what i want from you is sweet

Хуа Чен склонился над столом и поставил небольшую красную коробочку перед Се Лянем. После он слегка поклонился и встал прямо. Се Лянь залился краской, стал заикаться. – Так… это оно? Всё готово? – Да. Я сделал это сам. Я молюсь, чтобы гэгэ счёл это подходящим. Се Лянь кивнул, стараясь сохранить спокойствие. Затем он потянулся развязать ленту, перевязывающую коробочку, осторожно открывая её и рассматривая блестящий предмет внутри. – О, – тихо молвил он. – Это так… Серебро. Яркий блеск был первым, что бросалось в глаза; предмет был тщательно отполирован до умопомрачительного сияния и был сделан с особой щепетильностью. Конечно, второй особенностью после материала, на которую он обратил внимание, была форма. Нельзя было усомниться в том, для чего этот предмет предназначался. Форма, сделанная из спаянных вместе серебряных колец, предполагала небольшой и очаровательно склонённый смягчённый член, маленькая изящная клетка вокруг – символ, что это определённо ловушка, но держать «заложника» будут на виду. У основания было толстое кольцо с застёжкой в виде бабочки, созданное столь же утончённо, как и любое другое украшение, которое носил Хуа Чен. Сердце Хуа Чена забилось немного быстрее от осознания, что его работу рассматривают. Он даже покраснел. Как бы он ни старался сделать эту вещь миловидной, это было всё равно унизительно. Однако, когда Се Лянь потянулся и взял предмет в руку, поворачивая как прекрасное сокровище, которое нужно осмотреть, его колени стали подгибаться. Принц даже проверил прочность замка, пытаясь разъединить две части кольца. Но они держались крепко. Хотя Се Лянь тоже покраснел, на его губах проскользнула улыбка. – Сань Лан? – наконец сказал он. – Как работает замок? – Просто, – ответил Хуа Чен. – Вытяни руку. Он поднял нарукавник, выпуская маленькую бабочку; она подлетела и села на ладонь Се Ляня, а затем затвердела и упала с приглушённым стуком. Она обратилась в крошечный серебряный жетон, точно соответствующий отверстию в клетке. Се Лянь сжал его в руке, а затем поднял глаза с застенчивой улыбкой. – Получается… я могу надеть это на тебя? – Другого я бы и не хотел, – пробормотал Хуа Чен. – Ладно, ладно. Тогда покажи мне– Хуа Чен прокашлялся. – Только есть одна небольшая проблема.

🦪

Толстое кольцо у основания наделось без проблем и надёжно запирало член и яички; заняло своё место на гениталиях Хуа Чена. Проблема заключалась в клетке. Се Лянь надавил чуть сильнее, но это было бессмысленно. Она упиралась в тупую головку полутвёрдого члена будто шляпа. – Сань Лан… – Прости, – Хуа Чен напрягся. – Я просто взволнован. – Чем больше ты взволнован, тем меньше волнующих вещей мы сможем сделать… – Се Лянь вздохнул, тоскливо взглянув на него. – Может, попробуем позже? Увидев, как расстроен Се Лянь из-за того, что не может запереть его член, Хуа Чен впился ногтями в ладонь, сдерживая ещё один прилив возбуждения, чтобы не усугубить проблему. – Не думаю, что будет лучшее время. – Хмм… – Се Лянь задумался на миг. – У меня есть особый метод подавления подобных побуждений, по крайней мере, на случай, если чтение сутр не поможет. Наставник научил меня ему, когда я достаточно подрос. Как насчёт этого? – О? – заинтересовался Хуа Чен. – И что за метод? Се Лянь почесал щёку. – Ну, каждый раз, когда подобное начинало происходить, я заставлял себя обращаться к неприятным воспоминаниям, чтобы вытеснить неудобные мысли. Если думать о таком достаточно долго, то всё пройдёт. – Что за неприятные воспоминания? – Просто что-то смущающее, или– кхм, кхм. Может, я поделюсь одним с тобой, и это сработает? Хуа Чен кивнул. – Давай попробуем. После этих слов Се Лянь подвинулся ближе и прижал свой лоб к его, закрывая глаза. . . . Мэй Няньцин вошёл в небольшое озеро, одетый только во внутреннюю мантию, спущенную до пояса. Он потянул руки, кряхтя и демонстрируя свою стройную спину, а затем окликнул его. – Ладненько, Ваше Высочество, вперёд, время научиться плавать! ЭТО ВАЖНО! Давай же, Наставник будет рядом, не боись. Тут мелководье, ты можешь– АЙ! Что это было? – Наставник! – в смятении крикнул маленький Се Лянь. – Вам нужна помощь? – Нет– стой, подожди, Ваше Высочество, НЕ ПОДХОДИ! Что-то коснулось моей ноги! Возможно, это– ох, оно скользкое– УУУПС! Где моя мантия– аях, я ПАДАЮ–! ПЛЮХ– . . . – Стой! – выкрикнул Се Лянь, внезапно отдёрнув лоб. – Я… Мне не следует… он мой давнишний наставник, я не могу показать тебе эту его часть. Хуа Чен ухмыльнулся. – Всё в порядке. Я уверен, что он был бы не против. – Определённо… – Всё в порядке. У гэгэ есть ещё воспоминание? – Хмм. Вообще-то, есть ещё более сильное… После момента раздумий, Се Лянь вновь прижался лбом к его. . . . Юный Се Лянь шёл сквозь дворцовые коридоры, ворча под нос. – Да ладно, почему всегда я должен это делать… хах, неважно. Подойдя к нужной комнате, он постучал в дверь и крикнул. – Ци Жун! Тишина. – Ци Жун? Никакого ответа. Нахмурив брови, Се Лянь распахнул дверь. – Ци– Ци Жун сидел в постели со свитком на коленях. Он жадно смотрел в него, яростно двигая рукой под одеялом. Однако, услышав шаги, он вскинул голову и остановился. – Какого ХУЯ ты делаешь– о! Ц-царственный братец! Се Лянь неловко стоял в дверном проёме. – …эм… Ци Жун, время обедать. – О, да, я, э– Я скоро буду! – Чем ты занимался? – Ничем. Се Лянь опустил взгляд. – Что в свитке? Ци Жун быстро закрыл свиток ладонями, краснея. – Я же сказал, ничего! Но в попытке скрыть свиток он случайно выставил на обозрение кое-что неприятное. Что-то мокрое запачкало его руку. – … – … . . . Когда Се Лянь отстранился, он выглядел так, будто его сейчас стошнит. – Да… оно обычно действовало, – однако, взглянув вниз, он нахмурился. – Но почему оно не подействовало на тебя? – Потому что я завидую, – пробормотал Хуа Чен, обнимая его крепче. – Этот мусор провёл столько лет рядом с тобой. Я бы хотел быть на