Холод, лёд и кофе

Молчание затягивается надолго. По сравнению с первыми двумя заседаниями, это неофициально откладывалось уже три раза. Следственный комитет начал работать теперь над делом Орочимару. Саске рассматривали как соучастника, при этом Суйгецу привлекают как свидетеля. Молчание приносит за собой весну. Начало новой жизни — завершение старой. Найдя в себе силы, Наруто забрал прах матери из крематория. Не хотел оставлять эту возможность отцу. Винил в её смерти. Неуклонно отрицал прошлые её склонности к самоповреждению. За мартом пришёл апрель. Отопление отключили в середине месяца, хотя холодные дни всё ещё накрывали город. Суйгецу жаловался на ледяные батареи, пока Карин укачивала на руках дочь. По словам Неджи, новость о том, что она родила, обрадовала Саске. Наруто сперва не поверил — лицо Саске большую часть времени оставалось бесстрастным, лишь иногда давая эмоциям проступить в виде лёгкой, почти незаметной ухмылки, нахмуренных бровей или поджатых в тонкую линию губ. — Наруто, он сам так и сказал: «Я рад, что она родилась здоровой», — рассказывал ему Неджи после очередной встречи с Саске. — Даже слабо улыбнулся, когда рассматривал фотографию с выпиской из роддома. — Про меня не спрашивал? — Ни разу. Что ж, видимо, только у Наруто перехватывает дыхание, когда мучительные мысли не дают заснуть ночью. Многое пришлось переосмыслить, отрефлексировать. Принять. Но что можно было ожидать? Взаимности? Да. Очень хотелось. А ещё хотелось вытащить Саске из СИЗО. Тут, конечно же, одного желания мало. О том, что будет дальше, после СИЗО, не было представления. Итачи говорил, что он сильно не поменялся, только внешний вид беспокоил. Видимых повреждений не было — усталость и томительное ожидание шло следом за Саске, проникая в комнату для свиданий в холодных стенах следственного изолятора. — Кого мы ждём? Наруто задаётся вопросом, пока Неджи выглядывает кого-то из окна кофейни в дальнем спальном районе столицы. Попали оба в пробку по дороге, оттого и настроение потерялось. — Увидишь, — отвечает Хьюга, не глядя на него. Проходит ещё минут пятнадцать. Люди продолжают приходить за кофе и уходить дальше по своим делам, нужного им человека всё не было. Выпив одну чашку капучино, Наруто перешёл на чай. Чёрный с лесными ягодами, которые всплывали на поверхность, их можно было подцепить и съесть. Наруто вылавливал их, а затем топил в тёмной воде, замешивая в водоворот. Неджи уткнулся в телефон, крутя пальцами бумажный стаканчик из-под кофе. Ещё раз звякнул колокольчик, оповещая о приходе очередного клиента, и Наруто окинул его взглядом. Стрёмный мужик, лысый и в бандане, лицо покрыто старыми шрамами. Мужчина оглядел помещение и остановил глаза на их столике. Неджи сидел к нему спиной и не видел странного посетителя. Хьюга будто почувствовал взгляд в спину и развернулся к выходу. — О! Вот его мы и ждали. Неджи машет рукой. Мужик кивает и отходит к стойке для заказа. — Стрёмный тип, — подводит итог Наруто. — Когда заговорит — станет ещё стремнее, — улыбается парень напротив и меняет положение на стуле. Выпрямил спину, откинул плечи назад, руки положил на стол. Стаканчик был оставлен в стороне, а телефон отправился в карман. — Морино Ибики. Голос у мужчины грубый, хриплый от большого опыта курения. Руку не протягивает, сразу занимает соседний стул, приставив его к их столику. Наруто даже сам выпрямил спину и насторожился. — Хьюга Неджи. Морино переводит глаза на Наруто и просто кивает на отсутствие представления. — Вы опоздали. Лицо Неджи ничего не выражает, но по тону голоса ясно, как его раздражает чужая непунктуальность. — Пробки. Хьюга вскидывает брови, но ничего не говорит. Наруто игнорирует чужой взгляд, пока мужчина его осматривает, — стакан в руках куда интересней. — Я веду дело Учиха Саске. Вместе с майором Митараши Анко. Она из наркоконтроля. Я попросил организовать