МИРНЫЙ ДОГОВОР

Судьба… Кей не верил в неё. Провидение — то, что он, жесткий и самоуверенный гвардеец Императора, должен был отрицать. Он и есть судьба. Он плетет сковывающую скот сеть крепкими узлами грубых веревок. Подобные ему заставляют соблюдать правила и законы других, направляют их по пути власти Императора. Но, похоже, у агровой метки, клеймившей его и Доу, было свое мнение на этот счёт. С того дня, как Эйр пришла к нему с просьбой о помощи, рисунок на его руке ныл и горел так часто, что Кей перестал замечать эту боль. Метка звала его к Эйрин вплоть до момента, как Сторм в одном порыве не заявился к девушке в комнату. Он думал, это из-за найденного талисмана Валтовски, тот давал шанс помочь Доу. Но Кей успокоился, лишь обнаружив кольцо, которое могло убить Эйрин. Только тогда Сторм почувствовал, что зуд на метке исчез. Он всегда думал, что его привязывает к девчонке похоть, но больше всего это походило именно на провидение и судьбу. Почему с тех пор, как они заключили свой тайный договор, Сторма течением прибивало к Эйрин всякий раз, когда его девчонка находилась в наибольшей опасности? Может и камень Кэрри был ему послан неслучайно. Судьба, провидение… Зависимость друг от друга… Он отдал кольцо клеркам дворцовой охраны. Те быстро подтвердили, что у камня изъян, подобный тому, что убил дочь Эрисона. Как же вовремя Кей явился к Доу. Всего-то полгода назад он готов был сам убить её, чтобы избавиться от метки. Теперь… Зубы его скрежетали от мысли, что Эйрин могла погибнуть таким образом. Собственнические чувства проникли в него глубоко и закрепились так сильно, что он с яростью мечтал придушить плазменным арканом того, кто посмел покуситься на Доу. Он трезво понимал, что может выдать свои чувства к Эйрин, так что был вынужден поручить это расследование Нику. И теперь слушал его отчёт, всматриваясь в светлое лицо бывшего друга, его тонкие черты и голубые глаза. Те за последние дни стали тусклыми и туманными, как раннее утро в столице. Было видно, что Ник без Кэрри стал тенью себя прошлого. Ходил и молчал. Словно чувствовал, как в подвале тайной полиции Валтовски нарезают на тонкие ломти правды. — Я был в почтовой службе дворца. Дежурный клерк, отвечающий за сортировку почты, сообщил, что в книге прихода не было отметок о каких-либо посылках для Доу. Только письма. Сидевший на стуле Кей не сдержал гримасы злости. Ник нахмурил брови, задумываясь, что за внезапные чувства взыграли в Сторме? Он достаточно хорошо знал Кея и лучше многих различал полутона его эмоций. Возможно, это была досада из-за того, что Сторм не сможет выслужиться перед Императором, раскрыв очередную попытку убийства при дворе. Ник знал Кея. Тот всегда был капельку тщеславным и азартным в вопросе достижения целей. В стенах дворца он стремительно вырос в должности, опередив бывших однокурсников на пару голов. Отчего же Ник сейчас засомневался в том, что эти эмоции всего лишь досада от неудачи? Наверное, потому что Кей не вел себя так при первом отравлении. — Кто из курьеров расписался в книге прихода и доставил Доу почту? — спросил жестко Сторм. — Питер Сой. Парень также не видел ничего, кроме писем. — И ты ему поверил? — холодно усмехнулся Кей. Не сказал, а резанул укором и презрением. С ним всегда было так сложно говорить на равных, дотягиваясь до высоко установленной планки, будто Сторм требовал больше возможного от всех вокруг. Если бы Ник не знал его ещё мальчишкой из трущоб и не видел корней такого поведения, ему было бы проще ненавидеть Сторма, как делал Кэрри. Но Ник хорошо понимал, что ошибки Кей не прощал прежде всего сам себе, пытаясь прыгнуть выше головы и в учебе, и на службе, стараясь стать лучшим. — Курьер нервничал. Я думаю, здесь стоит поработать, — признался Ник. А Кей глубоко вздохнул, удерживая злость в узде. Если бы он говорил с курьером сам, то с первой встречи выбил бы правду. Кэрри тоже мог справиться с этим хладнокровно… Ник же не был похож на них, словно белая собака в своре чёрных псов. Он всегда казался слишком мягким для гвардейца, что вечно грозило ему неприятностями. Но это то, что привязывало Сторма к нему слишком сильными узами. Кей меньше всего хотел, чтобы эта черта была уничтожена в друге. Почти так же как не хотел ломать что-то в мальчишке из дома архитектора. Это Сторма когда-то лишили мягкости и сочувствия, не спросив. Мы в ответе за своих близких. Зелёные глаза появились перед мысленным взором Сторма. Готовая вырвать своё сердце Эйрин могла кинуть его в семейный очаг. А Кей ведь мог быть таким же, но его семья давно исчезла. Ник стал ему новым братом, оттого, осознав связь, что проникла под его кожу корнями, Кей стал его отталкивать. У Сторма не должно быть близких, тех, кого он станет защищать. Не до того, как он простится по-настоящему с ушедшей семьей. Это чревато проблемами для всех. *** Оберон медленно катился за горизонт, пока Эйр шла по длинным коридорам дворца. Высокие окна стоявшего на возвышенности здания открывали серое облачное небо, в разрывах которого виднелся перламутр заката. Доу спускалась все ниже к дворцовому храму, чтобы увидеть иное небо — раскрашенный радужными переливами купол. Эйр за эти дни уже проверила, что вечером, после заката там достаточно пусто. Да и укромных закутков, в которых можно спрятаться, хватает. Это по крайней мере не её комната, значит, место безопасное для встречи со Стормом. Ей каждый раз было так неуютно заставать Кея в своих личных апартаментах. Раньше это играл страх за свою жизнь, а теперь страх показать свою зависимость от зова метки. В переплетениях интриг и тайн вокруг её госпожи Эйрин нужно место, где она может быть собой, не скромной компаньонкой в серой шерсти или изворотливой помощницей Циан, а Эйр так, чтобы не сойти с ума. Сторм же лез не в её комнату, а в её душу. «Ты всегда так искренне врешь?» — ох, Кей ведь давно видел её насквозь. Будто бы их духовная близость родилась с меткой. Войдя в храмовый зал, она на секунду остановилась, оглядывая верхний ярус ступеней. Те подпирали своды купола. Свет бил лишь из места у источника силы, где жила храмовая агра. Эйрин вспомнила, как в прошлый раз к той приходила подопечная Тесея, и поморщилась. С тех пор Эйрин почти каждый вечер спускалась сюда, но больше не встречала Альгу. Вот и опять в зале не оказалось никого. Неужели Сторм опаздывал? Эйрин не спеша начала подниматься по лестнице к месту назначенной встречи. На границе с потолком ютились, как гнезда ласточек, одиночные капеллы для медитаций, ряд дверей из темного дерева, за которыми можно было уединиться. Лишь подойдя ближе, в тенях она рассмотрела ждущего её Кея. Эйрин, несущая в руках платяной мешочек с несколькими бутылками, невольно отдернула левый рукав, стараясь натянуть его как можно ниже. Метка трепетала от одного силуэта высокого мужчины и хищного блеска его желтых глаз. Он ждал Эйр и гипнотизировал одним только взглядом, заставляя забыть на мгновение о переживаниях, о кольце. Кей, когда увидел Доу, слишком быстрым шагом вошедшую в зал, отступил на пару шагов в полумрак. Он с каким-то мазохистским удовольствием предвкушал боль от соприкосновения с ней. Ему все сложнее становилось бороться и отрицать влечение к этой девушке. Точнее… Он ведь выпил агров бутылек перед сегодняшней встречей, всего-то полчаса назад. И тот действовал, но все равно Кей дрогнул от появления Эйрин. Её присутствие задевало его даже без неестественной похоти. Это было уже нечто другое. Они оба все время ошибались с понятием того, что с ними происходило. Притяжение… Не телесное и не духовное, скорее судьбоносное. Кей впервые нашел эти слова для описания их связи, разом объяснившие всё, что было до и что происходит сейчас. Момент, когда Эйрин заметила его за дверцами капелл, стал самым приятным для Кея. Девчонка вздрогнула и замедлила шаг, но не остановилась, будто шла против воли и под туманом внушения. Она встала ровно в метре, и Кей раздул ноздри, пытаясь подсознательно уловить её запах, к которому так привык, но сейчас он не опьянял. — Здравствуй, — в этот раз он первым сказал это, улыбнувшись одними уголками губ. Эйр затаилась, словно маневрировала на тонком лезвии. Шаг — и порежешь ноги в мясо. А дальше не уйти — слишком сильно её манила эта полуулыбка на жестком лице. Она ответила на приветствие кивком головы, а затем спросила о том, что больше всего заботило её в эти дни, всплывая в беспокойных снах о девушке, бьющейся на паркете с кровавой пеной у рта. — Что с тем кольцом? — ей нужна была опора, чтобы отпустить свои страхи и идти дальше. Кей выдохнул до предела от её слишком чистого разума. Она ведь не дура и тоже подготовилась, выпив свой эликсир? Кольцо… — Оно опасно для жизни. Тебя хотели убить, — сухо подтвердил Кей. Эти слова, ожидаемые ею, но до последнего отрицаемые, сковали нутро страхом. Эйрин побледнела, теперь точно не спеша уходить. — Вы нашли того, кто его прислал?