его месте. – …ты бы хотел, чтобы я случайно зашёл, когда ты– ? – Не эту часть. Се Лянь почесал подбородок. – Хммм. Возможно, проблема в том, что тебе нужно вспомнить что-то неприятное для тебя. Если ты не испытывал ничего достаточно сильного, почему бы нам не создать неприятную ситуацию в твоём воображении? Хуа Чен кивнул. – Стоит попробовать. – Могу я тоже посмотреть? – с любопытством спросил Се Лянь. Они соприкоснулись лбами. . . . Пей Мин повернулся, положив руки в боки. Он был одет в откровенную одежду, которая едва скрывала самые важные места – подобные вещи уместно носить только в борделе. Скудность наряда проясняла две вещи: у него одновременно была пугающе хорошая грудь и, к великому сожалению, эрекция. – Собиратель Цветов, – сердечно сказал он, сверкая улыбкой. – Ну? Как там с сексом? . . . На этот раз их видение оборвалось случайно; Се Лянь стал так сильно смеяться, что не удержался и скатился на пол, держась за живот. – Ха-ха-ха-ха-ха, ха-ха-ха, Сань Лан, почему ты выбрал это… ха-ха-ха-ха… – Ненавижу этот шумный мусор, – хмуро произнёс Хуа Чен. – Ха-ха-ха, вот, значит, как ты на самом деле, ха-ха-ха, видишь его? Ха-ха… кхм, кхм, – Се Лянь стирал свои слёзы от смеха, стараясь отдышаться и успокоиться. – Ладно, в любом случае, давай-ка посмотрим… о, сработало! Хуа Чен помрачнел. – Мн. Но вскоре его настроение улучшилось, потому что теперь клетка вновь оказалась в руках Се Ляня. Сейчас она с лёгкостью наделась: с тихим «клик» Се Лянь защёлкнул две половинки кольца. Вовремя. Потому что от этого звука член Хуа Чена вновь стал твердеть. Однако, в этот раз возбудиться полностью возможности не было. Он почувствовал небольшую боль и давление, когда его член прижался к гладким серебряным кольцам, но встать полностью не смог. Возбуждение теперь будет теплиться в животе Хуа Чена без шанса снять напряжение. Он посмотрел на часть себя, запертую в клетке, и дрожь побежала по его плечам. Сейчас одно было ясно как никогда: у этой его части только одно применение – и совсем не для собственного удовольствия, а лишь для развлечения своего Бога. Вот что воистину называлось обладанием. – Удобно? – спросил Се Лянь. Он продолжал держать клетку в руке, но металл не давал его пальцам коснуться запертого внутри. Хуа Чен кивнул. Он немного упал в небольшой транс. – Очень удобно, – тихо сказал он. – И… и несомненно в безопасности. – Даже я не смогу теперь плохо обойтись с ним. Се Лянь с трудом сглотнул. – … а иногда хочу… Это привлекло внимание Хуа Чена. – Ты хотел бы– Но не успел он произнести вопрос, как его в то же мгновение поцеловали до умопомрачения. Падая в транс из-за Се Ляня, Хуа Чен схватил его за талию вспотевшими пальцами. Так страстно целоваться и не иметь ни шанса на облегчение… Кольцо вокруг его яиц стало немного тесным, клетка давила на член, и он вновь низко простонал в губы Се Ляня. Однако, очень скоро принц внезапно прервал поцелуй. – У меня встреча на небесах, – с сожалением сказал он, зачёсывая волосы Хуа Чена назад. – С тобой всё будет в порядке? Хуа Чен улыбнулся, несмотря на то, что внутри бушевало пламя. – Я буду терпеливо ждать.

🦪

Его слова были сказаны с иронией, но как только он остался один, Хуа Чен был по-настоящему удивлён. Несмотря на недавнее возбуждение, клубившееся внутри него, он взаправду чувствовал себя более терпеливым. Было что-то такое в том, что Се Лянь так надёжно запер его, заставив прийти в состояние спокойствия, будто он выпил крепкий травяной чай, чтобы расслабиться. Время от времени, словно буря, его настигало сильное волнение; плохое настроение выражалось в нахмуренных бровях Хуа Чена – примитивное желание прикоснуться к себе бьёт в голову. И когда подобное происходит, ему остаётся только закрыть глаза и позволить беспомощности вновь взять верх, подумать о Се Ляне, который носит на своём запястье маленький серебряный жетон, открывающий клетку, и вот – сердце Хуа Чена вновь успокаивается. Агрессивные побуждения сменились сладкой тоской, ресницы затрепетали, касаясь щёк. Всё хорошо. Всё в порядке. Его член принадлежит Се Ляню. Весь он принадлежит Се Ляню. Изменились не только его мысли; его поведение тоже стало меняться. Даже Инь Юй заметил это, следуя за Хуа Ченом со склонённой головой. Они перемещались с места на место в Призрачном городе, осматривая защитное заклинание – барьер, скрывающий земли от остального мира. Даже темп шага выдавал изменения в нём; он шёл немного более неторопливо, будто ему не хотелось поспешить и быстрее покончить с поставленной задачей. Очень лёгкий, но всё же осязаемый вес клетки сильнейшим образом приземлял его разум, как ничто прежде; это замедляло его скорость, будто к рукавам прикрепили гири. Более того, он стал терпимее к неприятностям. Когда Инь Юй присел, чтобы исправить чёрным мелом линии в одном месте заклинания, Хуа Чен заметил ошибку. Инь Юй пока ещё плохо разбирался в подобном, поэтому ошибки не были редкостью. В таких случаях, Хуа Чен обычно стирал написанное ботинком, скрещивал руки на груди и бесстрастно говорил: «Переделывай.». Однако, в этот же раз, он присел рядом. – Дай мне мел. – А? – Инь Юй поднял на него глаза. – Простите, я– – Просто дай. Инь Юй так и сделал. Хотя на лице была маска, по рукам было видно, что он вспотел от волнения. – Я сделал ошибку? – Мн, – Хуа Чен большим пальцем стёр небольшую часть, а затем перерисовал её. – Заклинание не будет работать, если линия будет кривой. Нужно провести две прямые линии под углом, чтобы они совпали с остальными. Продолжай тренироваться, и всё получится. – … – Инь Юй был в шоке. – Точно. С-спасибо. Шок был настолько глубоким, что, даже когда Хуа Чен снова встал и сказал, что тот теперь может быть свободен, Инь Юй продолжал сидеть ещё пару мгновений, а затем со всей осторожностью заговорил. – Эм… Градоначальник, вы устали? – Что? – Вы– эм– хотя забудьте. Спасибо. Инь Юй исчез с поклоном.