встречу с вами, господин Узумаки, чтобы задать пару вопросов. Не для дела. Для себя. — Я слушаю. Наруто поднимает голову на него, не замечая за собой, как сутулится. Говорит вполголоса, как и сам Морино. В кафе мало людей в это время, уже стемнело, а они находились в дальнем углу, где отсутствовал верхний свет, скрывая лица в тени. — Простое дело, которое закрывают на первом суде, превратилось в большое разбирательство. Сначала убирают судью, которого уже туеву кучу лет не могли взять за горячее. Потом вскрываются махинации в одной из больниц: выписан ордер на задержание главврача и его заведующего. И вот уже начались разборки в высших чинах, которые покрывали действия главврача. — Мужчина говорил медленно и размеренно, будто читал с листка. Будто готовил, что будет говорить, пока ехал к ним на встречу. — И всё это из-за одного врача скорой помощи. За которого вступился сынок губернатора. Губернатора, который и начал всё это. Наркотики, деньги и власть. В обход человека, который долгое время держался на этих трёх столбах. У него это решили отнять? — Интересные у вас вопросы. Вы так боитесь называть его имя? — Не хочу кидаться ложными обвинениями. Вы ведь связаны с ним? Наруто игнорирует вопрос, как ранее проигнорировали его. — Зачем вы здесь? — Мне предложили подняться вверх по карьерной лестнице, но под новым руководством, или же уйти на покой после дела. Покой, конечно, будет относительным. Но и новое руководство назвать новым можно с натяжкой. Новые лица — старые схемы и дела. — Тогда у вас нет выбора. — Так и есть. — Это всё? Наруто отодвигает от себя стаканчик и откидывается на спинку стула. Вытягивает ноги под столом и задевает Неджи. Хьюга смотрит вниз, размышляя. — Да. Передайте вашему другу моё согласие. Вижу, что я не единственный, кого взяли за яйца. — Не понимаю, о чём вы. Мужчина хмыкает на слова Наруто и вскидывает руку вверх, прощается с ними. — Другу? Какому из? — спрашивает у него Неджи через пару минут тишины. Скрестив руки на груди, он внимательно следил за ним в ожидании ответа. Морино толковый мужик, и эта встреча нужна была ему, чтобы подтвердить собственные догадки. Прямого ответа он бы никогда не получил. Да и дать ему его никто не мог. — Забей. Меньше знаешь — крепче спишь, — отвечает он, качая головой. — Нет, правда. Тебе лучше не знать. Тебе своих проблем хватает. — Саске мой подзащитный, и я хочу довести это дело до конца. Тяжело вздохнув, Наруто откидывается назад с такой силой, что стул под ним скрипит. Помассировав глаза пальцами, он в конце концов выдаёт: — Забей. Для твоего же блага.

***

Какими плохими бы ни были условия, но человек со временем ко всему привыкает. Саске привык ко многому. Есть то, что дают, иначе будешь голодным. Всегда найдутся люди, которые с радостью возьмут твою порцию. Не всегда добровольно. За стенкой соседней камеры часто были слышны разборки на повышенных тонах. Принимать пищу приходилось в камере вместе со всеми. Кто-то тихо переговаривался, а кто-то молчал. Иногда подсаживался Джуго. Кимимаро вернулся в камеру таким же — с болезненной бледностью. Расписание не менялось. Подъём, время на туалет и заправку коек, завтрак, а за ним утренняя проверка. Кого-то после отправляли на участие в следственных действиях и судебных заседаниях, другие шли на прогулку. По сути, было время заниматься своими делами. Саске продолжал читать те книги, что ему доставал Джуго. Художественная литература быстро сменилась различными пособиями. Особенно запомнилась книжка про первые шаги по садоводству. Так сказать, для чайников. Джуго заметил его небольшое увлечение и уже в третий раз приносит книгу про растения. — «Возделывание субтропических культур»? — Не нравится — не читай. Джуго пожимает плечами и тянет руку, чтобы забрать обратно только что отданную книгу. — Нет. Просто… Не знал, что ты увлекаешься садоводством. Саске не отдаёт