МИРНЫЙ ДОГОВОР

Она не хотела открывать глаз. Оберон бил ярким светом сквозь веки, невыносимо окрашивая все в алый цвет. Но Доу не желала просыпаться, будто грядущий день мог её уничтожить. Ей пришлось с трудом и через силу это сделать. На дворе было всё ещё раннее утро. Хотя, казалось, она проспала целую вечность. Эйр сидела на полу своей спальни около кровати с одеялом на коленях, а в руках сжимала чёрную книгу с крылом. Свобода… Ночью она от слез, заливавших ей глаза, не помнила, как добралась до своей комнаты. Зато помнила, как дрожащими руками пыталась собрать свои вещи. Судорожно и невпопад рассовывая их по старому саквояжу, что приехал с ней ещё из Кловирфилда. В голове звенело — она должна бежать из дворца. Всё, что будет дальше, кончится плохо для неё. Император, та тварь и тайны, что теперь жили в её голове. Это будет правильно — оборвать всё здесь и сейчас, пока она не запуталась в паутине, что в конце концов задушит её. Циан умерла, и теперь во дворце для Доу нет опоры и защиты. Того, кто проведет Эйрин с завязанными глазами по лабиринту аристократических интриг. Но в руки Доу попала шкатулка с дневником отца и чёрной книгой. Только тогда дрожь желания сбежать ослабла, потушенная новыми смыслами. Отец… Разве он поступил бы так? Эйрин осела на пол под тяжестью этого осознания. Она всегда хотела быть похожей на него. Он был сильным и смелым. Не всякий на Иттере решился бы взять на себя ответственность за женщину, не предназначенную ему, и за трех их детей. Но Эрин не смогла спасти свою семью от разлома. Пожираемая болезнью мать медленно сходит с ума после того, как её метка исчезла. Хён только на пороге взрослой жизни и не может её поддержать. Рейну плевать на всех, кроме самого себя. Им всем не нужна Эйрин. Им был нужен отец, что соединял раньше эту семью, как смола. Так может быть, это её смысл — стать для кого-то такой же важной, как её отец… Для кого-то другого, раз семью она уже не спасёт. Циан, её просьба на смертном одре — Эйрин была нужна ей. Доу только после её смерти поняла, что тут было нечто большее, чем использование её как марионетки. Госпожа все это время готовила её, обучала, потому что увидела в Эйр что-то особенное. Она в неё верила, иначе бы не дала в руки эту чёрную книгу, позволяя самой сделать моральный выбор. Циан не обсуждала с ней содержание, чтобы не навязать своё мнение её воли. А Доу уже сделала выбор, бессознательно приняв то, что человечество на Иттере когда-то свернуло не туда. И теперь самое ужасное — никто иной не сможет продолжить долгий путь госпожи в тайном противостоянии с Императором, кроме Эйрин. Это осознание приковало Доу, как камень ко дну. Она теперь не могла подвести память Циан. Глаза Эйр высохли, в них не осталось слез. Лишь сухое и рациональное спокойствие — ей нельзя бежать, не сейчас, так внезапно и скоропалительно. После такого её точно могут в чем-то заподозрить и обвинить. Ведь госпожа умерла не своей смертью. А ещё в ней разгоралась злость за то, что этот мир потерял ещё одного человека, на которого она опиралась и которому верила, что тот будет рядом, как отец. *** Острый запах гари щекотал нос воспоминаниями из детства. Кей стоял на пороге тайной комнаты в покоях старухи Циан и смотрел на дочиста выжженные стены и обугленный труп. Нечто страшное подозрением скреблось в его груди. Это не могла быть Эйр… Он бы почувствовал боль на руке… О том, что сама сука Циан скончалась, стало известно всего полчаса назад. Горничная принесла поднос с завтраком, вот только её не встретила распорядительница Морис. Она решила внести завтрак в спальню сама, тогда-то и выяснилось, что Циан лежит мертвая в кровати, а распорядительница пропала. Сторма и нескольких офицеров принесло сюда мгновенно. Выжженную комнату со вторым трупом они нашли быстро. Теперь им оставалось ждать клерков, чтобы те собрали все улики для анализа. Его руку дернуло резкой болью прежде, чем он за гарью ощутил тонкий и нежный запах почти что цветов. Оглянувшись, Кей увидел её вдали, через несколько дверных проемов, открытых гвардейцами настежь. Эйрин стояла на пороге