— паранойя уже начала преследовать её. Эйрин пуще прежнего теперь проверяла свою комнату и еду. — Почти, — тихо усмехнулся Сторм. Ник дожал курьера, вот только след снова обрывался странным образом… Коробочку с кольцом и пару монет курьер получил от одного из помощников советника по сельскому хозяйству — отца погибшей Лили Эрисон. Эйрин не доверилась такому односложному ответу. Он точно не мог вернуть ей чувство спокойствия за свою жизнь. Она опустила взгляд на узел с эликсирами в руках. Доу ведь пришла ради них, а не только из-за разговора о попытке её убить. Хотя второе перевешивало внутренние весы Эйр. — Это должно помочь тебе с влечением, их хватит на пять дней… Не меньше. Но будь осторожнее, лекарство может вызвать привыкание… — предупредила она, но не сказала, однако, что уже испытала его на своей шкуре. Кей крепко сжал губы. Слов благодарности не было, он ведь не ради них здесь. Извивающаяся как змея, совесть шипела, что теперь-то ему придётся отдать кулон Кэрри в уплату за эту услугу… Но он не просил от Эйр так много помощи — она сама решила сделать это. Ему уже казалось, что Эйр буквально хочет заставить его чувствовать себя обязанным. Стук торопливых каблуков в пустом коридоре заставил загореться испугом глаза Доу. Девчонка отступила в тень узкой кабины капеллы. Сторм сделал шаг к ней прежде, чем понял, что это слишком опасно для них. Эйрин, затаив дыхание, попыталась сосредоточиться на золотом облаке юбок, что пронеслось к источнику внизу зала. И вновь девушка скрылась в норе, которую храмовая агра считала своим домом. — Снова Альга Тонс, — досадливо прошептала на выдохе Эйрин. А Кей в тишине потянул дверь на себя, прикрыв их сильнее. Доу не шелохнулась, чувствуя рядом легкое движение воздуха, опасное, как острое лезвие. — Снова? — спросил он шепотом где-то над её ухом. — Я видела её здесь несколько дней назад… Она приходила к храмовой агре… — дрожа уже не от страха, а от близости Сторма, прошептала Эйрин. Кей, заметив неладное, опустил лицо ближе к Доу и приказал: — Посмотри на меня… Эйрин прикрыла ресницы и медленно повернула к Сторму лицо. Первое, что она почувствовала, затаив дыхание, было тепло, что излучало его тело. Затем, как луч рассвета, озаряющий беспробудную ночь — аккуратный, глубокий и полный его запаха вдох. Метка на руке заныла так невыносимо — больно и одновременно приятно. Кей отстраненно наблюдал, как в пробивающемся сквозь щель двери луче света Эйрин медленно раскрывает ресницы, смотря на него расширенными зрачками. Метка на руке гудела её болью и напряжением, и он выдохнул, догадавшись: — Ты не приняла эликсир? Эйр тонула, не зная, за что хвататься. Она уже не понимала, это упрёк или самодовольство от того, в какой ситуации он поймал её? Эйрин не ответила, слишком боясь двигаться. Сторм же, даже несмотря на выпитое лекарство, не удержался. Эйрин вздернула голову от руки, коснувшейся её спины. Невинное прикосновение, но в их ситуации до рези в груди неприличное. Всего лишь мягкое поглаживание её поясницы, так обидно заставляющее её томно выдохнуть и прогнуться под тяжестью ладони. Метка горела огнём. — Эйр, ты же знала, куда идешь и зачем… — упрёк так не вязался с его тоном. Вблизи, как в тумане, она видела лишь уголок губ Сторма, изогнутый в полуулыбке. Доу не находила сил, чтобы объяснить ему, что не хотела снова впасть в бездну желания после эликсира. Страдания в одиночестве казались ей куда более невыносимыми, чем переживания на пару минут в его присутствии. Её умение уговаривать звенело на кончике языка. Но все, на что хватало Эйр — выдохнуть раненой жертвой: — Не поступай со мной так… — Как?… Как ты поступила со мной? — непривычный бархатный и тихий голос оказался опаснее, чем грубый прежде. Кей мстил холодно и одновременно с щемящей мягкостью, потому что знал, что сейчас ему достаточно всего-то чуть сильнее нажать на её спину, чтобы толкнуть с обрыва. Эйр понимала это даже больше, чем Сторм. Тот поступок в комнате охраны клеймом горел на совести. Его поцелуй, когда она была под действием эликсира. Теперь они поменялись ролями. Она видела, как в этот раз спокоен Кей, значит, он выпил сегодня лекарство, что Эйр отдала ему в прошлый раз. Она понимала, что полностью проиграла. Ей осталось одно: прогнуться ещё сильнее, стать пойманным в ладони хрупким светлячком, надеясь, что её не раздавят. Эйр подняла голову выше, нашла взгляд Кея и бесстрашно сделала шаг вперед. Кей отчего-то почувствовал в этом движении больше смелости и вызова, чем влечения метки. Он принял её поцелуй, не закрывая глаз, чтобы видеть каждую деталь. Теперь-то Эйр мучилась, терзая себя и его, а Кей, распахнув объятья, принимал её невероятную хрупкость и уязвимость в эту секунду. Пальцы не удержались и стянули серую ткань с волос. Одинокий луч света за её спиной очертил золотом нимб вокруг головы. Кею вдруг до боли стало досадно, что он всё-таки ничего не чувствует в этот сакральный момент её близости и откровенности. Чтобы по-настоящему насладиться её запахом и похотью... Эйрин неумолимо наступала, заставив Кея осесть на скамью позади, и вот уже Доу, как победитель, села на колени поверженного Сторма. Все внутри Эйрин трепетало и сжималось от твердости и жара мужчины рядом с ней. Так Сторм сам начал сходить с ума от противоречий. Сильные и крепкие руки обвили девчонку за плечи. Пальцы сдавили волосы на затылке до боли, отрывая от себя. Эйр запрокинула всё мокрое от слез и поцелуя лицо. Кей, видя в полумраке блеск на её коже, прошептал непривычно спокойно: — Тише, — и сдавил девчонку сильнее, заставляя уткнутся лицом в свою ключицу. Вся его злость и острота сдались в миг перед этой беспомощностью и слабостью. Метка на руке пульсировала в такт её сердцебиению, и Кей понимал, в каком сейчас состоянии Эйрин от нагрузки всех чувств. Она очень тяжело дышала, то расслабив в неге всё тело, то вздрагивая, сжимая его бёдрами. — Тише, — снова прошипел он, и уже сложно было понять, ей или себе. Ведь этот податливый и безоружный образ Эйрин, безусловно, станет бриллиантом в коллекции снов Кея. — Тише, она уже ушла… — прикрыв ресницы, сказал Кей, разжимая объятья. Эйрин коснулась его шеи до приятной боли. Девчонка продолжала ерзать на нем, впиваясь губами в кожу. Кей оттягивал этот момент как мог, прежде чем уколоть словами так, чтобы Доу очнулась от своего наваждения. — Эйр, хочешь сделать это прямо здесь, в храме? Или мне прийти к тебе в комнату в следующий раз? Помнишь, ты обещала мне ещё одну услугу… — едкий и отрезвляющий шепот у самого уха. Девчонка дернулась в испуге, как корабль, резко вставший на якорь. Она обдала горячим дыханием его влажную кожу и в следующую секунду непроизвольно ударила силой. Он принял эту ментальную атаку, как пощечину. Больно, но так нужно и ей, и ему. Сторм не сразу встал со скамьи, смотря, как подскочившая на ноги Эйрин пытается привести себя в порядок, оправляя серую одежду, ища кофр на волосы. Его боль отступала, а рот начинал гнуться в усмешке. Жаль, что след порочности на этом ангельском лице не так-то просто стереть, это не складка на шерстяной ткани. Алые щеки и влажные от поцелуев