МИРНЫЙ ДОГОВОР

Отголосок его шагов раздавался в тишине, отражаясь от пола и вымощенных серым камнем стен. Застенки тайной полиции и в правду походили на темные казематы, где за железными решетками ведут допросы с пристрастием. Здесь не было окон, корпус уходил под землю почти на три этажа, и этот был самым глубоким и холодным. Кей, конечно, злился. Какого агрова дерьма Эйрин заявилась к нему сегодня с таким спектаклем, размотавшим его на лоскуты, пустив под откос весь день. Валтовски, вернувшись в кабинет после ухода Доу, так многозначительно изогнул губы в ухмылке, будто застал Сторма, разложившего девчонку на столе несколькими минутами ранее. Позже на тренировочном дворе Кей будто невзначай в спарринге на арканах протащил Кэрри за ноги, макнув лицом в грязь. Стыд — слово, которое незнакомо имперскому гвардейцу. Кей обязан был криво скалиться на сальные шутки ещё с военного училища. Это он должен смущать невинных девиц наглым и прямолинейным поведением и получать то, что ему нужно. Однако это Эйрин получила от него, что хотела, и сбежала к своей госпоже, оставив Сторму лишь влажный стыд да белый платок. Ткань, покрытая бурыми пятнами его крови, лежала в нагрудном кармане и щекотала нервы тончайшим запахом девчонки, которую Кей так успешно избегал почти полгода. Насмешка над всеми усилиями. Спалить бы его дотла и развеять. Но… Её покрасневшие и опухшие губы, влажные от слез глаза раз за разом появлялись перед внутренним взором Сторма. Соблазнительное зрелище, которое будет его преследовать до утра, а то и ещё несколько дней. Он и забыл, какая Эйрин вблизи. Верткая и сладкая в своей непробивной логике. Убедительная, способная заговорить зубы даже такому волку, как он. Когда он начал не только ненавидеть, но и болезненно любоваться тем, как она это делает? Маленькая, лживая и его… Невидимую метку так и засаднило на руке. Та будто радовалась очередной победе Доу. Свернуть бы эту тоненькую шейку под серой шерстью воротника. Кей встал перед последней дверью, обитой железом. Как же всё-таки не кстати Эйрин пришла сегодня. Впереди Сторма ждал очередной допрос мальчишки, которого они схватили в доме повстанцев. Выдохнув и отпустив воспоминания о зеленых глазах и золотистых прядях девушки, Кей открыл кабинет. Там уже сидел серый клерк Ториеса, чинно раскладывающий вокруг себя письменные принадлежности. Сторм отдал распоряжение, и мальчишку ввели следом за ним. Худого, светловолосого, всего-то лет десяти. Веснушки россыпью облепили его щеки и нос, поцелованный светилом Иттеры — он был явно не из столицы, вечно укрытой туманом. Он — последователь повстанцев, уже вкусивший первые еретические постулаты против Вечного Императора, попервой храбрился и огрызался, строя из себя дикого кота. До оплеухи бессердечного надзирателя, вернувшей ему вкус реальности. За предательство Императора грозит смерть, даже если ты ребёнок. Как быстро заражаются бравадой старших, а потом ломаются под тяжестью взрослого мира дети? Кей, смотря на мальчика, понимал, что повстанцы ничуть не лучше, чем имперские гвардейцы, которые берут на обучение таких же детей. Воспоминание о двух курсантах у его флаера, которых он видел ночью в джунглях, всплыло в его памяти. Тех он тоже не хотел ранить, но пришлось. За всеми этими образами он видел самого себя и своего младшего брата: со счастливой жизнью до и сломанным детством после. Клерк начал безэмоционально задавать вопросы по одному и тому же списку в десятый раз, наверное: — Кто старик, у которого ты жил? — Архитектор… — выплюнул мальчишка, не подняв взгляда от стола. Он весь съежился на стуле. Кей знал, что сегодня вечером ему будет паршиво не только от поступка Эйрин, но и этой картины. — Кем он был тебе? — Никем, — огрызнулся мальчишка. Надзиратель дернул его за плечо. Парень сквозь зубы добавил, — Опекуном, он нашел меня в Брюге. — Что он делал на чердаке? — Рисовал план дворца, — снова ответ сквозь зубы, но честный. Новая черта, появившаяся с прошлого их разговора. — Для кого? — Мужик приходил раз в месяц, ему отдавали наработки… — надзиратель дернул мальчишку за шиворот. — Я не знаю его имени, — прошипел тот, придушенный краем синей робы. Клерк кинул на Сторма взгляд и качнул головой, поджав губы. Пока они добились лишь словесного описания, и то не ясно, насколько правдивого. Впрочем и имя ничего им не дало бы. Сторм должен сегодня решить: отдать ли мальчишку другим специалистам по допросам или этого хватит. Ему не хотелось брать на себя такую ответственность, будто после он не сможет смотреть себе в глаза из-за чужой искалеченной детской души. Кей спросил: — Кто рассказывал о расположении залов дворца? Мальчишка впервые поднял взгляд от стола и посмотрел на Кея. Злая улыбка, которая так не вязалась с детским лицом, исказила его черты. — Два парня в чёрных куртках… — наверное, мальчишка думал, что заденет таким откровением имперского гвардейца — предатели есть и среди них. Кей же украдкой выдохнул. Ему не придётся отдавать мальчишку мяснику на допрос. Тот всё-таки по крупицам, но дает нужные ответы. Кей не услышал ничего сверхестественного, они и так предполагали имена информаторов. Благодаря слежке за ними этого мальчишку и поймали. Теперь стоило дождаться приказа Ториеса и продолжить допросы уже с ними, пока весть о том, что дом архитектора захвачен, не разнеслась среди повстанцев. *** Влажные простыни липли к телу. Эйрин как в бреду ворочалась всю ночь. И лишь когда первые лучи светила прокрались в комнату, разогнав невнятные образы, она, лишенная сил, забылась беспробудным сном до того момента, как в дверь не начала стучаться распорядительница Циан. — Мисс Доу, — Морис говорила у двери сквозь зубы. Эйр подскочила, слушая, как гулко стучит сердце в ушах. Неужели она проспала? — Мисс Доу, госпожа вас ждет… Эйр, ощупав горячие щеки, вспомнила тот сон, что видела сегодня. Мужчина с чёрными волосами и золотыми глазами припечатал её к столу. А она выгибалась и ёрзала под ним, стараясь прижаться только сильнее к жесткому телу. Равнодушие? Эйр вспомнила, как тогда холодно смотрела на действия охваченного похотью Сторма. Теперь от былого равнодушия не осталось и следа. Она испытывала жуткое и невыносимое желание, выворачивающее всё нутро, заставляющее чувствовать себя пустой. Оно накатило на Эйрин спустя сутки после выпитого эликсира и встречи с Кеем. Теперь одна мысль о Сторме заставляла ныть грудь и низ живота. Равновесие было нарушено. Где есть действие, рождается и противодействие. Метка так отыгрывалась и мстила Эйрин за её грязный поступок. А Кей куда сильнее неё, он выдержал это испытание с бОльшим достоинством. Страшно представить, что стало бы с ней там без эликсира. Только крайняя нужда заставила её так рисковать. Кей как минимум должен был знать то, в какой ситуации она сейчас из-за Рейна. В этом была её честность и честь. — Мисс Моррис, я заболела, — проговорила Эйр слабым голосом, надеясь, что звучит убедительно. — Мне нужно отлежаться, пока