Холод, лёд и кофе

Ожидание может быть разным. Тягучим, тяжёлым, неопределённым, когда неизвестно, сколько ждать. Или непозволительно нетерпеливым. Саске лучше язык отрежет, чем признается вслух о том, как ему не терпелось оказаться в квартире Итачи. Ну а куда его ещё могли привести? Своего жилья-то нет, а прописан он в квартире брата, хотя не имеет на неё никаких претензий. Хьюга говорил, что так даже лучше: есть тот, кто присмотрит, так сказать, за ним. Но вот Саске было всё равно — главное, он будет находиться не в камере, а в светлом помещении свободной комнаты квартиры и в мягкой кровати, вместо бетонных стен камеры и жёсткой койки. Саске заходит в квартиру, а за ним следом конвоир. Он кидает свои немногочисленные вещи в руки Итачи, вышедшему их встречать. Брат в каком-то нервном возбуждении: стоит, переступает с ноги на ногу и не знает, куда деть руки, поэтому сжимает вещи Саске. Внимательно осматривает тело младшего с головы до пят и недовольно поджимает губы. Саске сам следит за Итачи краем глаза, пока сердце отбивает быстрый ритм от волнения. Свобода ослабляет хватку на горле, даёт вдохнуть чистый, не спёртый воздух, наполнить лёгкие знакомым ароматом дома. Напомнить о прошлой жизни. О далёком детстве. Лишь на миг. Пока на глаза не попадаются новые кандалы. Конвоир под присмотром инспектора надевает на правую ногу браслет. Тот пикает, мигает и застывает на зелёном. — Вам запрещено выходить днём из квартиры. Разрешается выходить на два часа во внутренний двор до ближайшей скамьи. — Инспектор зачитывает инструкцию о том, что можно, а что нельзя. Листает документ, не поднимая глаз. — Также дали разрешение для присутствия гостей под присмотром хозяина квартиры или адвоката. Подпишите. Итачи дают планшет с бумагой. Он внимательно читает под уставшим взглядом инспектора, пока конвоир неловко переступает с ноги на ногу. Саске осматривает небольшой коридор квартиры и хмыкает про себя. Ничего не поменялось. Когда за спиной хлопает дверь, Саске дёргают за руку. Тело обволакивает живое тепло, а руки Итачи сильно сжимают его. — Саске… — Итачи немного отстраняется, смотрит на него. Довольно улыбнувшись, он тычет двумя пальцами в его лоб. — Ты идиот. — Итачи… — Если тебе были нужны деньги — надо было обратиться ко мне! — Итачи. Хватит. — Саске освобождается от объятий. — Я хочу есть. — Хорошо. Иди на кухню. — Итачи убирает руки за спину и кивает на вещи на полу. — Я занесу их в комнату. Саске благодарно кивает, оставляя свои вещи, и уходит на кухню. Слышит за спиной, как тяжело выдыхает Итачи и шепчет ругательства. К его приезду готовились. В контейнерах стояла готовая домашняя еда. Зная Итачи, тот мог заказать готовую в доставке. Или купить полуфабрикаты — кулинарные способности обоих Учих были на таком низком уровне, что питались оба первое время самостоятельной жизни только куревом и кофе. Лучше так, чем случайно сдохнуть от недоваренного мяса. Контейнеры были знакомыми, но не все. Большая часть принадлежала Карин, и Саске открыл самый ближний к нему. Там оказался суп с фрикадельками. Итачи такой любит, а Саске терпеть не мог. Закрыв крышку, он осмотрел другие контейнеры с едой. Те, которые были не от Карин, отличались новизной и минималистичным дизайном. Карин хорошо наготовила, и некоторое Итачи успел подъесть. В одной из новых посудин оказались до боли знакомые сырники. — Наруто забегал. Просил передать, что вечером заглянет. Итачи придвинул ближе чистые тарелки и ложку, чтобы и ему наложили выбранную еду. Саске остановил свой выбор на круглых аранчили. Рисовые шарики они пытались готовить с Наруто вместе в его тогдашний отпуск. Ну, Наруто говорил, что делать, а Саске старательно пытался следовать указаниям. Было сложно, рис не скатывался, и в итоге большинство шариков развалилось. Наруто смеялся с него, пока Саске пытался понять, как панировочные сухари вместе с яйцом оказались на его волосах. Да, было весело. Итачи пытался завязать разговор, что-то сам рассказывал, быстро перестал, когда понял, что его не слушают. Саске