губы, блестящие зелёные глаза… Он увидел и запомнит их навсегда. Кей поднялся и вышел, оставив Доу одну в кабинке капеллы. Эйрин села на скамью, согнулась, прижавшись грудью к коленям. Такой слабой и беззащитной она ещё не чувствовала себя никогда… И самым страшным было то, что это чувство брошенного без защиты существа разгорелось с уходом Сторма сильнее. Она задрала подбородок, чтобы влажные глаза не излились слезами на щеки. Это просто её равновесие снова нарушилось… Это её цена за силу, за возможность защищаться… Это её наказание и расплата. *** Удар в живот заставил все кишки прилипнуть к спине, этот ублюдок Сторм сегодня был как будто не в себе, бил холодно и жестоко. Остатки желчи вырвались из глотки. Прикрыв опухшие и горящие веки, Кэрри пытался прикинуть, сколько времени он уже в плену. Казалось, он молчал целую вечность… Мокрая рана ожога на запястье невыносимо болела. Вторая рука ныла при каждом неловком движении. Местный мясник раздробил ему кисть. Кэрри уже не жилец… Так зачем тянуть? Опухшие глаза сфокусировались на Сторме. Клерк третий раз за сессию встал и вышел, дав им перерыв. Грузный помощник вылил на голову пленника ведро воды и отлучился за новым. Кэрри зажмурился, слизывая влагу с засохших губ. Его все это время не кормили. Резкий рывок за волосы заставил Кэрри поднять взгляд от пола. Сторм… Он даже улыбнулся этому знакомому лицу. Его-то он и хотел увидеть сейчас… Кей смотрел на заплывшие от гематом глаза Кэрри, на изуродованное лицо, которое прежде можно было назвать красивым, но не испытывал ни малейшего чувства вины или сочувствия. Скорее это был ледяной рассудок, смешанный с желанием забыть очередную горячую сцену с Эйрин. Хоть где-то сбросить свою животную злость и жестокость… — Кто твой сообщник? — тихо спросил Кей, обжигая дыханием висок Валтовски. Он улучил очередную паузу в допросе, чтобы тайком задать этот вопрос. — Сторм… — неожиданно с усмешкой откликнулся почти труп. Кей понял: за его именем последует какая-то острая шпилька. — Откуда ты знаешь о том, что талисман может скрыть метку? Рука Кея дрогнула, сдавив медные волосы сильнее. Валтовски смог открыть только один глаз, но хорошо рассмотрел лицо мучителя и рассмеялся, захлебываясь и откашливаясь кровь. — Кто второй? — спросил сквозь зубы Кей. — А что, если я скажу им, что это ты? Откуда-то ты знаешь про тайну меток… — прошипел Кэрри, надеясь вывести Сторма из себя и наконец получить отпущение жизни. — Валтовски! — предупреждающее прорычал Кей. Теперь-то Кэрри был уверен в своей догадке. Он ведь всегда оказывался прав, находил верные знаки и хитросплетения, поэтому его и отправили во дворец повстанцы. — И почему же ты украл мой амулет и скрыл мою метку от них? Неужели ты сам… Сторм надавил на сломанное запястье, пока никто не услышал чего-то крамольного, и поспешил перебить слишком разговорчивого узника: — Это Ник? — уточнил Кей сквозь зубы, акцентируя имя. Он тоже не дурак и умеет находить истину в людях. Валтовски вскинул голову в вызове. Его изменившееся настроение выдало правду. Кей тоже попал со своей догадкой в яблочко, будто перебил козырем карту Кэрри. — Если ты расскажешь все, что знаешь о будущем нападении повстанцев, я спасу Ника. Кэрри стиснул губы, показывая, что теперь не проронит ни слова. Кей впервые за эту встречу изобразил зловещую улыбку. Он попал в болевую точку Валтовски и одновременно в свою. — Я сделаю всё, чтобы они не добрались до Ника. А ты расскажешь им про то, что готовят повстанцы… — С чего вдруг мне тебе верить? — выплюнул своё презрение Валтовски. Теперь Кей собрал губы в напряженную кривую. — Я сам хочу, чтобы Ник остался в живых, и ты тут ни при чём… — признался Сторм. Кэрри, смотря на его холеное лицо, судорожно думал. Как бы паршиво ни вёл себя Сторм, Ник всегда его оправдывал. Что раздражало Кэрри. Ник говорил, что они дружат почти с детства. Вот только Сторм вёл себя так, что в это было сложно поверить. Неужели он так глубоко прятал свою привязанность? Валтовски прикрыл глаза от усталости и смирения с ситуацией. Рука, державшая его за волосы, отпустила. Он ведь может и соврать им о планах повстанцев. Кое-где исказить суть, чтобы у его друзей был шанс убить Императора, а у него — возможность спасти Ника. Если есть даже мизерная надежда, нужно ею пользоваться… Тем более после всего, через что прошёл Кэрри во время пыток, враньё будет выглядеть более убедительно. Он расслабил губы. — Это произойдет в Нижнем храме… На праздновании Нового Года… *** Дымный и тяжёлый запах окружал её, Эйрин вдохнула его поглубже, надеясь успокоиться. То, что произошло между ней и Стормом, было так горячо и болезненно, что ей пришлось спрятать это в самый дальний уголок памяти. Но, даже читая книги, чтобы забыться, она раз за разом теряла нить повествования и невольно касалась губ пальцами, будто искала на них раны. Интересно, Сторма после эффекта эликсира накрыла такая же волна похоти? Или это только её крест и наказание? Эйр мучительно хотелось, чтобы Кей также страдал, как она в пустой спальне. И это сейчас, когда на неё ведут охоту? Эйрин снова глубоко вздохнула. Она должна рассказать о кольце госпоже. Доу и так слишком тянула с этим, хотя знала, что Циан сможет ей помочь, пусть даже не делом — советом. Но госпоже эти дни нездоровилось. Они даже пропустили несколько официальных приемов, так что Эйрин не решалась прежде её беспокоить. Звук ингалятора изменился, стал тише. Старуха сняла дыхательную маску с лица и закашлялась. Эйрин подалась к ней, подставив локоть. — Что-то произошло? — спросила Циан устало. Эйрин опустила голову, благодарная за то, что голос у госпожи не раздраженно злой. Прежде, в первые месяцы работы Циан всегда отвечала так, словно Доу уже провинилась. Эйрин ощутила, насколько за это время стала ближе к ней, словно прорезала все бумажные ширмы в театре теней и наконец добралась до трепетного огонька свечи. — Несколько дней назад мне прислали один подарок — кольцо с акваэфиром. Такие носят для проверки ядов. Но на коробке с подарком не было указано имя отправителя, — Эйрин заметила, как на этих словах старуха подалась вперёд и сдавила сухими пальцами её руку. Доу продолжила, — Неожиданный сюрприз меня смутил и напугал. Я решила отнести его главе охраны для проверки, — теперь другая мелкая деталь проявилась на старческом лице — ухмылка изогнула губы старухи, дав Эйрин намёк на одобрение — её легенда оказалась убедительной. — Благоразумно, — кивнула Алия и позволила Доу говорить дальше. Эйрин, всё ещё не поднимая головы, продолжила: — Глава охраны им заинтересовался. Он подтвердил, что подобное кольцо стало причиной смерти дочери Эрисона, — каждое слово она говорила через смущенную паузу, будто аккуратно подбиралась к дикому животному. Госпожа от последней фразы громко выдохнула и резко поднялась с места, отпустив Эйрин. Она инстинктивно приготовилась ставить щит, но Алия сдержала гнев. — Быстро же! — прошипела старуха сквозь зубы. Доу наконец подняла голову и начала внимательно следить за движениями госпожи. За ними виднелась злость, но не смущенное удивление. Циан ожидала подобный сценарий для своей помощницы. Сраженная этим открытием Эйрин судорожно вздохнула, но продолжила аккуратно плести кружево своего полуобмана: — Возможно, вам хотели за что-то отомстить, убив меня. Или метили не в меня, а в вас. Я нередко проверяю и ваши напитки на яды… Циан громко цокнула, смеясь. Смех её был скрипучим, как рассохшееся дерево. — Нет, метили именно в тебя. Получившая доказательство своих худших догадок Эйрин дернула головой. Кому она успела перейти дорогу? А Циан и правда, похоже, понимала в этой истории больше, чем Эйр. Её как будто предали, и Доу не смогла совладать со свои голосом, выходя из роли смиренной помощницы: — Почему меня хотели убить? — девушка сама удивилась резкости своего тона. Она редко позволяла себе такое в отношении госпожи. Циан обернулась на непривычно твердый голос Доу и искривила губы. Она ведь давно знала о железном стержне в своей