what i want from you is sweet

В старом закоулке Призрачного города стоял один особенный бордель. Если быть точным, то не совсем это и бордель. Место было не слишком удачным для расположения такого заведения; здание выделялось на фоне других, выглядело приятно. Можно было подумать, что это дорогая гостиница, выполненная в красном цвете и со всем роскошеством, если бы не вывеска над дверьми: «Кто вкушает непереносимую боль, Тот превосходит прочих.» Грубо говоря – без страданий нет выгоды. Никто не обратил внимание на фигуру, тихо подошедшую к закоулку и взобравшуюся по ступенькам.

🦪

Стоявшая у входа прохлаждающаяся служащая со змеиным хвостом вместо ног подняла голову на звук открывшийся двери. – Сюда можно только по брони, или же– Но как только она увидела того, кто вошёл, то выронила кисть из рук и вскрикнула. – П-ПОСЛАННИЦА РАСТУЩЕЙ ЛУНЫ? У дверей стояла женщина в красном, руки были почтительно заложены за спину. Взгляд у неё был острый, а прямые волосы спадали на плечи. Сразу было видно, что она человек серьёзный. Это и в самом деле была Посланница Растущей Луны: более скрытная и менее известная вторая посланница Градоначальника Хуа; не часто её можно встретить, в отличие от Посланника Убывающей Луны – и на то есть свои причины. Эта смертельно опасная красавица могла одним едким взглядом разогнать всю улицу. Конечно же, это был сам Хуа Чен под прикрытием. Однако, он никому бы не позволил догадаться об этом. – Я веду расследование, – спокойно сказал он, входя внутрь. – Ничего серьёзного, просто сбор информации. Можешь успокоиться. – Информации? – спросила служащая. Её чешуя вновь сгладилась, она немного расслабилась и поинтересовалась, – какого рода информация, моя госпожа? Вам что-то объяснить или принести почитать? Скажите только слово, и мы– – Я расследую то, что тут происходит. После этих слов Хуа Чен стал тщательно рассматривать фойе. Освещение было чувственным и ярким, распространялся приятный запах, повсюду были призраки и люди, всё приходившие и шедшие в главный зал. Некоторые выглядели так, будто отдыхали после пробежки, вздыхали и дрожали, вовсю развалившись на роскошных диванах. Другие же готовились показаться в свет, поправляли одежду и причёску напротив зеркала. Тут и там можно было увидеть призрачные фигуры в длинных белых платьях – помогая тем, кто уходил, и направляя тех, кто приходил. Фигуры отличались изяществом и загадочностью; нижняя половина лица была закрыта белой вуалью, скрывая любые эмоции, оставляя открытыми только глаза. – Расследуете то, что тут происходит? – поинтересовалась змееподобная служащая, почёсывая подбородок. Однако, в следующее мгновение её лицо озарила улыбка. – … это же для Градоначальника? Его заинтересовало это место? Можете передать, что мы всегда рады ему. Хуа Чен лишь коротко ответил. – Не твоего ума дело. – Получается, что вы, госпожа Посланница, заинтересовались этим местом? – Интерес тут ни при чём. Я просто выполняю свою работу. Но перед этими словами на мгновение повисла тишина колебания, и служащая не упустила этого, улыбнувшись ещё шире. – Я помогу вам выполнить вашу работу, моя госпожа. Хуа Чен пошёл дальше. – Тогда я– – Постойте, постойте! – позвала его служащая, обвив своим длинным чешуйчатым хвостом, подталкивая назад. – А как же сначала узнать правила? – Я здесь не для– – И всё же знание правил необходимо. К ним подползла другая, такая же змееподобная призрачная служащая. – Кто это? – Разве ты не знаешь Посланницу Растущей Луны? – Ах, добро пожаловать! – с энтузиазмом крикнула вторая. – Госпожа пришла посмотреть или поучаствовать? Хуа Чен стал раздражаться. – Было же сказано, что я здесь не для– – Обратите внимание, моя госпожа, – сказала первая, размахивая пальцем. – Мы очень ценим правила здесь. Можете передать это Градоначальнику. Приходя сюда, вы либо смотрите, либо участвуете. – Я здесь ни за тем, ни за