what i want from you is sweet

Ранней весной в святилище Водных Каштанов было свежо, прохладно и ветрено. В прошлом году Се Лянь посадил так много деревьев, что, даже несмотря на увеличивающуюся яркость солнца, земля, скрываемая за растущими ветками, покрывалась тенью; и это было идеальное место, где демон мог провести утро. Се Лянь позаботился об этом. Когда Хуа Чен готовил в комфортной тени у окна на кухне, именно благодарность сделала его руку, орудующую ножом, устойчивой, а движения точными. Всё утро он провёл на кухне, усердно готовя; он не закончил, когда пришли ещё двое, но Се Лянь лишь заварил для них всех чай и поцеловал Хуа Чена в щёки, говоря ему закончить в своём темпе, после чего ушёл с кухни. Теперь болтовня за столом в другой комнате просачивалась сквозь стены – ветер приносил раздражающее лаянье Фен Синя и ехидный голос Му Цина. Только это и омрачало утро, заставляя губы Хуа Чен кривиться от неудовольствия. Они правда ему совсем не нравятся. И всё же он продолжает стоять на кухне, готовя для них. Рука сжала ложку, лоб нахмурился. И в следующее мгновение демон глубоко вздохнул и успокоился. Он готовил не только для них; это было для Его Высочества и его гостей. Он разгорячился немного из-за этого, но у него был способ потушить это пламя. Хуа Чен чувствовал спокойствие каждый раз, когда сосредотачивался на еле заметном весе клетки между ног. Всё в порядке. Им владели. Делать что-то сродни тому, чтобы готовить пищу своим врагам, было всего лишь очередным приказом; преданность, которую он покажет этим действием, была гораздо ценнее, нежели его собственная мелочная неприязнь. Сфокусировавшись на голосе Се Ляня снаружи, Хуа Чен закончил приготовление еды: простая жареная лапша с хрустящим зелёным луком, приправленная пикантным соусом; хорошее блюдо для раннего утра – лёгкое, но сытное. Взяв четыре миски и большой котелок с едой, Хуа Чен вышел из кухни. Се Лянь сидел за столом и выглядел мягким и изящным в лучах солнца, проникающих сквозь листву деревьев; он наклонился над диаграммой, указывая на что-то и подробно это разъясняя. Двое бесполезных существ тоже наклонились, изучая нарисованное. – На самом деле, – говорил Се Лянь, пока Хуа Чен приближался к ним, – мне уже приходилось сталкиваться с подобным. Время от времени я помогал с выпасом скота. Из-за моего невезения овцы или коровы часто разбредались. Мне пришлось быстро научиться связывать животных с помощью лассо. На самом деле, подобную тактику можно использовать и в бою тоже; так можно стащить человека с лошади. Я сам видел подобное несколько раз. Хуа Чен поставил котелок на стол, вызвав лишь короткую улыбку у Се Ляня и настороженный взгляд Му Цина, прежде чем разговор тут же продолжился. – Понял, – ответил Фен Синь, смотря вниз. – Так мы просто сделаем большое лассо и затянем его вокруг шеи? Му Цин усмехнулся. – Конечно, нет. Это слишком сложно для первого шага, это ни за что не сработает. – Верно, – Се Лянь указал на лист с диаграммой на столе перед ними. – Именно поэтому первым делом мы обратим внимание на его ноги. Краем уха слушая разговор, Хуа Чен взял первую миску. Естественно, она была самой важной. Он положил большую порцию, позаботившись о том, чтобы содержимое лежало в ней идеально, прежде чем поставил её перед Се Лянем. Се Лянь продолжал говорить, взяв в руки палочки, лежащие рядом с ним. Закончив с одной, Хуа Чен взял вторую миску, которая была для него; он уже стал набирать свою порцию, как внезапно остановился. Первоначально он намеревался просто оставить остальные миски, чтобы двое бесполезных существ за столом сами справлялись с этим. Однако, подумав об этом чуть дольше, он засомневался. Се Лянь попросил приготовить еду для всех троих. Конечно, хорошему слуге следовало бы обслужить всех троих. Они не заслужили это. Они даже не заслужили того, чтобы сидеть за одним столом с его богом – но Се Лянь хотел этого. Кроме того, было ещё кое-что. Хуа Чен всегда гордился тем, что он лучше этих двоих, что он более предан делу. Он был на голову выше их; они всегда останутся ниже. Однако, сейчас Хуа Чен был мягким и податливым; он не чувствовал себя выше их. Он занимал положение у ног Се Ляня, запертый в клетку. Словно он стал настолько высокомерным, настолько враждебным, что его пришлось сдерживать столь грубым способом; словно животное, которое стало слишком агрессивным во время гона. Тот факт, что ему вообще разрешили сохранить эту часть себя, можно было назвать только милосердием. Се Лянь так добр к нему, так милосерден, так терпелив. Он даже терпел грубость Хуа Чена и его нападки на своих гостей, но мысль об этом внезапно заставила сердце демона сжаться. Его богу не придётся больше принимать унижения. Вместе этого Хуа Чен примет их сам. Наполнив миску, он неосознанно сжал её в руке. Затем так медленно, что со стороны казалось, будто ему почти больно, он поставил её перед Фен Синем. Фен Синь, казалось, даже не заметил ничего, переговариваясь о чём-то с Се Лянем. Зато Му Цин заметил. Он опустил взгляд на миску, затем перевёл его на Хуа Чен, озадаченный и настороженный. Хуа Чен притворился, будто не заметил этого взгляда. В любом случае, ему следовало сосредоточиться. Следующую миску было набрать сложнее. Прислуживать человеку, ответственному за то, что его оторвали от Се Ляня было сравнимо с болью, до сжатых зубов. И всё же. Он медленно наполнил миску – возможно, чуть более резко – и поставил её перед Му Цином запотевшей рукой. Му Цин смотрел на неё, будто она была наполнена свежевырванными глазами и червями, и даже движения не сделал в сторону палочек. Но в этот раз Хуа Чен едва мог понять это. Тёплое чувство распространилось по плечам. Когда он наклонился за собственной миской и поставил её перед собой, он сел ближе к Се Ляню. В этот раз демон сделал кое-что правда сложное; он заслужил право наслаждаться присутствием Се Ляня. Однако, Му Цин, сидящий напротив, всё ещё был ошеломлён. Он выглядел глубоко задумавшимся, прежде чем вмешался в разговор. – Се Лянь, забери пару кубиков тофу. Я не осилю всё. Се Лянь кивнул. – О, да, конечно, конечно. Тайком взглянув на Хуа Чена, ожидая его реакции, Му Цин переложил несколько кубиков в миску Се Ляня. Когда никакой реакции не последовало, он ещё больше задумался, его мысли были очевидны – «неужели оно не отравлено?» Хуа Чен как обычно усмехнулся бы, но и этого не последовало в этот раз. Он был слишком сосредоточен, смотря на вид перед собой: Се Лянь выглядел благодарным и нежно улыбался, пока ел. Остальная часть разговора прошла гладко. Хуа Чен большую часть времени оставался тихим, лишь иногда вставляя слово тут и там; он даже несколько раз прокомментировал то, что сказали двое пришедших – без