покоев старой ведьмы, удерживаемая одним из его подчиненных. Даже отсюда Кей разглядел напряженный изгиб её бровей. А внутри его груди в противовес раздулась блаженная пустота — с ней всё в порядке. Он знал, что не должен приближаться к Эйрин на людях, но не смог удержаться — ноги сами понесли его туда. По дороге он острым взглядом выцепил Ника и приказал: — Офицер Рой, сопроводите мисс Доу в кабинет охраны. Я поговорю с ней, когда закончу здесь. Ник в ответ кивнул и перехватил на пороге девушку, нервно задававшую вопросы о том, что происходит. Эйрин поджала губы, но удалилась. А в голову Кея острым шипом впился образ, как бывший друг коснулся её локтя, направляя по пути. Злость шепотом прокатилась в ушах, но Сторм ответил ей: «Не сейчас…» *** Эйр заперли в комнате, где когда-то Сторм прижал её к столу. До этого момента Эйрин не боялась. Просто отыгрывала свою роль — она не должна была показывать, что знает о произошедшем этой ночью. Вопросы о смерти Морис и лаборатории Циан будут слишком опасными в её положении. Но в панику её загнало не это — другое. Воспоминания о том, как она с Кеем целовалась в этих стенах. Томительный звук отпираемой двери последовал через пару десятков минут. Кей застал Эйрин за тем, что девушка касалась кончиками пальцев отполированной и холодной столешницы, ставшей для неё когда-то местом преступления. Сторм вошёл в комнату, и Эйрин сглотнула горечь на корне языка. Она не думала, что столкнётся с ним этим утром, хотя это было очевидно — он отвечает за охрану всего дворца. Но тогда, какого космического хаоса, он допустил смерть Циан? Нет, в ней жили не страх и смятение, а злость. То самое спасительное чувство, заставляющее идти по чужим головам к своей цели, даже когда ты одной ногой в топи болота. Прекрасное чувство, подстегивающее и подгоняющее праведной дрожью в груди. — Мне нужен будет амулет, — она начала этот разговор твёрдо и собрано, почти холодно. Сторм, подперевший спиной дверь, вскинул голову в удивлении. Он ожидал: Доу будет раздавлена новостью, что её госпожи больше нет. Карман его чёрной куртки оттягивал пустой бутылек эликсира. Сдав место преступления для описи клеркам, он успел взять спасительное лекарство, чтобы быть готовым к разговору… Думал, Эйрин придётся успокаивать. А она оказалась куда расчетливей и циничней, чем он считал. Кей оторвался от двери и сделал несколько шагов к Доу. — Надеешься остаться во дворце после этого? — ледяной и жесткий вопрос застал её врасплох. Она отступила на шаг, понимая, что Сторм идет к ней почти как хищник напролом. Внутри начинал загораться огонь от этих обманчиво спокойных движений. Она покачала головой: «Не в этот раз». Эйрин слишком зла, чтобы поддаться зову метки. Позволить себе поплыть от одного его взгляда. — Какая тебе к хаосу разница, что я планирую? — она не раз отстаивала своё личное пространство перед ним. Он ведь не думает, что здесь что-то изменилось даже после встречи в храме? Это. Всего. Лишь. Зов. Метки. Кей остановился, оглядывая её с ног до головы, будто видел впервые. Попавши в воду, кто-то идет ко дну камнем, а кто-то отчаянно учится плавать. Эйрин ведь всегда была такой — боролась до последнего. Умудрилась когда-то заговорить зубы и выпросить «Мирный договор» у человека, пришедшего её убить. Он мог ей дать амулет, прячущий метку Кэрри, но что, агрово семя, Эйрин задумала сейчас? В какую пропасть собирается прыгнуть? Неужели она хочет мстить за госпожу? — Мы связаны меткой и зависимы друг от друга, ты помнишь? — сказал он вкрадчиво, чтоб Эйрин не смела думать, что он позволит ей утянуть их обоих ко дну. Эйрин сдавила пальцы на своем запястье. Метка на руке нестерпимо горела, хотелось её растереть, сдирая с кожи ногтям. Теперь он станет её уговаривать быть благоразумной? Когда это они поменялись местами? — Раньше ты так не считал, — проговорила она сквозь зубы. Кей отвёл взгляд. «Раньше», — это слово отражалось в ушах глумливым эхо. Раньше он готов был её убить. Теперь… Собираясь сюда, он ведь поймал себя на мысли, что не хочет пить этот агров эликсир, а желание поговорить с ней