маленькой подопечной — с тех пор, как Эйрин потребовала её проверить, прежде чем гнать. — Из-за «Гонки фавориток» Императора при дворе неизбежно случаются войны среди девушек, что метят в роль любовницы Вечного и матери его наследника. А также их покровителей, — объяснила Циан с долей садистской честности в голосе. Эйрин в её серой шерстяной тунике вдруг стало душно, у той оказался слишком тугой ворот. — Почему на меня? — уточнила она безэмоционально. Эйр видела связь, но упорно отказывалась её принять, ослепленная такой подлостью. Циан наклонила голову на бок и снова уколола одной из своих тонких, как иглы, улыбок. — Все вокруг уверены, что я попытаюсь ввести тебя в эту игру, — честность госпожи кусалась и царапалась. У Эйр расширились зрачки после этого признания. Сразу все экивоки окружающих стали ей понятны. Знакомые Циан многозначительно смотрели в её сторону, и тот злополучный разговор с Ториесом в библиотеке. Его намеки на путь аристократки… Эйр вдруг стало мерзко и больно, ведь секретарь всегда вёл себя с ней так, с этой позиции, считая наивной дурочкой. А ведь Кей когда-то оказался прав, сказав, что Ториес имеет к ней недвусмысленный интерес. Опять её мысли против воли вернулись к Сторму. Кей почему-то стал для неё честнее и благороднее всех окружающих. Он попытался вытащить её из этой выгребной ямы ещё по дороге из Кловерфилда. — Слишком симпатичная и молодая, — вспомнила Циан первое, что когда-то сказала, увидев Эйрин. Эти «достоинства» и правда грозили Доу лишними проблемами при дворе, а ведь тогда Циан не захотела её брать на работу. Девчонка сама настояла, кажется, сразу свернув с правильного пути. Эйрин выпрямила спину не хуже любой аристократки. — А вы попытаетесь так использовать меня? — спросила она почти с вызовом. Циан, услышавшая за бравадой нотку боли от предательства, посмотрела на свою девочку с сожалением. Ей на самом деле хотелось это сделать по-иному. Мягче, не ломая свою ученицу, но она не умела так. Бывают цели выше прочих. Алия слишком долго откладывала этот разговор. — Ты прочла книгу, которую я тебе дала? — спросила она внезапно, будто уходила от ответа. Эйр замолчала, смотря госпоже в лицо. Они не обсуждали писание повстанцев до сих пор. И Доу казалось, Циан не станет поднимать щекотливую тему вслух. Слишко много ереси было на этих страницах. Их богоподобный Император превращался в тирана, узурпировавшего не только агров, но и собственное племя. — Да, дважды, — скупо ответила Доу. — И что ты думаешь обо всем этом? — лукаво уточнила Циан. Эйрин всегда пыталась угодить госпоже словами и тут работал сильнее даже не страх перед ментальным ударом. Девушке следовало признать — Циан своей жесткостью выработала в ней жажду её одобрения. Доу всегда было обидно разочаровывать госпожу, но сейчас она не могла быть правильной для неё. Эйр не понимала, чего ждёт от неё старуха. Признания, что книга заставила её думать и смотреть на все под иным углом? Что ей с каждым днем становится душно от того пути, что проповедует двор? Или Циан хочет макнуть Эйр в порок инакомыслия, отвлекая от истины про дальнейший статус при госпоже. Доу пришлось крайне сдержанно, но честно ответить: — Мне сложно принять эту книгу, но и отрицать, что агры имеют своё право на ненависть, я не могу… Старуха вскинула подбородок, но морщинистые губы её изогнулись в горделивой улыбке. — Хорошо, — одобрила слова девчонки Циан и направилась вглубь апартаментов. Открыв проход в свою тайную лабораторию, она молча пригласила Доу войти за ней. Эйр подняла голову выше, следуя за госпожой. Старуха заперла дверь изнутри и сказала наконец: — Тебе ведь жутко интересно, что же за рецепт мы делаем раз за разом? Эйрин, не ожидавшая подобного внезапного откровения, раскрыла широко глаза и дернулась чуть вперёд. С болью в голове прозвенело: «Ещё один крючок для глупой маленькой рыбки — Эйр». Что теперь старуха хочет ей продать, чтобы она забыла о своем вопросе? Доверием её больше не купишь. Эйрин со сдерживаемым интересом смотрела, как Циан сняла с полки маленький желтый бутылек и, зажав между большим и указательным пальцем с алыми и острыми ногтями, показала ей на свет. — Пока лучший рецепт: три части Астралита, по одной Фиалиса и Сальвии с Бетты-8, — театральным шепотом сказала старуха со зловещей улыбкой. Эйрин вздохнула, не отводя взгляда от янтарной жидкости. Она хорошо помнила этот рецепт — граммовку и порядок действий. Эйр повторяла его трижды на прошлой неделе, а до того бесконечное количество раз. И все они были внесены в дневники Циан. — Это яд, — наконец раскрыла главный секрет Циан, голос её прогремел как ручей в горной низине. Эйрин покачала головой — этого не может быть, госпожа безбожно врет ей. Набор ингредиентов не сходился. Ни один из них не имел токсичного действия. Особое сочетание? Химия рецептуры? Они ведь даже не защищали себя масками или перчатками при его изготовлении. И зачем госпоже нужен такой нестандартный яд? Ещё одна придворная интрига вокруг аристократических дочерей? Доу представила, как Лили Эрисон исходится пеной от чего-то подобного, и ей подурнело. — Это яд, — повторила Циан, видя все расчеты на лице своей слишком умной ученицы. — Токсин, но не для людей, — объяснила главное она. Девчонка тут же притушила на своем лице протест, продолжая судорожно думать. Но для кого тогда? Для агров? Ей стало не по себе ещё больше, будто строчки из прочитанной чёрной книги выжгли на её груди изнутри. Циан усмехнулась тому, что пробила наконец свою умную девчонку на интерес. Она так давно изучила её, что все тонкие струны души Эйр звенели под её пальцами. Это Ториес видит в Доу лишь оболочку, как и во всех людях… Он привык лепить людей под себя, игнорируя их личность. Эйрин Доу сколько угодно может обманывать мужчин, падких на её мнимую слабость, но не старуху, прошедшую через войны с такими же, как она, хитрыми и красивыми девчонками. Алия хорошо знала то, что Эйрин умеет искусно врать, пряча своё непримиримое нутро глубоко. Доу выросла в рамках каст, но при этом видела и замечала куда больше любого цветка аристократии, выращенного в теплице дворца. Если бы Алия в её возрасте была хотя бы наполовину такой же, в её жизни случилось куда меньше боли и трагедии. Она привязалась к девчонке за это время — больше, чем просто к инструменту. Сморгнув нахлынувшие и неуместные сейчас мысли, Алия слишком бодрым голосом спросила: — Вы в своей Эрхардской академии проходили биологию? Ты когда-нибудь препарировала Торийских жаб? Эйр настороженно покачала головой. В академии благородных девиц учили куда более эстетическим и утилитарным вещам. А этот вопрос казался странным. В себе ли Циан после того дурмана, что приняла только что? Госпожа вела себя сегодня слишком странно, слишком возбужденно и бодро для той, кто провел полдня, не поднимаясь с кровати. — Что ж, ты научишься. Только не падай в обморок… — с этими словами Циан наклонилась и за нижними полками открыла потайную дверцу. Прошлый подарок — книгу с крылом, она достала когда-то оттуда же. И вот теперь Эйр заприметила в самом дальнем углу большую банку, полную чего-то черного. Циан с трудом выставила её на стол. Эйр похолодела. Это была даже не жаба... Что-то маслянистое непрерывно бугрилось под стеклом сгустком червей. Эйрин давно пообедала, но даже пустой желудок перехватило спазмом. Он поднялся комом к горлу. Тварь — настоящая живая тварь. Что-то инопланетное, на Иттере точно не было подобных ей… Эйр не могла смотреть на неё дольше, она отвела взгляд, искоса наблюдая, как старуха достает инструменты. Циан вытащила из ящика тонкий нож, пинцет и стеклянную чашку. — Запомни, эта очень прыткая тварь, но её можно оглушить псионической атакой, ненадолго правда, — старуха обыденно перебирала острые железки и слова, пока Доу, прикрыв глаза, старалась забыть только что увиденное. — Возьми скальпель, — с усмешкой упрекнула её госпожа. Эйрин, найдя в себе силы, глубоко вздохнула и открыла глаза. Субстанция в банке, словно предчувствуя что-то, вскипела