книгу, а прижимает к себе, будто сейчас отберут силой. Чтение помогает скоротать время, а что делать в дни, когда нечего читать, он не знал. — А я и не увлекаюсь. Мне больше нравится читать про животных. Джуго уходит к середине камеры и присоединяется к игре в нарды с Кимимаро. Саске предлагали научиться играть, и он даже пытался вникнуть, но наличие рядом стольких людей не способствовало быстрому запоминанию. Всё-таки в своём углу было проще, хоть и это углом было сложно назвать. Читать приходилось днём, чтобы потом не напрягать зрение вечером. Но иногда Саске пренебрегал собственным правилом, когда сюжет увлекал. Что не прошло даром — зрение и так не было острым. После прогулок был ужин. На него шли все, и так получилось, что на этот приём пищи повара старались лучше. Саске пытался в себя впихнуть всю порцию, но всё становилось поперёк горла, а когда получалось впихнуть, то тянуло потом очистить желудок. Джуго продолжал приносить ему стаканчики с чёрным чаем. Он был намного лучше, чем то, что давали вместе с обедом или ужином. Как удавалось Джуго сохранить в тайне пронесённый чай во время утреннего и вечернего осмотра? Давали полчаса времени, чтобы приготовиться ко сну. Щёток не было, на камеру был только один умывальник, унитаз и с небольшой перегородкой душ. Не скрыться от бдительного наблюдения охраны. Стесняться вроде нечего, но не было ощущения безопасности. Был случай, когда кто-то из заключённых начал гнать на конвоира. Те не стали долго ждать и при всех, во время вечернего туалета, голого избили. Бессмертный, как его назвал потом Кимимаро, не пискнул, и никто из заключённых не помог. Даже после всего. Мужчину перевели в изолятор, а после отправили в колонию. Итачи пришёл один раз. Молчали большую часть отведённого времени для свидания. Саске не знал, что говорить, Итачи не спрашивал — внешний вид говорил о многом. — Как ты? Разрушить тишину решает Саске. Молчать надоело, а тишина резала слух и напрягала. Привык слушать любую человеческую деятельность. — Я? Нормально. Такой вопрос должен я задавать. — Итачи двигается ближе и кладёт руки на стол. — Ну, как видишь, тут не курорт. — Саске выдаёт слабую улыбку, пока Итачи издаёт смешок. — Прости, ничего не взял собой — не знал. Надо было что-то из еды взять. Не знаешь, что пропустят? Итачи искренне ему улыбается, как в детстве. Недавно Саске накрыли детские воспоминания, когда в книге шло описание лечебных свойств крапивы. — Хрен его знает. Не интересовался, — пожимает он плечами и отводит взгляд на серую бетонную стенку. — Хьюга тебе больше расскажет, чем я. — Саске, мы тебя вытащим. — Мы? — Да. Я, Наруто и тот же Хьюга. Даже Карин с Суйгецу помогают чем могут. — И чем же они помогают? Саске смотрит на брата, наклонив голову. Под таким углом заметны вечные синяки под глазами, которые бывают менее выразительными, если Итачи получается выспаться. — Разным, — расплывчато отвечает Итачи и меняет тему: — Когда тебя выпустят, можешь жить у меня. — Даже «когда», а не «если». — Да. Когда. Неджи работает над этим. — Понятно. — Даже не спросишь про Наруто? — Не спрошу. Саске прячет руки под стол и стискивает штанины робных брюк. В этот раз он не отводит взгляд, а продолжает смотреть прямо в такие тёмные глаза. Провокация не удалась. Итачи тихо вдыхает и машет на него рукой. — Ну, у тебя будет время подумать. О чём именно, он не уточняет. Остаток времени Итачи не закрывал рот, рассказывая о своих преподавательских буднях. На свободе бы Саске ушёл если не из квартиры, то из комнаты, чтобы не слушать жалобы на нерадивых студентов. На свободе не было столько времени на чтение разной литературы и изучение различных настольных игр. На свободе была закрытая ванная комната без посторонних глаз, где можно было остаться наедине собой. На свободе его ждал Наруто, мысли о котором приходилось гнать в закрытую коробку в чертогах разума.