чуть не затмило холодный разум яркой вспышкой. Что он мог с этим сделать? Только ещё один шаг к ней. Эйрин в напряжении вскинулась и резанула словами: — Не приближайся ко мне. — Успокойся, — сказал он зло, понимая, что Доу всё-таки на грани. Он медленно сделал ещё один шаг к девчонке. Доу не стала повторно предупреждать и ударила его ментальной силой. Кей устоял, не дрогнув, лишь вытер каплю крови, которая коснулась верхней губы, и продолжил свой путь теперь уже твёрдо. Эйр в страхе отступила, уперевшись в стену. Он не заблокировал или отбил её внутренний пас силы, без слов прошел через эту боль к ней. — Успокоиться? Разве вы нашли того, кто убил Лили Эрисон? ー спросила она. Это был не вопрос, а упрёк. Ей хотелось его ударить последним своим оружием — словами, и тем самым остановить. Взгляд Кея изменился, теперь он напряженно смотрел на Эйрин из-под бровей, понимая, что это и есть её истерика — ей нужен виноватый в произошедшем. А Кей слишком хорошо походит на эту роль. — А того, кто хотел убить меня, вы нашли? — ещё один удар по больной точке Сторма. Они его нашли, вот только Ториес приказал им не лезть и в это дело дальше. Секретарь Императора знал, что тот, кто отправил кольцо Эйр — помощник советника по сельскому хозяйству. Он давно работает на Тесея Циана. Эрисон был прав, обвиняя советника по внутренней политике в смерти своей дочери. Также как был прав Кей — Ториес не захочет лезть в это противостояние. Кей продолжил идти к Эйрин. — И, конечно, вы не найдете того, кто отравил госпожу Циан, — прорычала Доу без возможности отступить и сбежать. Если госпожа была права, и к её смерти причастен секретарь Императора, это дело никогда не решится. Кей наконец остановился, прижав её спиной к стене. — Я не говорил, что Циан отравили, — ответил он в тон ей, понимая, что Эйрин удалось его задеть. Доу ведь была права во всем. Она вскинула подбородок. Если бы здесь стоял кто-то иной, она так глупо не оговорилась бы. Проклятая метка сводила её с ума. Нет, не метка — события. А ещё неминуемый откат после ментальной атаки, жалость к себе. Слёзы поднимались к горлу. А Кей, несмотря на её старания, был спокоен и нерушим, как скала. Хаос, его тяжелый и подавляющий последнее сопротивление запах ударил в нос так сильно, что она задрала голову, заодно стараясь оттянуть тот момент, когда озера её слез переполнятся. — Ты снова выпил эликсир? — тихо и обречено спросила она, готовая к этому. Она сама виновата, не нужно было Сторму его давать. — А ты нет? — ответил он вопросом с издевкой. Эйрин тяжело дышала, и каждый вздох был пропитан желанием. — У тебя ведь нет привыкания к нему? — наконец поняла она очевидный и такой обидный для себя факт. Кей не знал, о чем она, и смолчал. Доу прикрыла глаза, а руки в собственной тьме потянулись к нему. Казалось, наощупь будет легче это пережить. Но резкое движение остановило Эйр и распяло у стены. Кей перехватил её запястья и прижал по сторонам от тела, чуть выше плечей, сдавливая ту самую метку до боли. Эйрин хотела было дернуться к нему, но боль в суставах удержала её на месте. Девушка глубоко и отчаянно задышала от обиды, словно пойманный маленький зверек с бешено стучащим сердцем. Губы Кея невольно исказились в улыбке. Он даже под действием блокатора желания мог оценить красоту этой напряженной картины. Эйрин вся стремилась приблизиться, поймать губами хотя бы кусочек голой кожи, но не могла. Кей видел в Доу свое собственное отражение, мечтавшее подмять под себя эту девчонку в порыве проникнуть и наполнить собой до предела, как заполнял порой его собственную голову манящий запах Эйрин. — Что было в тайной комнате Циан? — спросил Сторм у неё. Доу прожигала его взглядом со смесью ненависти и похоти. В голове бился последний шанс не поддаться желанию: «Что ещё за извращенный допрос?» Но губы не смогли это вовремя произнести. Кей по её взгляду понял, что Эйрин не ответит, и приблизил к ней лицо. Всего-то чуть-чуть, и Доу сможет дотянуться. Кей продолжал вкрадчиво, внимательно разглядывая её темные ресницы, зелёные глаза и искусанные губы: — Что случилось с твоей