ехидства, без насмешек, просто вежливо и информативно. Вот это уже Фен Синь заметил. В какой-то момент они с Му Цином обменялись взглядами, но ничего не сказали. В конце концов их миски опустели. Се Лянь продолжал работать над диаграммой, добавляя детали в их план, указывая на листок. – Итак, по одному небожителю на каждую ногу зверя. Это понадобится только в том случае, если первоначальная ловушка не сработает. Вам придётся попрактиковаться в завязывании узла и аркане; каждый служащий, использующий кнут или какое-то метательное оружие, может преуспеть в подобном, поэтому следует попрактиковаться – а, и спасибо, Сань Лан. Было правда вкусно. Хуа Чен встал, собрал миски и улыбнулся комментарию. – Я рад, что тебе понравилось. Му Цин и Фен Синь переглянулись, а затем откашлялись. – Да, – кашлянул Фен Синь. – Было вкусно, – добавил Му Цин. Хуа Чен им не ответил. Однако, он забрал и их миски тоже и направился прямиком на кухню. Когда он поставил всё на свои места и стал прибираться, в затылке стало приятно покалывать. Сначала он пошёл к реке за водой, наполнил ведро. Принёс его обратно и начал с отмывания котелка. Однако как раз в тот момент, когда он выносил первое ведро с грязной водой, он случайно прошёл мимо двери храма и услышал тихие голоса. – –вёл себя странно. Уверен, что всё в порядке? – сказал Фен Синь. – Правда? – ответил Се Лянь, хотя и не выглядел особо удивлённым. – Не думаю, что это странно. Он был правда милым, не грубил. Разве он не был крайне вежлив, ухаживая за вами? – В том-то и дело, – категорично сказал Му Цин. – Он был вежлив с нами. И это ненормально. Фен Синь согласно мыкнул. – А ещё он не прерывал нас. Ваше Высочество, я думаю, здесь что-то не чисто. Но ответ Се Ляня был непоколебим. – Это не странно. Недавно я помог ему немного ослабить бдительность, вот и всё. Да ладно, разве вам не кажется, что он милый, когда так старается? От слов Се Ляня руки Хуа Чена сильнее сжали ручку ведра. Незаметно он опустил голову, его щёки покраснели. Другие, вероятно, не говорили бы так любезно, но это не важно. Одной этой похвалы было достаточно. И всё же, неожиданно – Фен Синь хмыкнул в знак согласия. – Это напоминает мне времена, когда он был ещё маленьким. Будто ты ещё мог бы поднять его на ручки. Му Цин тоже вмешался. – Знаешь, он всё это время пялился на тебя. Будто он всё ещё солдат твоей армии и жаждет твоего одобрения. Се Лянь рассмеялся. – Правда? Это мило, он такой послушный. Поэтому дайте ему ещё шанс, не делайте поспешных выводов. Руки Хуа Чена ослабели, он чуть не выронил ведро. Подслушав этот разговор, демон почувствовал себя ребёнком после первой недели учёбы в школе – ненавидя учителей, он всё же желает, чтобы они хорошо отзывались о нём при родителях. Это было странное состояние: тревожность, зависимость, но всё же в некотором роде нервное волнение. Се Лянь знал, что тот постарался. Внезапно вернувшись в реальность, Хуа Чен взглянул на дверь и пошёл в другую сторону. Разговор, похоже, всё равно вскоре вернётся к более практичным вопросам, но ему хотелось бы, чтобы он побыл вне их поля зрения ещё какое-то время. Когда демон уже был в процессе мытья посуды, он вдруг услышал шаги. Хуа Чен не повернулся, лишь посмотрел краем глаза. Фен Синь и Му Цин зашли, занося посуду. К нему обратился Фен Синь, подойдя и неуклюже спросив. – Тебе… кхм, помощь не нужна? С посудой. Хуа Чен не задумался ни на секунду, продолжая убираться. – Нет. Фен Синь какое-то время неловко стоял. А затем вновь прокашлялся. – Мы… поможем. Не дожидаясь ответа, он подошёл, взял миску и стал мыть. Му Цин тоже подошёл, но позже, включившись в работу без каких-либо слов. В затылке кололо; Хуа Чен был напряжён. Находится рядом с этими двумя было сложно. Он не мог забыть то, что именно они разделили его с Се Лянем – и не раз, с разницей в столетия. Однако, в несколько пар рук посуду было мыть быстрее. Когда они закончили, Хуа Чен просто вытер руки, а Фен Синь заговорил вновь. – Хуа Чен, – грубо начал он. – Эм, просто, чтобы ты знал, мы– парочка из нас будем спаринговаться на следующей неделе, когда с заданием будет покончено. Так что, если хочешь присоединиться, ты– эм, ты тоже можешь прийти. Если не занят. Хуа Чен заставил себя ответить, учитывая подобное предложение. – Не знаю, буду ли я свободен. – Ладно, – ответил Фен Синь. А затем– Что-то ударило Хуа Чена по руке. Хуа Чен заморгал. Фен Синь неуклюже ударил его по руке в какой-то неубедительной попытке поддержать дух товарищества, а затем неловко прокомментировал. – Ладно. Ну– увидимся. После этого он ушёл. Му Цин пошёл следом, но перед этим остановился и бросил на демона взгляд. – Ты в порядке? – прямо спросил он. – …Я в порядке. – Ладно, – Му Цин повернулся и пошёл прочь. Оставшись один, Хуа Чен какое-то время смотрел на стол перед ним. Затем его взгляд упал на кучку порезанных овощей рядом. Осталось ещё много; он мог бы забрать их с собой и позже использовать, чтобы приготовить вкусное рагу для Се Ляня. Он только начал собирать их, как вдруг позади него вновь послышались шаги – в этот раз более знакомые. Затем пара рук обняла его за талию. Кто-то прижался к его спине. Хуа Чен заморгал; только он собрался сказать что-нибудь в знак приветствия, как Се Лянь опередил его. – Я правда горжусь тобой, – тихо сказал он. Хуа Чен застыл. Губы прижались к красной мантии на его спине, нежные руки сжали сильнее в объятиях. – Я знаю, что это было нелегко, но всё же ты справился. Ты был хорошим и вежливым, даже я был удивлён. Я бы даже сказал, что ты был исключительным сегодня. – Не стоит, – наконец ответил Хуа Чен. – Я знал, что гэгэ хотел быть гостеприимным хозяином– – Не преуменьшай своих стараний. Ты хорошо постарался сегодня. Ты правда порадовал меня. Более чем порадовал. Хуа Чен сделал глубокий вдох; выдох получился неровным. – Я рад. Внезапно его сильнее стиснули в объятиях, практически лишая возможности двигаться. Се Лянь вновь поцеловал его спину, а затем низко заговорил. – Ты же знаешь, что потом будет с тобой, правильно? Хуа Чен почувствовал, как лёд прошёлся по венам, отчего пришлось опереться на прилавок, но он всё так же слабо улыбался. – Нет шансов, что гэгэ пощадит меня? Я же вёл себя хорошо. – Это и произойдёт только потому, что ты вёл себя хорошо, – отстранившись, Се Лянь обогнул его и улыбнулся. – Почему бы тебе не пойти домой и немного отдохнуть, подготовиться? Я вернусь где-то во второй половине дня. – Но, гэгэ, – пожаловался Хуа Чен. – Ты всё ещё не сказал, что собираешься со мной делать. Се Лянь похлопал его по плечу и улыбнулся. – Сань Лан, ты умён. Можешь догадаться сам. После этих слов он развернулся и ушёл, оставив Хуа Чена самого справляться с нахлынувшими эмоциями.