был в своих мыслях, медленно пережёвывая еду. Было вкусно, первый шарик ушёл хорошо, а второй только наполовину. Начало тошнить, и Саске отложил вилку, отодвинув тарелку. — Можешь сходить за сигаретами? — Он подождал, пока Итачи закончит со своей едой. Курить хотелось неимоверно. — Я бы сходил, но сам понимаешь. Саске выставляет ногу, на которой закреплён следящий браслет. — Да. Хорошо. — Итачи уносит тарелки и ставит возле раковины. — Что-то ещё купить? — Нет. Итачи уходит из квартиры, оставив звенящую тишину. Саске зарывается руками в волосы и с силой сжимает у корней. Тошнота усилилась, и он дышит через рот, пытаясь унять мелкую дрожь. Душно. Не хватает воздуха. Открыв окно, он практически вываливается из него, но успевает ухватиться за раму. Холодный воздух проникает в лёгкие, и теперь тело пробивает дрожь из-за холода. Саске закрывает глаза, крепко сжимая руки. Хорошо. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. В ушах перестаёт долбить глухой стук крови по венам, заглушающий звук улицы и людей на площадке спального района. На одном из медленных вдохов Саске открывает глаза и всматривается в уходящее солнце. Небо раскрашено в цвета заката, остатки солнечных лучей, отражённые в окнах, режут глаза, но он не сводит их с горизонта. Впереди голые и чистые поля, которые в скором времени будут расчищены для постройки нового жилого комплекса. Снизу доносятся крики и визги — местная детвора выкидывает лишнюю энергию, возникшую в школе из-за тёплой погоды. Наполнив лёгкие на всю, Саске закрывает глаза и задерживает дыхание. Руки сжимают раму пластикового окна, а изо рта выходит медленный выдох. Опустив голову, видит тёмное пятно, которое спешит ко входу в подъезд. Кажется, это Итачи, но с высоты седьмого этажа плохо видно — различить можно только по знакомому силуэту и походке. Прохладный поток ветра теребил отросшие волосы. Он почувствовал, что в город пришла весна.

***

Бьющая вода из душа попадала мощными струями прямо на основание шеи. С мокрых волос капало на белый кафель, смывая пену воронкой в слив. От горячей воды шёл густой пар, окутавший небольшое помещение. Выходить не хотелось. Но накручивать счётчик воды, казалось, уже слишком. Итачи и так его терпеть хер знает сколько. Пока не вынесут окончательный вердикт, он останется в подвешенном состоянии на шее брата. Наконец-то Саске нашёл силы выключить воду. Вытерев остатки влаги на теле полотенцем, он провёл ладонью по зеркалу, снимая мутный конденсат. Отражение исказилось из-за разводов, но не утратило острых черт бледного лица. Побрившись и натянув на себя чистое, он выходит из ванной комнаты и замирает от знакомого голоса. — Саске! — восклицает Карин и выбегает из кухни. Налетев на него, стискивает в крепких объятиях. — Я знала, что ты выйдешь! Знала! Кажется, она начала рыдать — футболка на плече быстро оказывается влажной. Саске медленно моргает, решая, как реагировать. Отстраняться не было смысла — его зажали в тиски. — Ну и шоу было в суде. — Суйгецу подходит к ним и хлопает Саске по плечу. — Рад тебя видеть не через решётку. — Да. Я тоже рад вас видеть. Саске кивает и, чуть сгорбившись, приобнимает Карин. Та, уловив встречное движение, сжимает его в объятиях ещё сильнее — хотя куда ещё? Итачи сидел за столом и крутил в руках дымящуюся кружку, а рядом стояли три таких же. — Мы ненадолго. Чуть-чуть побудем, и домой. — Карин отстраняется и вытирает руками кофты глаза. Всё-таки она плакала. — А ребёнок с кем? Голос подводит, и выходит какой-то скрежет вместо слов. Суйгецу отходит в другую комнату, чтобы вынести спящего в бежевом автокресле младенца. Ребёнок чмокает губами, немного возится на месте, но не просыпается. Из белой шапочки торчат тёмные волоски, маленькие ручки спрятаны в царапках и прижаты к телу. Суйгецу поправляет одеяльце и проносит переноску обратно в комнату. Карин аккуратно берёт его за запястье и тянет за стол. Они правда сидят недолго. Карин хочет вернуться домой до того, как проснётся дочь. Суйгецу с воодушевлением рассказывает