старухой, пока никто не знает. Клерки и лекарь её только осматривают, так что не ляпни об отравлении кому-то из ваших серых тварей. А комната выгорела дотла. Ничего не осталось. Так что теперь клерки Ториеса будут долго разбираться, чьё тело там оказалось. — Это мисс Морис, — прорычала она сквозь зубы от обиды. Кей секунду спустя связал пропавшую распорядительницу и труп. Ухмыляясь этому почти как своей победе, он подался вперед и сам накрыл безвкусные губы в качестве вознаграждения за честность, давая Эйрин наконец забыться. Ему с первой секунды в этой комнате хотелось поймать нить нервного напряжения Эйр и размотать ее, чтобы та успокоилась. Кей знал, что Доу сейчас нужна помощь. Его помощь — чувства метки подкрались к нему с этой эгоистичной тропинки. Эйр ведь не справится без него. Не сможет. Он сам убеждал себя в этом. Доу металась под его губами: то кусала с ненавистью, то трепетно зализывала раны, что нанесла. Как он умудрялся быть для неё одновременно и монстром, и спасителем? Слишком много для одного человека. Но даже этого было мало для её голода. Тело снова подрагивало, она готова была умолять Сторма, чтобы тот позволил дотронуться до себя. Стыд и желание — сломленная гордость и чувство своей беспомощности. Он играл на её слабости. И это уже не просто месть, а удовлетворение своего изощренного эго. Но даже это осознание заставляло её истекать желанием под спасительными губами. Сторма было много и одновременно так мало, что хотелось переломать себе суставы, вырываясь и прижимаясь к нему всем телом. Щелчок отпираемой двери прозвучал в тишине оглушающе. Кей отреагировал быстрее, чем Эйр, оторвавшись от её губ. Она же постыдно потянулась к ускользающему мужчине. Они не успели разойтись до конца. Кей все также прижимал девчонку к стене, когда на пороге показался Ник. Пораженный картиной, которую застал, он отвёл взгляд и не сразу сказал: — Господин Ториес приказал привести к нему мисс Доу. Немедленно. Кей не стал дергаться, оставаясь на месте, будто все так, как надо. Смущенный Ник вышел и закрыл за собой дверь. — Агрово семя, — прорычал Сторм. — Он видел… — прошептала Эйрин, вся красная от смущения. — Он никому ничего не расскажет, — с излишней уверенностью сказал Кей. Он хорошо знал Ника. — Приведи себя в порядок, — снова её вид после поцелуя запечатлелся в его глазах шедевром. Тронутые румянцем щеки, алые распухшие губы и огромные зелёные глаза. Он наконец отпустил её. Доу после всего чуть не упала на колени — так несправедливо и ужасно унизительно. Ей вдруг захотелось повторно мазануть по его спине псионической атакой, силы к ней для этого уже вернулись, но она испугалась отката перед встречей с Ториесом. — Какой же ты подонок, — все, на что хватило её. Кей оглянулся и, криво улыбнувшись, сказал: — Правда? — и он через выдох сказал ей наконец. — Тесей Циан, сын твоей госпожи, причастен к смерти Эрисон и тому кольцу, что тебе прислали. Но Ториес не позволил нам это обнародовать. После этих слов он покинул кабинет, позволяя ей самостоятельно решить, кто здесь на самом деле подонок. Пусть Эйрин, если хочет, ненавидит Сторма, но и мучается от его благородства и благодарности за помощь. Ник стоял за дверью и ждал девчонку. Кей застегнул по уставу две верхние пуговицы чёрной куртки, словно пытался вернуть себе потерянный в глазах подчиненного ранг. Но в них всё ещё отражались отвращение и упрёк, будто Кей изнасиловал Эйрин прямо перед Ником. И этот считает его подонком… Руки неминуемо зачесались. Кей поднял подбородок в вызове: «Ну, давай, скажи мне что-нибудь!» Но Ник, молча, отвёл взгляд, не дав Сторму отстоять свою правду. *** — Эйрин, с вами всё хорошо? — Ториес смотрел на неё с неподдельным ужасом. А Эйр с опухшими глазами и губами отвечала затравленным взглядом. Одна польза от встречи со Стормом была — он так размазал Доу, что наверняка теперь она выглядит так, как будто только что плакала навзрыд. — Простите, — прошептала она. — Но госпожа… — голос её по-настоящему дрогнул, так что мужчина подошёл и взял обе её ладони в свои теплые руки. Поглаживая большими пальцами и