Девушка из ниоткуда

      «Ты такая красивая, могу ли я тебя погладить?» — болезненно прозвучал в сознании давно забытый голос прошлого, который Миюки хотела бы стереть навсегда из своей памяти. Почему именно в такие моменты, когда она меньше всего ожидала, горькие воспоминания вторгались в её сердце? Но на этот вопрос хозяйка не нашла ответа. Да и времени на размышления не было — пришлось резко вырваться из объятий сладкой дремоты.       Очнувшись, она распахнула глаза и, рефлекторно ударив лапой Ренгоку по руке, мгновенно отскочила в сторону. Её хвост нервно дёрнулся, пока она настороженно принюхивалась. Странное чувство затаилось в глазах кошки, словно она не до конца отошла от краткосрочного сна. Кёджуро на мгновение растерялся, глядя на неё, но затем, услышав приближающиеся шаги, испуганно ахнул и бросился к сёдзи, босыми ногами стуча по полу.       — Миюки, прячься! Отец идёт! — краешком губ шепнул Кёджуро, не оборачиваясь.       Кошка пару раз моргнула, приходя в себя.       «Этот ребёнок… И без тебя знаю, человечишка!»       Едва она нашла укромное местечко, как в помещение вошёл молодой мужчина. Вместе с ним проник прохладный воздух, принеся запах сырости и утреннего мороза. Скрипнула половица, и наико вздрогнула, оторвав взгляд от своих лап. Новый человечишка оказался удивительно похож на другого человечишку — настолько сильно, что хотелось смеяться. Взрослый извлёк из рукава хаори простенький свёрток в коричневой бумаге и молча положил его на низкий книжный шкафчик. Вниманием мужчины завладела полупустая спальня.       — С кем ты разговаривал? — спросил он, прислушиваясь. — Я слышал какой-то шум.       — Ни с кем, отец! — поспешно ответил Кёджуро. — Точнее… Просто разговаривал сам с собой.       Губы Кёджуро задрожали, и он быстро прикусил их, изобразив безмятежную улыбку. Внимательно проследив за эмоциями сына, старший Ренгоку хмыкнул со странным выражением лица.       — Поверю, — сухо отозвался он, потеряв интерес к теме разговора.       Кошка неожиданно съёжилась в комок на холодном полу, задышав чуть чаще, и в её взгляде зашевелились беспокойные искры. На короткий миг показалась из своего укрытия чёрная мордочка.       «Откуда у этого мужчины столько жизненной силы? Он, без сомнения, догадается, кто я на самом деле… Хоть у меня есть воронье перо, этого недостаточно! Подходить слишком близко сейчас рискованно, нужно быть осторожной, — беспокойно думала наико. — Как же я устала от всего этого. Если бы не оно… Я бы даже не задумывалась о таком ничтожном смертном! Почему я, горная хозяйка, должна прятаться и бояться появления человека, которого когда-то могла уничтожить одним ударом? Невероятно, как я сама довела себя до такого состояния…»       Воздух затрещал от нарастающего напряжения, и кошка неосознанно выпустила когти, опять взглянув на старшего Ренгоку: жёлтые, рыжие, алые лучи света, подобные всепоглощающему пламени, окутали широкую мужскую грудь — потоки жизненной силы, сокрытые от людских глаз. Внутренняя энергия этого человека опасно бурлила, вскипала, готовая низвергнуть свою ярость на мир. Настолько дикая, колючая и безумная, что дурманила разум и вызывала чувство чужеродного, необъятного ужаса.       «Несмотря на то, как они внешне похожи, энергия такая разная. У ребёнка она…»       — Я пошёл за лекарем, — устало продолжил глава дома. — Присмотри за Сенджуро.       Кёджуро взволнованно воскликнул:       — Матушке стало плохо?       В глазах отца вспыхнуло тёплое чувство, и он с любовью посмотрел на сына. Шагнув вперёд, он бережно протянул руку и ласково растрепал его густые волосы.       — Нет, всё наоборот. Не переживай. Лучше поешь — я принёс немного еды в свёртке. Сиди дома и никуда не уходи, понял? — шепнул отец, протянув Кёджуро клятвенный мизинец.       — Хорошо! — радостно воскликнул он, немного неловко перехватывая отцовский палец.       Наико непонимающе оглядела говорящих, хмыкнула и, отвернувшись, погрузилась в свои мысли.       «Какие странные. Не понимаю их… и не хочу понимать! Только беды от этих бестолковых людишек! Век бы не видела их сопли и, как их там, нежности…» — саркастически подумала Миюки, и в её взгляде на долю секунды мелькнула нескрываемая грусть, понятная лишь самой хозяйке гор.

