what i want from you is sweet

Это произошло вновь. Избежать этой ситуации было легко: если Хуа Чена не обнимают, если его не прижимают к кровати, он не будет снова впадать в транс. Он будет более властным в постели, проявит больше заботы в своём служении, и, если бы в голове вновь появился туман, сменил бы их позиции. Эта тактика работала на протяжении недели, а потом полностью провалилась. – Сань Лан? – выдохнул Се Лянь. – Ты в порядке? Хуа Чен сглотнул. Он не должен чувствовать себя так хорошо. Хуа Чен уверенно пригвоздил его к кровати, зажал запястья Се Ляня над головой, а сам в приятном и размеренном темпе толкался в него. Никто бы не усомнился, кто тут главный. И всё же– Внезапно, прямо во время процесса, Хуа Чен остановился. Внутри Се Ляня было так тепло. Можно смотреть на это под углом, что он проникает в Се Ляня, но на самом деле, разве не больше ли похоже, что Се Лянь позволяет войти? Хуа Чен был в максимально безопасном месте, в объятии тёплых и нежных стеночек, отвечающих на его старания периодическими жадными сжатиями до тех пор, пока он не кончит, как того желает Се Лянь. Это было истинной целью Хуа Чена во время занятий любовью: он был резервуаром с освежающей духовной энергией в пользовании Се Ляня. От этой мысли мурашки побежали по спине, а затем вновь появилась слабость. В этот раз транс был намного слабее, чем тот, в который он впадал, но всё-таки в голове стало пусто. Се Лянь тут же заметил это. – Что-то не так? Руки Хуа Чена дрожали. – Внутри гэгэ так тепло. – Ты собираешься– Сань Лан! Се Лянь освободил свои руки и обнял его, прежде чем он расслабился в объятиях принца. Если бы это был единичный случай, он мог бы закрыть на это глаза. Он был бы более осторожен в постели, следил бы за своим состоянием, чтобы не впасть в странное состояние. Однако, вскоре он узнал, что вне безопасности даже за пределами постели. После второго странного события в спальне, Се Лянь забеспокоился. То, что Князь Демонов теряет сознание как больная жёнушка, не сулило ничего хорошего. Бормоча что-то про духовную энергию, он просил не отходить от него ни на шаг. В течение следующих нескольких дней Хуа Чен был в статусе домашнего питомца. Когда Се Лянь читал, медитировали или дремал, демон либо сидел у ног, либо обнимал его. Всякий раз, когда принц выходил из дома, чтобы ответить на незначительные молитвы или посетить небеса, Хуа Чен следовал за ним по пятам. Они много и часто гуляли вместе, но быть вместе каждую секунду – большую часть времени в комфортной тишине, поскольку никто из них не мог болтать днями на пролёт – всё ощущалось иначе. Это было подобно сладкому яду для Хуа Чена. Даже если он молчал большую часть времени, разум совершенно не был тих. Мысли в голове кружились без остановки, были в наивысшей степени развратными и извращали даже самые простые вещи. Хуа Чену нравилось быть просто украшением для Се Ляня, красиво стоять рядом с ним, ничего не делая. Ему нравилось идти позади него, учтиво сцепив руки за спиной, подавать руку по необходимости или передавать какой-то предмет – маленькие, незначительные вещи, от которых греет сердце. За несколько коротких дней Се Лянь настолько привык к этим маленьким жестам, что уже и не смотрел на Хуа Чена, когда тот их совершал. По какой-то причине, чем больше Се Лянь не обращал на них внимание, тем сильнее распалялся Хуа Чен. Однажды, когда они находились в огромной библиотеке Линвэнь, это достигло пика; Се Лянь просматривал свиток с богиней литературы, водя по бумаге кистью. – Послушай, я уверен в этом. Оборотень определённо всё ещё находится здесь; не может быть такого, чтобы какой-то младший служащий убил его. – Ваше Высочество, я не сомневаюсь в ваших знаниях, но вы уверены? – ответила Линвэнь. – В наших архивах находится его голова. – Должно быть, это подделка, – сказал Се Лянь, его лицо стало печальным. – Оно съело целый мешок мусора, который мне удалось собрать, а когда я попытался его прогнать, спалило мою хижину… как я мог бы его не узнать? – Ваше Высочество имеет поистине многогранный опыт в мире смертных. От этих слов Се Лянь смутился и снова вернулся к свитку. Прядь его волос упала на плечи и растеклась по