянь с удивлением распознает нотки неуверенности в его словах. — Даже больше, чем просто понравилось, Саньлан. А тебе? Он слышит смех Хуа Чэна, и губы растягиваются в улыбке. — Никогда так хорошо не было. Они снова молчат, но это уютная и приятная пауза. На этот раз тишину нарушает Се Лянь. — М, а что бы ты хотел на ужин? Почти странно говорить на обыденные темы после того, что они сделали, но Хуа Чэн без лишних вопросов подхватывает разговор. — Буду рад всему, что приготовит гэгэ.

***

Хуа Чэн приходит домой, и ничто не напоминает о роковом событии. Как и всегда, они обсуждают за ужином прошедший день и Хуа Чэн смотрит на него очень ласковым взглядом. Не стоило и беспокоиться, что их дружба закончится. И только когда Се Лянь встает с дивана после привычного просмотра фильма перед сном, происходит кое-что необычное. — Гэгэ. Се Лянь едва успевает выдавить «м?», как Хуа Чэн притягивает его в нежные объятия. — А? Саньлан? Се Лянь приятно удивлен. Не то чтобы они раньше не обнимались, но это явно не вписывается в их вечерние ритуалы. Хуа Чэн удерживает его еще пару мгновений, легко стискивает плечи и наконец отступает все с тем же мягким взглядом. — Спи хорошо, гэгэ. Се Лянь уходит к себе в комнату, не в силах сдержать глупую улыбку. С довольным вздохом он падает на кровать. Несколько дней назад он и представить себе не мог такой поворот событий, а теперь, когда все случилось, кажется, его счастью нет конца. Похоже, Хуа Чэн тоже более чем рад. Конечно, они пока не обсуждали произошедшее, но не может же Хуа Чэн ничего к нему не испытывать? Но что-то здесь не сходится. Где-то на задворках сознания крутится навязчивая мысль, которую он прежде избегал. Почему вообще у Хуа Чэна были обнаженные фото? Люди же обычно не делают их, если не планируют кому-то отправлять. У Се Ляня совсем нет такого опыта, но он предполагает, что так оно и работает. Хуа Чэн прямым текстом сказал, что не хотел, чтобы Се Лянь увидел это фото… Тогда кому они предназначались? Улыбка сползает с лица Се Ляня. Может, он ошибся. Может, для Хуа Чэна это просто способ сбросить напряжение, и, конечно, ему комфортнее с тем, кому он может доверять. Вдруг для него это мимолетное увлечение, пока он не воссоединится с человеком, который ему нравится. Но кто бы это мог быть?