Если тебе нужно

Было ясно, что, хотя Джэнсон определенно ожидал, что Томас попытается выкинуть что-то, чего он не ожидал, ничего подобного. Как бы Томасу не хотелось думать о нем хуже из-за этого, даже он был немного удивлен монстрами, бродящими по улицам и требующими крови. Действительно, уморительно, когда именно он придумал это в первую очередь. Очевидно, в городе царил полный хаос. Настолько, что ориентироваться по ней было практически невозможно — было бы невозможно, если бы у Томаса не было карты, уже въевшейся в его мозг с той ночи, которую он никогда не смог бы полностью выкопать из своей памяти. Это странно. Все время, пока они были в городе, Томас был особенно расстроен, даже за себя, но теперь, когда он наконец приближался к финалу, казалось, что буря, бушевавшая внутри него, достигла жуткого затишья. Ньют сказал, что находиться рядом с Томасом — все равно что попасть в ураган; что ж, если жизнь Томаса и была ураганом, то он шел навстречу глазу. Вау, это было действительно мелодраматично, может быть, он все еще был таким же расстроенным. Более навесным? Действительно ли «навесной» — прилагательное или… Из-за угла показался танк и выстрелил чем-то у него над головой, заставив Томаса упасть на землю, чтобы избежать взрыва. Возможно, ему следует тратить меньше времени на критику своего внутреннего монолога и больше времени на то, чтобы не умирать. Но какой смысл идти на смертельный поединок, если ты не можешь этого сделать, когда в твоей голове крутится крутой сценарий? В прошлый раз он пропустил это мимо ушей, слишком расстроенный потерей Ньюта, ошеломленный смертью Авы, а затем и тем, что его привязали к столу, а потом застрелили. Он действительно хотел бы, чтобы его больше не подстрелили. С этой целью Томас уделил немного больше внимания танку, патрулировавшему улицы, и лениво размышлял, как он пройдет мимо него к зданию, которое находилось сразу за ним, когда из ближайшего входа в туннель донесся жуткий звук. Все движение в этом районе прекратилось, за исключением танка (И серьезно? Где Джэнсон вообще взял танки? В прошлый раз танков не было), медленно меняющего направление. Солдаты, выстроившиеся у входа в здание и патрулировавшие улицу, пришли в движение, когда звук раздался снова, на этот раз громче. Оружие приготовлено, и оборонительные позиции заняты. Томасу пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться и не выдать свою позицию, потому что, если он был прав, это оружие ни хрена не сможет сделать, чтобы спасти их. В третий раз раздался звук, на этот раз умноженный бог знает на сколько, и звучал он как нечто среднее между криком Гривера и каким-то скрежетом по земле. Судя по металлическим чешуйкам, покрывающим нижнюю часть великого змея размером больше пары автобусов, он догадался, что не так уж далек от истины в том, что именно вызвало предшествующий им нечестивый шум. Томас не мог хорошо разглядеть всадников, но он отчетливо видел, как гигантские пасти по крайней мере пяти зверей широко раскрываются, прежде чем сожрать сразу большую группу солдат. Танк, по сути, не представлял проблемы; они не были достаточно быстры, чтобы стрелять, а хвосты змей были похожи на какую-то безумную модернизацию гремучей змеи. У него на глазах танк прокатился по кварталу, как хоккейная шайба, и внезапно путь перед ним освободился. Он позволил себе на мгновение задуматься, как, черт возьми, ПОРОКу удалось создать этих монстров и выяснить, как ими управлять, но не смог понять, что, возможно, лучший способ получить лекарство от болезни зомби — это не убивать единственных, кто мог бы помочь с этим. И, если уж на то пошло, почему они в первую очередь не послали свои машины смерти против Чудаков? В любом случае, эти твари были в основном драконами, все, что для этого потребовалось бы, это… Оружие в вестибюле взвело курок как раз в тот момент, когда Томас вошел в него. Сам вестибюль был разгромлен как из-за змеиных хвостов, так и из-за тел, брошенных