In love with a Fairytale

      Выписавшись из больницы со свободным запястьем, но ногой в гипсе с винтами, Нил был отправлен в приемную семью на неделю. Затем он обрел дом. Ваймак улыбался, когда пришел за Нилом, и даже слегка подпрыгивал, пока шел к машине.       «Серьезно, пап, Нил предпочтет найти другую семью, если ты будешь продолжать нас позорить», — жестами показал Кевин, хотя он уже не хмурился, а смеялся.       Нил изо всех сил старался не начать подпрыгивать вместе с Ваймаком, ведь его приняли в такую замечательную семью. Помогало и то, что Эбби не обнимала Нила своими руками, как если бы он вдруг собирался сбежать от нее. Если бы. Это был сон, сон без боли и крови. Какого черта Нилу понадобится сбегать? Даже если ему было трудно идти с костылем и Эбби, поддерживающей его с другой стороны. От восторга Нил улыбался и неудержимо краснел, и это, похоже, радовало его новую семью. У Нила Джостена была семья! Брат, который был его другом! Может, он принял слишком много таблеток, и теперь у него галлюцинации? Может быть, он действительно не пережил последнюю встречу с Натаном Веснински, а это и есть та самая всевышняя доброта, о которой он слышал. Рай, ведь так это называют люди?       Город за окном машины Ваймака был зеленым. Деревья росли высокими и многочисленными на окраинах, а также заполняли собой пейзажи между домами. Чем ближе они подъезжали к новому дому Нила, тем меньше людей можно было найти гуляющими на улице. Кевин в шутку рассказывал Нилу старые истории о своем районе, о том, что он находится ближе к лесу и, следовательно, является самой опасной частью города с привидениями. Он рассказывал Нилу о призраках и существах, которые были замечены, из-за чего люди боялись покидать свои дома. Смеясь над преувеличениями Кевина, Нил заметил, что на улице действительно не хватает пожилых людей, зато можно было увидеть детей и подростков, катающихся на роликах или образующих небольшие группы хихикающих девчонок и выпендривающихся мальчишек.       Когда они приехали, Нил улучил момент, чтобы осмотреть свой новый дом. Это была двухэтажная постройка, симпатичная, с пестрыми цветами, украшающими сад, и живой изгородью, отделяющей их дом от соседского. Кевин взвалил вещи Нила на плечо и пошел вперед, сделав пару шагов спиной вперед, чтобы дать Нилу знак следовать за ним в дом. Внутри было очень уютно. Блестящий деревянный пол в каждой комнате напомнил Нилу о рассказах Кевина, что тому нравится лавандовый запах от моющего средства, которое он использовал, чтобы помогать маме убирать дом. В узком коридоре справа от входа располагалась лестница, а слева — две арки, одна из которых вела в гостиную, а другая — на кухню. В углублении под лестницей находилась уборная, в которой Кевин, насколько понял Нил, слишком часто засорял унитаз.        «Ты наверное являешься кошмаром своих родителей, если ты атакуешь весь дом запахом того, что из тебя выходит», — хмыкнул Нил.       «Папа еще хуже», — пожал плечами Кевин и побежал вперед, когда Ваймак с легкой шутливостью стукнул Кевина по голове.       «Кев прав, Дэвид», — усмехнулась Эбби, глядя на гримасу, которую состроил Ваймак.       Затем Ваймак ухмыльнулся, когда Эбби последовала за Кевином и быстро показал Нилу за ее спиной:       «После неё пахнет хуже всех».       Нил слегка пошатнулся, когда начал смеяться вместе с Ваймаком, и они медленно, осторожно, шаг за шагом, поднялись наверх. Наверху было четыре комнаты. Одна из них — хозяйская спальня, для Эбби и Ваймака, с ванной комнатой; одна — для Кевина; одна стала кабинетом для Эбби; и последняя, маленькая, раньше была кабинетом Ваймака, но семья превратила ее в спальню Нила. У Нила Джостена была спальня. С кроватью. И пушистыми подушками. Весь комплект постельного белья был украшен черепашками, и у Нила перехватило дыхание, а глаза заслезились, желая пустить слезу. Он не знал, что чувствует.       «Кевин сказал, что тебе нравятся черепашки», — Эбби улыбалась Нилу, стоя рядом с его новой кроватью. — «Мы подумали, что это может стать чем-то личным для тебя. Мы хотели, чтобы ты почувствовал, что это твое место, твое убежище, твой дом».       «Аарон сказал, что это будет слишком по-детски», — закатил глаза Кевин. «Но Ники сказал, что это мило, а Эндрю сказал, что любое дерьмо, которое мы тебе устроим, будет в порядке вещей, потому что мы даем тебе дом… Типо того», — Кевин опустил взгляд на пол, переминаясь с ноги на ногу, как будто застеснялся. — «Мы очень хотели, чтобы ты понял, что тебе здесь рады, Нил.»       Все они пытались взять себя в руки, все были с красными лицами и разными выражениями на лицах, когда Ваймак хлопнул в ладоши.       «Так ладно», — показал он. — «Мы дадим тебе время ознакомиться с твоей комнатой. Кев, это значит, что ты тоже выходишь. К семи часам мы закажем пиццу. У тебя есть какие-нибудь предпочтения, Нил?»       Было удивительно, как эта семья старалась сделать все возможное, чтобы Нил почувствовал себя комфортно. Настолько удивительно, что Нил наконец раскололся и расплакался как ребенок. Внезапно его обхватили руки, крепко прижимая к себе, словно пытаясь собрать его воедино, словно это могло склеить его разбитые кусочки между собой. Нил заплакал еще сильнее. Вспышки того, как отец яростно избивал Нила, наносил порезы, обжег ему плечо утюгом, пронеслись перед глазами, как в плохом фильме, и по щекам покатились крупные, соленые капли слез. Вспышки воспоминаний о том, как мать избивала его, порола, и запах ее тела в огне заставляли Нила задыхаться. Икнув, Нил провел рукой по носу и опухшим глазам, чтобы посмотреть на заплаканные лица своей новой семьи.       С застенчивой улыбкой он показал:       «Я бы хотел, чтобы на моей пицце было много сыра».       Они рассмеялись и, как и обещали, оставили Нила в его спальне. За эти мгновения Нил смог полностью перестать плакать и изучить мебель из красного дерева, в которую входили односпальная кровать, платяной шкаф и небольшой письменный стол рядом с дверью. Три стены были покрыты кремовой краской, четвертая — светло-зеленой, а шторы, закрывающие окно, — были темно-зеленого оттенка. Он подошел к окну, чтобы выглянуть на улицу, и увидел невысокого светловолосого парня с порезом на губе, который доставал из заднего кармана пачку сигарет. Эндрю, догадался Нил, потому что Кевин сказал, что Эндрю — единственный из его друзей, кто курит. Словно услышав свое имя, Эндрю вскинул голову и встретился взглядом с Нилом. Эти ореховые глаза были слишком холодными, слишком непохожими на раздраженные глаза подростка Аарона. Зажав сигарету между губами, Эндрю не останавливаясь пошел к дому. Двумя пальцами он отсалютовал Нилу, а затем скрылся в дверях. Почему эти холодные глаза смотрели на него с ненавистью и усталостью, но, несмотря на это, Эндрю как будто признал Нила, словно они были знакомы? Может быть, так и было, может быть, Кевин рассказывал своим друзьям о Ниле с той же частотой, с какой рассказывал Нилу о своих друзьях.       Поскольку Нил все еще носил гипс, ему разрешили обучаться на дому в течение месяца, который понадобится, чтобы освободиться от гипса и начать носить иммобилизующую шину, а затем он сможет поступить в среднюю школу Кевина где-то во втором семестре второго года обучения. Было здорово иметь родителей, которые любили учить так же сильно, как Эбби и Ваймак, поэтому каждый четверг они приходили к Кевину и Нилу, чтобы проверить их успехи. К сожалению, хотя Нил с удовольствием изучал все школьные предметы, он не был настолько успешным, насколько хотел бы быть. Кевин уже успел зарекомендовать себя не самым ласковым учителем, любящим обсуждать науки и порядок, но ужасно злящимся, когда Нил чего-то не понимал. Тем не менее Нил мог поспорить с Кевином, и он ему все равно нравился. То, что парень находился рядом казалось естественным, и оттого было легко называть его братом.       Много раз Нил оставался дома один, поскольку Кевин проводил много времени с друзьями вне школы, а сам Нил не чувствовал себя комфортно, присоединяясь к брату и его компании. В свободное время Нил начал смотреть все фильмы, которые он видел в рекомендациях в журналах, и, поскольку это уже давно вошло в привычку — он смотрел новости. Интернет же теперь был совсем новой возможностью. У него появился собственный ноутбук с доступом к этому чудесному прогрессу человечества, и он мог не только использовать его для учебы, но и читать на определенные темы. В частности, Нил завел привычку читать о мифах и легендах «Лисьей Норы».       