Если тебе нужно

Прошло несколько дней, прежде чем они разобрались во всем настолько, чтобы сказать, что готовы. Ну, готовы в том смысле, что они узнали, что им понадобится нечто большее, чем просто Ева, чтобы доставить всех в Хейвен, заставили ее обучить вспомогательных пилотов, собрали все и очистили радиосигнал. Это силы Севера, Ньют уверен в этом. Хотя он никогда не встречался с ними лично, их передачи звучали в точности так, как Винс однажды описал, так и должно быть. Все это было, мягко говоря, тяжело и сбивало с толку. Ньют был погружен в размышления об этом, стоя рядом с тем местом, где Томас и некоторые другие разыгрывали поножовщину, и пытался не думать о том, что принесет утро. Это не сработало. Он был настолько погружен в свои мысли, что Ньют даже не услышал, как она подошла. — Вы понимаете, мы еще не закончили обсуждение этого, — заговорила Ледяная королева. — Тут нечего обсуждать. Мы делаем то, что мы говорим, или мы позволяем чертову вирусу забрать вас. И скатертью дорога, — ответил Ньют. Они оба смотрели, как Томас демонстрировал, как правильно держать клинок, если целишься в сердце; для этого требовались сильные пальцы и расслабленное запястье, иначе ты мог потерять клинок между ребер и остаться без оружия. Ава, казалось, испытывала отвращение к показу, что необычайно обрадовало Ньюта. — Вы требуете слишком многого, мистер Ньютон. Ньют фыркнул и закатил глаза; Томас выбрал этот момент, чтобы поднять взгляд, но Ньют покачал головой, снимая напряжение с плеч Томаса. Пока он мог справиться с Авой без кровопролития. — Я ни хрена не требовал, это был Томми. — Вы намерены либо взять всех иммунов с собой в битву, в которой вы не выживете, либо отправить их на остров, до которого довольно трудно добраться, если у вас нет ни самолета, ни корабля, и оставить меня и моих коллег на произвол судьбы после того, как истощите все наши ресурсы, — едко сказала Ава. — Мы вернемся за тобой, — мягко сказал Ньют. — Ты будешь мертв. — Я надолго таким не останусь. — Ты… Ньют застонал и разомкнул руки, прежде чем указать на несуществующие ветры. - Не криви душой, если мы проиграем «Город», люди в Хейвене вернутся за тобой, — напомнил ей Ньют. - Хотя, честно говоря, если мы проиграем? Я не уверен, как долго вы все продержитесь. Вот почему они не проиграют, не могут проиграть. Они последняя линяя, которая не могла пасть, последними остатками здравомыслия и человечности, оставшимися в их уголке мира. Радиопередачи указывали на возможность того, что Джэнсону удалось стереть с лица земли не так много участников сопротивления, как он думал. Это означало, что если они смогут найти их, объединить, у них действительно может быть шанс избежать ужасного и неприличного конца. Кое-что, что могло бы пойти намного лучше, если бы Томми просто дал Ньюту хотя бы малейшее представление о том, как все эти безумные авантюры должны сработать вместе, но это ни к чему. - Вот почему твой план — безумие, понимаешь, — настаивала Ава. У них не было на это времени. - Ты можешь сделать то, что нам нужно, или нет? Ее губы сжались в тонкую линию, и она не ответила, поэтому Ньют продолжил. - Поскольку мы просто обозначили тот факт, что наш безумный план - это по сути последняя линия обороны, было бы разумно в соответствии с этим сделать все возможное, чтобы убедиться, что мы на самом деле преуспеем, вам не кажется? - Я хочу, чтобы мои коллеги отправились с детьми и припасами в Хейвен. - Ты действительно торгуешься не с тем человеком, понимаешь? Единственный человек здесь, кто не считает тебя пустой тратой времени — это Томас. Я бы пристрелил тебя, как только смог. Кроме того, мы вышли из берга, — рассеянно