***

Хьюга сиял и источал такую уверенностью, что становилось не по себе. Классический светло-серый костюм облегал подтянутую фигуру мужчины, волосы были собраны в низкий хвост так, чтобы не мешали. Саске провёл пятернёй по своим волосам, зачёсывая их назад. Сухие, но относительно чистые, они неприятно скользили по таким же сухим пальцам. В душе был только один кусок хозяйственного мыла, который исполнял функцию геля для душа, шампуня и дарил хоть какое-то чувство чистоты. Такой же кусок мыла лежал возле раковины и унитаза в камере. Тот же зал суда и та же клетка: железные прутья, покрытые чёрной масляной краской, и протёртый линолеум на одном месте перед скамьёй. Скамейка привычно скрипнула под тяжестью, яркий искусственный свет резал глаза — отвык. Место для присяжных пустовало, так же как и место судьи. — Будь готов ко всему. — Неджи прислонился к решётке и вполголоса поведал ему, что сегодня стоит ожидать. — Наша песня хороша — начинай сначала. Присяжные заняли свои места, спустя минуту всем пришлось встать — в зал зашёл новый судья. Сощурив глаза, Саске мог рассмотреть только лицо женщины в возрасте: седые волосы стянуты в тугой пучок, яркая розовая помада красовалась на тонких губах. В зале присутствовали другие люди. Итачи там не было, зато был Суйгецу. Он этого не узнает, но Саске рад его видеть. Тот во второй раз в жизни надел строгий чёрный костюм — первый раз был для свадьбы. Карин рядом не было, ей ребёнка не на кого оставить. Или не хотела его оставлять. Начался допрос свидетелей. Саске хмыкал каждый раз, когда кто-то из бывших коллег нёс откровенную ложь. Спасибо, что их было двое. Его фельдшер и водитель отказались от дачи каких-либо показаний. Либо не хотели врать, либо не хотели впутываться. Будет неудивительно, если и они лишились своих мест. По собственному желанию, естественно. Удивила Таюя. Как она рыдала! Саске почти поверил, что зажимал бедную девушку в тёмных углах больничного склада. Но иллюзия разбилась вдребезги, когда она посмотрела на него виновато, мол, не осуждай, я не хотела. Хотела она или нет, не имело смысла. Судья кивнула на её речь, давая слово его адвокату. Прокурор, не скрывая, победно улыбался. Вернулся, не торопясь, к своему месту и уставился на Хьюгу. Неджи не из робкого десятка — встал и даже не взглянул на провокатора, начал задавать собственные вопросы. Таюя повторяла одни и те же слова, словно заученный текст, легко написанный чужой рукой. На прямые вопросы что-то мямлила и пускала из глаз всё больше слёз. Дальше выслушивали ещё одного работника больницы. Старый фельдшер, с которым у Саске часто случались споры насчёт некоторых случаев с пациентами. Тот чуть не вколол морфин подростку, который мучился от передоза. Старший мужчина не сразу распознал переизбыток новомодной кислоты у молодёжи. Саске сначала не поверили, но, порывшись в карманах пацана, он извлёк фантики и колёса, завёрнутые как конфеты. Старший мужчина на них плюнул и отошёл, чтобы не мешать. После сильной хватки молодого врача собственная рука дрожала. Чуть не убил ребёнка. Паренька откачали и доставили в больницу, где ждали обеспокоенные родители и товарищи в погонах. Как узнал потом Саске, пацану дали попробовать товар, который он собирался продать. Подзаработать во время летних каникул. Заработал себе в итоге учёт в полиции и в наркологии. Саске слушал о своём непрофессионализме. О том, как был груб с пациентами. О том, как замедлял работу не только всей бригады, но и подстанции. О том, как назначал неправильное лечение. — Вы ведь понимаете, какой срок грозит за дачу ложных показаний? — резко останавливает речь судья. Серьёзный взгляд устремлён на стоящего мужчину и прокурора. Первый с щелчком закрывает рот, а второй закатывает глаза. — О-о-о-о, — тянет Неджи и спиной наклоняется к решётке. Саске подаётся навстречу, навострив уши. — Она его сейчас выгонит из зала. Матом. — А она может? — Она — да. Бабка Чиë стара как сама система правосудия и не потерпит ребячества, — заканчивает Неджи и быстро возвращается в прежнее положение. Вызывают Суйгецу. Во время показаний других свидетелей Саске не смотрел в его сторону, но отчётливо чувствовал чужой взгляд. Прокурор начал издалека. Очень издалека. — Кем вам