Обычно это добавляло юмора в его день, но бывали случаи, которые приковывали его внимание и заставляли задуматься о вероятностях. Как в случае со старой мисс Ленхарт, которая клялась, что видела русалку в реке, пересекавшей часть леса, — место, куда она ходила с семьей в детстве на пикники. Все смеялись над старушкой, потому что, конечно, это нелепо думать о настоящих русалках, тем более живущих в пресной воде, но Нил подумал, что было бы фантастично иметь настоящих существ рядом, таких как русалки. Ему было интересно, будут ли они похожи на Русалочку из одного из фильмов, которые он смотрел, или же они будут больше похожи на тех, кого изображали в «Пиратах Карибского моря». Было дело о ребенке, который на летних каникулах пропал в лесу и появился спустя неделю полностью изуродованным. Это может показаться нелепым, но, поискав в Интернете фотографии ребенка, Нил узнал, что у того, кого семья обвинила в похищении мальчика, были лезвия, которые резали довольно глубоко. Нил прекрасно определил силу, необходимую для нанесения большинства таких порезов, а также выбрал несколько возможных типов лезвий, которые можно было использовать для этого. В основном они должны были быть ужасно острыми, примерно двадцать пять сантиметров в длину. Столько царапин было идеальным приемом для отвлечения, чтобы порезы выглядели как атака когтями, и именно точность их нанесения покорила Нила. Только у таких психопатов, как его отец, могло хватить смелости продолжать так резать ребенка.       Благодаря реабилитации и медицинской шине вместо гипса Нил смог начать ходить самостоятельно, а через неделю он уже сможет посещать среднюю школу. Нил и Кевин даже обошли весь квартал, чтобы Нил смог увидеть свой новый район. Он был в восторге от того, что наконец-то может передвигаться самостоятельно. Бежать больше не было необходимости, ведь Мясник из Балтимора мертв, однако вся сознательная жизнь в бегах вызывала у Нила некоторые автоматические реакции. Возможность ходить самостоятельно успокаивала его, и он не мог дождаться, когда снова сможет бегать на своих двоих.       «Ты как, волнуешься, потому что школа начнется уже в следующий понедельник?» — Кевин спросил у Нила, пока они медленно обходили квартал.       «Возможно? Я слишком много раз менял школы, чтобы знать, что все дети захотят держаться от меня подальше, а учителя будут жалеть меня за мои шрамы и за то, что я глухой», — пожал плечами Нил. — «Ненавижу жалость».       «Не думаю, что они будут тебя жалеть, ведь ты будешь ходить с монстрами», — Кевин игриво улыбнулся.       «С кем?» — Нил сначала не понял, что такого забавного в этом заявлении. Потом он вспомнил. — «А, ваша компашка. С чего ты взял, что я буду ходить с вами?»       «Потому что мы друзья», — проворчал Кевин, как бы раздосадованный. Он часто так поступал с Нилом, и это искушало Нила быть настолько несносным, насколько он мог быть.       «Мы с тобой друзья. Больше друзей у меня нет», — Нил смотрел на дома, мимо которых они проходили, узнавая в одном из них дом того ребенка, которого искалечило существо из Фоксхолла. Темная часть его души хотела поговорить с мальчиком и узнать о нападавшем, чтобы понять, были ли в нем те качества, которые были сокрыты в его отце. Может быть, после того, что он сделал, чтобы стать свободным, в Ниле проснулся безумный дух борьбы с обидчиками.       Они нашли коробку со щенком, явно брошенным, недалеко от леса в конце улицы. Кевин был так же любопытен, как и Нил, и опустился на колени рядом с картонной коробкой, чтобы осмотреть щенка. Он был грязным, недокормленным и отшатывался в страхе от неожиданных визитеров, как обычно делал Нил, когда находился рядом со взрослыми мужчинами.       «Мы можем забрать его?» — обратился Нил к Кевину. — «Может быть, мы могли бы позаботиться о нем, пока кто-нибудь не приютит его».       «Может быть, мы сможем убедить маму и папу оставить его», — Кевин прикусил нижнюю губу. — «Мы используем тебя. Они смогут сказать тебе «нет» ещё не скоро, явно не после того, как дали тебе дом».       «Я не хочу злоупотреблять их добротой, Кев,» — отчитал его Нил.       «Ладно. Но разве ты не хочешь оставить его? Он выглядит так же, как ты, когда мы только познакомились», — заметил Кевин.       «Давай возьмем его и поговорим с Эбби и Дэвидом,» — предложил Нил. — «Но я не буду изображать из себя жалкого засранца, злоупотребляющего их гостеприимством. И ты должен меня поддержать!»       «Хорошо… Но что нам делать, если они не разрешат нам его оставить?» — Лицо Кевина уже выражало всю скорбь о потере щенка.       «Мы воспользуемся интернетом, чтобы найти для него подходящий дом. А никто из твоих друзей не хочет завести собаку?» — Нил подумал, что если кто-то из них захочет, то, возможно, он все ещё сможет присматривать за щенком.       «Нет. Аарон, наверное, согласился бы, но Эндрю больше любит кошек и не согласится на собаку», — Кевин посмотрел на коробку, а затем поднял ее.       Они не могли разговаривать, так как обе руки Кевина были заняты, а Нил даже не мог предложить свою помощь, потому что едва мог ходить самостоятельно. Оказавшись дома, они поспешили поискать в Интернете, чем можно помочь дрожащему бедняжке, искупали его в теплой ванне и накормили кормом, который принес Аарон, купив его по пути со своей подработки в закусочной, по просьбе Кевина. Нилу Аарон не очень нравился, но он меньше хмурился, когда дело доходило до дела. По размеру лапы они смогли определить, что черный пушистый щенок вырастет довольно большим. Они не смогли определить его породу, но это не имело значения, не когда щенок привык к мальчикам и стал играть с ними в мяч на заднем дворе. Именно за этим занятием их застали Дэвид и Эбби, начав корчить друг другу лица из-за новой навалившейся на них обязанности.       «Я могу начать искать работу уже в понедельник после школы, чтобы оплачивать все счета за собаку», — показал Нил, отчаянно желая, чтобы щенок был рядом. — «И выгуливать ее, и убирать после неё с тротуара…»       «Я также могу помочь выгуливать собаку,» — добавил Кевин с умоляющим видом. — «И контролировать чтобы она была сыта и у нее была вода. »       Аарон сказал что-то, что разозлило Кевина, и Кев жестами показал то, что начал говорить вслух. Для семьи это уже было обычным делом.       «Мы сможем разобраться с жалобами Эндрю на собаку позже.»       Это заявление, похоже, позабавило Аарона, и на его губах заиграла странная ухмылка, когда он наклонился, чтобы почесать собаку за ухом.       «Хорошо», — ответил Дэвид. — «Вы можете взять собаку. Но если вы оба не будете убирать за ней и содержать наш дом в чистоте, вы будете наказаны», — при этих словах он хитро улыбнулся, но его улыбка тут же пропала, стоило ему увидеть Нила.       Наказание. Это слово эхом отдавалось в его сознании. Конечно, в какой-то момент он узнает плохую сторону этой семьи, и предположительно лучше рано, чем поздно. Когда Дэвид подошел ближе, Нил постарался не вздрогнуть, но ему не удалось скрыть это, и Дэвид остановился там, где стоял. Нил понимал, что люди на заднем дворе бросают на него странные взгляды, но ничего не мог поделать. Он позволил себе почувствовать себя как дома, раскрепоститься. Он должен был догадаться.       «Нил,» — Дэвид поймал его взгляд. — «Я могу выглядеть сварливым человеком и много ругаться, но я никогда, никогда бы не поднял на тебя руку. Под наказанием я имел в виду что-то вроде мытья посуды в течение месяца, серьезно, я бы никогда… Господи!»       «Нил, милый», — Эбби подошла ближе к нему с влажными глазами. — «Прости, что напугали тебя».       Кевин мягко прикоснулся плечом к плечу Нила, и неловко попросил Нила сделать так, чтобы его родители почувствовали себя лучше. Аарон все еще находился в согнутом положении, но выражение его лица было таким, словно он не хотел даже смотреть на Нила и никогда не видел его раньше.       Нил потер лицо, затем показал:       «Простите, что слишком остро отреагировал…»       Дэвид покачал головой:       «Не надо. Парень, это я оступился. Доверие — это то, что мы строим медленно, но я прошу тебя поверить мне, когда я говорю, что никогда не сделаю… того, о чем ты подумал. Ты можешь дать нам шанс?»       Дэвид сказал это так, будто у Нила был выбор сказать «нет». И это всерьез заставило Нила поверить, что он может решить уйти из этой семьи. Как они могли хотеть видеть Нила рядом, оставалось загадкой, возможно, достойной заголовка в газете «Фоксхолл Сити».       «Пока вы, ребята, продолжаете давать мне шанс», — улыбнулся Нил семье.       Кевин с усмешкой потрепал Нила по волосам: «Не парься!»