другим. – Значит, смотрите, – с улыбкой сказала служащая и полезла в корзинку рядом с ней. Она достала небольшой жёлтый цветок, а затем прицепила его к волосам Хуа Чена. – Не снимайте. Это сигнал, что вы только смотрите. Другая служащая захихикала. – Если же вам станет скучно смотреть и вы захотите поиграть, просто прикоснитесь губами. Он станет красным, сигнализируя другим о вашем желании. – Оставьте цветок в волосах, если предпочитаете причинять, – добавила первая. Вторая взяла его за руку и прошептала Хуа Чену на ухо. – А если же предпочитаете терпеть – прикрепите к груди. – Ладно, понятно, – решительно ответил Хуа Чен, не показывая никакой реакции. – Отпусти меня. С хитрым взглядом змееподобная девушка распутала свой хвост, освобождая Хуа Чена. Однако, после недолгого раздумья, она подпёрла подбородок рукой. – Вы и в самом деле не очень опытны в этом, не так ли? – Я– – Эй! – внезапно служащая помахала кому-то рукой. – Позовите белую даму, чтобы сопроводить эту милую госпожу. – Мне не нужно сопровождение, – Хуа Чен уже стал жалеть, что пришёл сюда. – Я здесь только, чтобы– – Я здесь, здесь! – послышался голос. Поправляя свои длинные струящиеся рукава, к ним подошла фигура в белом, чья нижняя часть лица была так же сокрыта вуалью. – Я помогу. Служащая прищурилась. – Хмм, ты? Я уже позабыла… ты тут новенькая? Лучше позовём кого-то более– – Я справлюсь, – ответила белая дева со всей уверенностью. – Я хорошо позабочусь о госпоже Посланнице. – Ладно, пусть так, – служащая пожала плечами, а затем повернулась к Хуа Чену. – Это белая дева. Они следят, чтобы всё было спокойно; они не участвуют. Если захотите снять приватную комнату, она возьмёт вам ключ. Мы выделим вам специальную, с наилучшим видом. – Ладно, – ответил Хуа Чен. Он не захотел спорить и тратить ещё время. – Просто не мешай мне. Белая дева поклонилась. – Как пожелаете, моя госпожа.

🦪

Изнутри здание казалось просто огромным, больше, чем игорный дом или даже главный зал Дома Блаженства. Однако ощущения пустоты не возникало; всё пространство было уставлено различными штуковинами, столами, подвесными приспособлениями, клетками, пугающими стульями – будто шведский стол со всевозможными вещами. Что-то валялось на первом этаже, что-то лежало на устремлённых вверх платформах, а что-то крепилось на стены. Стиль вещей тоже разнился: от роскошных до ужасающих. Инструменты всех форм и размеров лежали кучей, разбросанные по корзинам и шкафам вокруг, доступные всем. Повсюду были толпы посетителей – и призраки, и люди. Те, что с красными цветами, занимались всякими разными развлечениями – от уже известных ему, так и непонятных. Собравшиеся вокруг них в стайки посетители с жёлтыми цветами стояли и молча смотрели, иногда подбадривая, иногда аплодируя. Те же, что стояли по углам, кусали губы и занимались теми вещами, на которые не принято пристально смотреть. Хуа Чен тихо шёл сквозь этот хаос, лишь изредка поглядывая на творящееся. Следом за ним пробиралась белая дева. Несмотря на всё своё хладнокровие, Хуа Чен чувствовал себя неловко. Он сам не знал, что хотел найти здесь, что пытался выяснить. Возможно, он надеялся, что наблюдая, сможет лучше понять себя и выяснить, как решить свою проблему. И всё же пока никаких ответов не последовало. Всюду был разврат: струями лился пот, покрасневшая кожа выглядывала из-под верёвок, с кляпов текли слюни. Слышались регулярные громкие шлепки и следовавшие за ними стоны одобрения; беззаботно раздавался смех, грязная брань. Лишь отчасти это было похоже на те желания, что таились у Хуа Чена в голове, однако он никогда не представлял себе такую вульгарщину. Не сказать, что это беспокоило его; просто было не в его вкусе. Он не мог представить Се Ляня, который бы нежно брал его в похожем стиле. Остановившись, Хуа Чен окинул скучающим и разочарованным взглядом окружающих посетителей. На скамейке причудливой формы