гладкими и влажными сгустками. Эйрин ведь видела в детстве, как отец разделывает некоторых мелких зверьков из джунглей для препаратов. Змеи и жабы? Это ведь просто такая же тварь, пусть и родом с другой планеты. Доу осознала тонкую грань, почему так сильно боится запертого в банке — оно слишком инородно и противно природе, к которой привыкла Эйрин. Тварь не казалась крупной или опасной, никаких клыков и когтей, но страх поселился под кожей Доу мурашками. Будто эти черви уже там, копошатся и пронизывают её плоть. Хладнокровно, не теряя рутинности нынешнего эксперимента, спокойно и без дрожи в руках Циан открыла банку. Черная масса начала подниматься над стеклом куполом дрожжевого теста. Прыжок слишком резкий для такой бесформенной амёбы заставил Эйр содрогнуться. — Бей, — безжалостно упрекнула старуха, не жалея ни Эйр, ни чёрное нечто. Девчонка, привыкшая после тренировок Циан беспрекословно подчиняться этому приказу, ударила, распластав тварь по столу кляксой чернил. — Молодец, — сказала старуха непривычно ласково, надеясь наконец вывести девчонку из пограничного состояния. Пинцетом она растянула одно из щупалец. — Теперь режь, — попросила она так мягко, как никогда. Эйрин сделала это, не глядя и не думая, будто покинула собственное тело. Циан огладила с одобрением её кисть, закинула кусочек твари в маленькую чашку и вернула в стеклянную тюрьму остальное. Тварь постепенно начинала приходить в себя, лениво копошась чёрными отростками. Отрезанная плоть медленно и осторожно ползла в поисках чего-то. Черный кусочек не больше мизинца оставлял за собой дорожку из слизи. Будто жил своей жизнью. Эйр снова стало плохо, кажется, желудок готов был сделать сальто, и Доу, откинув нож на стол, прикрыла рот тыльной стороной ладони. Циан взяла свой яд и пипеткой капнула всего одну каплю на чёрную плоть. Она, извиваясь и неестественно содрогаясь в конвульсиях, вскипела верхним слоем и, как слизень под солью, начала высыхать. Когда движение остановилось, Циан наконец показала свою усталость и, пошатнувшись, села на стул, чтобы продолжить: — Ещё эта тварь не переносит огонь… Запомни это... Эйрин прикрыла глаза, пытаясь забыть вид мерзкого существа. Но образ, похоже, выжгли на её веках. Она видела белое пятно там, где в реальности был черный отросток. *** — Это он? — спросил мальчишку клерк. Светловолосый пацан долго всматривался в лицо приведенного к нему мужчины в кандалах. Сторм украдкой надеялся, что парень будет достаточно догадлив, чтобы дать верный ответ. Валтовски в допросной назвал имя второго сообщника — сержант Геринтон из охраны северного крыла. Они не общались достаточно близко, но пару раз пересекались по службе. Возможно, Геринтон чем-то насолил Валтовски или задолжал, раз уж Кэрри указал на него, только бы прикрыть Ника. Мальчишка покусал нижнюю губу, прежде чем ответить. Видимо, с трудом решался. Мужчина перед ним был в полубессознательном состоянии с распухшей скулой и кровоподтеком. Двое охранников держали его под локти. Сторм мысленно уговаривал мальчишку признать в совершенно незнакомом ему гвардейце одного из повстанцев. Он ведь должен понимать, что его продолжат здесь держать, пока не укажет на кого-то второго, кроме Валтовски. Сторм украдкой намекнул мальчишке на это. Теперь главное, чтобы тот догадался соврать… В этом даже будет оправданное благородство маленького повстанца. Так он спасёт настоящего шпиона — Ника. Как договорились Кей и Керри. Только бы у мальчишки хватило на это мозгов. — Да, — голос чуть дрогнул, выдавая подростковую фальшь. Серый клерк бросил напряженный взгляд на Сторма. Тот пошарил взглядом по полу, уходя от молчаливого вопроса. В голове уже привычно возник образ Эйрин, как она легко и играючи врет, даже пойманная за руку. — Уведите Геринтона и дайте воды щенку, — проговорил сквозь зубы Кей, стараясь подчеркнуть, что мальчишка сказал правду, просто уже нездоров от пребывания здесь. Клерк ещё секунду буравил взглядом Кея. — Хорошо, значит, второго мы нашли… — продиктовал сам себе он, внося запись в свой агров блокнот. *** Темный кабинет доктора Альберта всегда казался Кею пустым, хотя бесчисленные шкафы с картотеками и личными делами стояли у стен, а большая витрина с лекарствами и инструментами пряталась за деревянным столом и креслом. Просто сам Альберт работал один, без помощников, редко выходя за пределы этой комнаты. Он занимался исключительно осмотрами и лечением личного состава гвардейцев дворца. При этом доктор смотрел на них отстраненно, будто на предметы. Совершенно пустой человек, сделавший такой же и эту комнату, будто стоит закрыть дверь, она и доктор исчезают. Альберт в белых одеждах своей касты перебирал папки и поверх очков разглядывал пришедшего к нему исполнительного главу тайной полиции и официального главу всей охраны дворца… Какой стремительный рост в карьере. Альберт приподнял уголок губ. Похоже, он в любимчиках господина Ториеса, это значит, что, возможно, и Император одарит Сторма своими благами в скором времени. Он уже оценил потенциал и риски для Сторма и заранее подготовил отчёт о его текущем здоровье, если его попросят об этом в ближайшее время. — С мальчишкой Келтоном всё в порядке, — нашёл нужную папку доктор. — Великолепный представитель генетической программы с юго-запада. Если с ним закончили допросы, то мне понадобится для него сопровождающий. Через пару дней я планирую отправиться в Стоунридж, где собирают остальных перспективных детей… «Остальных детей… » — резануло Кея так сильно, что он задрал голову. В ней закипело воспоминание о пропаже брата, и Кей задал вопрос, который не осмелился бы поднять прежде. — Доктор, как вы определяете причастность к генетической программе у людей? Альберт улыбнулся, выдав Сторму человека, обожающего объяснять что-либо из своих исследований. — Вы ведь сирота? Надеетесь узнать что-то о своих родителях? Или это праздный интерес? Сторм промолчал, лишь желваки на скулах заходили, хотя губы гнулись в фальшивой улыбке. Доктор по-своему прочитал это жестокое выражение лица. Все гвардейцы немного такие — не умеют показывать свои слабости. Им проще огрызнуться, чем признаться в простых чувствах. С детьми в этом вопросе легче. — За столько лет работы я научился видеть таких, как вы, даже в толпе. Достаточно разглядеть косвенные признаки, и это не цвет кожи или глаз. Вы имеете эталонные показатели в рамках своего фенотипа. Рост, строение скелета, фигуры, симметрия — все идеально… — Альберт решил польстить Сторму, чтобы тот не смотрел на него так сурово. Но гвардеец не смягчился. — Понимаю ваше недоверие, — тонко улыбнулся Альберт. — За тысячу лет на Иттере наша раса сильно обогатилась, многие генетические заболевания и мутации сошли на нет. Да и средние показатели фенотипов поднялись так, что выделить подобных вам уже не так-то просто. Сторм чересчур мрачно перебил доктора: — И это всё? — получилась пауза, направленная на подавление лишних эмоций. Кей пояснил после. — Это всё, чем отличаются представители генетической программы? — О, нет, — возразил доктор так, как будто ему дали шанс рассказать очередную занимательную особенность. — Потоки силы Иттеры обогатили нашу генетическую программу, усилив её. Вы же замечали, что практически не болеете. Дети меченых пар рождаются с повышенным иммунитетом к большинству местных вирусов, хотя первые переселенцы страдали от эпидемий. Анализы таких, как вы, также имеют меньший коридор отхождения от нормы. А ещё ваши повреждения заживают быстрее, чем у большинства людей. Повышенная регенерация у взрослых на 30 процентов, у детей — на 50. Лучше и быстрее, чем у обычных людей. Это одна из ваших главных особенностей, поэтому Император так ценит подобных вам гвардейцев. — Зачем Императору дети? — всё-таки не смог сдержаться и спросил Кей. Доктор Альберт от неожиданности этого вопроса нахмурился. Он, кажется, впервые посмотрел на Кея с острым недоверием. Как будто пытался высмотреть в лице главы охраны что-то новое. Черту, которую раньше не