🦪

Хуа Чен в третий раз старался надеть серёжку. Это не сказать, что сложное занятие или что ему что-то мешало; просто его руки дрожали. К тому же, он не мог сосредоточиться. Обычно он ближе подходил к зеркалу, чтобы найти нужное место и поточнее прицелиться, но сейчас ему тяжело даже настолько продумать свои действия. Неуклюжесть нарастала медленно. Он смог надеть мягкую красную мантию, но завязал её слабо; он использовал парфюм, но пролил немножко. Это откровенно смущало. Никогда в своей жизни Хуа Чен не был так нескоординирован. Естественно, такое воздействие на него мог оказать только один человек. Потерпев неудачу в третий раз, промахнувшись мимо отверстия в мочке уха, Хуа Чен в отчаянии отложил серьгу и вяло сел перед зеркалом. Волосы всё ещё были в беспорядке. Под мантией его член был сдавлен уже нагретой от кожи серебряной клеткой, побаливая без возможности снять напряжение. И всё же Хуа Чен не пытался коснуться себя. Чем дольше он носил клетку, тем более спокойным и послушным становился. Однако, всё стало выходить из-под контроля из-за одного вопроса, крутящегося в его голове: Откроет ли Се Лянь клетку? С одной стороны, мысли о том, что кто-то прикоснётся к его члену, нежному и чувствительному после того, как его надолго заперли, было достаточно, чтобы у него закружилась голова от преданности. С другой стороны, ожидание в некотором роде награды – идеи побыть уязвимым и слабым в руках Се Ляня – было достаточно, чтобы голова кружилась уже от беспокойства. В любом случае, Хуа Чен не мог сосредоточиться; он решил успокоиться, прежде чем продолжить подготовку к вечеру. Демон с трудом встал, подошёл к кровати и опустился на свежие покрывала, прижав лоб к подушке. Успокойся. Подушка таила в себе запах Се Ляня. Хуа Чен поднёс её ближе и вдохнул аромат. Успокойся. Стало тяжело держать веки. Он моргнул. Возможно, он просто немного подремлет, чтобы восстановить энергию, пока Се Лянь не вернулся. Вялыми движениями Хуа Чен снял мантию, которая и так еле держалась, и завернулся в неё, как в одеяло. Подушка под головой чем-то была похожа на столь знакомые бёдра. Хуа Чен закрыл глаза и заснул.

🦪

Рука нежно гладила Хуа Чена по плечу. Демон дёрнулся, веки затрепетали. Пробуждение было отнюдь не спокойным; это можно сравнить с тем, когда просыпаешься от боли в животе, причём ты не понимаешь, почему просыпаешься, пока боль не стала сильнее. Однако, сейчас причиной была не боль. Появилось другое чувство – ноющая скованность от твёрдого металла, отчего захотелось пошевелить бёдрами. Мягкие губы коснулись щеки Хуа Чена. – Сань Лан, ты проснулся? Хуа Чен медленно открыл глаза. Се Лянь сидел рядом с ним, его рука гладила его по плечу, иногда поднимаясь и касаясь его щеки. Выражение лица было таким любящим, что на него было почти больно смотреть. – Гэгэ, – хрипло сказал Хуа Чен, а затем вспомнил о недоделанном деле. Он попытался встать. – Ох, я случайно задремал. Мне нужно закончить подготовку к– Но в этот самый момент Се Лянь положил руки ему на плечи и покачал головой. – Всё в порядке. – Но я всё ещё– – Опусти взгляд. Разве ты уже не готов? Хуа Чену не было необходимости смотреть вниз; он и так знал, что болезненно твёрд, практически выпячиваясь из щелей клетки, а яйца туго натянуты, тем более после того, как его так нежно разбудили. И всё же он нахмурился и потянул за мочку уха без серьги, жалуясь: – Но я хотел надеть серьги… Се Лянь взял Хуа Чена за запястье и опустил его руку. Затем он потянулся к другой ладони и задрал его кисти над головой – при этом его взгляд оставался прикован к стиснутым вместье запястьям. – Не волнуйся. Хуа Чен колебался. Он хотел спросить, откроют ли клетку, но мысль о том, чтобы задать такой вопиющий и жалкий вопрос была отвратительной. Вместо этого он решил спросить более лёгкий вопрос: – Собирается ли гэгэ использовать сегодня верёвку? – Ммм, – ответил Се Лянь с улыбкой. Он погладил руки Хуа Чена. – Держи их вместе вот так. Хуа Чен сделал, как сказано, следя глазами за тем, как Се Лянь нагнулся и взял красную верёвку, лежащую сбоку. Сердце нуждалось в движении, поэтому он позволил ему ожить и забиться в ритм. И всё же он старался сохранить спокойный внешний вид. – Как прошла ваша встреча? – Неплохо, – ответил Се Лянь, взяв несколько отрезков верёвки. Сначала он связал запястья Хуа Чена друг с другом, поместив их перед ним. – Поскольку у нас появился план, они собираются начать подготавливать ловушку. На самом деле, будет более точным назвать это капканом; сначала мы попробуем заставить Хуодоу упасть. И если эта попытка провалиться, мы перейдём к следующему плану. Слушая разговоры Се Ляня о поимке зверя, пока его запястья связывают верёвкой, Хуа Чен почувствовал лёгкость в голове. – Хорошо, – пробормотал он. – Гэгэ очень опытен в… в… Закончив с верёвкой, Се Лянь с силой потянул её, проверяя на прочность. – Хм? С трудом сглотнув, Хуа Чен попытался вновь проследить за ходом своих