извивался румяный мужчина, привязанный задницей кверху, а девушка-призрак со свиным телом радостно хлестала его. – Ну и кто ТЕПЕРЬ свинья, а? – усмехалась она. – … – Хуа Чен отвернулся и покачал головой, чувствуя отвращение. В тот же момент белая дева коснулась его руки. – Моя госпожа? Всё хорошо? Хуа Чен вырвал руку и грозно посмотрел на неё. – Естественно я в порядке. – Должно быть, ошеломляет видеть такое в первый раз. Не хотите заказать приватную комнату? – Не ошеломляет– – Тогда, ради вашего удобства и чтобы не бродить бесцельно, скажите мне, чтобы бы вы хотели посмотреть? Хуа Чен почувствовал себя дураком. Было очевидно, что белая дева желает помочь не упасть в грязь лицом. И она была права; он видел небольшие балконы, заполненные людьми, выглядывающими наружу. В приватной комнате точно будет меньше людей. – Мн, – наконец ответил он. – Вы хотите подождать здесь? Можете пойти со мной, если хотите. – Я останусь. – Тогда подождите, пожалуйста, моя госпожа, – белая дева поклонилась, а затем ускользнула в направлении входа. Хуа Чен скрестил руки на груди и прислонился к стене, размышляя и не особо следя за происходящим вокруг. Он был так отвлечён, что не заметил гул приближающихся голосов. С виду состоятельный и знатный, явно постоянный посетитель прошёл мимо, обнимая группу девушек. В волосах виднелся красный цветок. – И когда я услышал шаги её мужа, – болтал он, – я разбежался и выпрыгнул в окно. Девушки захихикали. – Правда? – А как высоко было окно? Мужчина ухмыльнулся. – Это был десятый этаж. – Быть не может! – повскрикивали они. – Ещё как может, – сказал мужчина, ослепляя улыбкой. – И меня это совсем не пугало; я уверен в своих навыках. Но как только я спрыгнул вниз, я услышал крик и понял… Девушки ловили каждое его слово. – Что? Что понял? Искромётно улыбаясь, мужчина показал на себя. – Я же ничего не над– Мужчина внезапно остановился, а затем затих. Он заметил недружелюбно выглядящую женщину, прислонившуюся к стене с угрюмым выражением лица. – Простите, дамы, – сказал он и отошёл от девушек. И прежде чем Хуа Чен даже успел поднять взгляд, его обняли за плечи. Он вздёрнул голову, оскалив зубы. – Ты что, жёлтый цветок не видишь– ? – Собиратель цветов под кровавым дождём, – послышался суровый и довольно знакомый голос рядом с ухом. – Лучше бы тебе просто тихонечко пойти со мной, а то я такую сцену закачу. Блять. У Хуа Чена уже начинала болеть голова. Ну как же подобное место и без него, а? Что ж, пускай. Хуа Чен подыграет. В конце концов, не составит труда избить его, как только они скроются с глаз. – Ладно. Веди. Мужчина затолкал его в приватную комнату, а затем открыл дверь и провёл дальше. И как только они остались наедине, Хуа Чен скрестил руки на груди. – Что тебе надо? – Вот так встреча! – сказал Пей Мин, приняв настоящее обличие. – Собиратель цветов, я не из тех, кто читает нотации, но я правда не могу поверить в увиденное. Только не говори мне, что ты пришёл сюда в поисках удовольствия? Конечно, если же между вами нет какой-то особой договорённости. Хуа Чен стиснул зубы. – Я здесь не за этим. – Опять-таки, я не имею право никого отчитывать, но всё же я правда разочарован, – он нахмурился, скрестив руки на груди. – Я думал, что ты с его Высочеством связаны искренними чувствами. Даже я надеялся на это. Но, увы и ах, все мы, мужчины, одинаковы. Какой позор… – Я здесь не для развлечений, – прервал его Хуа Чен. Если бы можно было убивать взглядом, Бог боевых искусств перед ним был бы уже мёртв. – Для начала, скажи мне, как ты узнал, что это я? – Да брось, что за тон? Мы дрались плечом к плечу. И после этого не распознать твою энергию? Скажи мне, как есть; мы ведь практически братья. – Я исследую серьёзную проблему, – холодно ответил Хуа Чен. – Это не твоего ума дело. Всё, что тебе нужно знать, что я тут не ради забавы. Пей Мин улыбнулся. – Проблема, говоришь? И что за проблема? У