про суд, периодически прося Саске подтвердить его слова. Ответа он не дожидается, ему это и не надо, чтобы закончить свой монолог. Уже у порога, пока чета Хозуки обувается, звучит стук во входную дверь. Итачи молча спешит открыть. Саске не хотел видеть, кто пришёл, и всеми силами отрицал, подавлял в себе желание увидеть того, кто был за дверью. — Привет всем! — практически кричит Наруто, но тут же тушуется, когда Карин злобно шикает, прося быть тише. Наруто улыбается во все зубы и закидывает руку на макушку, чтобы растрепать и так взъерошенные волосы. Саске не прячет глаза — смотрит в упор на него. Итачи отходит и пропускает Наруто в квартиру. Когда они встречаются взглядами, всё буквально замирает вокруг и пропадает. Нет Итачи, который мотает головой то в его сторону, то в сторону Наруто. Нет Карин с ребёнком в автокресле на руках, нет и Суйгецу, успевшего надеть только одну кроссовку и замершего на одном месте. Наруто продолжает улыбаться, но не так натянуто, как несколько секунд назад. В глазах облегчение и искренняя радость от встречи. Саске открыл рот, чтобы поздороваться в ответ, но из него не выходит ни звука. Он клацнул зубами, когда спешно закрыл рот. В тишине, помимо него, издавал звуки только Наруто. Тяжёлое дыхание всё никак не приходило в норму, будто он бежал, пролетая несколько ступенек за раз, на седьмой этаж, игнорируя лифт. Резкий хлопок приводит в чувства и становится неплохим спасением от глубоких синих глаз, которые снились в затхлой камере СИЗО. Итачи быстро натягивает обувь и ветровку. Схватив Суйгецу за локоть, он выводит его из квартиры. — Я не надел вторую кроссовку! — прыгая на одной ноге, ворчит Хозуки, пока Итачи тянет его прочь из квартиры. — За дверью наденешь! — громким шёпотом отвечает Итачи и захлопывает дверь, когда выводит всех. Карин упорхнула первая, загадочно улыбаясь. — Привет, Саске! — Наруто реагирует первым, улыбается ярче и делает шаг вперёд. Саске ступает за ним, но не вперёд, а назад. Заметив движение, Наруто остаётся стоять на месте, перестав улыбаться. — Саске? — Наруто. Выходит грубо, будто до этого не прокручивал в голове заранее подготовленные слова. Но выйти им не судьба, ведь горло сковывает спазм, и остаётся только смотреть в ответ и глубоко дышать. Наруто наступает на пятки кроссовок и стягивает быстрым движением пальто, кинув его в сторону. Саске успевает сделать ещё один шаг назад, перед тем как его зажмут у стены и обнимут. Какие по счёту эти объятия за сегодня? Третьи? Только вот они единственные, которые так обжигают не только снаружи, но и внутри. С силой зажмурившись, Саске сжимает кулаки. Наруто тяжело дышит ему в шею, и тело покрывается мурашками. От него пахнет улицей, ночной прохладой и остатками духов. Ярче всего выделяется естественный запах кожи. Надо бы задержать дыхание, оттолкнуть от себя Наруто и поблагодарить за всё, но выходит из груди только тяжёлый выдох. — Я буквально на минутку. Мне надо срочно домой, отправить заказчику работу. Но я приеду завтра. Можно? — тихо спрашивает Наруто, когда поднимает голову. Смотрит снизу вверх, широко раскрыв глаза. Чёрные зрачки почти полностью вытеснили синий цвет, оставив эффект щенячьих глаз. — Не моя квартира. Спрашивай у Итачи. Я всё равно никуда отсюда не уйду. Быстро посмотрев на Наруто, Саске поднимает голову, чтобы уставиться перед собой на стену. Наруто беззвучно смеётся, уткнувшись лбом в его плечо. Руки поднимаются по запястью и предплечью, а затем спускаются поглаживающими движениями. — Итачи не будет против. Но я спрошу. На всякий случай. Наруто быстро оставляет поцелуй на подбородке и отходит. Не глядя на него, он натягивает спешно сброшенную обувь и пальто. Не прощаясь, Наруто уходит, оставив после себя бешено колотящееся сердце и сбившееся дыхание. Саске проводит ладонью по шее и откидывает голову на стену. Ударившись пару раз о неё затылком, он закрывает глаза, прокручивает в голове этот момент с Наруто. Короткая встреча, а столько эмоций. И она вымотала сильнее, чем все события за сегодня.