🦪

Хуа Чен медленно шёл домой с корзинкой овощей в руках. Когда Се Лянь был занят, он ходил за покупками вместо него – особенно в такие дни, когда принц возвращался поздно. Однако, в этот раз всё было иначе. Он шёл и продолжал чувствовать спокойствие, горящее в груди словно пламя свечи. Походка стала неспешной и свободной, будто он лучше ощущал своё тело. Чувствовался землистый и сладкий запах мокрых овощей; слышалась воодушевлённая болтовня жителей Призрачного города. Когда Хуа Чену не нужно было быть самым сильным, когда им владел кто-то гораздо более сильный, ему не нужно было притворяться, что он желает смотреть на весь мир свысока. Он мог быть собой. Подчиняться всегда было горько и трудно. Он и не знал, что это может ощущаться так успокаивающе. Из мыслей его вырвал звук соединения духовной сети. Остановившись на своём пути, он наклонил голову. – Гэгэ? – Привет, Сань Лан, – Се Лянь звучал уставшим. – Это я, у нас тут собрание. Послышался вздох. – Мне скучно… Хуа Чен ухмыльнулся, продолжив шаг. – О чём там речь? – Помнишь того оборотня, о котором говорила Линвэнь? Хуодоу? – Да, помню. Он украл у гэгэ воспоминания когда-то давно. – Да, именно. Ну, оказывается, что тогда они послали младших небожителей разобраться с ним. Хуа Чен напевал себе под нос, заходя в Дом Блаженства, минуя нескольких прозрачных призрачных охранников. – Дай угадаю. Младшие небожители соврали и принесли голову обычной собаки, и никто не додумался проверить. – Да… Зайдя в кухню, Хуа Чен ухмыльнулся. – Кто бы сомневался. – Их временно изгнали за ложь, но это было так давно, что даже кажется несправедливым. Хуа Чен поставил корзину с овощами на прилавок. – Если это произошло так давно, почему они беспокоят гэгэ по таким пустякам? – Потому что Хуодоу не умер, – вздохнул Се Лянь. – Когда я видел его в последний раз, он был щенком, который мог разве что развести небольшой огонь. Сейчас же это огромный зверь, поджигающий целые фермерские поля. Повелительница Дождя делает всё возможное, но, если продовольственный вопрос станет ребром, этот пустяк может стать огромной проблемой. – Понятно. Поэтому они позвали тебя, так как ты обладаешь большим опытом. – Не знаю, насколько я смогу помочь, – пробормотал Се Лянь. – Он был таким крошечным, когда я видел его… Хуа Чен схватил кочан капусты, пытаясь найти подходящее место, куда его можно было бы положить. – Конечно они позвали тебя не только потому, что ты единожды видел его сотни лет назад. Они просят тебя о помощи, так как у тебя есть необходимые навыки. – Потому что мне повезло и когда-то я случайно спас небесную столицу? – Дело было не в удаче. Поверь мне, гэгэ. Я разбираюсь в удаче. Се Лянь выпустил смешок, но его голос всё ещё выдавал усталость. – Поверить не могу, что они хотят, чтобы я говорил им, что делать. – Следовать твоим приказам – очень приятное чувство, – тихо ответил Хуа Чен. – Уж я-то знаю. В повисшей тишине читалось смущение, затем Се Лянь пробормотал. – Неправда. Ты не всегда следуешь моим приказам. – Когда это серьёзный приказ, я следую ему. Голос Се Лянь стал тихим, почти шёпотом. – И это тоже неправда… Хуа Чен хотел возразить, что так и есть, хотел спросить, что именно имеет ввиду Се Лянь, но тот уже звучал достаточно напряжённым. Вместо этого, он предположил, что будет лучше попробовать отвлечь его. – Гэгэ, гэгэ. Не волнуйся больше. У меня есть для тебя хорошая новость. – Хм? – Отгадай, кто сегодня отхватил редьку у твоего любимого продавца? – Ты– ты купил редьку? О, я так рад! – в голосе слышалась улыбка. – Я приготовлю что-нибудь вкусненькое. – И хороший кочан капусты тоже. – Хммм… а случайно не нашлось ещё… – Грибов? Конечно. И свежие стручки лука тоже. – Ах, идеально, просто идеально! – Се Лянь звучал вне себя от радости. – Я могу сделать булочки с редькой. Ты правда очень внимательный. От похвал Хуа Чен покраснел так сильно, что даже стал дрожать. Он засмеялся, убирая овощи. – Я рад. Когда я увидел выставленную редьку, вспомнил, как сильно ты любишь подобное. Затем последовала долгая тишина. Хуа Чен остановился, когда убрал морковь. – Гэгэ, гэгэ? Тишина продолжалась. Только Хуа Чен хотел попробовать пересоединиться по духовной сети, как послышался тихий и смущённый голос Се Ляня. – Ты носишь её? – прошептал он. Хуа Чен застыл, внезапно ощутив покалывание в плечах. Он опустил руки, отошёл от шкафа, чтобы прислониться к стойке. – Клетку? – пробормотал демон. – Мн. – Конечно, – мягко ответил Хуа Чен. – Всё так, как ты оставил. – Хорошо, – последовала ещё одна пауза. – Как… как тебе? – Хорошо, – прошептал Хуа Чен. – Удобно, будто ты всегда рядом со мной. Послышался прерывистых выдох. – Хорошо. – Иногда побаливает, но я в состоянии себя успокоить, – голос Хуа Чена стал ещё мягче. – Я вёл себя правда хорошо, гэгэ. Я даже не пытался прикоснуться к себе. Дыхание на другом конце духовной сети стало неровным. Се Ляню потребовалась минута, чтобы прийти в себя, но его голос стал напряжённее. – Я… Я… Я думал об этом весь день. Несмотря на то, что он почувствовал, как член начинает твердеть внутри клетки, Хуа Чен закрыл глаза и не обращал на это внимания. – О чём конкретно думал гэгэ? – Я хочу вернуться домой. Я хочу… Я хочу поиграть с тобой. Колени Хуа Чена сильно задрожали. Вместо того, чтобы удерживать себя, он медленно осел на пол кухни, ошеломлённый. – …правда? – Может, я смогу сказать им, эм… может, мы сможем закончить обсуждение позже, в духовной сети, я могу сказать, что мне нужно успеть к ужину или– – Да, – пробормотал Хуа Чен. – Просто скажи им, что я позвал тебя, они не станут спорить. – Я скоро буду, хорошо? Просто– ты же в Доме Блаженства, правильно? – Я здесь, жду. – Ладно. Я скоро буду– – Ладно. – Скоро увидимся. Духовная связь прервалась. Хуа Чен, ослабев, остался сидеть на полу. Он всегда понимал, что Се Лянь правда дорожит им; но слышать, как его голос дрожит через духовную сеть, как ему так сильно не терпится броситься к нему, просто чтобы увидеть его– Не в силах помочь себе, Хуа Чен опёрся о пол и сжал пах, низ живота напрягся от возбуждения. Конечно, его рука могла коснуться лишь твёрдого металла. Он попытался немного сдвинуть клетку; единственной поблажкой, которую он смог получить, было лёгкое трение о серебряные кольца. Внезапно в его голову пришла мысль, что это нечестно. Это нечестно. Он был хорошим. Он заслужил– В ту минуту, когда эти мысли пришли в его голову, его разбило вдребезги. Он ничего не заслуживает. Он не мог чего-то заслужить. Слишком ошеломлённый, чтобы рационально мыслить, Хуа Чен зарылся трясущейся рукой в свои волосы. Кое-как ему удалось заставить себя подняться.