Хуа Чен дёрнулась бровь. Ну, конечно же, Пей Мин понимал, что Хуа Чен не за проститутками сюда пришёл; он пытался вызнать истинную причину нахождения здесь, и это сработало. – Послушай, – начал он, но внезапно снаружи поднялся шум. Оба повернулись к двери, прислушиваясь, и приготовились достать оружие. Шум и грохот продолжались, пока рядом с дверью не послышались голоса. – А? Недружелюбная на вид дама? Эмм, какой-то парень затащил её в ту комнату– В ту же секунду выдвижная дверь была с грохотом открыта. У входа стояла белая дева с парой кинжалов саи в руках, будто готовая убить всё и вся. – Воу, воу! – Пей Мин отступил, подняв перед собой руки. – Это недоразумение– Белая дева лишь мельком взглянула на него, всё её внимание сосредоточилось на Хуа Чене. Поймав его взгляд, она убрала оружие и закрыла дверь, а после поспешно подошла к нему. – Моя госпожа, вы в порядке? – Да. Белая дева выглядела измотанной. – Вы сказали, что подождёте. – Ничего страшного не произошло. Мне повстречался знакомый. – Видишь? – сказал Пей Мин. – Я не причинил никакого вреда. Повернувшись к нему, белая дева прищурилась. – Не делайте подобного вновь. – Он не сказал мне, что ждёт кого-то! Что ж такое… – Будет лучше, если ты уйдёшь, – сказал ей Хуа Чен. – Мы обсуждаем приватные дела– Пей Мин помахал рукой. – Не волнуйся. Они тут умеют хранить секреты; я даже принял настоящий облик и всё равно не волнуюсь. Пусть остаётся, она ведь так старается присматривать за тобой. Белая дева едко ответила: – Мне не пришлось бы так стараться присматривать за ней, если бы Генерал Пей не утащил её, стоило мне отвести взгляд. Пей Мин вздохнул. – Мисс, мне правда жаль. Можете ли вы простить меня? – Руки прочь. – Собственница, – восхитился Пей Мин. Видя, как Хуа Чен продолжает недоверчиво смотреть на белую деву, пока та запирала дверь, Пей Мин добавил. – Не волнуйся, тут не простые работники. Она наверняка уже знает, что ты Собиратель цветов. Белая дева чуть не споткнулась. Хуа Чен придержал её рукой, помогая не упасть и сам закрыл дверь. – Это правда? Она избегала его взгляда. – …н-нет, я не знала. На самом деле, я сейчас очень удивлена… – А, правда? – Пей Мин округлил глаза. – У-упс. Ну, поскольку все карты вскрыты, пусть остаётся и сделает нам чай. Расстроенно вздохнув, Хуа Чен наконец кивнул ей. Она кивнула в ответ и подошла к маленькой кухонной зоне в углу комнаты. Пей Мин же в свою очередь уселся на диван, скрестив ноги. – Что ж. И о какой такой большой проблеме ты говорил? – Я не собираюсь говорить об этом с тобой. – Что, если старина Пей сможет помочь? Хуа Чен холодно улыбнулся. – А чего ж ты сам своему клинку не поможешь? – Уф, Как грубо, – поморщился Пей Мин. – Слушай, просто расскажи уже. Его Высочество нашёл какой-то непристойный свиток и теперь хочет поэкспериментировать? Знаешь, в тихом омуте черти водятся. Мне всегда казалось, что он из тех, кто тайно хотел бы поиграть во что-то подобное. Позади них послышался всплеск, и оба обернулись. Белая дева промахнулась мимо чайника, и теперь на столе образовалась лужа воды. – … вам нужна помощь? – спросил Пей Мин. Она помотала головой, возясь с полотенцем. – Нет, не нужно. Хуа Чен повернулся обратно к Пей Мину с усмешкой. – Ещё парочка таких догадок, и я за себя не ручаюсь. – Идёт, больше никаких догадок. Давай так: поведай мне, что ты пытаешься выяснить. – … – Хуа Чен прокрутил все возможные варианты в голове. Он же и впрямь пришёл сюда, чтобы лучше понимать себя, а с виду Пей Мин разбирается в подобном. Наконец, стараясь казаться наименее заинтересованным, он откровенно сказал. – Хочу разобраться в сути подобных вещей. – О, – проморгался Пей Мин. – Ну, тогда всё просто. Хочешь взглянуть? Он встал, поманил Хуа Чена рукой и пошёл к другим раздвижным дверям. За ними находился небольшой балкон. Хуа Чен последовал за генералом, наблюдая за открывшейся им сценой. Отсюда