добавил Ньют, прежде чем нелепость ее заявления по-настоящему дошла до него. - У тебя действительно нет проблем с тем, что ты отправляешь подростков в борьбе, в ужасной битве ты уверена, что они не вернутся, а если взрослые хотят убежать и спрятаться с детьми? Ньют повернулся лицом к Аве, чтобы в полной мере насладиться напряжением в ее плечах, тем, как Глэйд медленно разрушал ее девственно белый наряд. Ей уже пришлось поменять каблуки на более практичную обувь, чтобы ходить по мягкой земле — потеря роста и нелепость теннисных туфель в сочетании с деловым костюмом разрушили тот тонкий налет самообладания, который она пыталась сохранить. - Мои коллеги обладают знаниями и пониманием, необходимыми для того, чтобы попытаться спасти мир, включая вас, мистер Ньютон. - Да? И кто именно виноват в том, что его нужно спасти? Ава закрыла глаза, моля какое-то невидимое божество о терпении, и Ньют позволил появиться маленькому существу, которое было почти добрым. - Вы все не заслуживаете похвалы за то, что пытаетесь сами навести порядок, понимаете? - мягко сказал он. - Как бы то ни было, вы пытаетесь построить новую цивилизацию, не так ли? Что-то в том, как она задала вопрос, заставило Ньюта остановиться и еще раз взглянуть на нее. В ее лице была решимость, которую он не привык видеть — решимость, не окрашенная высокомерием или безжалостностью. Ньют снова прокрутил их разговор… «мои коллеги», — сказала она. Не она. Ну, разве это не интересно? Ньют прищурился и наклонил голову, чтобы побудить ее заговорить, наконец заинтересовавшись, к чему она клонит. - Врачи, Мистер Ньютон. Я пытаюсь дать вам врачей. Глаза Ньюта расширились, и, прежде чем Ава успела моргнуть от удивления, Ньют потащил ее на поиски Минхо, Клинта и Зарта, чтобы они заново запустили логистику. Он не сомневался, что у нее были скрытые мотивы, что был какой-то угол, которого он не видел, который потенциально мог укусить их всех за задницу, но врачи. Клинт собирался повеселиться от радости, если бы Ньют смог предоставить ему настоящих врачей. Хорхе склонился над столом с чертежами чего-то, чего Ньют не узнал, когда подошел к ним. - Куда убежала Бренда? - спросил Ньют. - Она и Рианна в команде прочесывают берги в поисках оружия, — ответил Хорхе, не поднимая глаз. - Они вдвоем? Вместе? Разумно ли это? При одной мысли об этом Ньюту захотелось послать кого-нибудь присмотреть, пока они не убили друг друга или, что еще хуже, не стали друзьями. - Либо это, либо создание взрывчатки с Беном и Галли. Ты скажи мне, что лучше, — усмехнулся он. Ньют почувствовал, что его сейчас стошнит. - Вини своего Томаса. Он приходил около часа назад, сказал, что у него хорошие новости, а затем сказал людям, чтобы они собрали столько оружия, сколько мы сможем собрать. И сказал мне, чтобы я как можно лучше ознакомился с этим. Хорхе жестом пригласил Ньюта подойти поближе и посмотреть, над чем он работает, более пристальный взгляд вызвал у Ньюта как узнавание, так и головную боль. - Схемы городского метро. Ньют ущипнул себя за переносицу и приказал себе дышать; когда он разрешил Томасу рассмотреть этот вариант, он всего лишь потешался над ним, Ньют не думал, что Томас действительно найдет способ заставить это сработать. - Очевидно. Он заставил меня искать точки входа, слабые места и станции загрузки. - Станции загрузки? - Да, хочет знать, где мы можем загрузиться, не будучи замеченными, и находится ли какая-нибудь из этих точек рядом с большой стеной. - А где именно сейчас Томми? - спросил Ньют, терпение в его голосе было более натянутым, чем он хотел. - Последнее, что я видел, это как он выслеживал лидеров других лабиринтов, чтобы