столу. Хуа Чен, который всё время стоял рядом с ними, увидел это. Он протянул руку, чтобы убрать мешающиеся, а Се Лянь продолжал болтать с Линвэнь. Нежнейшим движением демон откинул прядь назад, заправив за ухо принцу. Се Лянь продолжал говорить, даже не подняв головы – но он точно заметил, потому что непринуждённо повернул голову, будто ожидая, что и там прядь следует поправить. С трудом сглотнув, Хуа Чен поправил причёску и с другой стороны. В груди стало мягко. Зато живот налил тяжестью, а позже и пах. Причёска была поправлена, а Се Лянь продолжал разговаривать, полностью игнорируя проявленное примерное поведение. Отвлекающий поток мыслей, мучавший Хуа Чена, внезапно стал ещё более ошеломляющим. Это именно то, для чего он был создан, не так ли? Демон был способен защитить Се Ляня, ещё и сделав это как-нибудь экстравагантно, но не за этим он был нужен – в конце концов, принц и сам очень даже хорошо сражался – не для защиты, а для чего-то подобного. Он был незначительным слугой, который существовал лишь для того, чтобы заправить волосы принца за уши и поддержать его за талию, когда тот тянется за чем-то. Он был здесь, чтобы делать миллион маленьких, малозаметных вещей. Се Лянь был настолько ценен, что жалкая душа Хуа Чена не заслуживала даже целой жизни, посвящённой лишь завязыванию его пояса. Хуа Чен – бесполезный мусор, созданный, чтобы его использовали как молчаливое украшение, имеющее несколько удобных функций; но, если он будет служить Се Ляню, то умер бы счастливым, если бы тот раздавливал Хуа Чена под ногами всякий раз, когда забывал, что у его преданной маленькой подставки для ног тоже была душа. У Хуа Чена появилась проблема. Он так сильно возбудился, что даже задрожали ноги. Ситуация была чрезвычайной, но он не мог отвлечь Се Ляня. Вместо этого демон наклонился к нему, низко шепча на ухо. – Гэгэ, я отлучусь на секунду. Се Лянь посмотрел на него. – Хм? Куда ты? – Просто отойду к полкам. Возможно, мне удастся найти больше информации по теме нашей дискуссии. – О, – Се Лянь выглядел немного обеспокоенным. – Не уходи далеко, ладно? – Не буду. Я отойду вон туда. – Ладно. Возвращайся быстрее. – Мн. Хуа Чен ненавидел себя, отходя со сцепленными за спиной руками от Се Ляня, оставляя его одного. Он ненавидел себя, найдя маленький пыльный угол между полками, куда бы никто не заглянул. Он ненавидел себя, расстёгивая пояс и высвобождая свой член из одежды. Не было смысла в его удовольствии, если оно было не ради Се Ляня. Это было истинное потакание собственным слабостям. Но Хуа Чен не мог с этим ничего поделать. Закрыв рот рукавом, чтобы быть тише, он опустил руку вниз и стал трогать себя. С каждым движением его разум возвращался к Се Ляню, к тому, как он выглядел со спины. К тому, как ощущалась его талия в руках Хуа Чена, когда он вёл его куда-то, к его слабому запаху, который можно было уловить на протяжении дня. Вскоре он стал дрожать, смотря вниз на свой член затуманенными глазами. Блять. Блять. Он сейчас не просто кончит. Он обкончается. Это был удар ниже пояса, унижение и удовольствие смешались. Липкая белая жидкость, вначале просто вытекающая из члена, хлынула на внутреннюю мантию. И вот тогда он сделал ошибку. Приглушённый всхлип покинул его рот, скрываемый рукавом. Звук был неясным, но отразился эхом. Мгновенно его позвал голос– – Сань Лан? Нельзя было тратить время. Он быстро вытер руку о внутреннюю мантию, завязал всё обратно, и хотя ткань была мокрой и ощущения были отвратительными, но, по крайней мере, он успел вовремя– – Сань Лан? – Се Лянь обогнул угол, а затем практически подбежал к нему; он застал дрожащего Хуа Чена полу-стоящим на коленях. – Сань Лан! Что случилось? – Ничего, – ответил Хуа Чен, держась одной рукой за полку. – Какой я неуклюжий, споткнулся и ударился головой о полку. – Ты упал и ударился головой? – Се Лянь выглядел озадаченным. – Это какая-то бессмыслица, ты дрожишь. Та ситуация повторилась вновь, не так ли? Любой ответ был неправильным. Хуа Чен беспомощно смотрел, как Се Лянь проверяет, стали ли его руки прозрачными. Однако, даже после того, как он убедился, что тот цел, принц всё ещё выглядел обеспокоенным. – Давай пойдём домой.