открывалась блестящая точка обзора на происходящее не только на первом этаже, но и выше. Рядом находилась ещё парочка балкончиков, полные состоятельных людей и призраков, также увлечённых просмотром. – Ладно, давай найдём неплохой пример, – сказал Пей Мин. Он завертел головой, рассматривая посетителей, а затем остановился. – Как насчёт этого? Хуа Чен присмотрелся. Собаковидная демоница лежала на столе, пока грудастая женщина поливала её горячим воском. Демоница высунула язык и взволнованно дышала. – Вот хороший пример, – сказал Пей Мин учительским тоном. – Это место, где боль и удовольствие едины. Видишь, та, что имеет власть, причиняет боль с помощью воска, а та, что лежит, не может с этим ничего поделать; поэтому лежащая на столе в таком восторге. Она абсолютно ничего не контролирует, поэтому впадает в полный экстаз. Хуа Чен мельком взглянул, прежде чем категорично ответил. – Я не вижу в этом подобных чувств. Та, что лежит, просто испытывает обыкновенную похоть и ничего больше. – Ты же не можешь знать наверняка! Посмотри, она даже– Собаковидная демоница гавкнула. – Блять, да, гав! И на сиськи тоже полей! – … – … – …ладно, ладно, неудачный пример, – быстро сказал Пей Мин. Он вновь стал оглядываться, дольше в этот раз, но затем замер. – А, вот. Нашёл. – Ну что? – Вот там, погляди, – указал Пей Мин, понизив голос до шёпота. И Хуа Чен посмотрел. В тихом уголке был установлен изысканный стенд. Кто-то был подвешен с помощью него над землёй – верёвки были натянуты, на лице застыло выражение истинного блаженства и беспомощного благоговения, лицо и грудь покраснели. Полудемон-полупаук шептал ему что-то на ухо. Глаза Хуа Чена расширились, в затылке появилось онемение. Однако в то же мгновение сердце его заболело от стыда. Вот так он выглядел, когда погружался в транс? – Отвратительно, – громко сказал он, не успев остановить себя. Пей Мин обернулся к нему, удивлённый. – А? Но они-то точно чувствуют то, что я описал. – И всё же это отвратительно. – Отчего же? Хуа Чен опустил взгляд, скрестил руки на груди, отвращение застыло на его лице, пока он говорил. – Тот, что связан, ничего не делает. Он никак не помогает своему партнёру. Даже не говорит. Нет никакой близости, когда один просто сидит и ждёт, пока работает второй. И это совершенно не похоже на рабство; просто неумелая подделка, созданная ради удовольствия подчиняющегося. Быть подвешенным и корчиться, как червяк, ожидая, пока кто-нибудь тебя не снимет – это жалко. Не просто жалко, а эгоистично. Отвратительно. Пей Мин потерял дар речи. Однако, с балкончика поблизости, в котором их, видимо, подслушивал демон летучей мыши, послышалось: – Цже-цже! – позвал демон, махая рукой изо всех сил. – М-можешь и обо мне тоже сказать что-то подобное? Хуа Чен без слов достал один из метательных ножей с пояса, но Пей Мин остановил его. – Эй, эй! Стой, это же бордель, тут часто говорят подобное! Не устраивай скандал. – Пожалуйста, не устраивайте скандал, – повторил голос сзади них. Белая дева подошла к ним с подносом, на котором стояли две чашки чая. Быстро обернувшись, Пей Мин взял чашки, улыбнулся, подмигнул в качестве благодарности, и затем протянул чай Хуа Чену. – Кажется, я знаю, в чём состоит твоя проблема. Хуа Чен молча взял чашку. Пей Мин снова указал на парочку перед ними. – Понимаешь, в этом участвуют два человека. Оба по своему желанию. И, естественно, каждый из них желает получить свою выгоду. – Скорее всего, этому проституту просто заплатили. Он выглядит скучающим. – Верно, но подобным занимаются не только проститутки. Некоторые занимаются подобным по собственному выбору. Конечно, то, что мы видим сильно преувеличено, но так кажется только потому, что они пытаются скопировать происходящее на самом деле, где заинтересованы оба участника. – Вряд ли подобное существует. Пей Мин откашлялся, подняв бровь. – А как же я? – Ты не считаешься. Ты так