🦪

Хуа Чен закрыл лицо руками. Он изо всех сил старался оставаться неподвижным, чтобы не уронить ни один предмет, стоящий у него на спине, но удавалось ему это с трудом; дыхание было слишком тяжёлым и при каждом вздохе плечи раскачивались. За что его мягко отругали. – Ты слишком много двигаешься, – сказал Се Лянь. – Не двигайся. – Да, гэгэ. Се Лянь вздохнул. – Ты только что сказал «да, гэгэ», но продолжаешь двигаться. Мне помочь тебе сфокусироваться? Хуа Чен напрягся, но всё же кивнул. – Да, гэ– ах! За послушных кивком последовало аханье. Кожу на спине обожгла вспышка боли. Жжение быстро прошло, но дыхание его продолжало оставаться тяжёлым. Было не так уж и больно, но в положении, в котором он находился сейчас, уложенный через колени Се Ляня, все ощущения усиливались. Се Лянь поправил свечку в его руке, отчего воск новой порцией осел на коже, а затем он отставил её. – Сань Лан, – серьёзно сказал он. – Я думаю, что ты слишком активный, чтобы быть хорошим столом. Таковой была их изначальная идея. Когда Се Лянь вернулся домой и последовал шквал отчаянных поцелуев, Хуа Чен сразу погрузился в транс; он стал мягким и покладистым, стоило только Се Ляню прижать его к стене. Увидев такую податливость Хуа Чена, Се Лянь ещё больше возбудился. – Мне нужно просмотреть парочку свитков, – прошептал он. – Не хочешь помочь? Вот так Хуа Чен и оказался раздет догола и уложен на колени Се Ляня, послушный и мягкий, находящийся в оцепенении, пока Се Лянь читал свиток на его спине. Однако, спустя какое-то время, беспорядок в его голове уже было невозможно сдержать, из-за чего член упёрся в кольца клетки – неудобное давление, из-за которого яйца натянулись. Попытки успокоить его горячим воском, казалось, ещё больше возбуждали. – Я стараюсь, гэгэ, – пожаловался Хуа Чен. – Но если ты сделаешь это– – Тогда почему бы нам не попробовать что-нибудь другое? – внезапно выпалил Се Лянь. Кажется, ему пришла новая идея. – О? – Что, если я… – Се Лянь прочистил горло, а затем положил руку на голую задницу Хуа Чена. Глаза Хуа Чена широко раскрылись. Вот что истинно олицетворяло подчинение, не так ли? Последними, кто били его в качестве наказания, были его родители – отец, которого он не любил, и мачеха, которую он ненавидел. Это всегда было несправедливо, больно и унизительно. Воспоминание о том, как он был беспомощным ребёнком, оказавшемся на коленях у взрослого – поднятом, без возможности убежать, вынужденном лежать со струящимися по щекам слезами, со спущенными штанами и принимать шлепки за то, в чём его вины не было – всё это только заставило его ощутить жгучую ненависть. У Хуа Чена всегда были натянутые отношения с дисциплиной. Когда Се Лянь держал его на руках как Хунхун-эра, он впервые ощутил объятия, место, где он точно знал, что его не накажут за его ошибки. Но он очень, очень сильно доверял Се Ляню. Он был для Хуа Чена тем, кто решал, что истинно, а что ложно. Если кто-то и был в праве, чтобы дисциплинировать Хуа Чена, так это был его Бог. Что произойдёт, если он позволит вот так ударить себя Се Ляню? Будет ли ему так же больно, как тогда, или новые воспоминания заменят предыдущие, очистив старые раны? Был только один способ проверить это. – Давай, – сказал Хуа Чен на одном дыхании. Он зажмурился и опустил голову, готовый утонуть в любом унижении, которое за этим последует. Сердце стучало в груди; он был весь в напряжении. И затем– Шлёп! Рука слегка ударила его по заднице, шлепок был еле ощутим и игрив, и Хуа Чен открыл глаза от неожиданного звука. Се Лянь засмеялся. – Ха-ха-ха-ха, Сань Лянь, я не могу, это так приятно– ха-ха– Я хотел бы, чтобы ты мог увидеть, как твои ягодицы двигаются, ха-ха-ха-ха-ха… Пару секунд Хуа Чен лежал, лишённый дара речи, а затем медленно заговорил. – Это правда так– ах! Гэгэ! Се Лянь игриво ударил по одной ягодице, заставляя того извиваться, а затем сделал ему замечание. – Тссс, я всё ещё наказываю тебя. Шлёп! Затем последовал ещё игривый шлепок, и ещё, и ещё. Сердце Хуа Чен смягчилось, напряжение покинуло тело, волна преданности заставила голову кружиться. Это было так похоже на Се Ляня; естественно, то, что было таким неприятным в прошлом Хуа Чена, станет дорогим в руках его Бога. К своему удивлению, Хуа Чен обнаружил, что смеётся. – Гэгэ– гэгэ– Несмотря на увеличивающееся головокружение, несмотря на лишивший его воздуха смех, он пытался сосредоточиться и подыгрывать. – Помогите, я буду хорошим, я буду хорошим– ах! – он вскрикнул, ощутив внезапную боль. – Я– гэгэ?! Он просто не мог ошибиться, белоснежные зубы зажали кожу одной из ягодиц. От его реакции Се Лянь, кажется, смутился, отстранился и быстро стал тереть след. – Прости, прости, на секунду они правда показались мне булочками на пару. – Сё хрошо, – пробормотал он, всё ещё тяжело дыша. – Было хорошо… – Отдохни немного, отдышись, – Се Лянь нежно погладил задницу Хуа Чена. – Ты… ты хорошо постарался. Затем его рука пробралась между ног Хуа Чена, потянула заднюю часть его клетки для члена. – Ты всегда хорошо стараешься. Се Лянь нежно провёл большим пальцем по яйцам Хуа Чена. Они надёжно закреплены в серебряном кольце у основания, немного опухли и чётко оформились от положения, которое приходилось занимать; от осторожных поглаживаний они дёрнулись. Хуа Чен закусил губу, ноги тряслись. Член в клетке стал твердеть. Он хотел. Он хотел. Он– – Подожди, собрание в духовной сети! – внезапно остановился Се Лянь. – Упс– Сань Лан, я думаю, оно скоро начнётся. С недовольным стоном Хуа Чен повесил голову. – Гэгэ, они так раздражают. – Это правда, но я всё ещё стараюсь быть ответственным. Ты можешь остаться вот так и отдохнуть, собрание не должно быть долгим. И вот тогда идея пришла в голову Хуа Чена. Его глаза заискрились. – Я останусь, – сказал он. – Но если я не могу быть хорошим столом, возможно, я могу побыть чем-то другим.