жар не спадет. Мне не стоит приближаться к госпоже сейчас, её здоровье важнее, — прежде во дворце она никогда так не врала и боялась, что кислая старуха её раскусит, но та, помолчав, ответила: — Хорошо, я пришлю к тебе лекаря. Эйр отрезвили эти слова. Она посмотрела на ненавистный черный рисунок на руке: ещё не хватало, чтобы врач его заметил. — Нет, это всего лишь простуда. Просто принесите мне сбор красноцвета и розовой мяты. Остальное я уже сделала, к вечеру буду на ногах. — Хорошо, — ещё более недовольно проговорила распорядительница, но ушла. Эйр уткнулась лицом в подушку, пытаясь придушить саму себя, а заодно и эту похоть. Она знала, что поступила со Стормом низко, но, когда ты слаб и нуждаешься, глупо выбирать методы. А ещё где-то глубоко внутри она понимала, что ей нравится то, что она первая сломала какую-то грань между ними и заполучила победу над таким непреклонным и сильным Стормом. Это осознание одновременно пугало и завораживало, отзываясь спазмами внутри. Эйр скомкала в объятиях одеяло. Это ведь и вправду похоже на болезнь. Ей самой нужен эликсир… Эта мысль — единственная, что заставила её взять себя в руки и подняться с кровати. Но она вспомнила, как предупреждала Сторма о том, что лекарство может вызвать привыкание. Эйр застонала. Может быть это ломка, и ей просто нужно переждать её? Не стоит спешить и пытаться выпить лекарство снова. *** За окном давно стемнело, туманная ночь спустилась на закрытую площадь перед дворцом. Ториес оторвался от бумаг и посмотрел на главу охраны, вошедшего в кабинет по его приглашению. Сторм являлся одинаково собранным и готовым к действию в любое время суток — хорошее качество для ответственного за выполнение грязной работы. — Я получил отчет о допросе мальчишки, — сходу и без реверансов обозначил тему этого разговора Ториес. Сторм лишь кивнул в ответ, уголки губ неизбежно потянулись вниз. Его людям могут приказать убрать мальчишку, если Ториес посчитает, что тот бесполезен. А ещё было дерьмо, в которое Кея могут макнуть головой — давно очевидно, что среди гвардейцев есть враги. Кругом, куда не глянь, всё крайне плохо для Сторма. — Прежде всего о предателях… Я думаю, нам остаётся лишь очная ставка. От мальчишки мы получили всё, что могли. Настало время потянуть за эту нить и дальше, — витиевато объяснялся Ториес. Кей кивнул, принимая приказ. — Мальчишку нужно провести перед всем строем личного состава? — если бы не пустой взгляд мимо Аорона, секретарь принял бы это за глупую насмешку. Но пришлось списать слова Сторма на военную муштру, заставляющую выполнять беспрекословно любой приказ — даже самый идиотский. — Не стоит так демонстрировать врагу наше преимущество, — холодно проговорил Ториес. — У нас есть вполне конкретные кандидаты. Вначале покажите мальчишке их… Желательно так, чтобы они его не видели. Если кого-то из подозреваемых он узнает, организуйте тому «служебную командировку» в тайную полицию. Так, чтобы остальные не сразу поняли подвох. Для нас важно не только предотвратить нападение, но и не спугнуть врагов. Если это целая сеть в стенах дворца… Я бы предпочёл вырвать вражескую лозу с корнем, не дав шанса кому-то затаиться или сбежать. — Да, господин Ториес, — Кей полукивком подтвердил, что все понял, и излишние объяснения секретаря больше не нужны. — И покажите мальчишку доктору Альберту. Кей встрепенулся от упоминания их врача. Неужели в Ториесе проснулось сострадание? — Пусть проверит его генетику и состояние здоровья. Повстанцы любят детей меченых пар. Если этот мальчишка таков, нам он сможет ещё пригодиться. Возраст юный, и мы сможем его подогнать для себя, — Ториес подтвердил догадку Кея, и тот украдкой выдохнул. Одно заставило его напрячься. Прежде Кей никогда не слышал о том, что повстанцы интересуются детьми, рожденными в рамках программы генетической селекции. Маленькая черная книга с изображением крыла на обложке встала перед его глазами. Он вопреки здравому смыслу забрал её из захваченного дома и теперь хранил в тайнике, украдкой читая. Стоило быть внимательнее, чтобы между высокопарных строк найти хоть какое-то зерно истины. — Да, господин Ториес, — без эмоций ответил Сторм. Кей не хотел выдать, насколько глубоко зарылся в осмысление показаний мальчишки и чтение книги. Служба научила его, что в некоторых случаях лучше изображать из себя идиота и молчать. — Я могу быть свободен? — уточнил он, перед тем как уйти. — Задержитесь ещё на мгновение. Кей напрягся. Какое-то нехорошее предчувствие вспыхнуло в груди, и он поднял голову. — Эйрин Доу приходила к вам, — Ториес не спрашивал, он знал, будто за Кеем следят не меньше, чем за подозреваемыми. А ещё на имени девчонки губы секретаря дрогнули в подобии улыбки, что задело Кея, как раздражает скрип металла о стекло. Ноздри Сторма непроизвольно раздулись. Его до сих пор от одной мысли об Эйрин накрывала удушливая волна воспоминаний. Легкая дрожь пробежала по спине, и он впервые за разговор не удержал лица. — Что она хотела от вас? — уточнил Ториес, внимательно изучая изменившееся выражение лица Сторма. — Доу вспомнила, что перед приёмом видела погибшую Эрисон, — Кей попытался невозмутимо сказать пустую правду, но понял, как мало у этих слов веса и значения, и добавил, — Первые симптомы отравления начали проявляться ещё в зале ожидания. Это говорили и другие свидетели, так что я не стал докладывать вам. Ториес хмыкнул вслух: — Ясно. Эйрин порой слишком исполнительна. Имя девчонки, произнесенное без приставок и вежливой формы, задело Кея второй раз. Захотелось показать свои клыки в оскале. То, как Эйрин могла выслуживаться перед Ториесом, живо заполонило мысли. А самым плохим стало осознание, что он теряет здравую нить понимания — дело в метке или в том, что девчонка однажды стала ему близка, поэтому теперь так сложно вытравить её из своей головы? — Вы неравнодушны к Доу, — вдруг подвёл итог Ториес, наблюдавший на лице Сторма первые яркие эмоций за этот разговор. Кей напрягся всем телом. Он столько стараний приложил, чтобы скрывать свои чувства, и так глупо споткнулся об агрово влечение. Эйрин обещала ему эликсир? Залиться им по самое горло… или уже поздно? Ещё более гнусное и ненавистное чувство — страх — выросло перед ним. — Похоже, после поездки в Кловирфилд вы крайне негативно настроены к Эйрин, — усмехнулся Ториес, приняв эмоции Кея за ненависть. Кей смог расслабить плечи — его всё ещё не поймали за руку. — Попридержите своё предвзятое отношение. Возможно, вам не раз ещё придётся пересечься с Доу в будущем. — Как прикажете, — Сторм наконец опустил голову в поклоне, пряча глаза и стараясь подмять свои эмоции под обстоятельства. В конце концов он и вправду ненавидел Эйрин. Другое чувство, которое теперь примешивалось к первому, он старался игнорировать. — И о смерти Лили Эрисон, — продолжил Ториес разговор. — Я получил отчет от своих аналитиков. Дочь Эрисона умерла не совсем от яда, это оказалось искажение потоков энергии Иттеры. Поражены почти все