своё эго раздуваешь. – Эй! Наступил долгожданный момент тишины, пока они наблюдали за происходящим. Хуа Чен молча пил чай. Пей Мин задумчиво перемешивал напиток. – Кстати, могу я озвучить своё мнение? Не могу молчать о подобном. – Ну что? – Только что, когда мы разговаривали о связанном человеке – ты бы не стал говорить подобное о Его Высочестве. Получается, что у тебя есть кто-то другой на примете. – Почему бы не заткнуться хотя бы на немного? Пей Мин издал многозначительный звук, поднёс чашку к губам и сделал первый глоток. Однако, в то же мгновение он стал плеваться и кашлять, вертя головой. – Какого чёрта– эй, ты! – расстроенно позвал он белую деву. – Почему в чае полно листьев? Я должен грязь пить? – Простите, мне так жаль, – пробормотала она, бросившись к ним. Она забрала его чашку и уже потянулась к Хуа Чену, но тот помотал головой. – Меня устраивает, – тихо проговорил он. Она удалилась с поклоном. С глубоким вздохом Пей Мин похлопал Хуа Чена по спине. – Что ж, послушай, я не уверен, что у тебя там за большая проблема, но она обязательно решится. Я не могу помочь тебе, поскольку искренне не могу понять, с чем именно у тебя проблемы в отношении твоих пристрастий, но, в любом случае, это… это, ну… Он замолчал; кто-то ходил внизу – кто-то, похожий на приведение в зелёном одеянии, в шляпе и вуали. Хуа Чен сделал ещё глоток. – Повелительница Дождя ни за что не трахнет тебя. – И именно поэтому, – начал Пей Мин, сняв цветок с волос и прикрепив к своему лацкану, – я обращусь к кому-то более доступному. Ещё увидимся, дружище; дай знать, если понадобится моя помощь! Хуа Чен не стал прощаться, да и не должен был. Пей Мин уже принял форму, которую носил до этого и вышел так быстро, что дверь закрылась и открылась в одно движение. На мгновение Хуа Чен задержался на балконе. Однако, происходящее внизу не заинтересовало его, поэтому он вскоре вернулся в приватную комнату. Белая Дева стояла у книжного шкафа, держа несколько свитков. Услышав, что Хуа Чен вернулся, она обернулась. Её глаза прищурились так, будто она улыбалась. – Вы вернулись. Не хотите ли ознакомиться? Если наблюдение не принесло вам достаточно информации, возможно, поможет чтение. – Возможно, – согласился Хуа Чен. – Мой господин заинтересован в чём-то конкретном? Я могу попытаться найти. Хуа Чен долго думал, стараясь выглядеть бесстрастно. И затем, наконец– – Принеси парочку. Не важно каких. И затем Хуа Чен склонился за низким столиком, подперев подбородок рукой, и лениво читал свитки при тусклом свете свечей. Белая дева тоже села на колени у стола, просматривая свитки, время от времени передавая ему ещё. Хуа Чен брал их, не выказывая особого интереса. В какой-то момент она остановилась. – Мой господин интересуется связыванием верёвкой, не так ли? Хуа Чен моргнул. – Нашла что-то? – Мн. Белая дева передала свиток в протянутую Хуа Ченом руку. Он развернул его, читая. И читал он долго. – Моего господина заинтересовал свиток, – заметила она. – Я просто исследую. Хуа Чен развернул другую часть свитка, продолжая чтение. Однако, чем больше он читал, тем чаще в его разуме воспроизводились картинки. Он представил, как лежит связанный и беспомощный, Се Лянь целует его в щёку и шепчет на ухо, завязывая последний узел– – Не жмёт? Хуа Чен сглотнул. До этого он чувствовал облегчение, видя хаотичные сцены внизу и понимая, что они совершенно не соответствуют его желаниям. Однако, описанное в свитке определённо подходило под его вкусы. Из мыслей его выдернули руки, ставшие мять его плечи. Он резко поднял голову и увидел, что это белая дева старается сделать ему массаж. – Что ты делаешь? – Просто помогаю, – успокаивающе сказала она. – Мой господин выглядит напряжённым. – Не прикасайся ко мне без разрешения. – Как пожелаете, – сказала она, убирая руки. – Но не беспокойтесь, если вы переживаете о последствиях. Успокаивать гостей входит в мои