расспросить их о чем-то. - О, черт возьми. Ньют умчался, не сказав больше ни слова, неверие быстро перевесило тошноту, зарождающуюся в его животе. Безумный ублюдок действительно собирался попытаться это сделать. Куда бы Ньют ни посмотрел, везде царила бурная деятельность. У Дмитрия и Мийо - карты железнодорожных путей, Арис с Тимом довольно оживленно разговаривал о чем-то, что включало широкие размашистые движения руками, пока Тим спорил с ним, Фрайпан и Уинстон со скотом, решая, что зарезать и закоптить, а что отправить в Хейвен, а Минхо появился из ниоткуда, чтобы хлопнуть Ньюта по спине. - Фух! Напряженный день, чувак, напряженный день. - Чем ты был так занят? Я оставил тебя с Авой меньше двух часов назад! - Да, но потом зашел Томас и отправил меня к Джо, так что я оставил ее с Джастином, чтобы уладить все. Он все равно будет единственным из нас, кто отправится прямо на остров. - Джо? Зачем? Мы получили новую передачу? - Не-а, — Минхо сделал большой глоток из своей бутылки с водой, прежде чем опрокинуть остатки себе на голову и стряхнуть капли. - Необходимо было знать, как далеко могут распространяться сигналы радио, особенно через каменную стену. Минхо нахально ухмыльнулся в ответ на неприязненный взгляд, который Ньют бросил на него из-под своей, теперь уже мокрой челки. - В любом случае, я снова отправляюсь на поиски Ледяной королевы и узнаю, получила ли она известия от своих союзников или что-то еще о планах эвакуации. Кстати, держись подальше от Северной стены. Бен уговорил Галли позволить ему делать взрывающиеся копья. Минхо снова похлопал по спине и рассмеялся, прежде чем Ньют успел сказать хоть слово. У него два варианта: он мог либо догнать Томми и потребовать рассказать, что это за хорошие новости он получил, либо он мог продолжить выполнять порученное ему задание на день. Ньют покачал головой и продолжил наблюдать за систематической упаковкой Глэйда и всего, что в ней находится, для утреннего путешествия. — Ты думаешь, мы готовы к этому? — тихо спросил его Зарт. Последние 30 минут они провели, тщательно прочесывая сады, как для того, чтобы убедиться, что не забыли ничего нужного, так и потому, что сады наименее населенное место внутри стен. Зарт и Ньют почти не разговаривали с тех пор, как началось все это безумие, все, что Ньют знал, это то, что Зарт плохо относился к убийствам Томаса и не боялся сказать Томасу, когда считал, что тот делает что-то глупое. Теперь, однако, спокойное и сердитое принятие легло на плечи Зарта, как мантия. Ньют предполагал, что будет трудно потратить несколько дней на создание оружия, не смирившись при этом с тем, что вскоре будет делать то самое оружие, которое вы производите. — Я думаю, мы гораздо более готовы, чем были, когда пробовали это в последний раз. — В прошлый раз вы умерли. — В прошлый раз погибло много людей. На этот раз может погибнуть больше. — Но мы же просто дети. Все это… войны, убийства, судьба мира висит на волоске… мы просто дети. — Мы когда-нибудь были просто детьми? — тихо спросил Ньют встретил его серьезный взгляд. В течение всего дня велись приготовления. Были упакованы сумки, определены команды, планы обсуждались снова и снова. Утром они отправились в надежде найти силы Севера, но реальность такова, что никто из них не мог точно гарантировать, сколько времени у них будет, прежде чем им придется атаковать Город. Конечно, они не все были бы на одном Айсберге. Нет, некоторые улетели бы в разные места, указанные Евой и ее союзниками; решение о том, увидят ли этих людей когда-нибудь снова, не принималось. Они разделили иммунов, чтобы не все они были вместе. Марджолин и Зик оба отправились в Убежище с