Если тебе нужно

— Синди, пойдем, мы откладывали это так долго, как только могли! — Мартин, ты не можешь говорить серьезно, конечно же, это не… — Прекрати это! У тебя что, нет глаз? Ты разве не заметил? Маккинноны ушли несколько дней назад, как и почти все остальные, кто не сошел с ума. У нас нет времени! — Ты уверен, что уход — это вообще правильный поступок? Помощник директора Джэнсон сказал, что… — Правда? Ты бы ему доверял? Внезапно он становится главным, ни с того ни с сего, и от директора приходит письмо, объявляющее его персоной нон грата вместе с инструкциями для нас покинуть город, а ты все равно предпочитаете принять его сторону? А как же наша семья? Ты о них не думаешь? — Единственное, что я думаю о нашей семье! Он обещал вылечить, Мартин! Это наше будущее! Жизнь для наших детей! — В этом городе солдат больше, чем людей, Син. Я даже не знаю, откуда они все взялись, но по их походке видно, что они не ученые. Они набиты, как сардины, в ожидании чего-то, чего-то, что должно произойти сейчас, и мы должны убраться отсюда до того, как это произойдет. — Но… — Мамочка? Мартин и Синди посмотрели туда, где перед большим окном стоял их старшая дочь. Из здания на такой высоте, что они могли видеть пустыню, простиравшуюся на многие мили перед ними, ужасное напоминание обо всем, что им предстояло потерять. — Да, милая? — Что это? Алисия указала на нечто, похожее на маленький огонек, мерцающий на песке, стоящий сам по себе в бескрайней темноте ночи. Родители Алисии бросились к окну, чтобы получше разглядеть пустоту, но они были слишком высоко, чтобы разглядеть какие-либо детали. А затем свет удвоился. А затем утроился. Быстрее, чем они могли сосчитать, зажглись факелы, длинной и непрерывной линией, которая тянулась дальше, чем мог позволить вид из их окна. — Нам нужно идти, — Синди посмотрела на Мартина — Сейчас же. Бери Эмми и сумки, Алисия сейчас же иди с мамой, хорошо? — Но что это? — протестовала Алисия, даже когда мать тащила ее к двери. — Война, детка. Они здесь.