обязанности. – Мне без разницы. Белая дева хмыкнула. – Мой господин очень предан своему мужу. Хуа Чен не видел необходимости отвечать на эти слова, но затем она продолжила. – Подобная безупречная преданность заслуживает награды. – Не за что тут награждать. Всё так, как должно быть. – Не правда. Градоначальник делает всё возможное и невозможное, когда дело касается его преданности. Я уверена, что Его Высочество захочет оказать вам услугу в ответ. – Не нужно мне ничего в ответ. Я не ожидаю поблажек в обмен на то, что делаю. Это не так работает. – Возможно, он сам захочет сделать что-то для вас. Как вы можете знать наверняка, если не спрашивали его? Хуа Чену не терпелось закончить этот разговор, он стал вновь сворачивать свиток. – Достаточно. Разве спор с гостями о их личных делах тоже входит в твои обязанности? – Я не спорю, – ответила она. – Просто мне кажется, что мой господин напряжён по поводу того, что можно легко решить с помощью разговора. Я всегда думала, что большинство вопросов можно решить просто поговорив; почему бы не– – Я сказал хватит, – Хуа Чен встал. – Я достаточно увидел. Провожать не надо. Белая дева застыла на мгновение, разочарованная, прежде чем собралась и поклонилась. – Как пожелаете, мой господин. Спасибо, что пришли.

🦪

Домой Хуа Чен пришёл, погружённый в беспокойство. Он отправился в бордель за поиском ответов и нашёл их – в некотором смысле. Из этого следует, что он должен был почувствовать облегчение. Грубые зрелища, что он там узрел, казалось, не имели ничего общего с тем, чего он желал – как и большинство мероприятий в Призрачном городе, они были грязными и презренными. Хуа Чен усердно работал, чтобы не иметь ничего общего с этим хаосом, взращивая в себе изящество ради Его Высочества. И всё же. Чем больше в его голове прокручивалось увиденное и прочитанное, тем больше жара накапливалось внизу живота. Сейчас он мог глубже погрузиться в раздумья, без давления странного окружения и вульгарно совокупляющихся незнакомцев. В мыслях, наедине с собой, он был в безопасности. Он мог представить знакомую фигуру в кристально белых одеждах – Се Лянь встретился с ним глазами в главном зале, примерно с такого расстояния, на котором находились балкончики друг от друга. Он молча и абсолютно открыто наблюдал за ним. Изящный красный цветок вплетён в его волосы. От этой мысли у него так сильно закружилась голова, что он уже стал подумывать постоять и прийти в себя. Это всё было большой ошибкой. Хуа Чен хотел отвратить себя от подобных мыслей навсегда, но, кажется, только подлил масла в огонь. На самом деле, его положение даже стало хуже; он сделал кое-что ужасное. У него образовалась целая куча желаний, о которых Се Лянь и не догадывался и которые принц не смог бы понять без подробного разъяснения. Раньше он хотя бы мог сделать вид, что его желания нормальны и легко объяснимы. Да и сам Се Лянь немного любил игры с силовой динамикой в постели. Но вот теперь он почувствовал, что усложнил себе жизнь, стал извращенцем – хотя, возможно, за его изысканным внешним видом всегда скрывался эгоистичный извращенец. В глубине души он хотел бы впервые посетить тот бордель с Се Лянем – увидеть, что он обо всём этом думал, что говорил бы об увиденном. Они бы подшучивали над одними, наблюдали за другими в молчаливом раздумьи. Чувствовали бы пот на ладонях друг друга, пока держались за руки. Но Хуа Чен не смог бы рассказать об этом Се Ляню. Он слишком боялся того, что о нём подумает принц, слишком боялся поделиться своим постыдством и увидеть жалостливое отвращение на лице своего Бога. От этих мыслей Хуа Чен почувствовал себя одиноким. Эти жалкие, постыдные желания делали его одиноким. О, как он ненавидел их. . . . В конце концов, всё это было в голове Хуа Чена. И его разум прояснился, а уголок губ приподнялся в улыбке, когда он дошёл до их спальни. Не было причин волноваться; пока он не