🦪

Хуа Чен мягко дышал, лёжа на спине и закрыв глаза. Это могло бы быть обычным зрелищем. Се Лянь сидел на кушетке, прислонившись к спинке и вытянув ноги. На коленях у него лежала бумага, а в руке пишущая палочка. Он сфокусирован на своих заметках, внимательно слушает разговор в духовной сети, его брови сосредоточенно нахмурены. Только одна вещь делала эту сцену необычной. Сидел он на мягко дышавшем Хуа Чене. В этот раз дышать было труднее; вес Се Ляня давил на живот демону. Поначалу принц был осторожен, старался не переносить весь свой вес на него; часто проверял выражение лица Хуа Чена, наблюдая, как тот погружается в транс всё глубже и глубже. Однако, мало по малу он расслабился и перестал обращать на это так много внимания. Казалось, он даже забыл, что под ним кто-то вообще есть. Се Лянь слушал, что говорят в духовной сети, поэтому воцарилось долгое молчание, нарушаемое лишь тихим царапаньем угля по бумаге. Иногда Се Лянь менял позу на более удобную, скрещивая или раздвигая ноги. Как только ему стало комфортно, он пошёл ещё дальше. Почувствовав, как Се Лянь переместил свой вес на его живот, Хуа Чен лежал совершенно неподвижно, хотя неосторожные движения выталкивали воздух из лёгких. И всякий раз, когда это происходило, он подавлял все эти задыхающиеся звуки; все эти движения Се Ляня показывали, что он чувствует себя достаточно комфортно, что было единственной целью Хуа Чена. Он был здесь лишь для того, чтобы быть тёплым и удобным сидением для своего Бога, не более того. Се Лянь снова откинулся назад, большая часть его веса перешла на демона. Точёная форма его ягодиц медленно и ощутима прижилась к низу живота Хуа Чена, затем немного подвигалась, прежде чем остановиться на месте. Хуа Чен задрожал, его бёдра сжались. Разум опустел, а член стал твердеть. Этот вид снизу – вид с профиля задумчивого Се Ляня, который использовал его как удобный диван – было слишком тяжело вынести, поэтому он отвернулся и закрыл глаза, подавляя стон. Он не мог не представить, что будет находиться в таком положении всегда, простым и мягким сидением для своего Бога. Однако, кажется, Се Ляню требовалось больше, чем просто стул. Выражение его лица становилось всё более и более обеспокоенным, пока он слушал собрание в духовной сети, хотя и ничего не говорил. Хуа Чен с самого начала подсоединился к духовной сети, чтобы слышать, о чём идёт речь: все Боги боевых искусств выдвигали планы по победе над Хуодоу, затем их коллеги хвалили их и похлопывали по плечу. Только вот планы провальные, и, очевидно, что Се Лянь думал так же. Возможно, отвлечение пойдёт ему на пользу. – Гэгэ, – почти беззвучно позвал Хуа Чен. – Пссс. Гэгэ. Се Лянь повернулся к нему, удивление вывело его из сосредоточенности. Его вес немного сместился, он изменил своё положение на животе Хуа Чена. – Хм? – Я удобный? От этого вопроса Се Лянь наконец расплылся в тёплой улыбке и похлопал Хуа Чена по груди. – Ммм. На самом деле, очень удобный. От похвалы Хуа Чен почти сиял. Он нежно улыбнулся в ответ. – Хорошо. Я буду хорошо себя вести и лежать спокойно. Но теперь Се Лянь отвлёкся и взгляд его упал вниз. Он немного послушал собрание, чтобы убедиться, что не было сказано ничего слишком важного; он, казалось, задумался на мгновение, а затем внезапно повернулся и перекинул ногу. В такой позе он практически оседлал тело Хуа Чена. Затем он подвинулся вверх, пока его колени не оказались вокруг головы Хуа Чена – он медленно переместил свой вес на грудь демона, не двигаясь. Хуа Чен с восторгом смотрел вверх на Се Ляня, находясь между его бёдер. Только за один лишь вид и убить было не жалко: живот и грудь принца и слегка взволнованное лицо над ним. И всё же, пожалуй, ощущения были самой уникальной частью. В конце концов, Се Лянь сидел прямо на его груди; месте, где покоилось сердце Хуа Чена, которое билось только ради этого Бога и которое им же безжалостно заглушалось. Се Лянь использовал клетку маленького преданного органа как простое сидение, даже не осознавая, как оно отчаянно бьётся под его весом. Затем тоскующий взгляд, когда Се Лянь посмотрел вниз. – Что-то не так? Находящийся в трансе, ошеломлённый и отстранённый от реальности, Хуа Чен не мог выразить это словами. Но всё же он попытался. – Моё сердце, – мягко сказал он. – Что-то не так с твоим сердцем? Хуа Чен покачал головой. Всё в порядке. Всё идеально. Се Лянь поправил мантию, убедившись, что видит лицо Хуа Чена между ног, а затем улыбнулся и постучал по его губам. – Открой. С невыразимой благодарностью Хуа Чен открыл рот. Он с ошеломлённым нетерпением наблюдал, как Се Лянь сжал губы, наклонился, набрал достаточно слюны, чтобы плюнуть в– – Ваше Высочество Се Лянь? Се Лянь подавился воздухом, повернул голову на бок и зашёлся в приступе кашля. Кто-то