внутренние органы, что указывает на длительное воздействие. Загадка крылась в кольце, — Кей припомнил эту вещь на руке умершей. Небольшой кусочек акваэфира в обрамлении белого металла, при дворе у дам периодически в моду входили такие аксессуары. Многие проверяли им питьё и еду на яды. — Камень в кольце был с изъяном. Так что бедняжка Лили постепенно убивала сама себя. Кей испытал иррациональное желание прикоснуться к шраму на своей груди. Он и не подозревал, что эти камни могут быть столь опасны. И тут же сжал зубы, давя в себе беспричинные страхи. Вряд ли его камень обладает подобным «изъяном». Он живет с ним уже несколько месяцев, и осмотр показал, что Сторм абсолютно здоров. Не зря акваэфир используют в поисках ядов, значит, камень погибшей был намеренно испорчен. Ториес поднялся и подошел к окну, всматриваясь в окрасившееся красным цветом ночное небо. — Вам стоит выяснить, кто подарил девочке это кольцо или как его испортили. Скорее всего здесь замешаны агры. Дворцовые или нет, но единственные, кто мог так извратить этот камень — их раса. И ещё… — губы Ториеса изогнулись в легком презрении, словно он раздражён. — Я хочу предупредить вас, что скорее всего подобные истории со смертью молодых девиц при дворе будут повторяться. Вам стоит обратить на это внимание. «Гонка фавориток» — обычное явление в те времена, когда Император находится на Иттере. Конкурентки и их покровители всячески травят и убивают друг друга, надеясь оказаться единственной, кто заинтересует Императора. Правда в том, что это не в его интересах. Он несколько любвеобилен и обычно имеет при себе несколько любовниц. Ториес бросил на Сторма взгляд через плечо. — Да, господин Ториес, — Сторм спокойно принял эти слова, как и все прочие приказы, и поклонился. Он снова вернул себе холодное выражение лица и даже к такой информации оказался безучастным. Аорон не в первый раз порадовался, что его подручный не задаёт лишних вопросов. *** В чайном зале стоял перезвон посуды. Вполголоса щебетали женщины. В воздухе смешались ароматы живых цветов. Легкая, еле уловимая музыка играла на фоне, превращая все звуки в единую мелодию светского салона. Эйрин незаметно макнула камень, свисающий с браслета, в чашку с чаем. Тот остался кристально чистым и прозрачным. Только после этого Эйрин подала напиток своей госпоже. Циан отблагодарила её лишь движением брови и продолжила беседу со старой знакомой. Госпожа Ирис сидела в по-девичьи розовом платье, дурно сочетающимся с её внешностью древней старухи. По возрасту она была ничуть не младше Циан, а может быть и старше. — И что вы думаете о нынешних девицах при дворе? — спросила она, многозначительно изогнув губы в кривой улыбке. — Как считаете, хоть одна из них сможет подойти Вечному Императору? Эйрин, услышав крамольное упоминание их владыки, замерла, превратившись в слух, боясь звоном чашки о блюдце привлечь к себе лишнее внимание. Так дети исподтишка подглядывают за взрослой жизнью. Прежде при ней госпожа Ирис не поднимала подобных тем. Видимо, сейчас сказывалась всеобщая нервозность. Секретарь Ториес уже официально объявил, что армада вернётся до празднования Нового года. Оставалось всего пара недель, а двор уже превратился в улей. Множество новых лиц и событий в их мире. Жизнь до этого выглядела затворнической. Теперь такие встречи проходили через день, а приемы стали обыденной рутиной госпожи Циан. Эйрин едва хватало времени, чтобы разобрать все письма и выполнить поручения по закупкам. Циан, бросившая на подопечную взгляд, усмехнулась: — Подойдёт, и не одна. Мы-то с вами знаем, как это происходит. Не раз видели… — Эйр от слов госпожи вздрогнула. Слишком уж колкие. Ирис оскалилась и отмахнулась: — Я имею в виду, появится ли наконец наследник, — последнее слово заиграло нотами язвительности. Циан отхлебнула из чашки цветочный чай. Сегодня она явно была не в настроении вести подобные разговоры. — Маловероятно, — угрюмо и с предупреждением ответила госпожа. — Это мы тоже не раз видели. Эйрин постаралась, как можно тише поставить свою чашку на край стола. Теперь детали всех разговоров о дочерях и дальних родственницах, привезённых ко двору перед возвращением Императора, встали на свои места. Догадка болезненно зашевелилась внутри. Кто-то из благородных аристократических домов надеется так завоевать расположение Императора. Стать частью его рода. А девушки лишь выполняют долг перед семьёй. Для Эйрин это стало болезненным осознанием, будто это о её обязательствах перед близкими идет речь. Тут и она оказалась бы связанной долгом. Сколько правил Император? Более тысячи лет с момента сошествия космической Миссии на Иттеру. С тех пор он не обзавелся ни наследниками, ни женой. Оттого это казалось нелепой и странной догадкой. С другой стороны при дворе Эйр открыла для себя множество реалий аристократов, о которых раньше и не подозревала. И все они казались ей неуместными. Почему у людей, освобожденных от повинностей каст в их обществе, не находится забот важнее, чем мелкие интриги и склоки между собой. Они могли бы тратить их с большей пользой для общего блага. — И что, Алия, в этот раз вы не станете делать ставки ни на одну из девушек? — при этих словах Ирис всё-таки уколола взглядом молодую компаньонку Циан. — Я бы поставила на Лили Эрисон, если бы та так скоропостижно не скончалась. Советник отослал свою молодую жену, но оставил дочь. Он ведь надеялся вступить в битву за императорское наследие. Эйр все больше улавливала в этом разговоре ноты взаимных пик. Доу уже знала, что сын Циан видел в советнике по сельскому хозяйству конкурента. Неужели это проявлялось даже в том, чтобы подсунуть Императору любовницу? Ирис явно знала о противостоянии Тесея и Эрисона и, похоже, пыталась вывести госпожу Циан из себя. Та кисло улыбнулась, скорее скорчила карикатурную гримасу: — Жаль, что он слишком быстро проиграл. Хорошая кандидатура на эту роль так глупо бы не погибла. Вам не кажется? Вторая старуха закивала головой и снова многозначительно посмотрела на Эйр. — А ваш Дом не планирует участвовать в этом? Эйрин почувствовала мурашки от прощупывающего её лицо взгляда. — Я — вряд ли… — резко ответила Циан, будто отрезала. — А та воспитанница, которую показал при дворе Тесей? Циан отставила чашку. — Возможно, не зря же он вывел её в свет именно сейчас. — И Лили так удачно скончалась, уступив ей дорогу… — будто бы вслух размышляла Ирис. Эйр поразилась её цинизму. В этот момент ей стало невыносимо от всех догадок. Циан же заметила бледность компаньонки и почувствовала, что знакомая перегнула палку: — Надеюсь, грязные слухи не стали вашей стезёй. Я бы не хотела исключать вас из круга своего общения. Ирис хмыкнула, но не стала отвечать, сдерживая свой острый язык. Видимо, все же не хотела ссориться с Циан. — Что-то здесь стало душно. Мисс Доу, сопроводите меня в парк, — госпожа Циан, не попрощавшись с Ирис, поднялась. Эйр подставила ей руку. Когда они обе отвернулись от Ирис, странное предчувствие