🦪

Когда они вернулись домой, действо достигло апогея. По началу Хуа Чен в самом деле чувствовал себя в безопасности и сохранности. После дрочки нервозность прошла. Более того, он даже стал думать, что это могло быть хорошим решением; пока он регулярно избавлял себя от этих странных желаний, то волен был вести себя так, как заблагорассудится. Жалко тратить на самоудовлетворение время и энергию, но это малая жертва за то, чтобы Се Лянь меньше волновался. Конечно, был и другой способ успокоить волнения принца. Но его тяжело было принять. Он всегда мог рассказать Се Ляню о своей проблеме. Но главная проблема заложена в самой основе идеи: озвучивание проблемы превратилось бы в просьбу, подразумевая, что он хотел бы этого. Чего «этого»? А вот это сказать уже сложно. Хуа Чену было достаточно комфортно дразнить Се Ляня ради поцелуев, жаловаться, пока не получит желаемое, но только потому, что было очевидно, что принц хотел того же большую часть времени. Это не было эгоистично. А вот в просьбе было. Просьба по определению эгоистична. И это ещё не всё. Если бы он сказал Се Ляню, это могло бы выпустить на свет кое-что ещё, кое-что ещё более уязвимое, кое-что тихое и голодное внутри него. И этому лучше находиться взаперти. И всё же он чувствовал вину из-за того, что скрывал свою проблему. И только одна вещь могла успокоить чувство вины: делать что-нибудь приятное для Се Ляня. Как раз этим Хуа Чен и занимался. Се Лянь был занят изучением свитков, сгорбившись за низком столом в их спальне, когда Хуа Чен сел рядом с ним. – Гэгэ, – позвал он. Се Лянь сосредоточенно смотрел вниз на свиток, нахмурив брови. Он вздрогнул, когда его позвали, а затем повернулся и посмотрел на демона. – Что-то случилось? Хуа Чен тихо рассмеялся. – Ничего не случилось. Много волноваться – вредно, – он небрежно взял лежащий перед ними свиток и свернул его. – Чем больше будешь читать о самых безумных возможных вариантов моего состояния, тем больше будешь волноваться. Се Лянь внимательно следил, как тот забирает свиток. – Не такие уж они и безумные. – Безумные, как по мне, – Хуа Чен обнял его и сжал в своих руках, шепча ему на ухо. – Гэгэ хочет узнать правду? Се Лянь застыл на секунду, удивлённый. – Правду? – Гэгэ хочет узнать, почему я иногда становлюсь слабым? Се Лянь с любопытством попытался повернуть к нему голову. – Ты знаешь причину? Тогда почему ты мне– – Потому что красота гэгэ ошеломляет меня, – протянул Хуа Чен. – У меня перехватывает дыхание от неё. Выражение лица Се Ляня стало мягче, но он всё равно стал ругать демона. – Будь серьёзнее. Разве ты не видишь, как я волнуюсь? – Я серьёзен, и я вижу, что ты волнуешься. Позволит ли Его Высочество преподнести небольшой подарок, чтобы поднять настроение? Было очевидно, как присутствие Хуа Чена успокаивающе действует на Се Ляня; тот кивнул. Улыбка расцвела на губах принца, он сжал одну из рук, обнимающих его. – Ладно, ладно, хорошо. Что за подарок? Пошарившись в кармане, Хуа Чен достал небольшую коробочку и положил перед Се Лянем. Затем демон поцеловал его в щёку. – Открывай. Удивлённый Се Лянь открыл коробочку, в которой красиво лежала пара серёжек с красным кораллом. Он моргнул. – Это… – Давненько это было, не так ли? Поскольку мне действительно невыносимо расстаться со своей бусиной, и в то же время я не уверен, в каком состоянии вторая, я подумал, что могу сделать