малышами и большим количеством врачей, скота и продуктов. Та, кого звали Эхо, направлялась в Туннели, а Рианна была с командой, которая стала их воздушной кавалерией, но она пока не хотела отделяться от основной группы. Бен отказался расставаться с Галли, который должен был быть с Томасом и Ньютом. Если подумать, то почти все их первоначальные участники Глейда решили стать частью команды, которую Минхо с любовью окрестил ‘большие чертовы герои’. Названы так потому, что не ожидалось, что они выживут без тяжелых потерь. Это не то, о чем Ньют хотел думать. Позже тем же вечером у костра разгорелась драка из-за того, с кем будет собака, она мгновенно стала всеобщей любимицей, Харриет разрешила эту проблему до того, как Ньюту пришлось вмешаться. Собака отправилась в Хейвен, поскольку ей не место в битве. Битва. Они снова отправятся на битву, и это их последняя ночь вместе. Освобожденные, иммунные и ученые стали временными союзниками. Наступит утро, когда каждый из них вылетит в назначенные места и будет ждать приказа сражаться за свои жизни. И ему нужно принять участие в распределении. Это не очень понравилось ему. — Я слышал, у тебя был напряженный день, — сказал Томми, подойдя слева от Ньюта. Было смешно, насколько его голос и ощущение его присутствия успокаивали Ньюта и располагали к себе. Они через многое прошли вместе, что значило еще одно сражение? — В основном следил за вами и наблюдал за массовой истерией, оставшейся позади, — сказал Ньют. Он достаточно легко увернулся от удара, который, как он знал, последует, хотя, когда Томас обнял Ньюта за плечи, он не сопротивлялся. Он еще немного наклонился, чтобы облегчить задачу, и наслаждался контактом. — Массовая истерия, хм? — Да. Очевидно, ты получил какие-то хорошие новости, и внезапно в этом месте поднялась буря активности. — Насчет этого… так что … — Не надо, — мягко прервал его Ньют. — Не сегодня. Я знаю, что ты собираешься сказать, и просто… мы можем разобраться с этим утром. Сегодняшний вечер только для нас. Томми убрал руку с плеча Ньюта и развернул его так, что они оказались лицом друг к другу. Ньют позволил ему насмотреться вдоволь, улыбаясь его озабоченности и мягкости. Этот человек, эта сила природы принадлежали ему. Все острые углы, которые защищали обманчиво мягкое сердце — все это досталось Ньюту. И он бы взял это. — О чем ты думаешь? — прошептал Томми. В ответ Ньют взял его за руку и отвел от костра в хижину, которую они назвали своей, подальше от всех остальных. Томми не сопротивлялся ему, за что Ньют был благодарен, и вместо этого позволил мягко отвлечь себя от речей, планирования, беспокойства и тревожности, замаскированных зельем, на приготовление которого Галли каким-то образом нашел время, одновременно взорвав половину сарая. Когда они добрались до маленькой хижины, одной из первых, которую Галли построил много лет назад, Ньют не торопился зажигать свечи. Его сердце бешено заколотилось в груди, а пальцы пронзила легкая боль, настолько сильная, что он не смог сдержать нервный тик, проверяя руку на наличие каких-либо признаков инфекции. Рука Томми добралась туда первой. Его мозолистая рука поглаживала предплечье Ньюта вверх и вниз. Медленно, обдуманно и с намерением. Ньют не смог сдержать дрожь. — Ньют, — прошептал Томми. Другой ладонью он обхватил Ньюта за щеку, как будто Ньют был чем-то драгоценным. — Поговори со мной. Что случилось? Ему потребовалось три попытки, прежде чем его рот стал достаточно влажным, чтобы произнести слова. — Я знаю, что сегодня у нас будет последняя ночь. Завтра мы вернемся к тому, что не знаем, проснемся ли мы когда—нибудь снова, и я… Томми был терпелив с ним, он не