чужой агрессии и злости накрыло Эйрин. Она инстинктивно прикрылась щитом. Ирис мстительно и мелочно ударила её в спину псионической атакой за слова Циан. Доу сдержала боль, но пошатнулась, так что из зала её выводила скорее госпожа, чем наоборот. Доу почти ослепило в саду. Был полдень, и Оберон светил в полную силу, насколько это было возможно в промозглой столице. Эйр, прикрыв глаза, отпустила боль и протяжно вздохнула. Влажный воздух казался волшебным эликсиром. Эйрин была не готова к тому, что эта старушка в розовых оборках способна на подобную подлость, и заблокировала только часть удара. — Возьми себя в руки, — вдруг сказала госпожа Циан. Эйрин взволнованно раскрыла глаза, поняв, что это госпожа довела её до скамейки среди зелёного лабиринта садовых кустов. Боль уже отступила, и Эйр поняла, как непростительно сплоховала перед своей «учительницей». Она сглотнула привкус желчи во рту, смотря снизу вверх на госпожу. Оправдываться Эйр не хотела. Циан, увидев на смазливом личике Доу нотку злости, усмехнулась: — Привыкай. Тебе всегда могут кинуть плазменный нож в спину… И будь благодарна Ирис за эту науку. — Почему она ударила меня? — спросила вернувшим силу голосом Эйр. Алия заметила нотку требовательности в нем и улыбнулась. Эйрин, когда нужно, показывает характер. Хорошее качество, которое им ещё пригодится. — Хотела разозлить меня, — спокойно ответила Циан, поправляя убранные в высокий пучок волосы и отводя взгляд. Псионическая сила аристократов — кинжал в бархатных ножнах… А Циан, оказывается, при обучении еще жалела Доу. Удары её госпожи были не так болезненны, как этот. Интересно, мисс Морис и Сторм испытали такую же боль? — Она ваш враг? — уточнила Эйрин, чтобы впредь быть готовой к атакам. — Скорее старая знакомая с дурными манерами… Из нашего поколения при дворце выжили только мы вдвоём. Так что мы заклятые подруги. Эйр расслабила плечи. Циан впервые на её памяти была такой откровенной и разговорчивой. Может она испытывает чувство вины за то, что Доу стала мишенью из-за неё? Глупо этим не попытаться воспользоваться: — То, что говорила госпожа Ирис про девушек и Императора, правда? — задала она тот вопрос, который прежде не решилась бы. Голос был тихим и напряженным. С Циан станется разозлиться на неё и ударить по следам товарки. Госпожа немного изменилась в лице. Она некоторое время размышляла. Алия должна была давно обговорить эту тему, чтобы настроить Эйрин на верный путь в этом переплетении интриг. Однако, как назло, не случалось подходящего времени и события. Впрочем почему бы и не сейчас. Время и место самые что ни на есть подходящие. После паузы Алия начала: — Что ты знаешь о нашем Вечном Императоре? Эйрин показалось, что в голосе Циан зазвенели стальные клинки, и это убедило её, что тема опасная. Она легко вспомнила выученные ещё в начальной школе фразы из учебников: — Человек, приведший нас на Иттеру, стал подобен Богу и взял на себя обязательства и дальше вести человечество в новой обители… Старуха при этих словах загадочно изогнула губы в улыбке. — Человек… — многозначительно протянула она. — Когда увидишь его впервые, не обманывайся внешности, — почему-то с ядом выдавила Циан. — За те пятьдесят лет, что я его знаю, он не изменился ни на йоту. Ни одной морщинки или седого волоса, — на грани восхищения и злости сказала старуха. — Вечный Император… Люди… Женщины для него как давно прочитанные книги. Он берет то, что ему нужно, и оставляет без сожаления, когда теряет интерес… Этот тон и слова. Эйр только сейчас осознала, что Циан была когда-то одной из тех самых девушек. Эдгар в Кловирфилде говорил, что госпожа была близка с Императором… Снова кусочки разрозненных фраз сложились в единую историю. Циан тоже когда-то хотела родить наследника? Но в голосе старой женщины жили другие эмоции, нежели обида на любовника. Была боль… Была злость… Была ненависть… Слишком опасный букет по отношению к их богоподобному Императору. Вот где всегда крылся камень вражды с Ториесом. Прежде Циан не показывала подопечной своих настоящих эмоций. Неужели Эйр наконец удостоилась доверия настолько, что Циан готова вложить в её руки свои тайны? Эйрин не стала задавать эти вопросы. Она точно переступила бы грань и могла спугнуть свою госпожу. — Император — действительно Бог, способный провести сквозь миллиарды космических лет целую флотилию. Некоторых приближённых он одаривает таким же долголетием… Некоторых, — с нажимом повторила Циан. — Вот только среди них не было и не будет никогда «любимых» женщин. Эйрин выпрямила спину и встала со скамьи. — Пойдём, — сказала старуха, вновь подхватывая девушку под локоть. — Я давно должна была тебе это показать. Вопреки всему этикету они окончательно покинули светскую встречу. Теперь путь их вел в покои госпожи. Циан продолжила разговор лишь за закрытыми дверьми своей комнаты, в той самой маленькой лаборатории, спрятанной в будуаре за гобеленом. Старуха открыла ещё один тайник, о котором Эйр даже не подозревала, и достала небольшую чёрную книгу. — Пожалуй, ты должна прочесть её до того, как наш Император вернётся. Но я предупрежу тебя, что эта книга считается запретной и опасной. Если хоть кто-то найдёт её, тебя могут убить, — усмехнулась Циан, когда Эйрин уже взяла подарок в руки. Девушка вздрогнула, будто её снова втянули во что-то, на что она не соглашалась. Так было с её силой. Теперь это. Эйр посмотрела в глаза старухи, но не смогла отступить и разочаровать госпожу, которой так сложно угодить. Циан с грустью улыбалась, предлагая дорогу, после которой у Эйрин не останется пути назад. Девушка понимала, что ей наконец и вправду оказано наивысшее доверие. Теперь какие-то действия и тайны госпожи станут ей понятны. Одно это заставляло что-то в груди гореть. Она ведь так любила что-то изучать и исследовать. Сейчас тайны, которые витали вокруг госпожи, станут ей известны. Дневник отца давно был зачитан ею, как и некоторые запрещённые книги в дворцовой библиотеке. Вдруг, здесь она найдёт тот ответ, который потеряла, уехав из Кловерфилда? Ответ на вопрос, каков её дальнейший путь в этом мире? Как долго Циан проверяла Эйрин перед тем, чтобы по-настоящему подпустить к себе? Больше года, постепенно шаг за шагом приближала её к себе. Тренировки и совместная работа в лаборатории оказались лишь прелюдией. Доу очень хотела раскрыть хотя бы часть секретов, что её окружали. Она шагнула с обрыва, посмотрев на чёрную обложку в руках: серебристый рисунок чешуйчатого крыла и всего одно тисненое слово. «Свобода». *** Световой маячок в его ладони ронял тусклый отблеск на страницы книги. Слишком мелкий шрифт и витиеватые фразы раздражали, но Кей упорно, страница за страницей продолжал читать, хоть и урывками, но каждый день находя немного времени. Он дошел пока только до середины. Зато у Кея хватало времени на осмысление каждой страницы после. Он надеялся получить от этой книги конкретные ответы, но пока все выглядело как легенды ненавистных ему агров. После