мыслей. Перед глазами всё расплывалось. – В… прости, я думаю, я… Се Лянь наклонился к нему и поцеловал в щёку. – Не волнуйся, просто лежи и отдыхай. Я вздёрну твои запястья над головой; скажи мне, комфортно ли тебе. – …гэгэ? – еле слышимо произнёс Хуа Чен. С улыбкой Се Лянь вновь поцеловал его в щёку. В этот раз поцелуй получился нежный, пикантный, будто он пробовал губами паровую булочку перед тем, как укусить. – Что такое? – Я немножко в трансе… – Я знаю, – Се Лянь медленно переместил запястья Хуа Чена, задрав их над головой. Свободный конец верёвки он обернул о изголовье кровати и крепко привязал. – Ты можешь расслабиться. Теперь запястья Хуа Чен были связаны над головой; он моргнул. Руки были вытянуты, поэтому демон сместил их немного вниз, согнув локти; они будто стали рамой его отстранённого лица, обличающего совершенную беспомощность. – Тебе удобно? – спросил Се Лянь. – Мн, – прошептал Хуа Чен. – Гэгэ? Се Лянь провёл ладонью по руке Хуа Чена, погладив выставленную напоказ подмышку, а после невесомо, словно пёрышко, обвёл пальцами его грудь. – Я рядом. Извиваясь от нежных прикосновений, Хуа Чен неустойчиво сделал вдох, прежде чем смог заговорить. – Предполагаю, что меня бы не связали без причины. Вздохнув, Се Лянь склонился над своим связанным демоном и прошептал тому на ухо: – И причина есть. Я собираюсь наградить тебя. Почти мгновенно дыхание Хуа Чена стало глубже. Он боролся с быстро возникающей дымкой в голове, чтобы пожаловаться: – Это нечестно, я ничего не сделал для гэгэ– – Тсс. Ты и не должен был ничего делать. От мысли, что ему придётся просто лежать на спинке, пока его будут обхаживать, в нём начала подниматься волна горечи и паники; Хуа Чен вздрогнул. Увидев изменения в поведении, Се Лянь сразу смягчил голос, поглаживая грудь Хуа Чена. – Не волнуйся, не волнуйся. У тебя достаточно времени, чтобы решить, сможешь ли ты осилить это, я не сделаю ничего неожиданного. – Дело не в этом, – он повернул голову, преувеличенно мрачно смотря на Се Ляня. – Я просто хочу, чтобы гэгэ тоже наслаждался этим. – Я буду наслаждаться этим, – Се Лянь похлопал Хуа Чена по напряжённому животу. – Сначала я хочу немного подготовить нас, хорошо? Потребовалось время, чтобы Хуа Чен понял, что имел в виду Се Лянь, а затем слова застряли в его глотке. Живот скрутило. Ранее Хуа Чен использовал эту часть себя, чтобы подразнить Се Ляня, но только для того, чтобы правда лишь подразнить. Раз или два он прикасался к себе там из любопытства, но чаще всего предпочитал иное. Он никогда особо не думал об этом. Эта уродливая часть его тела была бесполезна для его целей. Сейчас же Се Лянь размотал пояс своей мантии и устроился между ног Хуа Чена, щёки горели румянцем, но в глазах теплилась решительность. Кажется, он покраснел от волнения; и судя по этому взгляду, принц уже давно думал о подобном. Не то чтобы Хуа Чен сам никогда не думал об этом; просто он никогда даже не допускал, что такое может случиться, поэтому и не беспокоился ни о чём. Он никогда не задумывался о том, что он достоин того, чтобы ощущать в себе бога. В голову пришла та же мысль, что и раньше: возможно, он был лишь сосудом, созданным слишком грубым, чтобы в него помещали столь драгоценное содержимое. Пытаясь совладать со своей нервозностью, он притворился спокойным. – Не забудь разуться перед тем, как входить внутрь. Се Лянь немного улыбнулся, но он слишком хорошо знал Хуа Чена, чтобы купиться на это. – Нервничаешь? – Мн, конечно нервничаю. Полы испачкаются. Се Лянь, скорее всего, понял, какая часть его ответа наиболее отражает его состояние, поэтому приподнялся на локтях так, чтобы его лицо было прямо над лицом Хуа Чена. – Что-то не так? Увидев красивые и мягкие глаза Се Ляня так близко, Хуа Чен не смог оторвать глаз, завороженный. – Всё в порядке, – пробормотал он через мгновение. – Меня просто беспокоит глина. – Глина? – Я волнуюсь о маленьком глиняном чайничке, наполненном дорогим чаем, – мягко пояснил Хуа Чен. – Если он сломается, как только чай начнут заваривать, всё прольётся. – С чего бы ему ломаться? – спросил Се Лянь, проведя рукой вниз по косе Хуа Чена. Его голос звучал смущённо, но всё же терпеливо. – Я хорошо обращаюсь со своими вещами. – Это не вина гэгэ. Просто, если в чайнике есть изъян, то он уже ни на что не годен. Малейшая трещина, и все усилия по приготовлению чая пойдут прахом. Се Лянь, кажется, обдумывал его слова какое-то время, продолжая молча гладить Хуа Чена по волосам. Он выглядел грустным; принц посмотрел в глаза Хуа Чена так, будто мог что-то исправить лишь одним своим взглядом. – Может, я и не хочу заваривать хороший чай, – мягко ответил Се Лянь. – Может, я просто хочу сломать чайник. Хуа Чен уставился на него – впервые не в силах подобрать слова. Се Лянь выглядел более застенчивым после сказанного; его щёки покраснели, взгляд потупился в другую сторону. – Я достану масло, – быстро сказал он, а затем соскользнул с кровати и отошёл.