позвал его по имени в духовной сети. – Ваше Высочество! – голос Фен Синя звучал пронзительно. – Что-то случилось? Вы подавились? – Простите, простите! – Се Лянь стал заикаться. – Я здесь. Простите, просто задумался на секунду. Му Цин выпустил смешок. – Заснули? Взгляд Хуа Чена стал жёстче. Уютная дымка в его голове рассеялась. И сменилась гневом. Поймав его взгляд, Се Лянь сделал ещё более строгое лицо. – Сань Лан, не смей и слово сказать в сеть. Проглотив оскорблённость, Хуа Чен смягчился. – Да, гэгэ. Внимание Се Ляня вернулось к собранию, он заговорил: – Опять же, прошу прощения, что отвлёкся. О чём речь? Голос Лан Цяньцю звучал твёрдо, но смущённо. – Мы просто… хотели узнать, есть ли у вас какие-то дополнения? – Касаемо ваших планов? – Мн. – Хммм, – вздохнул Се Лянь. – Ну, я уверен, что вы все можете выбрать наиболее подходящий… Хуа Чен не мог остаться в стороне. – Гэгэ, – прошептал он вне духовной сети. – Ты можешь предложить лучший план. Скажи им. Пей Мин заговорил. – О? Ваше Высочество, но мы все хотели бы знать, какой план вы считаете лучшим? Что вы думаете о моём? Се Лянь растерялся. – Эммм… – Они все дерьмовые, – вновь прошептал Хуа Чен вне сети уже жёстче. Глаза его горели, когда он смотрел вверх. – Твой план был бы лучшим. – Ну, – пробормотал Се Лянь в духовную сеть, стараясь остаться непоколебимым. – В таком случае… – А что насчёт моего плана? – вмешался Лан Цяньцю. – Разве с ним что-то не так? Но Хуа Чен заговорил вновь. – Гэгэ, просто расскажи им свой план. Размажь их по полу. Ты можешь сделать, что угодно, даже победить этого зверя в одиночку. Тебе не нужно– Это было самой неожиданной вещью, но ноги вокруг его головы сжались. Глаза Хуа Чена расширились, но он никак не мог просчитать, что произойдёт дальше. Бёдра Се Ляня поднялись и нависли над ним – а затем резко опустились, затыкая рот. Нижняя часть лица Хуа Чена была плотно прижата, свободными остались только глаза – один широко раскрытый глаз и пустая закрытая глазница – и смотрели вверх. – Тсссс! – предупредил его Се Лянь, сжав своими бёдрами его лицо. И внезапно все в шоке заохали в духовной сети. Он случайно громко шикнул и на них тоже! Се Лянь быстро восстановил самообладание. – Простите, я не хотел быть грубым. Мне просто нужно время, чтобы подумать, – после этих слов он в реальности положил руку на подбородок и задумался. Однако, Хуа Чен под ним лежал абсолютно застывший и совершенно ошеломлённый. Жар и вес Се Ляня и так затрудняли дыхание Хуа Чена, заставляя голову кружиться, но небольшая выпуклость, прижатая к его носу, заставила его сердце биться ещё сильнее. Всё, что он мог делать – это попросить прощения в мантию удерживающего его тела. Теперь он даже не мог видеть лицо Се Ляня. Перед его глазами были бёдра, охватывающие его, и белая мантия, которая, казалось, бесконечно простирается вверх по изгибу живота Се Ляня. Лицо Хуа Чена всегда было многофункциональным: он умел говорить, смеяться, целоваться, заставлять Се Ляня краснеть. Сейчас же оно было использовано как простая табуретка. Туман стал гуще. Перед глазами заволокло. Ему самому было интересно, что он такого нашёл во всём этом. Пожалуй, ответ был прост: в таком состоянии его усилий достаточно. Когда он сосредоточен на чём-то простом, он может расслабиться. Стулу не нужно делать ничего, кроме как быть удобным. Чем унизительнее его состояние, тем лучше. Хуа Чен всегда чувствовал себя неуверенно, когда дело касалось Се Ляня, поэтому, когда его использовали таким образом, это в некотором смысле приносило утешение: «Правильно, ты хорош только для того, чтобы твоё лицо использовали как тёплое место, на котором может отдохнуть Его Высочество. Будь хорошим и прими это.» Глядя вверх затуманенными глазами, Хуа Чэн обвил руками его бедра, придвигая их к себе и с тоской сжимая их. Затем, хотя он был лишь преданным стулом, он вложил всю свою любовь в молитву: «Ты можешь сделать это, Ваше Высочество» И, наконец, Се Лянь заговорил. – Ни один из ваших планов не подходит, – ответил он. Воцарилась тишина. Он сказал это так легко, но голос был холодным и равнодушным; возможно, только Лан Цяньцю, Му Цин и Фен Синь могли вспомнить этот его тон. Остальные же ещё никогда в жизни не слышали, чтобы Се Лянь так говорил. – Вы все думаете в неправильном направлении, – Се Лянь стал говорить дальше. – Всё, что я слышу, это драматичные речи о формированиях и специальном вооружении. И все вы упускаете главное; только то, что проблема стала больше, не меняет её сути. Задача поймать собаку – не убить, между прочим. Всё, что нам нужно – это удалить железы, которые создают огонь. А раз так, то нам нужна лишь еда и ловушка. Кто-нибудь знает, чем питается этот зверь? В ответ лишь тишина. Се Лянь сам же ответил на свой вопрос. – Оно питается призраками. Об этом не написано в свитках, но, когда Линвэнь показала мне карту его местонахождений, я заметил, что он сжигал фермерские поля только возле полей сражения и кладбищ. Более того, его огонь обладает мощной энергией Инь. Он использует огонь, чтобы сжечь демонов, а затем использует часть их энергии, чтобы разжечь ещё больше огня. Остальная часть энергии помогает ему стать больше. Главное, что нам понадобится – призрак в качестве приманки; вы можете поработать над способом найти такого и разработать новый набор