детства, проведенного в облавах в джунглях Иттеры, в его сознании аборигены были лишь врагами. Самым поразительным оказалось то, что книга написана на языке людей. У тварей, насколько знал Кей, была своя письменность. Это означало, что автором стал человек, и он написал эту книгу для повстанцев. Теперь, после службы при дворе Кей пытался через этот текст понять их цели и логику. Книга начиналась скорее как религиозное писание аборигенов. Путь от сотворения Ллалии — так Иттеру называли агры, до схода на планету Миссии занял добрую часть того, что он уже прочёл. История прибытия и войны была представлена как захват пришельцами процветающей Родины. В сущности так и было. Люди захватили новый мир по праву сильнейшей и более развитой цивилизации, вытеснив примитивных и недоразвитых аборигенов. Агры в те времена больше походили на животных с зачатками социальных норм, которые только перешли к первобытному обществу. Так во всяком случае была представлена история со стороны людей, которую рассказывали Кею ещё в школе. Война же тут описывалась рядом эпических битв, ни одну из которых Сторм не смог вспомнить из курса военного училища. Значит, со стороны человечества все было иначе. Для людей это стало скорее не войной, а геноцидом слабой и агрессивной расы. Той, что оказалось слишком глупой, чтобы смириться с новыми сильными соседями. Кей не был удивлен событиям, скорее его задело то, как по-разному их интерпретировали стороны. Ему до сих пор было сложно сочувствовать злобным и мстительным тварям. А книга старалась создать перед читателем сказку о несправедливо обманутых и обворованных истинных хозяевах Иттеры, благородных и смелых борцах за свободу. Он явно видел других тварей в горящих джунглях, когда был подростком. Конечно, агры из книги проиграли жестокому и хитрому Императору, попав практически в рабство за своё непослушание. После войны они лишились не только свободы, но и права на крылья. Пожалуй, самое интересное и примечательное для Сторма начиналось лишь здесь. Император описывался как чудовище — паразит, выросший из расы, сошедшей со звезд. Именно его коварство и жестокость стали причиной вражды между людьми и аграми. Тот, со слов автора книги, ненавидел расу Ллалии за то, что они видели его истинную гниль насквозь. Кей чувствовал в этих строчках яд проигравшего и делил даже не на половину — одну десятую. Слишком много было в книге иносказаний и эмоций агров, потерявших власть над собственной планетой. Да и не только власть, но и свободу. Такой эпос мог захватить и убедить действительно разве, что детей, как того светловолосого пацана. Крылья агров — главная их ценность. Это не только преимущество в борьбе, но и проводник силы планеты, которой поклонялись аборигены. Все, что тогда смогла в отместку Императору сделать главная жрица агров — неверно настроить потоки силы так, чтобы исказить генетическую программу переселенцев. Сегодня Кей наконец дошёл до этой части книги и впервые с желанием поглощал строчки, посвященные давно заботившей его теме. Рисунки и некоторая магия влечения между «предназначенными» появилась из-за потоков энергии планеты. Сторм знал из официальных источников, что Император в уплату за сохранение жизней аграм потребовал вмешаться в систему, чтобы легче интегрировать в новый сложный мир человечество. Так последующие поколения, рожденные на Иттере, лучше приспособлялись к этой планете. Прежде система ковчега подбирала совместимые по генетике пары с минимальным потенциалом отклонений, мутаций или врожденных заболеваний. Теперь выбор был обозначен самой Иттерой, и воспротивиться или изменить его не мог никто. В книге же говорилось о том, что Император хотел большей верности и совместимости рожденных со своей властью новых поколений. Порабощенная жрица выполнила приказ, но вшила прощальную шпильку ведьминым проклятьем: однажды тот, кого коснется метка, станет причиной смерти Вечного Императора. Так, на первый взгляд, генетическая программа усиливала человечество и власть Императора совершенными детьми, но и в то же время угрожала ему отложенной местью от тех, кого выбрали чернила метки. Кей выдохнул, отложив книгу и убрав её в тайник за камнями в узком коридоре. Голова уже гудела от этой ереси, которую он принимал по капле. Теперь ему нужно время, чтобы погасить все внутренние споры, понять и принять из этого хоть что-то. Сторм зашагал вперед, он и так задержался над книгой дольше, чем ожидал. Слишком уж острую тему сегодня задела история. Что же было истиной? Для Кея правдой было то, что метка навязана. Искусственное желание, постепенно переходящее в глубокие и неизвестные ему прежде чувства, действительно смахивало на месть. Из меры выживания, генетическая селекция стала повинностью, против которой слишком сложно бороться. Эйрин, её сладкий и терпкий запах опять встали перед Кеем, пытаясь затмить иные мысли. Сторм наконец вышел в уличный коридор третьего яруса тренировочного двора. Свет после тьмы скрытых ходов ударил в глаза. Сторм набрал полную грудь влажного воздуха. Истина! В чем же она была? Говорили, что дети меченных пар занимают высокие места на службе. Личная охрана самого Императора, с которой тот не расставался даже в путешествиях к звездам, была сплошь из таких. Собственные успехи на службе и в учебе Сторма частично связаны с тем, что все комиссии видели в Кее плод генетической программы, хотя он и попал туда из трущоб. Наверное, ни одна иная каста не могла похвастаться таким количеством «выведенных в генетической селекции» людей как гвардейцы. Этим они и интересовали повстанцев? Из головы Кей так и не смог выкинуть фразу Ториеса о том, что отступники любят подбирать детей меченных пар. Кей шел уже по второму ярусу, огибающему поле охраны дворца. Снизу виднелось пять голов тренирующихся сейчас парней, а впереди его ждал один из серых писарей Ториеса. Ложь? Предсказание о том, что из-за меченого умрет их Вечный Император, казалось враньем. Впрочем с этим вязался факт, что Император не подпускает к своей личной охране таких людей. Кей не зря скрывал свою метку, иначе он не получил бы новую должность. Да и вообще, скорее всего, если бы это вскрылось, его быстро убрали из дворцовой охраны. А ещё смерть его родителей… Кей всегда верил, что к ней причастен сам Вечный, иначе он бы не оказался здесь и сейчас. Но тогда в маленьком городе его детства вряд ли Император боялся конкретно их. Может дело было в том, что отец от злости нес что-то слишком похожее на ересь повстанцев? Кей, прежде чем нырнуть в ещё один скрытый коридор, выдохнул и отвернулся от тренирующейся на поле пятерки. Сторм поприветствовал клерка, ждавшего его у тайного входа, и они вместе вошли в темный проём. Пройдя лабиринтом по каменным утробам дворца, они спустились на уровень почти равный двору, но недоступный с улицы за рвом дренажа. Там у небольшого скрытого окна стояла тройка — два молодчика тайной полиции и маленький по сравнению с ними светловолосый пацан с