🦪

Голова Хуа Чена откинулась на подушку, глаза закрылись. Он дышал тихо, однако его грудь всё равно шевелилась; он всё ещё не мог много двигаться: его запястья оставались связанными, а локти сгибались на уровне головы. Тем не менее, он старался терпеть и не шевелиться. В конце концов, внутри него была спрятана горячая и драгоценная вещь. Затем эта горячая и драгоценная вещь дёрнулась, и Хуа Чен низко и сдавленно гортанно застонал. – Шшш, – успокаивал его Се Лянь, поглаживая живот. – Ты хорошо справляешься. Принять его в себя было самой лёгкой частью. С достаточным количеством милых уговоров и большим количеством масла в качестве смазки, член Се Ляня вошёл так медленно и нежно, что Хуа Чен чувствовал каждую его часть, открываясь ему. Се Лянь вошёл целиком, судорожно выдохнув и застыл, совсем не двигаясь. Он просто так и остался – ощущая пределы демона, дрожащего под ним из-за какого-то безымянного мучительного чувства – и удобно устроился внутри. – Видишь, – нежно сказал он, – Отлично вошло, и ты не сломался. Возможно, внешне он не сломался, но глубоко внутри Хуа Чен разваливался на части. Само по себе ощущение было таким сводящим с ума, что это можно было назвать пыткой – быть наполненным твёрдым членом, который почти не двигался, только дёргался, лишь изредка задевая сладкое место, от которого у Хуа Чена сгибались пальцы ног; но на самом деле трясло его из-за другого. Его бог был внутри него. – Тебе хорошо, гэгэ? – спросил он на выдохе. – Температура подходящая? Он разогрел своё тело, которое обычно было холодным, спасаясь от жаркой и изнуряющей температуры, поэтому теперь на его щеках виднелся лихорадочный румянец. Необходимо, чтобы он был идеален для него. Се Лянь сначала выглядел удивлённым, а затем растроганным и радостным. – …конечно, мне хорошо, но почему бы тебе сначала не обратить своё внимание на себя? Тебе приятно? – Ммм… если тебе хорошо, тогда… – Знаешь, я передумал, – Се Лянь положил руку на его живот, потирая, будто он может чувствовать себя через его кожу. – Не разговаривай. Просто слушай, ладно? – Можешь двигаться, если хочешь, – выдохнул Хуа Чен. – Можешь использовать– Тон стал предупреждающим. – Я сказал – не говорить. – Да, гэгэ. – Не волнуйся о том, чтобы доставить мне удовольствие. Ты здесь не для этого, ты просто держишь меня в тепле по моему указанию. Дрожа, Хуа Чен сжался вокруг него. – Да, гэгэ. Се Лянь тихо выдохнул, смотря вниз на Хуа Чена, а затем медленно заговорил: – …иногда я не понимаю вас, – пробормотал он. – Ощущение, будто все одержимы тем, чтобы сделать что-нибудь для меня. Заставить меня о чём-то задуматься, что-то почувствовать… Он отвернулся, кажется, смущённый. – Я так долго занимался сбором мусора, что, возможно, отвык уже от этого, но– Я уверен, что даже нормальные боги не получают столько внимания к себе. Хуа Чен хотел сказать, хотел кричать – «Это потому, что ты – это ты; потому, что ты идеален, люди вокруг могут лишь любить или завидовать тебе» – но он понимал, что Се Лянь ещё не закончил, поэтому ему оставалось только смотреть на него сияющими глазами. Но Се Лянь избегал его взгляда. Он смотрел в другую сторону, голос его стал ниже. – Много внимания, много необоснованной одержимости. Смешно, что, кажется, никто и подумать не может – а что насчёт меня? Наконец, он взглянул на Хуа Чена, но с таким нежным обожанием, что почти обжигал, и продолжил: – Разве не могу я тоже быть одержим? Хуа Чен был удивлён этими словами, но вскоре вырвался вздох. – Ах–! Се Лянь двинул бёдрами, член упёрся в сладкое место, спрятанное внутри. Губы Хуа Чена разошлись. Нижняя губа тряслась, он смотрел на него с неким подобием отчаяния. – Гэгэ– – Почему я не могу хотеть тоже доставлять удовольствие? – сказал Се Лянь. Его дыхание стало тяжёлым; он всегда выглядел очень милым, смущённым и ненасытным, когда ему было приятно. – Разве– разве ты не понимал, что делаешь, когда появился тогда в повозке? Пока бёдра Се Ляня толкались в него, Хуа Чен впился в изголовье кровати потными руками. – Когда я–? – Показываясь таким маленьким и– м-милым– блять– – Се Лянь закусил губу, толкаясь в него и нависая сверху. Кольцо на его шее билось о грудь при каждом толчке, поблёскивая от пота. – Прося называть себя Сань Ланом, разбрасываясь устами «гэгэ, гэгэ», прижимаясь ко мне в постели– – Гэгэ, – умолял Хуа Чен, покачиваясь на подушке. Он не понимал, о чём умолял, не зная, что ещё говорить; ноги дрожали по обе стороны от бёдер Се Ляня. Член истекал предъэякулятом. – Гэгэ– Се Лянь продолжал, откинув назад от лица взмокшие от пота волосы. – Если ты правда делал это не специально, тогда, возможно, я тот, кто– кто на самом деле– ах, я долго не продержусь–! Он был прав. Его член дёрнулся, несколько резких движений бёдрами, и он кончил с мягким стоном, наполняя Хуа Чена. Это был долгий и драгоценный момент спокойствия. Хуа Чен уставился вверх, очарованный, пока Се Лянь выдохнул с облегчением, повесив голову, а затем осторожно вышел. Хуа Чен не кончил, но это не имеет значения. Его использовали. Его наполнили. Его предназначение выполнено. Он улыбнулся, когда Се Лянь придвинулся вперёд и стал осыпать его лицо поцелуями. Улыбка приобрела оттенок хитрости от ощущения победы. – Приятно, правда? – Мн, – Се Лянь положил ладони на его влажные щёки, поглаживая. Он светился от радости. – Лучше некуда. – Спасибо за награду. Мне понравилось. Но после этих слов Се Лянь застыл. Взгляд его стал даже ещё ласковее; он засмеялся, когда вновь заговорил. – Сань Лан, только не говори мне, что ты подумал, что это и есть награда? Живот Хуа Чена скрутило. Пару секунд он искал ответ в глазах Се Ляня. Сердце забилось быстрее. Клетка между его ног стала теснее. Прошло какое-то время, прежде чем он смог заговорить, еле удерживая голос спокойным. – Конечно. Гэгэ не говорил об обратном. С улыбкой Се Лянь оставил поцелуй под глазами Хуа Чена. – Я думал, что это и так понятно. Ты правда думал, что просто то, что я кончу внутрь тебя и является наградой, о которой я говорил? Ха-ха-ха, ха-ха, Сань Лан, ты и правда так предан, ха-ха-ха… Хуа Чен будто утонул в нежном смехе; словно его подвесили за запястья, чтобы потом опустить в море из этого звука. – Этого достаточно для меня, – удалось ему вымолвить. – Этого достаточно, ты не обязан делать что-то ещё, мне не нужна награда. Обещаю– Се Лянь продолжал осыпать