похожие серьги. Мне всегда нравилось, как они смотрелись на тебе, – он опустил взгляд на свои руки, обнимающие Се Ляня за талию. – Гэгэ идёт красный. С застенчивым, но заинтересованным видом Се Лянь взял пару серёжек и положил на ладонь. – Ну же, – уговаривал Хуа Чен. – Разве ты не хочешь примерить их? – Мн, – смущённо ответил Се Лянь. – Однако, у нас есть одна проблема… Хуа Чен приподнял бровь. – Хм? Се Лянь повернулся к нему, потянув мочку уха и улыбнулся. – Прокол, вероятнее всего, уже зарос. Сань Лан, не поможешь мне?

🦪

– Вот и всё, – пробормотал Хуа Чен, вынимая иглу и вставляя серёжку. – Готово. Се Лянь, задержавший дыхание, выдохнул. Он сидел на постели, положив руки на колени, плечи напряжены. Сейчас же принц расслабился и улыбнулся. – Сань Лан, ты правда на все руки мастер. Получилось неплохо. – Дело не только во мне, – ответил Хуа Чен. Он положил иглу на поднос рядом с ними, затем взял застёжку от серьги. – Гэгэ всегда доставляет удовольствие, когда я вставляю в него что-нибудь. – Ха-ха, ха-ха-ха… – Подожди секундочку, я надену застёжку. – Ой, – Се Лянь вздрогнул. – Всё? – Мнн. – И как тебе? Хуа Чен сделал шаг назад, чтобы хорошенько рассмотреть. Се Лянь сидел на кровати, застенчиво улыбаясь ему, румянец был виден даже в тусклом освещении комнаты. Две красные жемчужины переливались в ушах, мочки порозовели и припухли. – Идеально, – низко протянул Хуа Чен. Следующие несколько минут они ворковали; Хуа Чен принёс зеркало, чтобы показать Се Ляню, как тот выглядит, а после втёр бальзам в горячую воспалённую кожу. Принц обычно не очень заботился о своей внешности, но сейчас он был поражён и заинтригован изменениями во внешнем виде. Се Лянь объяснил, что это напомнило ему старые времена; воспоминания имели горько-сладкий привкус, он несколько раз вздохнул, улыбаясь. В конце концов, они улеглись вместе – Хуа Чен сидел на кровати, откинувшись на подушки, а Се Лянь навалился сверху, прижав всё ещё воспалённое ухо к его груди. Принц лениво протянул руку и стал перебирать инструменты на подносе рядом с ними: полые иглы разного размера, заживляющий бальзам и ещё парочка вещей. Наблюдая, как Се Лянь перебирает в руках инструменты, Хуа Чен тоже посмотрел на поднос. – … Глаза метнулись к лицу Се Ляня, затем к его руке. И тогда– – Не хочет ли гэгэ тоже попробовать? Се Лянь поднял голову. – Что попробовать? – Сделать прокол. – Ты имеешь в виду… на тебе? – Мн, – Хуа Чен поднял голову, показывая ухо. – Мочки уже проколоты, но на ухе ещё полно места. Только если ты хочешь, конечно. Просто ради забавы. Се Лянь казался удивлённым. – Правда можно? Хуа Чен кивнул, ласково засмеявшись. – Правда. Вперёд, попробуй. Ничего страшного, если не сразу получится. Сегодня я побуду игольницей гэгэ. Се Лянь положил руку на подбородок, взглянув на содержимое подноса. – Тогда нам понадобятся ещё серёжки… – Я сейчас принесу парочку. Просто подожди немного. Хуа Чен вышел, а Се Лянь остался задумчиво смотреть на инструменты. Когда демон вернулся, принц уже всё подготовил и внимательно сравнивал две иглы. Услышав шаги, он поднял глаза. – Нашёл серёжки? – Да, завалялась парочка, – обыденным тоном ответил Хуа Чен, снова садясь на кровать. Он сел на прежнее место, откинувшись на подушки, и положил шкатулку на колени. – Взгляни. Се Лянь взял шкатулку и его выражение лица стало странным, когда он стал разглядывать различные