замечал. — Император всегда при возвращении флотилии делает набор новых «мечей», чтобы восстановить потери после похода и защиты колоний, — Альберт осторожно обозначил факт и без того известный всем гвардейцам и выжидательно начал наблюдать за эмоциями Сторма. Кей понял, что этот человек может быть для него не менее опасен, чем Ториес и его клерки. Он отвёл взгляд и коснулся шеи рукой. — Прежде я не знал, что в отборе участвуют и необученные дети… Думал, что только те, кто получил чёрные куртки после учебы, удостаиваются привилегии защищать Императора в космосе… — Кей правда не понимал, как и почему ребёнка из повстанцев, столь нелояльного к Императору, планируют использовать в этом. Альберт опустил взгляд, рассматривая фигуру командира гвардейцев. — Вы же слышали об «имперских тенях» — личный полк Императора, что не покидает флагманского корабля? — Кей лишь кивнул. Все гвардейцы знали об этой элите среди элиты. Каждый в его училище мечтал встать именно в их ряды, если его выберет Император. — Вы же понимаете, что постоянная жизнь в открытом космосе, как и сражения там, требуют особой подготовки. Конечно, никто не распространяется об этом, но часть полка обучается с детских лет на флагмане, — слова эти были сказаны крайне деликатно. В голову Альберта наконец закралось подозрение, что в Сторме взыграло тщеславие. С его быстрым взлетом карьеры парень скорее всего постоянно вынужден показывать своё превосходство перед бывшими собратьями. И ему болезненно осознавать, что какой-то мальчишка без труда может стать частью личной охраны Императора, не пройдя всех ступеней субординации, как он. Но Сторм должен будет поучаствовать во всей этой истории. Так что бессмысленно скрывать правду. — Вы практически глава охраны Императора на Иттере, — снова льстиво сказал Альберт, чтобы обернуть следующие слова в пуховое одеяло и не задеть честолюбивого гвардейца. — Вы ещё не раз с этим столкнетесь. И сами понимаете, что подобная информация не должна утекать в широкие круги. Безопасность Императора — наша всеобщая забота. — Безусловно, — выдавил Кей, пряча от Альберта глаза. Какие ещё тайны ему предстоит открыть об Императоре на своей службе? Уже эта тянет в цену его жизни. Большая часть гвардейцев, что живут мечтой лично защищать Императора, обмануты. Все они обречены либо быть бросовым мясом в резервных отрядах флотилии, либо всю жизнь оставаться на Иттере, играя среди её жителей правовых защитников Императора. Нести его порядок там, где он и так царит без какой-либо альтернативы. *** Стараясь не скрипеть деревянными ступенями, Эйр поднялась по лестнице к самым верхним полкам, чтобы поставить на место книгу. Тяжелая и бесполезная, все, что могла в досаде сказать о ней Доу. Снова пустая трата времени и усилий. Её душевное спокойствие было давно украдено: смертельно опасное кольцо, Кей и острое желание быть с ним, почти наплевав на гордость и разум, признание Циан, что многие считают — Эйрин здесь ради будущей благосклонности Императора, и та мерзкая черная тварь, поселившаяся в её кошмарах. Букет тайн, заставляющий Доу теперь каждую ночь подпирать дверь спальни тяжелым комодом. Но если бы от страхов так легко можно было избавиться заслоном из дерева, она не сбегала бы в храм или библиотеку при первой возможности. Самое ужасное — Эйр уже не понимала, что из всего этого должно стать для неё важнее. Черный монстр, вызывающий в ней разом все первобытные ужасы, вышел на первый план, затмив даже покушение. А мысли о Сторме и том невообразимом поступке, что она совершила за дверью капеллы, скорее спасали, отвлекая от тяжелой ноши, что взвалила на неё госпожа, рассказав, как к ней относятся придворные. Старуха так и не ответила Эйрин на вопрос, станет ли использовать её так. И Эйр впервые начала думать о том, как сбежать, если жизнь её пойдёт под откос. Она продумала несколько путей. Вот только чувствовала себя ужасно, однажды уже отказавшись уйти. Теперь легкая дрожь пробегала по телу, стоило подумать, в какую игру её хотят втянуть. Такой службы при дворе она не искала. Стать самой центром и целью интриг? Выйти из тени госпожи и привлечь лишнее внимание? Стать частью касты аристократов? Раньше она думала об этом как о недостижимой мечте. Легко воображать себя тем, кем никогда не станешь, наслаждаться фантазией. Так издали достоинства легко затмевают недостатки. Но теперь, когда это и вправду маячило на горизонте, оказалось, Эйр не хочет и не может так поступить, слишком большая цена стоит за всем этим. После прочитанной «Свободы» светлый образ Императора стал настолько грязен, что его и не отмыть. Да и как она могла встать на стезю его фавориток? Её метка не позволит этого, может, нужно рассказать о ней госпоже? Ведь стоило только подумать о чем-то неприличном, даже всего лишь о поцелуе, как голова её переполнялась Стормом. С ним такое становилось чем-то огромным и весомым. Её голова переполнялась мыслями о Кее, его руках, жестко и одновременно бережно удерживавшим её от падения, когда тело скручивало в эйфории прикосновения к мужчине. Она не была с Кеем по-настоящему, всего-то поцелуй… Три поцелуя за все это время. Но и этого хватило, чтобы теперь Эйр не могла представить себя с кем-то иным. Будто стала ему уже верна, хотя прежде даже не видела себя рядом со Стормом. Всё, что ей теперь оставалось, чтобы найти успокоение — прятаться в лабиринте книжных полок дворцовой библиотеки, ища ответы в книгах. А те позорно молчали. — Мисс Доу, вам помочь? — из вежливости предупредил о своём присутствии Ториес из-за её спины. Эйр в ужасе, что её поймали на месте преступления, пошатнулась и зацепилась кончиками пальцев за самую верхнюю полку. Дыхание перехватило в панике. Сильные руки обняли её под колени, удерживая от падения. Она с осторожностью оглянулась. Секретарь без стеснения помог ей спуститься по ступеням. Но, коснувшись пола, Эйр отстранилась, смутившись этой почти неприличной близости. Доу уже заметила, как черный рисунок выехал из рукава, пока она тянулась к полке, и попыталась незаметно вернуть манжет на место, надеясь, что Ториес не увидел её метку. Когда Аорон нашел малышку Доу среди книжных полок, она неловко вскарабкивалась на лестницу и пыталась поставить запретную книгу на самую верхнюю полку. Глядя на девушку снизу вверх, Ториес, сложив на груди руки, размышлял, что же девчонка искала в закрытой части библиотеки под литерой «Б»? — Простите, вы меня напугали, — честно призналась Эйр надломленным голосом. Ториес по-джентельменски отвёл взгляд, давая испуганной девчонке возможность привести себя в порядок. Слишком ярко разгорелись пунцовые щеки на нежном лице. — А я всё не мог найти вас в библиотеке последнюю неделю, думал, вы избегаете меня, — проговорил он, пряча руки в карманы и смотря на полку, куда Эйр только что поставила книгу. Доу ощутила, что щеки её не хотят остывать. Она ведь поймана им в той части библиотеки, куда пускают не всех. Прикусив нижнюю губу, она постаралась изобразить искреннее и заискивающее раскаяние: — Вы же знаете, вам стоит только дать мне знак, и я сама приду к вам. Я слишком многим вам обязана и очень благодарна за вашу… Дружбу, — впервые голос её дрогнул в нотке фальши. Это старуха Циан надломила в ней что-то. Врать этому человеку стало сложнее. Эйрин ведь не овца, безропотно идущая на заклание. — Что-то случилось? Вам нужна моя помощь? Мужчина с посеребренными волосами, уложенными прядь к пряди в низкий хвост и перетянутыми атласной лентой, повернул к ней лицо бесстрастное, как маска. — Не беспокойтесь, просто я стал замечать ваше отсутствие, значит, жду новой встречи, — было в его туманных словах что-то странное и далекое для Эйрин, будто и нечеловеческое вовсе. — Бетта-8? Вас интересует эта колония? — сказал Ториес, ловя рассеянный и задумчивый взгляд девчонки. Он прочёл название книги, недавно бывшей в её руках. «Острый же у него взгляд…» — мелькнуло в её голове. Доу сдавила запястье с меткой под серой шерстью. От страха рисунок загудел, а уши уже саднило от