его лицо поцелуями, теперь уже более длинными и нежными. – Ммм. – Это не обязательно, – умолял Хуа Чен, поглощённый поцелуями. – Тебе нужно отдохнуть. У тебя был долгий день, ты хорошо постарался, наполнив меня, тебе следует– – Не понимаю, – терпеливо сказал Се Лянь, остановившись, чтобы ткнуть его в щёку. – Ты всё равно ведёшь себя так разбалованно, выпрашиваешь поцелуи и внимание, я едва могу заставить тебя что-то сделать без обещания чего-то взамен. Так почему ты так ведёшь себя сейчас? Хуа Чен мгновение колебался, прежде чем обиженно ответить низким голосом. – Это награда за слабость. Се Лянь снисходительно и грустно погладил его по лицу. Однако, медленно его взгляд изменился. Он наклонился ближе, пока их лица не придвинулись настолько близко, чтобы ощущать движения ресниц. – Сань Лан не слабый, – мягко сказал он. – Сань Лан мой лучший солдат. Сердце Хуа Чена дрогнуло. Затылок закололо. Дар речи пропал. Он осознал, что перед ним был опасный Се Лянь – Се Лянь, который понял, за какие ниточки дёргать, чтобы Хуа Чен развалился на кусочки; который хотел, чтобы он развалился на кусочки. Который знал, какие слова сказать. Который не знал пощады в применении этих слов. Се Лянь держал голову Хуа Чена в своих ладонях, наблюдая, как его глаза застилает дымка. Само лицо светилось от эмоций; он явно жаждал такого обращения. Щёки покраснели, смущение и возбуждение смешались воедино. Это был новый вид плотского террора – быть очарованным до состояния транса таким жадным существом. Глубоко под толщей воды водились рыбы, которые именно так и заманивали свою добычу. Хуа Чен какое-то время сопротивлялся наплыву чувств, стараясь найти повод; что-то, за что можно было бы зацепиться и удержаться на плаву. Но Се Лянь лишь перенёс свой вес на него, опустив лицо ближе, пока полностью не закрыл собою взор Хуа Чена, став единственным, что он видит, и внезапно по демону разлилось тепло. Губы задрожали, а запястья обмякли в путах. Не за что было зацепиться, кроме Се Ляня, и именно он и тянул его в глубь. Он тонул, тонул, тонул. Всё, что мог видеть Хуа Чен – это красивые губы, которые двинулись и поцеловали его в нос, прежде чем нежно заговорить. – Разве не могу я наградить своего любимого солдата? – Ахх, – захныкал Хуа Чен. Се Лянь продолжал расхваливать его, осыпая лицо Хуа Чена поцелуями на каждом слове. – Мой лучший… Чмок. – Сильнейший… Чмок. – Преданнейший… Хуа Чен ещё никогда не был так глубоко в трансе, но похвалы всё же резали слух. Он потянул верёвки, покачав головой. – Н-нет, ты не должен– – Нет? – Се Лянь погладил его по щеке. – Нужен перерыв? – Нет, – ответил Хуа Чен дрожащим голосом. – Я не об этом. Это просто не правильно… – Что не правильно? – Получать такое… – Но разве это может быть неправильным, когда я говорю, что оно правильно? Хуа Чен дрожал в путах. Так и есть. Се Лянь огладил его бока, заставляя трястись ещё больше. – Это необычный подарок, но, конечно, он таким и должен быть. Просто то, что я сделал бы лишь для наиценнейшего особенного человека. У Хуа Чена закружилась голова от количества похвал, которых он ещё не получал так много ни от кого, даже от своего бога. Он был подобен мыши, опьяневшей от драгоценной бочки вина, теперь беспомощно лежавшей в ожидании, чтобы её подхватила голодная птица. Но Се Лянь был неумолим. – Ты будешь смелым ради меня? – прошептал он. – Конечно, мой лучший, наихрабрейший солдат сможет вынести такую приятную награду, не так ли? Хуа Чен задыхался от своей преданности. – Что угодно… что угодно, что ты– мм– Как только согласие слетело с его уст, его тут же заглушили, проглотив оставшиеся слова. Напор и страсть поцелуя сводили с ума, у Хуа Чена будто высасывали душу. Глаза почти закатились, когда Се Лянь сбавил обороты, позволяя вдохнуть. – Отлично, – похвалил Се Лянь, целуя его в макушку. – Я знал, что ты смелый. Мой храбрый Сань Лан. Хуа Чен судорожно выдохнул. – Если моему трудолюбивому солдату потребуется перерыв, он скажет мне об этом, не так ли? Хуа Чен быстро закивал. Голос Се Ляня стал нежным и мягким, будто он говорил с кем-то младше его. – Скажи это сейчас, чтобы гэгэ убедился в том, какой ты смелый. – Отпусти… – дыхание Хуа Чена сбилось. – Отпусти меня… – Вот так, Сань Лан. Можешь прямо так мне и сказать. – Да, гэгэ. – Ещё раз. Хуа Чен дрожал, его голос дрогнул в этот раз. – Отпусти меня… После этих слов Се Лянь опустил голову к уху Хуа Чена и стал звучно целовать, облизывать и покусывать. Демон понимал, что Се Лянь первым делом накинется на его уши – это было одно из любимейших мест Се Ляня – но сейчас всё ощущалось иначе, звуки наполнили его голову. Возможно, именно такие звуки и слышимы, когда пожирают живьём. – Гэгэ, – Хуа Чен подавился воздухом. Руки, связанные над головой, стали извиваться, ногти впились в ладонь. Се Лянь улыбнулся, зависнув над его грудью. – М? – Я умру, – взмолился Хуа Чен. – Я умру. – Шшш, – успокаивал его Се Лянь. – Впереди у нас ещё долгий путь, не перегружай себя. – Я не справлюсь– я не могу– гэгэ! Слегка спустившись в сторону, Се Лянь подул в открытую и уязвимую подмышку Хуа Чена. – Что, если я поцелую здесь? – Я умру, – прошептал Хуа Чен. Плечи напряглись, стараясь опустить руки, но это было бесполезно; его связали крепко. – Я правда– Внезапно мягкие губы приникли в звучном и неаккуратном поцелуе к чувствительной коже подмышки Хуа Чена, посылая волну ощущений по всему телу. Хуа Чен простонал и стал извиваться. Се Лянь выпустил смешок, оставшись так и продолжая целовать каждый миллиметр, пока тот корчился, а затем принц скользнул ещё ниже. – Сань Лан, ты такой чувствительный. И он был прав; каждая часть Хуа Чена ощущалась оголённой, будто к нему никогда не прикасались, будто каждое касание пальцев и губ было подобно удару ножа. И когда губы бога нашли мягкое место на его животе, это стало слишком для него. Хуа Чен отключился. Губы задрожали, а затем с них стали слетать еле слышимые слова. Услышав шёпот, Се Лянь взглянул на его от удивления. – …ты молишься? Это было естественно. В тёмные времена отчаяния этот тихий шёпот сам образовывался на губах, взывая к его богу, будто колыбельная, успокаивающая его нервы. – Прости, – выдохнул Хуа Чен. – Прихх… привычка… – Не волнуйся, – мягко проговорил Се Лянь, поглаживая его бёдра. – Можешь молиться, если это помогает, я рядом. Затем он начал целовать остальную