кандалами впору только агру и завязанными глазами. После того, как клерк исполнил ритуал вежливости одним кивком, охрана стянула с глаз мальчишки повязку. Его чуть ли не подняли за шиворот к слишком высокому для ребёнка окну. Пошатываясь, стоя на цыпочках, мальчишка едва мог видеть. — Смотри, малец, да не ври, — прошептал над его ухом охранник в чёрной куртке. Мальчишка молчал, долго решаясь на предательство, но его тряхнули, дав оплеуху. Он сквозь зубы и слёзы сказал: — Тот курчавый, с медными волосами. Кей напрягся, вглядываясь в окно поверх головы ребёнка. — Кто второй? — холодно уточнил Сторм. — Только этот. Второго тут я не вижу… Кей в полумраке отвёл взгляд от окна в досаде. Всех пятерых гвардейцев давно подозревали, и он в тайне надеялся, что сейчас они найдут двоих предателей… Но показания мальчишки опять наталкивали на неприятное подозрение, что придется проверять Ника. — На кого он указал? — спокойно спросил серый клерк, записывая что-то в тонкой книжке блокнота. — Кэрри Валтовски, — ответил Сторм, не смотря на него. *** Голубые, зелёные и золотые прожилки разводами дыма пробегали по куполу дворцового храма. Он находился на самом нижнем ярусе комплекса зданий и был вырезан в камне на уровне в несколько этажей под землей. Так было ближе к источнику энергии Иттеры, бившему в сердце каменного плато. Эйрин не раз удивлялась яркому, лившемуся с потолка и исходящему от песочно-золотых стен свету. Храм не походил на пещеру или подземную галерею, скорее на амфитеатр, накрытый радужным сводом из осколков акваэфира. Скамьи и балконы обходили кругом священный колодец и золотое дерево в центре. Эйрин прежде уже приходила сюда с госпожой, та не реже раза в неделю уединялась в одной из молитвенных капелл для медитации. Близость к источнику помогала набраться ей сил. Эйр она тоже заставляла медитировать, надеясь раскрыть ментальную силу Доу больше. Но та была слишком неусидчивой для этого, предпочитая читать за дверью капеллы книги, так как считала медитации пустой тратой времени. Сегодня Эйр впервые пришла в нижний храм по своей воле, без госпожи Циан. На это её вдохновила книга, прочитанная залпом всего за одну ночь. Теперь том покоился в закрытой шкатулке вместе с дневником отца. Эйрин захотелось прийти к месту силы, созданному задолго до прихода людей на планету. Одному из тех, о котором говорило запрещенное писание. Им посчастливилось выбрать планету третьего порядка, а это значило, что на Иттере присутствовал источник, искажающий некоторые известные человечеству ранее законы природы и физики. Менее образованные люди могли назвать это магией. Эйр же не считала себя таковой, но это место точно было за пределами её рационального понимания. Размышляя весь день о прочитанной книге, она явилась сюда поздним вечером и села на самом краю верхнего яруса. Ей нужна была какая-то твердыня и гавань, тихий приют в шторме собственных мыслей. Цунами породили слова и доводы, высказанные в писании. В начале явный стиль повествования первых веков человечества на Иттере затягивал и убаюкивал, рассказывая эпос агров. Для Эйр это стала самая интересная часть, красочно описывающая учение о силе, бьющей из Ллалии, пронизывающей всё живое на планете. За длинными ритмами строк и изящных эпитетов она видела слова о спектрах и возможностях этого мира. В середине же книги её ждал настоящий конфликт, заставляющий повествование развиваться и удерживающий внимание. Она хотела, чтобы всё написанное там было всего лишь выдуманной историей, так сильно задело её восприятие тех событий через призму агров. Словно весь мир рушился теперь. Как можно жить в роскоши и вседозволенности, когда за это кто-то так страдает? У любой монеты две стороны, и вторую, темную Эйрин только что увидела. Император в истории выступал главным антагонистом и первопричиной конфликта. Врагом, что стравил и людей, и агров в войне, продлившейся меньше десятка лет. Эйр весь день пыталась вспомнить те крохи информации, что рассказывали им на истории. Большего внимания почему-то удостаивались победы флотилии в открытом космосе и над нынешними колониями. Будто только их обитателей считали равными. Агры же не удостоились и этого. Эйрин вспомнила и историю про проклятье «метки». Руку, на которой был след чернил, потянуло, и девушка сжала собственное запястье под шерстью серого рукава. Будто теперь одна близость к источнику заставляла рисунок вибрировать. Вот уж точно проклятье, но не Императора, а её. Конец книги контрастировал с началом, как день и ночь. Он был полон боли и надрыва угнетенной расы. Лишь в последних строчках виднелась надежда вернуть себе крылья и свободу от Императора. Эйрин наконец поняла, отчего агры поносили так людей и их властителя. Она протяжно выдохнула, снова рассматривая купол весь в радужных разводах силы. Император пытался привить их расу к этой планете, как ветку привязывают к чужому дереву. Что вышло в итоге — не ясно. За тысячу лет генетическая программа должна была набрать силы. Новые поколения жили на Иттере свободней, но стали ли они частью этого мира, а не паразитами? Явная несправедливость к порабощенной в собственном доме расе задела Эйр. Ей хотелось найти больше доказательств для подтверждения этой интерпретации событий. Кроме этого храма, её вновь тянуло под купол дворцовой библиотеки. В распахнутые высокие двери вошла девушка в пышном бирюзовом платье и быстрым шагом прошла до центра зала. Эйр пробудилась от глубоких размышлений. Незамеченная в своем сером одеянии, Доу замерла, сидя с краю. Она не хотела попадаться сейчас кому-то на глаза, тем более одной из аристократок двора. Та, лишь слегка оглянувшись, подобрала юбки и начала спуск по лестнице под колодец и дерево. Эйрин знала, что там обитала старуха-смотрительница — синекожая и морщинистая агра. Побороть своё любопытство и уйти у Эйр не вышло. Она всё же спустилась и тихо подошла к источнику. Идти дальше не потребовалось, девушка разговаривала с агрой слишком громко, и голос Эйр показался знакомым. Та, похоже, ругалась и что-то требовала. Голос усилился, и Доу пришлось отступить, понимая, что аристократка поднимается: — Ты дашь мне его! — громко сказала девушка, и Эйр почувствовала эхо ментального удара. Сглотнув, она повернула голову назад. Но вскрик и скулёж агры задел Доу и заставил остановиться. Девушка поднималась к ней навстречу. Эйрин, увидев золотые локоны, узнала её и поджала губы. Все складывалось очень скверно. Альга Тонс подняла голову выше, заметив в пустом зале тонкую фигуру в сером. Однако, рассмотрев помощницу старухи Циан, она изогнула губы в кривой усмешке презрения. Эйрин, опустив голову, чуть поклонилась: — Добрый вечер. Прошу прощения, моя госпожа послала меня к храмовой агре. Ей нужно немного воды, благословенной источником, — в своевременном вранье Эйрин не было равных. В колодце на дне бил родник, чью воду заряжала энергия. Циан всегда перед медитацией омывала лицо и руки. Так, она считала, ей передаётся больше