давил, хотя в его глазах светилось понимание, он позволил Ньюту прижаться лицом к его ладони и вдохнуть его запах. Мускус и насыщенный штормом воздух, жара на асфальте и древесный дым с привкусом соли — вещи, которые сами по себе были бы странными, но вместе составляли Томми, и Ньют хотел, чтобы это навсегда стало его частью. — Я хочу чувствовать тебя. Вот так. Если у нас ничего не получится, если все снова полетит к чертям — я не… я не могу… — Ньют тяжело выдохнул, прежде чем закончить. — Я отказываюсь умирать снова, не узнав, каково это чувствовать тебя внутри. С этими словами Ньют протянул руку, дважды похлопал Томми по запястью и подождал. Он услышал, как у Томми перехватило дыхание, и вид черноты, окутавшей его глаза, навсегда запечатлелся в его памяти. Только когда вторая ладонь Томми коснулась лица Ньюта, он тоже задрожал от нахлынувших эмоций. — Я люблю тебя, Ньют. Эти слова ранили его сильнее клинка, и Ньют не смог сдержать тихий смешок, услышав их вслух. Для него никогда не было удивительно, что, несмотря ни на что, Томми выбрал его. — Я люблю тебя, Томми. После этого они не разговаривали. Томми подвел их к кровати, и по пути они осторожно сняли друг с друга одежду. Дрожащие губы и ищущие пальцы отмечали их движение, каждое прикосновение кожи к коже было подобно молнии, которая давала им второй шанс. Вес Томми над ним — одеяло безопасности, тепла, любви, повод к жизни и драться зубами и когтями за еще один день. Ньют почувствовал момент, когда Томми остановился в своем медленном растирании плоти, и как только он преодолел свой громкий протест против этого, он понял почему. Смущенный и тяжело дышащий, Ньют переместил их тела настолько, чтобы он мог дотянуться до маленькой бутылочки, которую он спрятал в хижине ранее в тот же день. Несмотря на капли пота и витающее в воздухе возбуждение, Томми вопросительно поднял бровь. — Миндальное масло, — выдохнул Ньют. — Просто доверься мне, хорошо? Томми кивнул и постучал по костяшкам пальцев Ньюта, прежде чем вытащить пробку и позволить сладкому аромату наполнить воздух между ними. Даже наблюдение за Томми не было достаточной подготовкой к реальному ощущению его пальцев внутри, его крик был заглушен пылким поцелуем и движением вниз, которое эффективно убило любые мысли о протесте. Ньют позволил себе потеряться в тесноте их тел, когда Томас добавил еще, а потом еще, пока Ньют не задрожал и не впился пальцами в его плечи в безмолвной мольбе о большем. И когда Томми согласился, когда они наконец соединились и их связь вспыхнула тысячей крошечных взрывов, у него перехватило дыхание. Он не заметил ожога, по крайней мере, когда Томми обрабатывал пальцами свою эрекцию, даже когда вошел так глубоко, как только мог Ньют. Ньют слегка провел пальцами по лицу Томми, прежде чем притянуть его к себе для сокрушительного поцелуя и позволил себе по-настоящему отдаться ощущениям. Он чувствовал себя нужным, желанным, могущественным и любимым, настолько чертовски любимым, что было чудом, что он не разлетелся вдребезги от сокрушительного груза эмоций внутри. Их тела двигались совершенно синхронно, потому что они были толчком и притяжением друг друга. Ответ на вопрос, который им никогда не нужно было задавать, начало и конец. Они дополняли друг друга, не были полными друг без друга, и они идеальны. Когда волны удовольствия стали слишком сильными, чтобы Ньют мог сдерживаться, и они с Томми вцепились друг в друга так крепко, что он боялся, что у них останутся синяки, последней мыслью Ньют, прежде чем позволить этому овладеть им, было «вместе?» Никакая сила не могла встать у них на пути. Их не остановить, они непобедимы. Они бесконечны.