часть тела Хуа Чена, пока не остановился на бёдрах, покрывая их поцелуями и укусами, какое-то время демонстративно игнорируя то, что находится по центру. Член Хуа Чена находился в поистине плачевном состоянии. Заброшенный, он выпирал из своих ограничителей, прижимаясь к серебру, безостановочно истекая сквозь металлические кольца. Хуже всего приходилось головке, зажатой на конце. Когда Се Лянь наконец повернулся и посмотрел на него, нежно улыбаясь, Хуа Чен втянул воздух сквозь сжатые зубы. – Бедняжка, – прошептал Се Лянь. Затем, устроившись между дрожащих ног Хуа Чена, Се Лянь взял клетку в руки. Хуа Чен мог только смотреть туманным взглядом, как к нему нежно прикасаются, лишь едва ощутимо через клетку. От того, как Се Лянь держал её, у демона стала кружиться голова. Это было неприкрытое, истинное владение; сборщик мусора, что дорожил своей любимой маленькой баночкой. Затем, засунув один палец под неё, Се Лянь поднёс её ко рту. Первое, что почувствовал Хуа Чен, было теплым порывом воздуха от дыхания Се Ляня, отчего мурашки побежали по коже. А затем– Пухлые влажные губы нежно прижались к набухшей головке члена, сдерживаемой жестокими металлическими кольцами клетки. Было невозможно больше сдерживаться. Место поцелуя горело. Член стал только твёрже. Слёзы отчаяния навернулись на глазах, а затем полились горячими каплями по щекам Хуа Чена. – Гэгэ, я не могу… В детстве Хуа Чен всегда плакал, обычно проливая слёзы от гнева или агонии. Даже будучи солдатом он плакал; во время тренировок над ним часто потешались из-за этого, и он научился сдерживаться. Это была плохая привычка, ушедшая со временем, пока он почти не забыл, что вообще способен на это. Но сейчас он плакал открыто: лицо скривилось, слёзы остывали на холодной коже, стекая к вискам. Услышав изменения в дыхании Хуа Чена, Се Лянь поднял голову, потрясённый. – Ты… Не способный стереть слёзы, Хуа Чен не мог спрятать их. Он тяжело сглотнул комок в горле, дрожа. – Это слишком– – Тебе больно? – мягко спросил Се Лянь. – Всё в порядке, можешь плакать. Ты уже плакал при мне прежде, помнишь? – Гэгэ, – прохныкал Хуа Чен. У него был только один глаз, поэтому слёзы быстро закрыли обзор, и он повернул голову, чтобы те стекали на подушку. – Это больно. – Я позабочусь о том, чтобы это скоро прошло, – успокаивал Се Лянь. – Я только хочу услышать кое-что. Се Лянь ещё раз чмокнул набухшую красную головку, сочащуюся желанием, отчего покатилось ещё несколько слёз отчаяния. А затем– – Сань Лан заслуживает этого? Осознав, что его собираются так пытать, заставив хвалить себя, не зная жалости, Хуа Чен захныкал. – Не могу. Не могу такое сказать. Се Лянь сжал губы и слегка подул на влажный напряжённый член Хуа Чена, заставив того вздрогнуть. Потом он водил кончиком языка по отверстию на головке, пока Хуа Чен не захныкал уже от похоти и отчаяния– – Я НЕ МОГУ! – Шшш, – успокаивал его Се Лянь. – Успокойся, не перегружай себя так. Это всего лишь парочка слов, разве не ты выклянчиваешь у меня поцелуи всё время? Хуа Чен задрожал. Смягчив голос ещё немного, Се Лянь продолжил, поцеловав внутреннюю сторону бедра. – Разве ты не справлялся с ещё более трудными вещами? Разве ты не храбрый? Хуа Чен сомневался, смотря на Се Ляня с разбитым выражением лица. Он не заслуживает этого. Пока он не готов следовать любому приказу Его Высочества, он этого не заслуживает. Желание быть таким слабым и податливым было его способом побега. Это было то состояние, когда он действительно мог делать всё, что ему говорили. Это была фантазия о снисходительстве непокорного демона. – Я… Се Лянь смотрел на него в ожидании. Он был таким красивым. Таким терпеливым. Даже когда Хуа Чен не слушался его, разрушаясь на части под натиском тысячи озлобленных душ, Се Лянь продолжал кричать ему. – Люблю тебя, гэгэ, – мягко прошептал Хуа Чен. Пойманный врасплох, Се Лянь замер на мгновение. А затем через секунду произнёс не менее сладко– – Гэгэ тоже тебя любит. Лицо Хуа Чена скривилось, он начал плакать ещё сильнее, отчего плечи покачивались. – Давай же, – прошептал Се Лянь. – Это не сложно. Гэгэ любит тебя. Хуа Чен прошептал что-то. Се Лянь оживился. – М? – Я заслуж– Я заслуживаю этого, – вырвалось из него. Вид у него был тот ещё: постоянно лились слёзы, а голос дрожал. – Если гэгэ любит меня, значит, я– Клик! Се Лянь снял с запястья маленькую изящную подвеску с бабочкой и поднёс её к свисающему замку. Две части клетки разошлись. Потом клетка соскользнула, и член Хуа Чена освободился на несколько мгновений– Пока его медленно не накрыли покрытые маслом руки, держа за основание. Чудо, что Хуа Чен не потерял сознание. Он почувствовал спазм, когда его член стал твёрдым, наконец выпрямившимся в полную длину. Он стал хныкать, когда Се Лянь осыпал поцелуями его головку. Он не мог вынести вида, как эти словно лепестки цветов губы нежно обхватывают его член. Хуа Чен был животным. Он оскалил зубы и взвыл. Он корчился и извивался в путах, словно рыба на крючке. Он жалобно плакал, когда к его члену не прикасались, а затем затихал, пока стимуляция не становилась слишком сильной, и он вновь всё равно начинал плакать. Он бормотал белиберду. Он молился своему богу. Он молил о пощаде. Несмотря на эти звуки, Се Лянь продолжал терпеливо одаривать его член вниманием, поглаживая и посасывая истекающую головку. Румянец горел на щеках, становясь всё больше каждый раз, когда Хуа Чен издавал особенно отчаянный звук, но Се Лянь лишь успокаивающе гладил его бёдра, прежде чем продолжить, облизывая кончик языком каждый раз, когда из него вытекала капелька предъэякулята. Глаза Се Ляня проницательно смотрели на него, тоже остекленевшие; он потерялся в своей собственной жадной дымке. Вскоре тело Хуа Чена дошло до разрядки. Живот сжался, яйца подтянулись, а у основания члена нарастало давление. Он поджал ноги, затаив дыхание. – Гэгэ, – прохныкал он, пока слёзы стекали по лицу. – Гэгэ, я– я– Он был напуган. Он ещё никогда не кончал вот так, ощущая в теле такое до тряски сильное напряжение. Сможет ли он вообще после такого удерживать себя в физической форме? Заметив это, Се Лянь поднял глаза и оторвал губы от его члена. – Сань Лан? – Я умру… Я умру… Се Лянь заволновался, увидев Хуа Чена в таком состоянии. – Шшш, гэгэ рядом. Сань Лан, я рядом. Можешь кончить, только не умирай в самом деле, хорошо? – Ахх… Я сойду с