обратно в него. Стеклянные окна были разбиты в нескольких местах, и несколько лампочек мерцали, настолько, что Томасу потребовалось некоторое время, чтобы уловить звук. Источником была кучка солдат, сгрудившихся в маленькой комнате, ведущей к лестнице. Они явно прятались, и Томас не мог их винить; двое из них казались контуженными, а ноги другого были деформированы. На мгновение все, что кто-либо делал, это смотрели друг на друга, но снаружи раздался еще один металлический шипящий рев, и вся толпа вздрогнула так сильно, что Томас подумал, что они, возможно, что-то сломали. — Э-э, привет? — он слегка помахал рукой, а затем неловко застыл, постукивая ногой. Он ненавидел ту часть, где ему приходилось разговаривать с людьми, правда ненавидел. Разговор был для Ньюта и Минхо. И Бена. Бен хорош в разговорах. У Томаса не очень хорошо получалось, вот почему он убежден, что и его друзья, и вселенная объединились, чтобы заставить его использовать их практически постоянно. Тишина затягивалась, и он чувствовал, как в его череп впиваются когти. — Итак, — попробовал он еще раз. — Я Томас! И… При упоминании его имени внезапно все они наставили оружие на него, а не на беснующихся снаружи зверей. Что, хорошо. — Да, справедливо, — Томас кивнул. — В любом случае, у меня встреча с Джэнсоном? Я знаю, что пришел рано, но… — Его внимание привлекла мигающая лампочка сбоку, и Томас увидел, что это лифт. Здорово! Поднимайся на лифте, избегай лестниц с помощью спускового крючка. Счастливые плохие парни, все в выигрыше. — Вы, э-э, думаете, лифт еще работает? Они посмотрели на него, как на сумасшедшего, и, честно говоря, он счел это немного оскорбительным, но они также не застрелили его. Однако темный сзади едва заметно кивнул ему, так что он посчитал бы это победой. — Я просто собираюсь… — он вообще перестал разговаривать и медленно отступил к кнопке вызова лифта. Который уже был на двенадцатом этаже, так что Томас остался стоять в вестибюле Злобных придурков, в то время как на него были направлены пять стволов, а солдаты все еще ничего не говорили. Снаружи рев монстров смешивался с криками боли и пулями. Это не делало вестибюль менее неловким, и каждый звук заставлял Томаса сохранять максимальную неподвижность, чтобы Сбившаяся в кучу Орда, как теперь назвал бы их Томас, не подумала, что он собирается схватиться за оружие, которое их убьет. В любом случае, у него не было ничего, что могло бы уничтожить всех пятерых сразу. К тому моменту у него уже давно закончились сосновые шишки. Наконец, наконец, лифт звякнул, и двери открылись в чудесным образом пустой интерьер, окрашенный в совершенно иной красный цвет, чем тот, которым были забрызганы белые мраморные плитки вестибюля, и он бросился внутрь. Он тупо уставился на кнопки, прежде чем вздохнуть, протянул руку, чтобы не дать дверям закрыться, и вынужден был признаться себе, что, несмотря на всю другую случайную информацию, которую он хранил в своей голове, номер этажа, на котором находилось маленькое логово Джэнсона, не был частью этого. — Извините, на какой этаж мне идти? — вежливо спросил Томас высунул голову и еще раз напугал сбившуюся в кучу орду и одарил их своей самой обаятельной улыбкой и, не обращая внимания на дула пистолетов. — 42-й этаж и поверни налево, — Даже крики и рев снаружи на мгновение стихли перед лицом крайней дерзости этого вопроса, но в конце концов тот же самый человек, который кивнул насчет работающего лифта, просто покачал головой, опустил оружие. Его соотечественники перестали пялиться на Томаса достаточно долго, чтобы разинуть рты, но Томас не обратил внимания на их негатив. — Спасибо! Удачи! — прежде чем он позволил дверям закрыться и нажал кнопку 42-го этажа. Было приятно осознавать, что, несмотря на все остальное, Джэнсон изменился с тех пор, как вернулся, он, по крайней мере, сохранил ту же музыку в лифте. Это заземлило Томаса и позволило ему воспользоваться моментом и честно взглянуть на