крови, стучащей в них. Старуха Циан, показав ей тварь, в свойственной только себе манере не стала ничего объяснять. Словно ждала, что Эйр сама раскусит тайну, откуда эта инопланетная мерзость и зачем нужна госпоже. Можно было тщеславно решить, что Циан так ценит её пытливый ум, что доверяет самой находить ответы. Но Эйрин уже начала подозревать, что старуха просто научилась ею манипулировать, подкидывая загадки в нужное время и держа глупышку Доу на поводке этих тайн. Она ведь чересчур любопытна и упорна в своих исследованиях. Единственная зацепка, что вела Доу — ингредиенты яда из колонии «Бетта-8». Но пока в книгах она не нашла ответов, к тому же Ториес поймал её на горячем. — Простите, я знаю, что книги об этой колонии не для широкого круга людей… — честно призналась мастерица врать. Эйр прекрасно понимала, что порой маленькое и искреннее признание отвлекает от главного обмана. — Я просто не смогла удержаться… Император возвращается из путешествия к колониям, а мне так интересны чужие миры… — льстиво поклонилась Ториесу она, надеясь усыпить его внимание своим интересом к Императору. Ториес с мягкой улыбкой вздернул брови: — Госпожа не говорила вам, что Император не любит рассказывать о своих путешествиях к звездам? Здесь его дом, и, возвращаясь, он предпочитает не вспоминать холод космоса. Его слова оказались слишком безжалостными, несмотря на сладкий тон, выдав то, что госпожа не соврала. Он тоже хочет «продать» Эйрин Императору. Она до последнего надеялась, что это всего лишь фантазии Циан. Эйр, прикрыв веки, опустила голову и сказала тихим голосом: — Я не думаю, что мне однажды выпадет честь заговорить с Вечным Императором, — протест, обернутый скромность. Она не пойдет на это. — Просто я с детства люблю рассказы о других планетах. Когда я была маленькой, мне казалось — это лучшие сказки. Надеюсь, вы простите мне маленькую слабость, — Эйрин и правда так думала, ведь не всем позволено покидать Иттеру. А то, что находится за нашими горизонтами, всегда кажется чуточку ненастоящим. — Вам стоило просто меня попросить, и пропуск в эту часть библиотеки оказался бы у вас, — обаятельно улыбнулся Ториес. А Эйрин услышала между строк подоплеку: библиотекарь обязательно станет докладывать секретарю, чем же маленькая Доу интересуется больше всего. Но отказаться будет слишком подозрительно. — Простите, я не осмелилась прежде вас попросить, — присела она в полупоклоне. — В последнее время вы часто боитесь обращаться ко мне за помощью… Я чем-то вас обидел? — перебил её он. Странная претензия резанула слух. Эйр, подняв голову, посмотрела на лицо Ториеса, едва тронутое временем. Сколько ему было лет? На первый взгляд, их с Эйрин разделял всего-то десяток лет. Безупречное лицо и улыбка так не вязались с холодом его слов. — Кольцо, — намекнул Ториес, раскрыв, что уже знает о том, что Эйрин хотели убить. Доу распахнула глаза, судорожно пытаясь понять, что именно она может подтвердить, чтобы не подставить под удар Сторма. Почему она так не хотела его подвести теперь. — То кольцо, что мне прислали? — наивно переспросила она. — Я побоялась вас беспокоить из-за такой мелочи, потому отдала главе охраны, с которым вы меня когда-то познакомили, — слова стройно складывались в правду, но, кажется, Эйрин перегнула. Ториес смотрел на неё проницательно, и она судорожно гадала, насколько удачно соврала. — Новость о том, что вас пытались убить — не мелочь. Во всяком случае для меня, — четко расставляя акценты, уточнил Ториес. Он прекрасно знал вкусы Императора и с первого взгляда, когда Доу явилась к нему в синем платье с волосами благородного золота и невинными глазами, понял, почему старая ведьма выбрала в новые помощницы её. Образ такой девушки раз за разом переполнял императорский дворец уже несколько веков к ряду. Алия сама когда-то была похожа на Эйр, он-то видел. Доу, похоже, стала последней попыткой Циан хоть как-то удержаться при Императоре. Её сын всё чаще игнорировал мать и украдкой шептал по углам светских раутов, что ей давно пора покинуть дворец. Но старуха вцепилась в свой образ жизни когтями коршуна. Малышка Доу устраивала и Ториеса. Её он быстро подцепил на крючок обязательств и нашел слабые точки, через которые можно было ею управлять. Удобная, в чем-то наивная под его властью и лишенная нелепых амбиций. От капризов женщин давно устал не только Император, но и его секретарь, вечно расхлебывающий всю грязь у подножия трона. Доу сулила Ториесу некоторое спокойствие и умиротворение. Одно портило эту картину — покушение, пусть даже несостоявшееся. Госпожа Циан и в правду теряет хватку, раз не усмотрела и подвергла свой будущий козырь такой опасности. А ведь прошлую её помощницу тоже отравили, сам Ториес приложил к этому руку — сделать это было не так уж сложно. — Я несколько расстроен и обеспокоен произошедшим… Слуги госпожи Циан умирают не первый раз, и мне начинает казаться, что это место не для такого кроткого человека, как вы, — Эйрин поджала губы, зная, что за такой пуховой лестью всегда прячутся острые пики. — Мисс Доу, возможно, вам лучше перейти на службу ко мне? Я куда лучше защищаю своих людей. Эйрин напряглась. Подтон этих слов звучал однозначно не как вопрос или просьба. Почти неоспоримо, ведь это так благоразумно и с его стороны сулит ей столько благ. Но не Ториес ли прежде сам предупреждал её о том, что стоит опасаться участи прошлой помощницы госпожи. А теперь так нагло использует это в своих интересах. Эйрин снова низко присела в реверансе, пряча глаза и изображая глубокую благодарность. — Ваше предложение очень лестно для меня. Но я боюсь, что госпожа Циан слишком плоха здоровьем, и я не смогу простить себе, если оставлю её сейчас в таком состоянии без помощи и поддержки, — Эйр выскользнула из его рук как маленькая верткая рыбка. Ториес внимательно слушал её слова, изучая лицо девчонки, словно искал изъян в идеальной фарфоровой маске. Тонкую трещину лжи или ехидства. Губы его не дрогнули ни в улыбке, ни в изгибе ярости, хотя по бледности и холодности серых глаз можно было прочесть, что этот отказ его задел. Аорон наклонил голову и сказал: — Вы правы, госпожа Циан слишком стара и больна. Такое потрясение может её и убить. Такие слова, как проклятие, кинутое вслед уходящему врагу, заставили Эйрин с испугом посмотреть на него. Ториес же сам поклонился на прощание и сказал: — Хорошего вам вечера. Не засиживайтесь за книгами слишком долго, вы выглядите устало. Даже эти слова стали прощальным ударом, будто Ториес действительно уже имеет право указывать ей, что делать и как выглядеть. Словно это её главная ценность и забота — радовать чей-то взор. Его слова и прощание оставили глубокий след в её мыслях, как будто значили гораздо больше. *** Путы сна были крепкими, она металась то от чёрной тени, скользившей вокруг и больно жалящей её босые ноги, то от храмовой агры с двумя перламутровыми крыльями. А за её спиной стоял Сторм, придерживая её за запястья и заставляя Эйрин бороться со страшными тварями. Голос его, такой спокойный и сдержанный, нашёптывал из-за спины: «Тише, тише…» В нем хотелось раствориться и стать податливой водой, исчезнуть, чтобы это он бился с врагами за неё. — Мисс Доу, — её вновь разбудил голос распорядительницы и стук в дверь. Эйрин, задыхаясь, подскочила на месте. Неужели она снова проспала? Но комната её была в темном полумраке, а за окнами стояла беспросветная ночь. — Что случилось? — спросила Эйр непослушным спросонья голосом, поднимаясь с кровати и ища домашнее платье на стуле рядом. — Госпоже Циан плохо. Дыхание Эйрин перехватило от испуга. Она тут же забыла о сне. Подскочив к двери, Доу с трудом отодвинула тяжелый комод и, открыв дверь, спросила с нажимом: — Вы вызвали лекаря? В неверном свете ручного светлячка Моррис выглядела ещё более старой и морщинистой. Глаза впали, как у голого черепа, уголки губ сползали до самого подбородка. — Она хочет видеть вас, — злой тон прозвучал жестоким набатом. Эйрин, запахнув полы платья, быстрым шагом, не