приходится Учиха Саске? — Друг, коллега и крёстный отец моей дочери. — Вы же ещё её не крестили. — Нет, но в ближайшее время планируем. Саске и без этого её крёстный. — Вы знали о наркотической зависимости обвиняемого? — В общих чертах. В детали не вдавался. Суйгецу после ответа впился в него глазами, давая понять, что детали ему известны. Наруто, скорее всего, тоже знает. — Как вы попали на работу в эту больницу? — Проходили там ординатуру. Остались на рабочие места. Медиков всегда не хватает. — До этого был ли у вас опыт с наркотическими веществами? — Ваша честь, возражаю! Вопрос не относится к делу! — вскакивает Неджи. — Возражение принято. — Судья стучит молотком. Хьюга быстро опускается на место и выпрямляет спину. Его лица Саске не видит, но чувствует чужое превосходство. — Товарищ прокурор, вернитесь к делу и ближе к сути. Прокурор тяжело дышит и сжимает кулаки. Теперь всё выходит из-под его контроля. С Данзо подобной хрени не было. Дальше вопросы от прокурора шли без прежнего энтузиазма. — Расскажите, были ли случаи списания препаратов?.. Прокурор заглядывает в лист и читает список препаратов, которые чаще всего пропадали между сменами бригад. — Случаи были. В разное время с разной периодичностью. Никто лишних вопросов не задавал. Поручения приходили от заведующего отделением или от главврача. Списывали не только новые, но и с истекшим сроком годности. Последнее было редко. Суйгецу говорил спокойно, не проявляя лишних эмоций. Сухие факты, как они и были. Сколько успокоительного в него влила Карин? Бывший одногруппник имел привычку в подобных ситуациях сильно нервничать и нести полный бред. Прокурору не понравились его слова. Тот стоял, нахмурив густые тёмные брови, чуть ли не топая ногой. После допроса прокурора настала очередь Неджи. Хьюга встал, поправил пиджак и ободряюще улыбнулся всем присутствующим в зале. Задавал вопросы чётко и по делу. Неджи старался избегать уточняющих вопросов и тех, которые предполагали односложные ответы. Прокурор пытался тоже возражать, но судья осаждала его: отклоняла возражения и продолжала внимательно слушать. Слушали эксперта, проводившего экспертизу замков квартиры Саске. Была предъявлена найденная пачка ампул, которую по данным списали во время отпуска. Хотя в эти дни он находился в квартире четы Хозуки, что и подтвердили Суйгецу и камеры из магазина стройматериалов. Как так мог проглядеть Орочимару? Или этим занимался Кабуто? Откинув голову назад, Саске стукнулся о стенку. Боль быстро пришла и ушла. Всё стало таким тягучим. Время, по ощущениям, шло медленно, люди говорили долго, растягивая слова. Он уже устал. Хьюга, по виду, внимательно слушал, в руках вертел ручку, иногда что-то записывая в небольшой блокнот. — Подозреваемый, ваше слово. — Судья поднимает на него глаза и строго смотрит поверх круглых очков. — Я не делал того, в чём меня обвиняют. По собственной воле точно. Очередной стук молотка судьи. Саске остаётся стоять, пока другие поднимаются. Присяжные выходят из зала суда, чтобы вынести ему приговор.

***

Судье передали документ. Она поправила очки и пробежалась глазами по тексту. Когда она стала зачитывать решение, Саске закрыл глаза, считая про себя, загибая пальцы. Когда доходил до десяти, начинал сначала. — Признать… — открыв глаза, Саске задержал дыхание, готовясь услышать решение, — невиновным в совершении преступления, предусмотренных пункта… статьи двести двадцать девять уголовного кодекса, пункта… Назначить домашний арест в совершении преступления, предусмотренных пункта… статьи двести двадцать восемь… До выяснения новых доказательств… Неджи поворачивается к нему с ухмылкой. Его губы растягиваются шире, когда видит шокированный взгляд Саске. — Выпустить из-под стражи… Прокурор испепеляет злым взглядом то Саске, то Неджи. Хьюга держит руки на столе и ведёт плечами, когда судья бьёт молотком и объявляет об окончании заседания. — Выходи. — Конвоир подходит и открывает дверь клетки. Саске секунду стоит и хлопает глазами, пока перед ним не появляется Хьюга, сверкая широкой улыбкой. — Поздравляю! — Неджи подаёт ему руку, когда Саске всё-таки выходит, оставив решётку за спиной. Он пожимает протянутую ладонь и несмело приподнимает уголки губ. — Мы почти закончили.