⋇⋆✦⋆⋇

      День обещал быть хорошим. Уже с утра мир был наполнен радостным детским смехом. Непогода отступила, и из-за тяжёлых туч выглянуло солнце, пролив свет на людские земли. Небольшие охотничьи дома, расположенные на берегу реки, таяли в тёплых бликах. В поле виднелся соседский скот, щипающий жухлую траву. Отовсюду доносились оживлённые голоса, оповещающие о том, что всё вокруг отошло от сладостных грёз.       Дом Ренгоку завершал цепочку жилых строений, расположившись на вершине невысокого холма. Утренние лучи солнца первыми касались его стен, наполняя пространство теплом и светом. Это было деревянное двухэтажное поместье, которое, расползаясь вширь, служило не одному поколению мечников. Высокий забор и полувековые глицинии оберегали его от любопытных глаз: их ярко-лиловые ветви, густо переплетаясь, образовывали пышные шапки, скрывающие внутренний двор от внешнего мира.       Ещё ночью земля содрогалась и тряслась под натиском невообразимой силы природы. Деревья опасно гнулись, грозя вот-вот сломаться и обрушиться на соседские крыши. Горы громыхали, подобно вулканам, будто готовые в любой момент извергнуть клубы дьявольского дыма на людей. Маслянисто вскипала река, отражая вспышки небесной ярости. Однако сейчас вокруг царили покой и умиротворение.       Золотистый свет мягко лился в пустые комнаты поместья Ренгоку, игриво скользя по неровному полу и проникая в самые укромные уголки, окутывая местных обитателей.       — Кажется, матушке стало лучше! Какое счастье! — воскликнул Кёджуро и крепко обнял на радостях раздражённую Миюки.       «Только не начинай пускать сопли, невыносимый ребёнок. Конечно, ей стало лучше. Как могло быть иначе с моей магией? Она способна поднять на ноги кого угодно после хвори. Хотя… почти кого угодно», — подумала она, почувствовав горечь в каждом слове.       Комната, в которую тихо пришли Кёджуро и наико, оказалась холоднее, чем предыдущая. На полу было сидеть неприятно, но Кёджуро уже привык к суровой погоде местных краёв, потому вёл себя невозмутимо. Он извлёк из своей сумки отцовский свёрток, развернул его и достал кусок хлеба с маслом. Потом отломил немного и протянул кошке — последняя с удовольствием приняла угощение, ничуть не брезгуя. Сам Кёджуро с явным наслаждением впился в лакомство пару раз, посмаковал его, завернул остатки и спрятал обратно.       Миюки посмотрела налево — повсюду аккуратные белые стены, маленький шкаф с пелёнками, чашками и игрушками. Направо — свёрнутый татами и низкая детская кроватка с простым деревянным изголовьем и двумя воздушными, пуховыми одеялами. Донеслось чьё-то слабое шевеление, и Кёджуро тотчас оживился в лице, взглянув на постель.       — Там мой младший брат! — довольно пояснил он, разомкнув руки и выпустив Миюки из объятий. — Сенджуро! Он ещё совсем маленький! Но я жду, когда он подрастёт, чтобы можно было играть с ним.       Кошка мягко опустилась на пол и, подойдя к люльке, с любопытством уставилась на загадочное создание, о котором рассказывал шумный детёныш. В кроватке покоился ребёнок, удивительно похожий на Кёджуро, сладко посапывая, как маленький ангел.       Неужели все в этой семье были как под копирку?!       Дыхание малыша было тихим и ровным. Румяные щёчки обрамляли пухлое, очаровательное личико, излучавшее спокойствие и безмятежность. Внезапно он слегка нахмурил свои пушистые брови, сморщил носик во сне и забавно фыркнул. Затем перевернулся на бок и сжал маленькими пальчиками край одеяла. Наблюдая за тем, как он погружён в мирные грёзы, Миюки невольно зевнула — малыш был настолько хорошеньким, что возникало непреодолимое желание обнять его, прижать к себе и уткнуться носом в его золотистую макушку. Наико с ещё большим вниманием всмотрелась в это человеческое чудо и почувствовала нежное колебание сердца, вызванное нахлынувшими трепетными чувствами. Лёгкий вздох вырвался из её уст, и она с трудом сдержала себя, чтобы не принять человеческий облик.       «Снова кошачьи инстинкты проснулись во мне…»       — Познакомься, Сенджуро, это Миюки! — раздался над головой кошки радостный голос.       В этот момент что-то странное заставило сердце наико сладостно замереть. Малыш в постели закрутился и лениво приоткрыл глаза, встретившись с Миюки взглядом.       — М… — заулюлюкал он. — М!       От этой милой картины у хозяйки гор перехватило дыхание.       «Миюки! Ми-ю-ки, странный детёныш!» — мысленно фыркнула кошка, вытянув переднюю лапу и коснувшись детского носика.       Сенджуро какое-то время завороженно смотрел на хозяйку, а затем, счастливо улыбнувшись, коснулся указательным пальцем чёрного кошачьего уха. Миюки с важным видом запрыгнула на кровать, немного потопталась и устроилась рядом с ребёнком, приняв форму круглой булочки. Время шло, и в комнате становилось всё холоднее, поэтому Кёджуро, оставив наико наедине с младшим Ренгоку, вышел за углями.       «Он такой беспомощный, — подумала наико, принюхиваясь к запаху молока и чего-то тёплого. Миюки, деловито повернувшись к Сенджуро, накрыла пушистой лапкой его маленькую ладошку. Внимательный взгляд кошки задержался на золотистом пушке, покрывающем детскую голову. — Мать его совсем не вылизывает, что ли? Как можно оставить своего детёныша в таком непотребном виде? — размышляла она, погружаясь в свои мысли всё глубже».       Внезапно наико объял холодок, словно в голову хлынули не самые приятные мысли, и она вздрогнула, прижав ушки. После мотнула головой и прислушалась — Кёджуро был уже далеко. Затем снова взглянула на малыша и недовольно шевельнула усами, опасно нависнув над детским личиком.

⋇⋆✦⋆⋇

      Кёджуро вернулся очень быстро. Наико неподвижно сидела на старом месте, а волосы младшего брата подозрительно блестели. Ветер на улице стих, благодаря чему помещение успело немного прогреться, но всё ещё оставалось прохладным. Было свежо, как ранним утром — когда родители Кёджуро отворяли сёдзи, впуская в комнаты изнеженную осеннюю усталость и влагу. Закончив со всеми делами, Кёджуро бодро подошёл к наико и негромко сказал:       — Я нашёл кое-что для тебя!       На кошку упало что-то тёплое и лёгкое. Миюки недовольно сощурилась, взглянув на знакомый красный шарф, который подарила Ренгоку во время первой встречи. Затем подхватила зубами атрибут, хранивший в себе частицы магии наико, и попыталась закинуть его на плечи Ренгоку.       «Слов нет! Что за бестолковое дитя! Оставь себе, чтобы быть под моей защитой».       — Мне не холодно! — он не удержался и тихо засмеялся. Хозяйка гор не унималась, теряя терпение и громко пыхтя.       «Так ты будешь в безопасности, глупый!»       Он ласково отпихнул кошку и почесал её за ухом.       — Ты такая добрая, — шепнул Кёджуро. — Знаешь, Миюки… Ты мой первый друг, если не считать братца! Вот бы мы всегда были вместе! — с теплотой сказал он, и что-то странное промелькнуло во взгляде хозяйки гор.       Не успела она о чём-то подумать, как в доме снова стало шумно — на этот раз звучали разные мужские голоса с улицы, из-за которых Миюки громко выдохнула через ноздри.       — Отец вернулся! — вздрогнув, пробормотал Ренгоку и огляделся по сторонам. Не выпуская наико, он спрятал её в шкафчике, где хранились книги и одежда. — Только не высовывайся! Иначе тебя прогонят, — деловито буркнул Ренгоку, покрутив указательным пальцем перед тем, как закрыть деревянные дверцы. После чего повернулся спиной и кинулся на цыпочках к сёдзи.       Хозяйка гор вмиг стала строгой и недовольной.       «Этот человечишка, чтоб его! Хотя… как будто у меня есть выбор. Всё равно высовываться пока нет смысла. Как же меня всё это утомляет…» — вяло рассуждала она, постепенно погружаясь в сладкую дремоту.       Пряталась Миюки до самого вечера, пока все голоса в доме не стихли.