планов. Но учтите одну вещь. Затем голос Се Ляня стал жёстким. – Мой – не участвует. Потребовалось мгновение, чтобы Хуа Чен осознал сказанное им. Затем оно обрушилось на него. Мой демон – не участвует. Хуа Чен уже ослаб, находясь в ловушке под Се Лянем, когда он говорил так властно. Его руки сжались на его бёдрах от того, что на него заявили права таким образом, таким тоном. В ответ Се Лянь безжалостно пошевелился, потёрся о него, устраиваясь ещё дальше – давая понять, что существо под ним должно оставаться неподвижным. Из Хуа Чена вырвалось маленькое сдавленное хныканье. – Хотите моей помощи – возвращайтесь с новыми планами, – подытожил Се Лянь. – Как только обсудите их и определитесь с лучшим, вы представите его мне, и я обсужу его с другими, пока не буду уверен. Понятно? Небожители были ошеломлены такой манерой общения, но стали отвечать– – Д– – Да, Ваше Высочество! – Благодарим за ваши наставления. С этими словами большинство отключилось от духовной сети. Се Лянь уже и сам собирался уйти, как внезапно– – Ваше Высочество! – весело позвал Пей Мин. – Не возражаете ли о небольшой приватной беседе в сети? – Да, ладно, – ответил Се Лянь. – Дай мне минуту. Се Лянь покинул общую духовную сеть, а затем наклонился. В таком положении он мог встретиться глазами с Хуа Ченом. Демон заметил его порозовевшие щёки, хотя Се Лянь и старался говорить строго. – Счастлив? – спросил он. – Стоило оно того? Хуа Чен посмотрел вверх с какой-то тоскующей гордостью. Однако, прежде чем Хуа Чен смог дать приглушённый ответ, Пей Мин заговорил в персональную духовную сеть. – Ваше Высочество! Как вы? В одно мгновение выражение лица Се Ляня стало смешным. Он посмотрел на демона виноватыми глазами, зато Хуа Чен смотрел на него с весельем. Оба подумали об одной и той же вещи: «Собиратель Цветов? Ну? Как там с сексом?» Пей Мин позвал ещё раз. – Ваше Высочество? Вы здесь? Быстро восстановив самообладание, Се Лянь ответил. – Генерал, как вы? – А, хорошо, пока живой. Они вели светскую беседу, пока Пей Мин наконец не перешёл к сути. – Так что, – сказал он. – Ваше Высочество, мне просто интересно: как там Собиратель Цветов поживает? Се Лянь замолчал, посмотрев на лицо Хуа Чена под ним. Откинув его уложенные волосы назад, он небрежно ответил. – Нормально. – Понятно. Знаете, я пересёкся с ним на днях. – О? Правда? Ресницы Хуа Чена опустились вниз. Ощущение нежных пальцев в волосах и низкого голоса, говорящего о нём, почему-то заставило его почувствовать усталость. – Да, – продолжил Пей Мин. – Он выглядел обеспокоенным чем-то, поэтому я и интересуюсь. – Он был немного обеспокоен, – ответил Се Лянь. – Спасибо, что спросил, но не стоит больше волноваться. А затем. Вес Се Ляня сместился. Медленно он сдвинул бёдра вперёд, сильнее прижимая лицо Хуа Чен к выпуклости в мантии – что послало импульс между ног демона. Голос Се Ляня стал резче, что мог уловить только Хуа Чен: – Сейчас ему намного лучше. – Замечательно! – Пей Мин звучал заинтересованным, но понимал, что лучше не продолжать этот разговор. – Ну, я тогда откланяюсь. Поговорим о наших стратегиях поимки в другое время. Они перекинулись ещё парой фраз и, наконец, закончили. Как только всё закончилось, Се Лянь слез с него, сел на колени и положил голову Хуа Чена себе на бёдра. Хуа Чен отдыхал, переводя дыхание, пока Се Лянь гладил его по голове. И всё же ему было, что сказать. – Было хорошо, гэгэ. Се Лянь удивился. – Хм? Что было хорошо? – То, как ты говорил с ними. Это было хорошо. Се Лянь вздохнул, когда вспомнил, и помотал головой. – Не знаю… возможно, это было слишком. – Они зашли в тупик. Ты показал им, где они ошиблись, а затем высказал наиполезнейшее мнение, – Хуа Чен медленно моргал, сонно прижимаясь щекой к тёплому бедру. – Они думают только о собственной славе, а ты практичен. Вот почему ты должен вести их. Се Лянь тихо засмеялся. – Это не так просто. Даже практичные планы могут рушиться, и тогда я снова стану для них посмешищем. Нет смысла вкладывать надежды и усилия в такую роль. – Тебе не нужно ничего вкладывать, – пробормотал Хуа Чен. – Ты уже являешься лидером. Се Лянь с улыбкой ущипнул Хуа Чен за щёку. – Сань Лан, ты же тоже здравомыслящий, разве нет? Почему бы тебе не взять лидирующую роль? Хуа Чен отвечал тихо, практически засыпая. – …потому что кто-то должен покупать тебе редьку… От этих слов Се Лянь рассмеялся, а затем мягко обхватил Хуа Чена и перекатил. Следующие несколько минут его перемещали и обнимали как игрушку, а затем утащили в кровать. Немного разбуженный этими манипуляциями, Хуа Чен нашёл в себе силы оказать Се Ляню последнюю услугу на ночь. Затем, облизав губы и сглотнув, он заполз обратно и позволил заключить себя в объятия. Несколько мгновений они тяжело дышали, обнимая друг друга – один успокаивался после оргазма, второй задыхался от отчаяния. Се Лянь протянул руку и погладил клетку, позволяя Хуа Чену почувствовать едва ощутимые прикосновения через пробелы между серебряными кольцами, пока тот не задрожал. Затем он обнял его и улыбнулся. – Я выпущу тебя, когда усвоишь урок, – пробормотал он. Он не сказал, о каком уроке идёт речь, но Хуа Чену уже было не до вопросов. Се Лянь заснул. Закрыв глаза и пытаясь успокоиться, несмотря на боль внизу, которую он не мог снять, Хуа Чен тоже попытался заснуть. Сон был ярким.