дожидаясь старухи, пошла к комнатам госпожи. В голове быстрой каруселью вертелись воспоминания о том, где какие лекарства лежат на полках лаборатории и что может сейчас понадобиться. То, что Моррис по своей халатности не послала за лекарем, злило её. Госпожа может быть не в себе, потакать её капризам сейчас глупо. Эйрин отперла дверь покоев ключом и пошла в спальню Циан. Госпожа полусидела — полулежала на груде подушек. Скупой свет ночного маяка у кровати больше скрывал, чем показывал. На фоне темно-красного шелка и бархата её высушенная рука казалась белой, как лист бумаги, как её ночная сорочка с накрахмаленными кружевами. Эйрин в испуге попыталась найти лицо госпожи в тенях балдахина. Оно было таким же безжизненным, но по-старчески выцветшие глаза блестели от неяркого света. Эйр бросилась к ней, схватив за руку и нащупывая пальцами пульс. Больше похожая на труп старуха повернула к ней голову и прошептала: — Эйрин, это ты? «Она ослепла…» — с ужасом поняла Эйрин и потянулась к лицу Циан. Ещё одним тревожным признаком стала почти черная в такой темноте капля крови, стекающая из уголка губ госпожи, и ледяная рука в в ладони Доу. — Госпожа, вас отравили… — тихо сказала Эйр, сжимая пальцы Циан и надеясь так их отогреть. По симптомам, скорее всего, это «Кровавая Лилия» или «Серый Эльтос». Эйрин прикусила губу. Если это второе, можно попытаться дать ей противоядие, оно есть в её комнате. Если первое… Со стороны старухи прозвучал то ли смешок, то ли кашель. Она захлебывалась воздухом. Эйрин, понимая, что счёт идёт на минуты, попыталась встать, чтобы направиться в лабораторию и собрать хотя бы часть ингредиентов… Может быть даже найти нужное противоядие, вдруг Циан предусмотрела такое, она должна была… Госпожа всегда была предусмотрительной и умной. Умнее её. Но пальцы старухи сжали её ладонь мертвой хваткой. И вот уже не Эйрин держалась за неё, а наоборот. — Постой, девочка, — проговорила Циан, спотыкаясь на каждом звуке. — Лучше послушай меня… Эйрин села у её кровати на колени, отчего-то не смея сдвинуться. Морис, шурша юбками, наконец нагнала Доу и вошла в спальню со светлячком в руках. — Давно ей плохо? — взволнованно спросила Эйр у Морис. Старуха, сжав губы, промолчала. Циан невероятным образом почуяла свою распорядительницу, повернула к ней голову и твёрдо сказала: — Кэйтлин, иди в лабораторию. Старуха Морис вышла молчаливым призраком, стелющимся, как туман. Эйр выдохнула украдкой, скорее всего, у Циан там что-то припрятано на такой случай. Сейчас Морис принесет это и поможет госпоже. Она наконец отпустила мысли о противоядии и приподнялась, чтобы быть ближе к лицу своей старой ведьмы. Возможно, и вправду её поддержка для госпожи сейчас важнее. — Эйрин, — дуновением ветра прошелестели сухие старушечьи губы. — Ты должна мне помочь… — Да, конечно, госпожа, — пробормотала Эйр, заботливо убирая со лба Алии влажные волосы. Циан казалась худее, чем прежде. Один тонкий скелет, обтянутый пергаментом. — Ториес, он придёт к тебе. Эйрин не осмелилась сказать, что уже приходил два дня назад. — Не отказывай ему, — резануло ножом по сердцу Эйрин. — Ты должна отомстить за меня… Эйрин показалось, она оглохла от крови, ударившей в уши. Старуха, будто читая её напряжение по одному молчанию, заговорила вкрадчивей и убедительнее: — Это из-за него и Императора я умираю… Та тварь, что я тебе показала… Эйр всё еще не решалась ответить ей и чувствовала себя уже неловко. Теперь Доу молилась, чтобы Морис поскорее вернулась, неся лекарство и отвлекая Циан от этого страшного и будто бы обреченного разговора. Но в глубине комнат слышался лишь подозрительный и неуместный звон стекла. — Я несколько раз должна была родить нашему Императору наследника, — зазвенело в тишине ночи очередное страшное признание. — Вот только обычно никто из любовниц не донашивал его детей и до трех месяцев… Старуха перевела дух, а Эйрин увидела свои пальцы, впившиеся ногтями в узкую ладонь старухи. Эйр вдруг захотелось прикрыть рот Циан, чтобы не услышать очередного признания. Доу задыхалась, предчувствуя, что сейчас в этой страшной ночи на неё снова накинут ярмо неподъемной правды. Она так стремилась узнать все тайны, вот только подойдя к дверям, за которыми скрывались истина, Эйрин оступилась, осознавая, что секреты потому и хранят, что никому от их разгадок не становится лучше. — Тесея я родила, когда мне дали отставку и «выделили» мужа при дворе… До того… — Циан закашлялась. — До того моё чрево производило на свет лишь подобных той тварей. Эйрин чуть не захлебнулась от этого клейма правды. Фантомная мерзость зашевелилась в её животе, скручивая все внутренности под себя. Девчонка, не отпуская руки, переломилась пополам в приступе панического ужаса. — Я никогда не хотела использовать тебя как очередную подстилку для Императора. Но мне нужен тот, кто сможет достаточно близко подойти к нему, не вызывая подозрений… — тихо и ласково заговорила Циан. Эйрин сглотнула, непреклонно возражая: — Я не стану его фавориткой… — Свобода, — мечтательно прошептала Алия, а по затылку Эйрин пробежали мурашки. Циан совершенно точно говорила о книге повстанцев, будто считала, что в сердце Эйр та оставила тавро. Но на самом деле на Доу была уже другая печать обязательств. Эйрин выдохнула, чтобы наконец признаться: — У меня есть брачная метка, я не могу стать его любовницей. Старуха на мгновение изумленно замолчала, а потом беззвучно, задыхаясь, рассмеялась: — Зато сможешь стать его гибелью… — Эйрин вдруг вспомнила слова книги о проклятии агры: «Однажды человек с меткой станет причиной смерти Императора». Эйрин снова ошиблась. Госпожа готовила её не в любовницы, а в убийцы их Вечного Императора. Эта правда кричала в её голове. — Он внутри такой же, как эти твари… — заверила Циан. — Ты умная девочка и сможешь довести эту игру до конца… За всех нас… — Доу услышала в этих словах мольбу девочки, когда-то брошенной к Императору, как кость на съедение собаке. Её мольба отражалась эхом от других таких же и множилась сонмом голосов — девушки, повстанцы, агры… вся их Иттера. — Император тоже мужчина. Я-то это знаю, и с ними ты справишься… Ториеса же ты обманула… — Эйрин резанули эти ласковые слова похвалы сильнее, чем обвинение. — Он уже ценит тебя больше, чем меня… Опасайся ближних людей Императора, они не стареют, они похожи на него, но слабее и зависят… Прости, девочка, я не успела научить тебя многому… — Не надо, — прошептала Эйр, замечая, как по щекам катятся уже слёзы. Она отрицательно покачала головой, слыша в словах Циан ноты прощания. Циан не смогла ответить, просто застыла на полуслове, замолчала с помутневшими глазами. Эйрин захлебнулась в слезах, утыкаясь в её плечо, шепча слова обещания… Сколько времени прошло, прежде чем боль в сердце её отпустила? Может быть мгновение, а может вечность. Шум бьющегося стекла становился уже невыносим. Она отпустила похолодевшие пальцы госпожи, словно нечто неодушевленное. Теперь они точно были лишены жизни. Пошатываясь, Эйр поднялась, чтобы дойти до источника шума, идя через коридор в своем полубреду. Что ей делать дальше? Куда и как идти? Эйрин замерла в до боли знакомом будуаре. За распахнутым гобеленом Моррис уничтожала лабораторию Циан, сбрасывая ингредиенты и книги с полок на пол. Эйр хотела её остановить за подобное кощунство, но старуха достала банку с тварью, и Эйрин отшатнулась. Моррис, вскрыв крышку, разбила светлячок, и без того скудно освещавший тайную комнату. Плазма из него жидким огнем перекинулась на тварь, книги и подол старухи. Моррис, наконец заметившая в полумраке Эйр, не сказала ни слова. Просто молча сделала шаг вперёд и закрыла комнату. Она заперлась изнутри, оставив Эйрин в кромешной тьме. Та, не устояв, села. Сколько строчек она прочла госпоже, сидя на этой скамье? Образ надменной старухи и девушки в сером рядом с ней не исчез, будто они всё ещё сидели здесь. Как Циан могла умереть и покинуть эту картину? Эйрин моргнула влажными ресницами, развеивая как дым то, что больше не повторится.