***

По ощущениям, он проснулся рано. Часов в семь. Он лежал на спине на расстеленном диване. На матово-белом натянутом потолке не было ничего интересного. Но глаза упрямо смотрели вверх. В квартире не было посторонних звуков, Итачи ещё спал в такое время. На работу тот не спешил, потому что взял отпуск. После смерти матери они общались редко. Итачи звонил, приходил, пытался наладить отношения, но всё разбивалось о толстую стену необщительности Саске. После лечения в рехабе всё могло измениться, но ему было стыдно смотреть в глаза брату. Утонуть в наркоте, отписать непонятно кому деньги и остаться на дне. Казалось, что уже достаточно взрослый, почти независимый от других людей, да и внутренняя боль просила выхода. Забыться и спрятаться от всех. Надолго. Навсегда. Только вот они находили его и выворачивали всё наружу, а Саске и не сопротивлялся. Может, и не создан он для одиночества. Тихо приоткрылась дверь, и показалась тёмная макушка Итачи, прервав все мысли о прошлом. Саске приподнялся на локтях и спросил первым: — Ты чего не спишь? — Привык вставать рано. А ты? — Обычное время для подъёма в СИЗО. Итачи кивает и мнётся у двери, не заходя в комнату. Саске смотрит на него в ответ и замечает, насколько сильно изменился его брат. Или стал старше. — Может, кофе? Вопрос звучит непринуждённо. Итачи осматривает дверь, за которую держится, как самую интересную вещь. — Давай. — Завтракать будешь? — Тебе делать больше нехер? Грубо, но суета Итачи настораживает. Они давно вместе не живут, и каждый привык справляться в быту один. А тут жить и делить пространство на двоих будет тяжёлым испытанием. — Я просто не знаю… — Меня. Ты не знаешь меня. — Саске встаёт с постели и трёт лицо. Ну да, приезжал он ненадолго к нему и оставлял продукты. Старался проявлять какую-то заботу. Которая сама была ему нужна. — А я — тебя. Итачи будто переспал с мыслью ближайшего соседства. Вчера он не был таким… сконфуженным. Знал, что делать, только на один день. А теперь нет. Не избегать же им друг друга сутками. — Когда тебе было десять — было проще. Итачи всё же проходит в комнату, закрыв за собой дверь, но не идёт дальше. Опёршись о неё спиной, он скрещивает руки на груди и ободряюще улыбается. — Тогда ты был нудным. Иногда. — Нудным? — Да. Скучный. Душный. Докучливый. Нужное подчеркнуть. — Не-е-ет. Ты врёшь! Я был классным старшим братом! Саске хмыкает и встаёт. Итачи движется за ним и окидывает его взглядом сверху вниз. В десять лет Саске бы ссался кипятком, если бы узнал, что будет выше Итачи на несколько сантиметров. Но сейчас… — Говори себе это почаще. Подмигнув и хлопнув Итачи по плечу, Саске выходит из комнаты. Итачи смеётся за его спиной. Всё же пора узнать друг друга получше — им неизвестно, сколько придётся жить бок о бок. Саске даже не скрывает искренней улыбки, когда Итачи присоединяется к нему на кухне за кружкой кофе. И это лучше, чем оставаться наедине с Наруто или мыслями о нём.