силы. Альга осмотрела невзрачную одежду Эйр, оценила с ног до головы и ответила сквозь зубы: — Боюсь, храмовой агре сегодня нездоровится. Эйр сглотнула ещё один горький ком в глотке и, не подняв головы, проговорила: — Очень жаль, простите… — поворачиваясь к синеглазой кукле спиной, Эйрин знала, чего ждать. Её в отместку за то, что она оказалась не в том месте и не в то время, полоснули ментальными когтями по спине. Готовая к этому, Эйр поставила идеальный щит. На одно ей не хватило терпения и смирения — изобразить перед злой девчонкой боль и сломленную спину. Она так и ушла — гордая и прямая — не оборачиваясь. *** Кей стоял у окна и всматривался в огни вечернего города. Ник пришел к нему с вопросом о пропаже Керри. — Секретарь Ториес попросил гвардейца для одного щекотливого дела… — ответил Сторм. В горле кололо вранье, и он отвернулся, считав в глазах своего отражения слабость. — Дело секретное, потому Кэрри не стал никого предупреждать, даже тебя, — с нажимом сказал он, смотря на Ника, а тот хмурился и поджимал губы, будто хотел выбить правду из Сторма. Кей криво усмехнулся и вышел из зала. Как бы ему хотелось, чтобы вторым гвардейцем-предателем был не Ник, но его эмоции так и кричали не к месту о слишком близкой дружбе с проклятым Валтовски. Когда этот придурок так глубоко засел в его мыслях и почему Ник так защищает его. Это ведь уже нечто большее, чем дружба на службе. Какие ещё секреты и взгляды на мир их объединяют? *** Кэрри еле разлепил глаза, по лицу знатно врезали и не раз. По ощущениям оно походило на распухшее месиво. Кэрри сплюнул кровь, пересчитывая языком зубы. Один шатался, как пить дать вот-вот выпадет. Его схватили сразу трое, опомниться не дали — придушили. Где же он прокололся? Чем выдал себя? Ведь два года ходил в чёрной шкуре как свой и на тебе… И в какое время? Чувствуя, что его практически распяли, Кэрри повис на прикованных к стене руках. Он встрепенулся и поднял лицо. Напротив стоял их доблестный командир Сторм. Рожа как всегда надменная, будто съел что кислое, ей богу, тошно же смотреть на точеную морду имперского ублюдка. Кэрри улыбнулся криво, демонстрируя окровавленные зубы, ожидая, что же Кей ему скажет. Но Сторм молчал, сложив руки на груди. Заговорил другой человек откуда-то из темного угла. — Ваше настоящее имя — сержант Валтовски? Кэрри выдавил из себя смешок. Ничего он не скажет… Чем дольше промолчит, тем дольше проживет… В идеале бы выбесить своего мучителя настолько, чтобы тот его прикончил, пока из него не вытащили все жилы. Хорошо, что тут гребанный Сторм. Он заводится с полоборота и всегда невменяемо жесток. С ним проделать такое будет легко. Одно «но», Кэрри не настолько в отчаянии. Потерпит ещё немного. Третий человек— обрюзгший охранник с заплывшим лицом — приподнял голову Кэрри за волосы и толстой ладонью ударил наотмашь. Он засмеялся уже нездорово. Это мелочь. Он, конечно, не из отпрысков меченых, но тоже достаточно крепкий и живучий. Не даром имперские гончие так долго принимали его за своего. Все как один ублюдки — гармония генов, обернутая в высокомерие. В этом болоте лишь Ник оказался человеком. Воспоминания о друге, о любимой Элли, о всех тех людях, что стоят за ним, наполнили грудь пустотой космоса — он их подвёл. До возвращения Императора и празднования Нового года оставалось всего ничего. Подготовка длиною в два года и всё напрасно? Нет уж, он вытерпит ещё немного боли. — Что вы планировали сделать во дворце? В нижнем храме? — спросил вдруг Сторм. Кэрри посмотрел на него такими же зелеными глазами, как у Эйрин… И испуганно. Кей понял — Валтовски не ожидал, что они уже в курсе готовящегося нападения повстанцев. — Он слишком упрям, — сказал клерк, указывая, что за час они не сдвинулись с мертвой точки. Желваки на скулах Сторма заходили. Он легким движением выкинул из рукояти плазменного ножа лезвие и сделал шаг вперед. Перемещая индикатор и меняя цвет и температуру клинка, Кей поднес его ближе к лицу Валтовски. Тот замер, словно увидел шаровую молнию и боялся теперь шелохнуться. Жар в 572 градуса по Фаренгейту на расстоянии в сантиметр возле кожи. — Думаешь, я испугаюсь? Я не такой, как вы, я служу высшей цели, — прошептал Кэрри разбитыми губами. Желтые волчьи глаза глядели упрямо и безэмоционально, оттого следующие слова прозвучали особенно ужасающе: — Ты называешь высшей целью — предательство? — Предательство кого? Твой Император — гниль… — слова Кэрри оборвал крик. К тонкой коже шеи приложили раскаленное лезвие. Не опасно для жизни, но сводяще с ума болью. Кея ранее обучали такому. Он продержал нож ровно столько, чтобы не убить. Затем повторил ещё пару раз в новых местах. Валтовски конвульсивно дернулся в крике и снова чуть не потерял сознание. Следя за его состоянием, Кей скользнул взглядом по шее и заметил шнурок в прорези чёрной нательной рубашки, которая промокла от пота. Там показался небольшой прозрачный камень. Кей замер, увидев что-то до боли знакомое. Вонь сожженной плоти разнеслась по камере, и клерк закашлялся, отворачиваясь к двери. Кэрри как в тумане наблюдал, что их доблестный командир, улучив момент, поддел его подвеску пальцем. Он уже и забыл деталь, которую стоило скрывать во дворце. Впрочем какая теперь разница. Но то, как глаза Сторма пробежались по запястьям Кэрри — вначале по левому, затем по правому, где теперь виднелся черный рисунок, пробудили его ясной мыслью. Сторм знает, для чего нужен камень на его груди. Нашедший то, что не ожидал обнаружить, Кей на мгновение опешил. Он, пока клерк пытался отдышаться, а помощник тому помогал, срезал кулон. И в иррациональном порыве плашмя приложил раскаленный нож к запястью Валтовски, выжигая подчистую чёрную метку. Он не надеялся её уничтожить, но вот хотя бы спрятать под раной, пока та не заживет, захотел. Кэрри не выдержал и всё-таки обмяк, потеряв сознание. Клерк не стал возвращаться, понимая, что на сегодня всё закончено. Сторм, украдкой сжимая добычу, молча ушёл. Зачем он так поступил, Кей и сам не понимал. Будто это его собственный страх быть раскрытым взыграл бездумным действием. Но ещё один меченый во дворце с агровым акваэфиром — не перебор ли? На планете, где такие, как они, на счету у государства и буквально под куполом контроля? С другой стороны глупо было считать, что они с Эйрин — единственные на Иттере, кто владеет тайной заговоренного камня. Откуда-то же мать Доу узнала о существовании такого амулета. Повстанцы любят детей меченных пар… Повстанцы якшаются с аграми… Однажды меченный станет причиной смерти Императора… Все сходилось к тому, что это изобретение — дело рук повстанцев, пытающихся так противостоять системе. Валтовски небось возомнил себя их религиозным мессией, раз так близко подобрался к охране Императора. Кей вдруг остановился и коснулся рукой груди, где прятал свой камень… Нет, никакие религиозные бредни и легенды не затмят его разум и взор. Этот камень — просто удача, упавшая в его руки. В голове Кея Эйрин с такими же, как