ума, пожалуйста… Се Лянь стал дрочить сильнее, доя его член твёрдой хваткой. – Я сделаю это быстро, всё в порядке, просто расслабься. Это подтолкнуло Хуа Чена ближе к оргазму; живот внезапно напрягся, он начал дрожать. Из члена стала вытекать сперма, но её быстро стирали тёплые руки, растирающие её по длине и продолжающие дрочить. Ощущая скользкость, Хуа Чен заскулил и поджал ноги ещё больше. – Ахх– – Давай же, – подбадривал его Се Лянь. Одной рукой он обхватил его яйца и стал нежно массировать их. – Просто отпусти ситуацию. Разве ты не хочешь выпустить это? Сильнее напрягая живот, Хуа Чен почувствовал головокружение и слабость. – Я– я– – Можешь отпустить, – Се Лянь теперь полностью переключился на действо перед ним, наблюдая за Хуа Ченом голодным взглядом; его плечи были напряжены, будто он сам точно так же желал его оргазма. Он тоже стал бормотать какую-то чушь. – Ты не слаб, ты идеален, какой есть. Если ты кончишь, я покормлю тебя чем-то вкусненьким. – Пожалуйста– пожалуйста– – Сань Лан, я люблю тебя, гэгэ любит тебя. Я припас несколько булочек с редиской, если ты кончишь очень сильно, я отдам их тебе. – Ахх– – Гэгэ, правда, правда любит тебя, больше, чем что-либо, гэгэ хочет, чтобы ты кончил– – Ахх! Я к– Я кон– В этот момент Се Лянь стал дрочить сильнее, пока у Хуа Чена не перехватило дыхание; лицо стало красным, живот вновь сильно напрягся, вынуждая отчаянно захныкав– – Гэгэ, ГЭГЭ! А затем, в то же мгновение он кончил. Член сильно пульсировал, струи спермы были повсюду, на лице и груди Се Ляня. Не было ни слов, ни мыслей – только один большой непроизвольный взрыв, выворачивающий наизнанку. Сильнее этого было только то, что последовало дальше: ошеломляющая волна удовольствия, прокатившаяся по телу, отключающая голову. – А! – удивлённо воскликнул Се Лянь, быстро накрыв его член своим ртом и вновь став послушно сосать, в спешке дополнительно водя рукой по длине. Обливаясь слезами, Хуа Чен почувствовал, как его бёдра напряглись, содрогнувшись от ещё одного мощного оргазма. Теперь это точно было непроизвольно – он был слишком слаб, чтобы сделать что-нибудь, кроме как терпеть; тело справлялось само. И даже после всего этого, всё не закончилось. – Гэгэ, – прохныкал он, – я– хахх– Внизу живота вновь сжалось. Он сжался, из последних сил выдавливая пару капель в любящий рот Се Ляня. Живот так сильно болел от напряжения, что он прослезился, откинувшись на подушки от изнеможения. Он дышал глубоко и рвано, готовясь к следующей волне удовольствия, но, к счастью, её не последовало; всепоглощающее удовольствие настигло его, струясь по венам и размягчая тело. Се Лянь продолжил водить руками по его сверхчувствительному смягчённому члену; у Хуа Чена не осталось сил даже двигаться. Он лишь слабо скулил, пока Се Лянь не прекратил, вместо этого обняв его. Хуа Чен удобно устроился в объятиях. Он не мог ни о чём думать, он был полностью сломан и перегружен. Глаза еле открыты, слёзы высыхали на щеках. Ещё долгое время он плавал по безмятежным волнам разума. . . . Хуа Чен не был уверен в том, что происходит. В ушах звенело, тело периодически подёргивалось. – Гэгэ, – позвал демон. Он попытался открыть глаза, но был слишком уставшим; веки будто отяжелели. Тут же послышался успокаивающий и мягкий голос Се Ляня. – Я рядом, не волнуйся. Как твои плечи? Осознав, что больше он не связан, а нежные руки массируют мышцы, Хуа Чен расслабился. – …хорошо… – Отлично, отлично. Давай-ка сходим на кухню ненадолго, я дам тебе кое-что перекусить. – Ммм… – Я возьму тебя на руки, не пугайся. Хуа Чену удалось немного приоткрыть глаза; он увидел, что закутан в одеяло. Сильные руки подняли его, перекинув руку демона через плечо. – Держись вот так, за шею. Хуа Чен сделал, как сказано, но рука упала обратно от слабости. – Ох… – А, всё в порядке, всё нормально. Тогда просто прижмись к плечу. Прильнув ближе, Хуа Чен, кажется, задремал. Се Лянь пошёл в сторону кухни. Спустя какое-то время в помещении стоял бодрящий запах листьев, и его опустили вниз. – Это стул. Просто отдыхай, ладно? – Ммм. – Хуа Чен рухнул на какой-то стул. У него всё ещё подкруживало голову. – Гэгэ? – Что такое? Что-то нужно? Но Хуа Чен лишь рассмеялся. – Гэгэ, я лю… люблю… Тут же вернувшись к нему, Се Лянь втянул его в крепкие объятия. – Я так горжусь тобой. Просто отдохни секундочку, я кое-что приготовлю для тебя. Хуа Чен ещё не мог сформулировать свои мысли, поэтому игриво попытался укусить Се Ляня за бедро. Принц не смог сдержать смешок, усаживая его обратно. – Неа. Веди себя хорошо. – Ладно, – пробурчал Хуа Чен. На какое-то время он впал в оцепенение, лишь немного приоткрывая глаза, чтобы понаблюдать за Се Лянем, пока тот готовил. Согревая его, горел огонь, вызывая у демона сонливость. Он уснул. Но что-то заставило его проснуться. – Сань Лан, открой рот. – Аам… В рот запихнули мягкую булочку. Хуа Чен откусил и стал жевать. Булочка с редиской была идеальной, начинка была солёной и пикантной и состояла из редиса, грибов, лапши, хрустящего зелёного лука; то есть всего того, что Хуа Чен специально купил на рынке. Се Лянь всегда умел вот так принимать его любовь и возвращать. Сладко. Хуа Чен вновь заплакал, когда прожевал и проглотил булочку. Слёзы побежали по его щекам. Се Лянь молча вытер их, затем с рук скормил ему остальную часть булочки, кусочек за кусочком, пока ничего не осталось. Затем он дал ему выпить тёплой воды, и только потом снова поднял. Хуа Чену удалось сложить воедино предложение только тогда, когда его осторожно уложили в постель. – Прости, – хрипло сказал он. – Я был немного не в себе. Се Лянь лёг рядом с ним в кровать, притягивая к себе. – Мы поговорим об этом позже. Знаешь, а возьми-ка себе завтра выходной, чтобы отдохнуть, хорошо? – Завтра… но я должен был… – Это приказ, а не просьба. Возьми завтра выходной. А сможет ли? Хуа Чен точно помнил, что на завтра у него было много дел. Он не мог думать о делах прямо сейчас, хотя всё ещё ощущал вес ответственности на своих плечах. – Но гэгэ… – пробормотал он. – Просто отдыхай сейчас, поспи. Ты хорошо постарался, – голос Се Ляня упал до шёпота. – Хочу, чтобы завтра ты был полностью в моём распоряжении. Слова подействовали словно заклинание, и уже скоро он погрузился глубже в тёплые объятия Се Ляня, всё ещё неуверенный, послушен ли он, но именно в тот момент ему не оставалось ничего иного.