серьги; все серьги представляли собой явно ценные сокровища. – И они просто… валялись у тебя? – Я собрал много разных вещей на случай, если ты захочешь попробовать определённый стиль. – Ты правда… – Се Лянь помотал головой, а затем решительно продолжил. – Сань Лан, какую бы серёжку я сейчас не выбрал, она останется твоей. Не моей. Ладно? – Да, гэгэ, – отвел Хуа Чен без заминки. – Хорошо, – пробормотал Се Лянь. Затем он с любопытством вернулся к перебиранию серёжек. Он не торопился, просматривая различные варианты, тщательно рассматривая орнамент, которым он клеймит его как свою собственность– Ох. До этого момента Хуа Чен не особо вспоминал о своей проблеме. Но сейчас по его позвоночнику пошли мурашки. И внезапно к нему пришла идея. А что, если он не будет сопротивляться этому? Прежде он всегда был сосредоточен на сопротивлению этому чувству и сдавался только тогда, когда оно почти захватывало его; в прошлые разы время было не самое подходящее. В любом случае, сейчас ничего такого не предвидится. Разве не нормально хотя бы немного расслабиться? Возможно, он научится лучше управлять этим состоянием. Кроме того, отступать не хотелось; он правда желал продолжать. Плечи расслабились, он стал моргать медленнее. Звуки перебирания украшений, звяканье и бряканье не напрягали и были приятны. – Эту, – внезапно сказал Се Лянь, подняв серьгу. Она сверкала в тусклом свете; маленький серебристый пион на кольце – дизайн нежный и милый. Видя сделанный выбор, Хуа Чен не мог сопротивляться возникшей мягкости в груди. Он предполагал, что принц выберет что-то более смелое и более подходящее его стилю – устрашающее кольцо с шипами или бабочку с острыми крыльями – но данный вариант отражал всю нежность и заботу Се Ляня. – Хороший выбор, – тихо ответил он, когда ошеломление прошло. – Мн, – согласился Се Лянь. – Где хочешь сделать прокол? – Гэгэ может выбрать за меня, – ответил Хуа Чен. Он позволил своему сердцу ожить, медленно и неторопливо стуча. Кивнув, Се Лянь переместился и вновь оседлал его колени. – …прощения. Не возражаешь, если я… Хуа Чен обнял его за талию. – Прости, что? Можешь продолжать. Сидя на коленях Хуа Чен, принц взял его голову, приподнял её и убрал волосы в сторону. Нежные руки коснулись уха демона, слегка потянув в одну сторону, в другую, а затем он почувствовал холод металла, пока Се Лянь держал серьгу. – Хммм, не здесь… Хуа Чен подавил внутреннюю дрожь, закрыл глаза. Он слышал не только Се Ляня, который бормотал рядом с его ухом; еле слышимое дыхание, движения рук и даже тихое перемещение языка во рту. Принц был так нежен, выбирая место, где причинит ему боль. Волна густого возбуждения прошлась по телу Хуа Чена, практически заставляя вздрогнуть. Веки затрепетали; руки сжали приятно пахнущую мантию Се Ляня на талии. – Секундочку, я выбираю… хорошо, – бормотал Се Лянь. Пальцы ущипнули место рядом с краем на внешней стороне ушной раковины Хуа Чена. – Вот здесь пойдёт? Понимая, что не сможет говорит без скуления, Хуа Чен промычал в ответ. – Мнн. – Хорошо, хорошо, – счастливо сказал Се Лянь, потянувшись к подносу. Сначала он взял полотенце и прижал к выбранному месту. Ткань ещё была немного влажной после того, как Хуа Чен использовал её на принце; Се Лянь использовал немного духовной энергии, и по полотенцу распространилось ещё и тепло. – Не шевелись. Хуа Чен держался так неподвижно, как