🦪

Во сне серебряная клетка была другой. Она отличалась от той, что он носил; форма была проще и приземлённее, будто клетка предназначалась для хранения драгоценного сверчка. Дизайн был явно выбран с заботой, по углам висели серебряные бабочки. Если ею подвигать, они могли бы издать приятный звон. Хуа Чен пошевелился и заморгал, проснувшись и осматриваясь внутри крошечного пространства. Клетка стояла в центре огромного стола, уставленного тарелками с различными явствами. Чего там только не было – и всевозможные свежие овощи, горячие и ароматные блюда с лапшой и тушёным мясом. Но Хуа Чен не смотрел на это. Он смотрел широко раскрытыми глазами на то, что возвышалось высоко-высоко над ним. Огромный и прекрасно одетый Се Лянь с удовольствием ел. Медленно размышляя, Хуа Чен оценил ситуацию. То, что он был заперт прямо в центре стола, как раз под взглядом Се Ляня, могло означать только одну вещь: вся остальная еда была лишь фоном. Драгоценным главным блюдом был тот, кто заперт в клетке. Хуа Чена собираются съесть. Неоспоримый факт был настолько лишён смысла, что Хуа Чен ошеломлённо онемел. Сердце упало в пятки; он был подобен мыши, застрявшей в клюве огромной птицы, неспособный пошевелиться. Он мог только смотреть на него сквозь прутья клетки. Се Лянь же вовсе не обращал на него внимания; он счастливо ел с улыбкой на лице – как он всегда делал, будто каждый приём пищи был подарком, и он был благодарен, что смог наполнить пустой желудок. Хуа Чен хорошо знал это выражение лица; он чаще кормил Се Ляня, просто чтобы ещё раз увидеть его таким. Демон схватился за прутья клетки потными ладонями, дрожа и не в силах отвести взгляд. Когда Се Лянь проглотит его, у него, конечно, будет такой же довольный вид. И от этой мысли Хуа Чена затрясло сильнее. Впервые он не понимал, что чувствует. Его преданность была абсолютной, он бы с радостью сделал что угодно для него; но сейчас его чувства отличались до зубной дрожи. На нём не просто сидели или связывали. Всё его существо, тело и душу, израсходуют за один укус – уничтожат не в качестве жертвы ради благополучия его Бога, а, скорее, в качестве вкусного развлечения. Весь потенциал служить своему Богу другими способами исчезнет одним удовлетворённым глотком. – Гэгэ, – позвал он слабо. – Гэгэ? Се Лянь либо не услышал, либо проигнорировал его. Он положил на тарелку приготовленные на пару булочки с редькой, поедая их, разрывая зубами мягкую корочку и хрустя овощами. Однако, насладившись парочкой булочек, он повернулся к другой тарелке – аккуратной горке устриц. Казалось, устрицы взволновали его ещё больше. Он засучил рукава, взял одну, а затем взял нож. Сосредоточившись и прикусив зубами язык, он вонзил лезвие в щель и пошевелил им, прокручивая кисть, пока не раздался громкий «хрясь». Хуа Чен вздрогнул. Однако, как только раковина открылась, лицо Се Ляня смягчилось. Он осторожно разделил её, немного приправил, прихлебнул с края, а затем отложил обратно. После недолгого жевания он проглотил; его горло двинулось один раз, затем второй. Хуа Чен задышал чаще. Отпустив прутья, он отполз обратно. Он не знал, какой исход предпочтительнее для него. Если бы его запихнули в булочку на пару и это было быстро; он бы знал, что тот самый момент последует, когда сильные зубы разорвут хлебную часть, а затем оторвут её и выставят на обозрение начинку. Вероятно, он лишь мельком увидит великолепный рот своего Бога, равнодушный к нему в состоянии голода, прежде чем тот широко раскроется. А затем его тоже закинут во влажную темноту. Другой вариант – на лице Се Ляня отобразится то милое сосредоточенное выражение лица, он возьмёт нож и с хрустом вскроет ему грудную клетку, чтобы достать мягкие внутренности. Раскалённые добела восторг и ужас смешались в сознании Хуа Чена, пока он не понял, что есть что. Часть его хотела быть съеденной. Другая же часть взывала к Его Высочеству, чтобы тот нашёл в нём лучшее применение, такое, которое бы не истратило всю его полезность за один раз. Хуа Чен хотел, чтобы его использовали, а не быть использованным. Он хотел служить Се Ляню вечность. Он не за себя боялся; он боялся за своего Бога. Только это было правильно. В конце концов, только единожды Хуа Чен не подчинился приказу Его Высочества. Только один раз он предал своего Бога под клубящимся роем темноты, надвигающемся на него. «ОТДАЙ ОБРАТНО МЕЧ!» Но в этот раз Хуа Чен не имел возможности решить, что будет лучше для его Бога. Он мог иметь бесконечное доверие, отдавать целиком и до конца, даже полностью отказаться от воли. Разве отдаться целиком не всегда было главным испытанием, последним барьером на пути к абсолютной преданности? Разве то, что его до сих пор не израсходовали до конца, не является единственным вариантом, когда он подвёл своего Бога? Однако, в тот самый момент, когда эти мысли пришли в голову Хуа Чена, Се Лянь повернулся и посмотрел на него, широко улыбаясь. Он потянулся к клетке. Все эти раздумья вскоре не будут иметь смысла. . . . Хуа Чен проснулся, вздрогнув. Рука трясла его за плечо. – Сань Лан? – Се Лянь смотрел на него сверху вниз, он выглядел обеспокоенным и обдувал воздухом его лицо. – Что-то не так? Ты звал меня во сне. Кошмар приснился? Мгновение Хуа Чен смотрел в лицо своего Бога – то самое, которое возвышалось над ним ранее. Однако, вскоре он улыбнулся. – Просто сон, – сказал он. – Гэгэ, могу я сделать для тебя завтрак сегодня? Се Лянь взъерошил его волосы, улыбаясь в ответ. – Конечно, если хочешь, только есть одна проблема. Сегодня утром я встречаюсь с Фен Синем и Му Цином, чтобы обсудить стратегии борьбы со зверем; тебе придётся сделать что-нибудь и для них тоже, иначе это будет неправильно. – Конечно, – тихо сказал Хуа Чен. – И ты не можешь добавить в их порции что-то плохое. – Не беспокойся, гэгэ. Учитывая все обстоятельства, данный приказ было легко выполнить.