⋇⋆✦⋆⋇

      Когда Хозяйка проснулась, лекаря в доме уже не было, как и Кёджуро.       «Где тебя демоны носят?» — мысленно ругалась и неслась незаметной тенью по территории поместья кошка.       Крышу дома и энгаву уже успело замести тонким покрывалом прилетевшей листвы. Воздух захлестнул запах еловых кистей, принесённый из соседских домов, некоторые из которых стали «призраками» — так называли земли, брошенные своими хозяевами. Люди оставляли жилища, собирали самое необходимое и уезжали, куда глядели глаза — в более плодородные края и лучшее будущее. С каждым годом поселение редело, а владения багряных демонов ночи только разрастались.       «Как он посмел уйти куда-то без меня! Даже шарф оставил! — всё думала она и ужасно злилась то ли на детёныша, то ли на свою беспечность. — Совсем уже расслабилась».       Кошка покинула внутренний двор и выбежала на безлюдную улицу, принюхиваясь — здесь Кёджуро тоже не было. Тогда Миюки пустилась скорыми шагами по тропе, ведущей вниз холма. Спуск оказался извилистым и тяжёлым, приходилось прикладывать усилия, чтобы преодолеть препятствия в виде грязевых луж и неожиданных камней, бьющихся о лапы. Тёмное предчувствие какой-то беды заиграло в груди хозяйки гор, и она в несколько прыжков пересекла три жилых дома, запрыгнула на крышу последнего и обернулась по сторонам. Она прикрыла глаза и сосредоточилась на всех окружающих разговорах и запахах, игнорируемых ранее. Боль в голове становилась всё мучительнее, когда сотни людских голосов отовсюду смешались воедино. Все эти чужие звуки казались наико невыносимыми — с каждым вздохом они всё ожесточённее вбивались остриём в её сознание и обрушивались огнём на сердце. Когда северный ветер вновь принёс новые шуршания со слабым ароматом лаванды и мёда, кошка резко открыла глаза.       «Нашла! — мысленно воскликнула она, но тотчас переменилась в настроении. — Но… что он забыл там? Там же полно демонов! — кошка низко зарычала и бросилась в сторону леса».       Небо вновь разгневалось. Зловеще свистел ветер, срывая листья с верхушек деревьев. Буря завывала, рвалась сквозь пространства и пронзала своим вскриком разум — как громыхающий голос пророка, предвещающего надвигающуюся погибель человечеству. Непогода опасно взбудоражила от дремоты ледяными объятиями молодые деревья, заставив их трепетать под её грозной силой. Ненастье пело божественным гневом, неся за собой запах несчастий, готовое ниспровергнуть всё живое на пути. Когда кошка приблизилась к могучим деревьям, запах человеческого детёныша усилился.       «Он точно здесь…» — подумала она, пробираясь сквозь кустарники — прямиком в чащу.       Ледяные ветви безжалостно били по морде, царапали спину. Редкие колючки цеплялись за густую шерсть, к лапам неприятно липли грязь и опавшие листья. Сделав ещё несколько шагов, Миюки остановилась и вытянулась, почувствовав яркое присутствие Ренгоку и неизвестной нечисти. Обернулась по сторонам и, уловив слабые скрипучие голоса, хозяйка начала бесшумно подкрадываться. Длинный чёрный хвост едва задел стебли трав, но звук этот исчез в тихой мелодии нарастающего дождя. Миюки скрылась в густой зелени, внимательно следя за мрачными фигурами двух незнакомых существ. Невольно задержав дыхание, она напряглась всем телом, когда одна из нечистей, чьи глаза сверкали угрожающим лукавством, пророкотала:       — Он такой вкусненький, такой молоденький. Давай его сожрём?       — Костлявый же! — отозвался второй нелюдь, почесав чёрным когтем красную кожу за ухом. — Совсем с голоду рассудок потерял? — а потом добавил чуть тише и огляделся: — Мы на чужой территории. Если хозяйка гор узнает…       Раздался раскатистый хохот.       — Она? — заголосило существо. — Эта ведьма? Да она уже давно не показывается в мире людей! Все знают, что хозяйка этих гор теперь слаба!       — Ой-ли! Видал! — Нелюдь наклонился к бессознательному детскому тельцу, лежащему в высокой траве, и грубо схватил его за ногу, подняв. — Он пахнет наико. Это помеченный человечишка!       Дальнейший разговор Миюки не слушала — всё её внимание было приковано к случайной жертве, в которой она узнала Кёджуро.       Секунда — её глаза потемнели. Вторая — она скрипнула зубами, моментально приобретя человеческую форму. Холодный ветер опасно хлестнул по щекам наико и растрепал густой волной алые кудри. Звериная жажда крови рвалась наружу — прямиком из сердца, заволакивая светлый взгляд пеленой безумия. Что-то опасно заискрилось в сознании хозяйки гор, наполняя грудь жгучей горечью. Некогда ледяная кровь вскипела в её жилах, разгоняя ожесточённо биение сердца.       «Я злюсь? — шепнул голос разума. — Злюсь. — Буря нещадно раздирала изнутри горло, и кошка с трудом сглотнула».       Как. Они. Посмели. Притронуться.       К нему?       В неистовом вихре чувств кошка окончательно растеряла остатки самообладания.       — Эй, вы! — крикнула она и обратила на себя внимание, показавшись из тени.       Раздался негромкий шелест ткани кимоно, напоминающий нежный шорох листвы. Миюки сделала несколько шагов и остановилась. Убийственная ярость всколыхнулась в глазах наико, и она изящно улыбнулась со зловещей лаской, обнажив ряд белоснежных зубов. Обе нечисти разом обернулись на звук.       — Хозяйка? — пискнул нелюдь, осторожно опустив на землю тело Кёджуро, и тотчас упал в ноги наико. — Прошу… смилуйтесь!       Вторая демоническая тварь ещё какое-то время завороженно наблюдала за благородной грацией истинной госпожи владений, а потом, завопив, повторила жест за своим собратом.       — Вы посмели зайти на мою территорию, притронуться к моей добыче, — Миюки отчеканила и понизила голос, сжав когтистые пальцы в кулаки.       Её ладони заискрились фиолетовым светом. Мгновение — руки по локоть окутало демоническое пламя, и в танце ярких языков огня послышалось шипение, напоминающее гул ночного ветра и багряных призраков. Наико зарычала и задышала чуть чаще, почувствовав, как разразившаяся вьюга разрушали внутренние оковы.       «Я слишком размякла. Давно пора навести на этих землях порядок».       Пламя диковинно плясало в её руках, искрилось в воздухе и обвивало змеёй длинные, худые пальцы, точно оживший из древней сказки дракон, исполняющий волю своей госпожи. Огонь заволок всё вокруг ярким поцелуем смерти, его языки скользнули по воздуху подобно стрелам. В ярких отблесках пламени можно было рассмотреть всплеск эмоций хозяйки гор, её тайны и загадки. Они заставляли сердце замирать из-за своей мистической красоты и с ужасом содрогаться. Раздался громкий вскрик двух нелюдей, и фиолетовое свечение окутало их, поглотив за короткий миг. Таинственный танец эмоций заставлял поступать наико неправильно. Она раз за разом нарушала внутренние правила, установленные ею, поддаваясь песне, исходящей из глубины собственного ледяного сердца. И это пугало — безумно и дико. Ведь в сердце великой хозяйки гор теперь не было места для подобных чувств.       Пришла Миюки в себя, когда нечисть сгорела живьём дотла. Её руки внезапно задрожали, кошка подбежала к Ренгоку и обессиленно упала на колени. Она потратила слишком много сил.       Хозяйка гор схватила Ренгоку за плечи и начала трясти.       — Очнись же, глупый ребёнок! — Посмотрела она на него с нескрываемым испугом. — Кёджуро!       Лицо Ренгоку было мертвецки бледным.