у Кэрри, зелеными глазами улыбнулась, поддерживая Сторма в его начинании. Он ответил своей фантазии непривычно мягким изгибом губ, но покачал головой, не соглашаясь на её уловки в своих мыслях. Нет, не так быстро… Он ещё не насладился всей своей местью до конца, чтобы так подстраиваться под её пожелания. *** В небольшой коробочке лежало серебряное кольцо с прозрачным и невзрачным камнем. Эйр смотрела на него полвечера, но так и не решилась примерить. Казалось, что это ошибка. Раньше ей никогда не присылали подарков, только письма. Открытка была без подписи, лишь одно предложение: «В скором времени оно вам пригодится, будьте осторожны». Она сломала голову, размышляя, кто мог бы прислать ей это. Госпожа? Та дарила свои подарки, глядя в глаза. Ториес? Он тоже не пожелал бы остаться инкогнито, чтобы Эйр знала, кого благодарить. И эта записка больше смахивала на угрозу, чем на слова поддержки. Госпожа Ирис решила продолжить свои интриги? Или это та злая девчонка, что пару дней назад была в храме? И зачем только Эйрин подалась своему любопытству, привлекая к себе лишнее внимание. Эйрин вертела в руках карточку. Дорогая бумага и почерк с завитками. Это явно кто-то из аристократов. Возможно, и вправду женщина, слишком мягкие округлости в буквах и декоре. Дверь в её комнату тихо заскрипела. Эйр вздрогнула, смотря на человека, который пришел сюда впервые за полгода. Желтые глаза блестели в полумраке, и она судорожно вздохнула, еще даже не почувствовав зова метки. Доу показалось, что она слишком раздета, хотя поверх ночной сорочки было накинуто домашнее платье с длинным рукавом. Эйр теперь даже в одиночестве старалась не оголять рук. Она не успела затянуть его единственную завязку на поясе, хотя нелепо в компании Сторма списывать свою безопасность всего на один бантик халата. — Здравствуй. Я думала, мы это уже прошли, — сказала девчонка, явно намекающая на его приход без предупреждения. Кей вдруг различил её румянец и какую-то еле уловимую скованность. Что-то изменилась с тех пор, как он был тут в последний раз. — Если тебе нужно со мной поговорить, не приходи сюда, пожалуйста… — сдержанно, но твёрдо сказала она. — Не хочу разыгрывать перед кем-то ещё один спектакль, это не мой профиль, — вставил упрёк Сторм, но не зло и грубо. За его тоном Эйр заметила неожиданное — усталость. Кей тоже был не таким как обычно. Отчего ей показалось, что она знает Кея достаточно хорошо для подобных выводов? Всё-таки то совместное приключение в джунглях не прошло для них даром. Столько мелких крючков, чтобы зацепится теперь за мотивы Сторма и оправдать любое, даже неприемлемое прежде действие. Стоило признать: фраза «Я никогда бы не связала с таким человеком себя» потеряла свою магию для Эйрин. Кей казался ей теперь более глубокой личностью, чем обычный безжалостный гвардеец. — Что-то произошло? — спросила Эйр, внимательно всматриваясь в лицо Кея. И он понял: вопрос не про его внезапное появление, а про последние дни службы. Кей, похоже, выглядит в глазах Эйрин измученным. Но с чего ей быть с ним вежливой и любезной, интересуясь состоянием? Внимание и деликатность к нему в её исполнении стали чем-то особенным и важным, словно подчеркивали её собственную хрупкость в его глазах. Произошло много чего — бесконечные допросы мальчишки, пытки Валтовски, книга повстанцев, расследование отравления Лили Эрисон. Все это вымотало Кея, но говорить Эйрин об этом не стоило. — Ты обещала мне эликсир от желания, — с намёком напомнил он об уговоре. — А ты испытываешь из-за желания проблемы? — съязвила Доу. Эйрин ведь после случившегося и отката эликсира старалась его избегать. — Мы же больше с тобой не виделись? Кей лишь теперь понял, почему пришёл. Кулон, который появился у него, стал почти надуманной причиной, маленьким толчком к тому, чего он хотел всё это время. Его давно преследовало желание отвлечься от мыслей, что кипели в голове вокруг его службы. Для этого он раньше сбегал в хмельной квартал. В кой-то веки влечение метки приносило пользу своим дурманом. Влекомый желанием снова вкусить то чувство, Сторм сделал несколько шагов к Эйр. Девчонка вскинулась и встала со стула, отступая — надо же, Эйрин и боится? — Хорошо, — слишком быстро согласилась она. Доу ведь не знала, может быть и его влечение после той встречи сделало новое сальто. Вдруг все эти дни Сторм мучился похлеще неё? Какой же ошибкой стали её поступки — отдать брату кулон и прийти к Кею. Кей дошёл уже до её письменного стола. А Эйрин нашла в шкафу всего один бутылек. С их последней встречи она не пила эликсир и не делала нового. Просто старалась забыть. — Тебе хватит этого на восемнадцать часов. Чтобы отдать бутылек, Эйр нужно было подойти ближе. Но она ощутила запах Кея. Отчётливо и остро, так что не заметила, как с плеча соскользнуло тонкое домашнее платье. А Сторм всё также пристально смотрел на неё. — Это всё? — спросил, усмехнувшись, он. Эйр почувствовала, как парень трогает её взглядом. Снова наваждение подступило к горлу. Эйр решила, что, пока не поздно, Кея нужно спровадить. Доу нервным движением убрала прядь за ухо. Не дыша, но решительно сделала пару шагов к столу и поставила бутылёк. — Через три дня я могу дать ещё, если этого будет мало, — проговорила она и попыталась поднять выше подбородок. Тем лишь больше оголила шею, линию плеча и острые ключицы. Кей вспомнил, как он целовал эту нежную кожу сливочного цвета. Тогда рядом с серой шерстью она не выглядела так беззащитно и притягательно. Ему пришлось заставить себя перевести взгляд на её стол с бумагами и книгами. К бутыльку с эликсиром и небольшой коробочке с серебряным кольцом. — Только давай заранее договоримся о встрече в ином месте, чтобы нам обоим было комфортно, — вкрадчиво продолжила эта лиса, но Кей её уже не услышал. Он напрягся. Снова служба подкралась к нему и не давала отдохнуть от себя. Расследование убийства Эрисон зависло на месте. Отец погибшей не знал, откуда кольцо появилось у дочери, служанки и мачеха тоже. Большая часть ювелиров при дворе не работала ни с акваэфиром, ни с серебром. Украшение выглядело как безделушка с какой-нибудь ярмарки. — Кто подарил тебе это кольцо? — спросил Кей холодным и собранным тоном. Настала очередь Эйр судорожно вздыхать от возбуждения: поразительно, просто от звука его голоса. Она тоже попыталась отвлечься и посмотрела на коробку. Тайна кольца заботила её не меньше, и Эйрин поддалась порыву разделить загадку со Стормом. — Не знаю. Его принесли с письмами. Имя отправителя не указано. Невелика зацепка, но хоть что-то. Кей сделал глубокий вдох, будто последний с её притягательным запахом, и заговорил: — У дочери Эрисона было такое же. Из-за него она умерла. Эйр похолодела, окончательно теряя нить возбуждения и испуганно смотря на кольцо. Страх заставил мурашки пробежаться по её спине. Всплывшая в голове картина умирающей девушки на паркете бального зала давила. Эйрин уже видела: она сама погибает. Кто-то пожелал ей такой же смерти.