то, что, вероятно, произойдет. Возможно, солдат действительно сказал «к черту все, с меня хватит» и отправил Томаса прямо к Джэнсону, но это было маловероятно. Вероятно, его отправили туда, где размещались солдаты, или наемники, или охранники, или как они там себя называли, чтобы его можно было взять в плен и затем разобраться с ним. Вероятно, болезненно. Но поскольку у него не было других вариантов, никакой другой информации, на которую можно было бы опереться, и местом, куда он пытался попасть, был Джэнсон, Томас решил, что, вероятно, это не имело значения в любом случае. Судя по реакции, которую он получил внизу, все, что ему нужно было сделать, это представиться, и он в конце концов добрался бы туда, куда должен был попасть. Номер гласил «Этаж 11», когда он почувствовал сердитое присутствие в своем сознании, которое принесло самые приятные новости. Мы оставили Минхо и Ньюта с остальными, и они взорвали здание, в котором все находились. Я сказал им, что в этом нет необходимости, что я могу просто рассказать тебе, но уговорить кого-либо из вас отказаться от пиротехники невозможно. Заканчивай то, что ты делаешь, и убирайтесь оттуда! Работаю над этим. Устроим им ад. Почти все напряжение, которое Томас испытывал, одним махом покинуло его, и он рухнул на перила лифта. С Ньютом все в порядке. Минхо подоспел вовремя. Все спасены. Все, что ему нужно сделать, это продержаться достаточно долго, чтобы они выбрались из города, убить Джэнсона, а затем скрыться в туннелях. Это звучало невозможно, но именно это у него получалось лучше всего в наши дни. К тому времени, как лифт остановился на нужном этаже, Томас почувствовал, что в воздухе витает современное здание, почти как-то, что он чувствовал на пляже много лет назад, но не совсем. Это придало ему сосредоточенности, заставило отнестись к происходящему серьезно. Ему больше не разрешалось просто так выбрасывать свою жизнь, не теперь, когда с Ньютом все в порядке. Ньют был в безопасности, и это означало, что Томасу нужно было вернуться к нему. Вот так просто. Томас приготовил все оружие, какое только мог, благодарный за то, что факелы, мечи и сосновые шишки в основном помогали ему до этого момента. У него было много боеприпасов, и он был уверен, что сможет украсть больше у падших, пока ему удастся избегать поимки. Плен как средство добраться до Джэнсона уже не имел такого блеска теперь, когда он знал, что Ньют ждет его там, вероятно, взбешенный тем, что его бросили, возможно, на него насел Галли. Его, вероятно, снова ударили бы, если бы он выбрался из этого живым. Когда двери открылись, он был готов ко всему, с чем бы ни столкнулся, полностью собравшись, готовый броситься вперед и покатиться в любом направлении, где могло быть укрытие. За исключением… того, что коридор, в который они выходили, был пуст. Томас подкрался вперед, все еще настороже, и попытался сориентироваться в обстановке. Этаж был определенно занят. Он слышал, как работают машины, как включаются и выключаются радиоприемники при каждом поступающем искаженном сообщении. Где-то поблизости кричали люди, и через окно холла он мог видеть черный, уродливый столб дыма, который, как он предположил, исходил от того, что Бен счел нужным взорвать. Судя по размеру формирующегося облака, Бену тоже удалось получить из него довольно солидный заряд. Томас знал, что поступил правильно, оставив его за главного. За неимением ничего лучшего, а также из-за отсутствия кого-либо, кто пришел бы проверить прибытие лифта, Томас последовал совету Сбившегося в кучу члена Орды и двинулся вниз налево. Самый первый дверной проем, к которому он подошел, действительно был полон людей в дурацкой одежде и со слишком большой огневой мощью для предполагаемого апокалипсиса, но когда движение в комнате и все панические разговоры со скрежетом прекратились, Томас обнаружил, что смотрит прямо в потрясенное лицо Человека-Крысы. — Ха, — сказал Томас в тишине. — Представь себе это. И тогда он нажал на курок.