только мог; он вообще был не в состоянии сделать хоть что-нибудь, пока Се Лянь очищал его ухо. От желания подчиняться у него закружилась голова. Он понимал, что погружается в оцепенение, убаюканный прикосновениями к уху, движениями изящных, но твёрдых пальцев, дразняще оттягивающими кожу. Ещё никогда эта часть тела не получала столько любящего внимания; каждое нежное прикосновение полотенца к мягкой коже, тихое дыхание находящегося так близко Се Ляня, казалось, через ухо сразу попадало в его мозг, растворяя мысли. Транс был настолько сильным, что ему потребовалось время, чтобы распознать ещё один звук – звон металла. А, точно. Игла. Хуа Чен был настолько глубоко погружён в транс, что даже перестал сглатывать слюну, и она уже скопилась во рту. Немного вернувшись в реальность, он с трудом сглотнул, чтобы не начать пускать слюни. Се Лянь остановился, услышав это рядом со своим ухом. – Сань Лан? – Мн, я в порядке, – хрипло ответил Хуа Чен. – Задремал немного, не волнуйся. – Ты быстро устаёшь в последнее время, – удивился Се Лянь. Но затем просто вернулся к делу. – Ладно, я начинаю. Он осторожно потянул ухо, а затем демон почувствовал приставленный кончик иглы. Хуа Чен закрыл глаза. Сердце трепетало в груди. – Сделай глубокий вдох, – пробормотал Се Лянь. Хуа Чен знал, что как только сделает вдох, игла пройдёт насквозь. Интересно, всегда ли Се Лянь так осторожен при использовании иголок. У принца твёрдая рука и методичные движения, когда зашивает дырки на своей мантии; он тоже так же тянет ткань, когда делает первый стежок? Или эта нежность предназначалась только Хуа Чену? В горле стоял ком, будто Хуа Чен был на грани, будто он сейчас развалится на части. Он не смог сдержать судорожный вздох. Этого было достаточно для сигнала. Боль от укола кончика иглы сменилась жалящей болью, когда та прошла насквозь. Хуа Чен зашипел сквозь зубы, сжав талию Се Ляня и уткнувшись лицом в тёплую мягкую мантию. От его реакции Се Лянь остановился, испугавшись. Он ещё никогда не видел, чтобы Хуа Чен стонал от боли. – Прости! Всё готово, всё закончилось. Ты в порядке? Хуа Чен был в порядке. Такая реакция была вызвана не болью. Член заныл, и он не мог сдержать судорожное дыхание. – Более чем в порядке. Гэгэ сделал красивый прокол. – Слабость не появилась вновь? – Совсем чуть-чуть, – беспечно ответил Хуа Чен, хотя не следовало бы. – Не волнуйся. – Приляг, – стал уговаривать его Се Лянь. Он соскользнул с колен Хуа Чена, помогая лечь на бок, чтобы не беспокоить недавний прокол. – Я быстренько закончу, а ты просто отдыхай. Верный своему слову, Се Лянь работал быстро, обращаясь с опухшим ухом так осторожно, как только мог; он вставил маленькое серебряное кольцо в полость иглы, а затем вынул саму иглу. Хуа Чен прикрыл глаза, лёжа щекой на подушке. Ухо саднило и опухло, щипало от боли, но это было приятно. Тепло распространялось по костям. Как только всё было готово, Се Лянь стал оценивать свою работу. – Выглядит очень хорошо. Прости, что я причинил– – Я правда счастлив, – прошептал Хуа Чен. После этих слова последовала пауза. А затем Се Лянь стал гладить его по спине, бормоча под нос. – Ты снова утомился, как и тогда… следует ли мне начинать волноваться? – Точно нет, – ответил Хуа Чен, поднимая к нему голову и улыбаясь. – В этот раз причина точно в тебе. Гэгэ, возьми на себя ответственность; ложись со мной спать.