проговорился о том, что он разузнал, это будет просто ещё один прекрасный вечер с Его Высочеством. Вот как Се Лянь действовал на него – избавлял от отчаяния, освещая его путь. Он открыл дверь и его сердце забилось чаще. Се Лянь сидел за низким столиком рядом с кроватью, нависнув над свитком. – Сань Лан, – сказал Се Лянь, не отвлекаясь от чтения. – С возвращением. – Гэгэ заметил моё отсутствие, – ответил Хуа Чен, снимая сапоги. Он отставил их в угол и сел рядом с Се Лянем, прислоняясь к его спине. – Я тронут. – Где ты был? – Это не важно. Просто решал одну раздражающую проблему. Произошло ли что-нибудь интересное, пока меня не было? – Мн. Произошло. – О? И что же? – Это не важно. Просто помогал другу с исследованием. Хуа Чен вздохнул и обнял Се Ляня за талию. – Ты слишком много работаешь. А затем, понизив голос, прошептал Се Ляню на ухо. – Пошли в кровать. Принц не отвлекался от свитка. – Будь терпеливее… иди первый. Я скоро присоединюсь. – Мм–мм, – не согласился Хуа Чен, упрямо сжав его талию. Он стал невесомо целовать шею Се Ляня. – Пора в кровать. Хуа Чену показалось, что атмосфера вокруг Се Ляня изменилась, суровая осанка будто говорила: «Разозли меня, и посмотрим, к чему тебя это приведёт». Но Иногда Се Ляню хотелось поиграть в недотрогу, так что в этом не было ничего необычного. Хуа Чену придётся стать более напористым. Он медленно поднялся и потащил Се Ляня подальше от стола. Принц встал вместе с ним и позволил увести себя к кровати. Как только Се Лянь лёг на простыни, Хуа Чен притянул его к себе, прижимая своей грудью его спину. И такая позиция была идеальна, чтобы продолжать шептать ему на ухо. – Ты молчаливый сегодня, – сказал он. Се Лянь уткнулся в одеяла. Из-за этого Хуа Чен не мог видеть его лица. – Возможно, я просто хочу, чтобы Сань Лан поговорил со мной сегодня. – О? – Хуа Чен улыбнулся, прижимая принца ближе. Его пах прижался к мягкой заднице; он хотел, чтобы возлюбленный почувствовал его почти окрепшее возбуждение. – И о чём же мне говорить? – О чём угодно. – Что ж, тогда я расскажу тебе о том, что собираюсь сделать с Его Высочеством сегодня ночью. Идёт? Се Лянь ничего не ответил. Однако, его уши покраснели, так что Хуа Чен придвинулся ближе, поцеловал в ухо и продолжив: – Для начала я помогу тебе раздеться, – прошептал он. – Возможно, станет немного холодно, но я смогу быстро тебя согреть. Во время грязных разговорчиков Хуа Чен открыто говорил о своих мыслях, вспоминая всё, что возбуждает его самого. Только вот сейчас есть проблема: в последнее время его вкусы весьма специфичны. Но ничего страшного. Он может подстроиться. – И как только гэгэ станет тепло и приятно, мне станет завидно. Мне тоже хочется почувствовать тепло. Я подготовлю гэгэ и войду глубоко внутрь, где будет тепло, как в зимнем одеянии. – И затем? – подтолкнул продолжать Се Лянь. – А это зависит от тебя, – сказал Хуа Чен с улыбкой. – Если гэгэ будет послушно оставаться на моих коленях, я буду двигаться, пока он не прольёт пару слёз, а затем позволю ему кончить. Но если же гэгэ будет вертеться и не слушаться… Он придвинулся ближе, проводя острыми зубами по раковине уха Се Ляня. Член налился кровью и теплом. – Возможно, я свяжу его– В ту же секунду Се Лянь вздрогнул в его руках. Внезапно Хуа Чена перевернули на спину лицом вверх. Принц удерживал его, глядя сверху уверенным взглядом: взглядом человека, покрытого румянцем и празднующим свой невероятный триумф только что схваченной симпатичной лисы, ворующей мелочёвку. Однако, голос его был строгим. – Интереса ради, – сказал он. – Это то, что ты хочешь сделать со мной или то, что хочешь, чтобы сделали с тобой? В горле Хуа Чена стало сухо. – … что ты имеешь ввиду? – Прошу прощения, – ответил Се Лянь. – Так будет понятнее. И в следующее мгновение глаза Хуа Чена расширились. Се Лянь сменил обличье. Над ним нависла и прижимала к кровати белая дева из борделя.