успокаивая, он сказал: — Эйрин, я так соболезную. Смерть вашей госпожи — огромная потеря для всех нас. Эйрин вздрогнула от этих мягких и лживых слов. Кей делал ей больно, очень, но всегда был искренен. А Ториес… Эйрин прикрыла ресницы, и Аорон подхватил её уже под локти, будто боясь, что девчонка упадёт в обморок. — Присядьте, вы не стоите на ногах, — он подвёл её к креслу, а сам отвернулся к столу, наливая из кувшина стакан воды. Эйрин через полуприкрытые веки внимательно за ним наблюдала, ища хотя бы намёк на обман, ведь держался он идеально. — Что с ней произошло? Меня так и не пустили в покои госпожи… — обеспокоено спросила Эйр у его спины. Ториес, прежде чем ответить, подал ей стакан. Доу уставилась в него. Проверять напиток под таким пристальным вниманием секретаря было чревато подозрениями в слишком холодном разуме. Она пригубила край, коснулась перламутрового стекла, делая вид, что пьет. Кристально чистая вода в стакане осталась на губах чем-то знакомым… Розовая мята и дурманящие нотки запаха снотворной травы. Плечи её расслабились — Ториес подсунул успокоительное, и она сделала уверенный глоток больше для того, чтобы быть убедительной в своей слабости. — Вы же видели, как её здоровье с каждым днем угасало, — сказал Ториес пространно, будто внушая ей самой эту мысль. — Госпоже Циан стало плохо этой ночью, — продолжил он мягче, словно жалел её чувства, не называя произошедшее смертью. Эйрин судорожно вздохнула — она и вправду каждую встречу с секретарём говорила о том, что Циан плоха, но госпожа была куда крепче, чем демонстрировала перед двором… Эйрин в это верила до последнего. — Там было столько гвардейцев, и я испугалась, что произошло какое-то преступление… — возразила она, пытаясь вывести Ториеса на более шаткую тропинку, где его обман станет очевиден. Он посмотрел на неё чуть более оценивающе: — Мисс Морис пропала — они расследуют это, — сказал он так, как будто ожидал от неё ответа на данную тайну. Эйрин ощутила мурашки на спине, он так ловко перехватил её же оружие — этот разговор, что теперь казалось, это её прощупывают на обман. Ресницы Эйрин вздрогнули в неподдельном ужасе, будто она только сейчас заметила исчезновение распорядительницы. — Мисс Морис? Но она жила с госпожой в её покоях! Она должна была ей помочь ночью! — после разговора со Стормом Эйр не так уж и легко поймать на этом. Кей уже показал все слабые места в её легенде… — Она пропала, — повторил Аорон, пронизывая Эйрин взглядом. Доу лишь дернула плечом, будто всхлипнула. — Эйрин, я понимаю, что вам сейчас не до этого. Но я лишь хочу напомнить вам о своём предложении — оно ещё в силе. Мне нужна помощница, что станет разбирать мою корреспонденцию. Девчонка в этот раз неподдельно содрогнулась, распахивая свои зелёные глаза в удивлении. Она не должна была ходить по такому отвесному краю, но не удержалась, чтоб не проверить его интерес к себе: — Моя госпожа только покинула нас и… — Вы же понимаете, Эйрин, что, если вы хотите остаться во дворце, вам нужна будет новая служба. Вряд ли вы сможете найти что-то лучше этого места. Соглашайтесь. Ведь ваш брат сейчас учится в столице в медицинском университете, ему ещё несколько лет нужна будет ваша поддержка, — продолжил он рассудительно давить на неё. Эйрин замерла от упоминания Рейна. Конечно, Ториес до сих пор следит за ней и прекрасно понимает, как можно надавить. — Учеба ведь стоит так дорого, а аптека вашего отца всё ещё закрыта. Эйрин не совладала с собой, будто за словами Ториеса стояла угроза жизни Рейна, и так сильно напряглась, что Аорон замолчал. Ей пришлось сделать ещё один фальшивый глоток из стакана с тонким ароматом дурманящей травы и отвести взгляд. Стоило признаться, она уже боялась его намёков, ведь за ними обычно следовали неадекватные меры. Инспекция лавки её отца, смерть Циан… — Вы правы… Я не должна отказываться, просто… Дайте мне время проститься с госпожой… — Эйр ответила так уклончиво, потому что в её голове звучал нравоучительный голос Циан: «Не спеши, дай ему зацепиться за тебя ещё сильнее…» Ториес кивнул, соглашаясь: — Простите. Я