🦪

Когда Се Лянь наконец уснул, Хуа Чен продолжал бодрствовать. Прежде чем Се Лянь расслабился, он так мило просил, умолял Хуа Чена пообещать выяснить, что с ним происходит, и демон не мог не подчиниться. – Я тоже буду помогать, – заверял его Се Лянь, прежде чем успокоиться. Конечно, Хуа Чен уже догадывался о происходящем. Просто это тяжело было объяснить. По правде говоря, Хуа Чену в некотором роде нравилось испытывать боль. Она нравилась ему в некоторой степени; но кое-что не давало ему по-настоящему осознать это. А именно то, что он хотел из себя представлять. Он мог озвучить идею о том, что ему нравилась боль, но думать об этом было неприятно. В конце концов, подчинение всегда было сопряжено с болью для Хуа Чена. Подчинение означало насилие: толкающие на землю дети, ссадины от битья ногами, вкус грязи во рту, смех – и последующие за этим приступы ярости. Если бы он с рёвом не поднялся и не ударил бы в ответ, что бы с ним стало? Подчинение означало стирать одежду мачехи за право поужинать. Означало издёвки и унижения вновь и вновь во время подготовки к армии. Означало кричать рядом с залитым кровью алтарём, не в силах сделать хоть что-то. Коленопреклонённые статуи и злорадствующий призрак в белом. Если кратко, то подчинение было адом, и Хуа Чен не хотел иметь ничего общего с этим. С другой же стороны, сила? Сила означала экстаз. Это был безальтернативный вариант; сила означала защиту Се Ляня. Сила означала восхитительный вид его разбитых в пух и прах врагов, не в состоянии вымолвить и слова и поедающих землю. Означала делать невозможное, чтобы наполнить Дом Наслаждений приятными мелочами для Его Высочества. Означала рассеивать призраков, угрожающих Се Ляню, одним лишь взглядом. Сила означала разбивание оков Се Ляня одним поцелуем, навсегда восстанавливая доступ к духовной энергии и возможности защищаться. Сила означала доставлять неимоверное удовольствие его богу. Сила имела и обратную сторону. Да, сила помогла ему достигнуть небывалых высот, но было опасно оставаться наверху, выступая мишенью для тысячи жадных глаз. Да, с силой он мог уничтожать врагов, но он возвращался домой выдохшимся и опустошённым. Да, сила помогла разбить оковы Се Ляня, но он сразу же канул в небытие, собирая по кусочкам свою душу, чтобы собраться вновь воедино. И всё же, это была малая цена за полученное. Хуа Чен имел силу и ненавидел подчинение, и на этом можно поставить точку. Но в объятиях Се Ляня подчинение было приятным.

🦪

Этой ночью Хуа Чену снова снился Се Лянь – ожившая огромная статуя принца. Во сне Хуа Чен был прижат огромной рукой так же, как и его ухо этим вечером – руки были прижаты огромными пальцами, не в состоянии пошевелиться. Се Лянь смотрел на него нежно и снисходительно, но и давления не сбавлял. Принц приблизился. Он хотел чего-то. От тёплого дыхания Се Ляня волосы Хуа Чена развивались. Демон поднял затуманенный взгляд, загипнотизированный огромными глазами, смотрящими на него. – Прости, – прошептал он своему Богу. – Я не могу. Но Се Лянь только нежно улыбнулся в ответ, будто успокаивая: «Не волнуйся, тебе не придётся ничего делать». А затем он облизнулся. . . . Хуа Чен проснулся, вздрогнув; сердце колотилось. Укутанный в его объятия рядом лежал Се Лянь; что-то липкое выступило на коже. Он не мог поверить. Он бы правда– Это уже край. Нужно было во всём разобраться, пока не стало хуже, пока это не захватило его разум окончательно. К счастью, в Призрачном городе есть место, где он мог бы найти ответы.