действительно слишком давлю на вас, но мне так хочется сейчас вас поддержать, — в противовес спокойным словам в его глазах мелькнуло что-то близкое к ликованию от победы. *** Море белых цветов — саркофаг утопал в них. Старуха Циан лежала, больше похожая на кусок пожелтевшего воска, чем на человека, которого знала прежде Доу. Эйрин стояла возле изголовья, до сих пор исполняя роль помощницы за её плечом. Церемонию прощания назначили так поспешно, что зал храма не успели как следует приготовить, задрапировав белой тканью. Там и тут мелькали стяги золотых и красных полотен, которые уже начали вывешивать ко дню празднования начала года. Эйрин они раздражали, как насмешка над памятью Циан. Была бы та жива, она приказала бы их содрать. Это звенело внутри Эйрин глубоко спрятанной злостью и раздражением. Она ведь не могла что-либо исправить, не выходя из роли безропотной девочки. Этакий болванчик в серых одеждах, кланяющийся за умершую госпожу. Людей на церемонии было немного, не больше десятка. Циан и при жизни не могла похвастаться друзьями, а те, кто собрались сегодня здесь, больше походили на её врагов. Ториес в сером костюме с белой траурной лентой на лацкане пиджака возложил цветы к ногам Циан одним из первых. Эйрин поклонилась, а он ответил благопристойным кивком, чтобы не нарушать звенящей тишины храма. Видеть его здесь было больно и лицемерно. Ведь госпожа считала Ториеса причастным к её отравлению. После Ториеса к матери подошёл Тесей. Он, выряженный в многоцветные одежды аристократов, походил на редкую южную птицу. Только поверх разнообразия ярких оттенков и фактур была накинута белая лента траурного прощания. Эйрин не удержалась и поджала губы от сдерживаемой злости. Слова Кея засели в ней недоверием. Судя по всему, за разговорами Тесея с матерью стояла мечта выиграть со своей воспитанницей в «гонке фавориток». Тесей с траурным лицом — и не поймешь, это была гримаса боли утраты или злости на мать за что-то — наклонился к мертвой старухе и тихо попрощался. На Эйрин он даже не посмотрел, отворачиваясь и уходя. Но Доу могла поклясться, что расслышала его последнюю фразу, адресованную госпоже: «Ты всегда была слишком зла на меня». Эйрин попыталась украдкой сглотнуть горечь, чтобы не потерять нейтральное выражение лица. Она легко могла понять, о чем эти слова. Циан никогда не жалела ни себя, ни других. Следующей к ней подошла Альга Тонс — фальшивая родственница, Эйрин почти была уверена в этом. Её букет был самым пышным, как и платье, будто похороны — ещё один повод преподнести себя двору. На ней не было даже лоскута белой ткани. Она выглядела сама как свежесрезанный цветок — нежная и красивая. Альга казалась полной противоположностью старухе, к которой пришла. Тонс не смотрела на почившую Циан, взгляд её был направлен исключительно на Доу. Когда Альга поднялась к изголовью и поравнялась с Эйр, губы её дрогнули в победной полуулыбке. Эйрин снесла это молча, не позволяя себе даже нахмурить брови. Альга тряхнула золотыми локонами и наклонилась к Циан, целуя ту в холодную пергаментную щеку. Эйр украдкой ущипнула себя за ладонь, держа оборону до последнего, не расслабляясь. Она была права: Тонс, выпрямившись, уже на излете, вполоборота мазнула её наотмашь псионической силой. Это был прощальный тычок проигравшей сопернице, Альга хотела так окончательно унизить Доу. Эйр не дрогнула — щит вышел чересчур сильным. Тонс же специально не усердствовала в атаке, чтобы никто не смог заметить её. Доу задрала подбородок выше, понимая, что вот этот поступок, полный неуважения к смерти её госпожи, стал последней каплей. Она куда менее осмотрительно швырнула невидимую силу в спину девушке. Острая игла ударила прямо между голых лопаток. Альга оступилась и, споткнувшись, упала к подножью саркофага. К ней сразу ринулся Тесей, а Эйр испугалась своей неосмотрительности. Она отступила на шаг, нервно оглядела зал и лица, боясь, что кто-то заметил её атаку. Ториес только повернулся к Тонс. Остальные лишь смотрели на упавшую девчонку с брезгливой жалостью. Альга с ужасом и злостью бросила взгляд на Эйр через плечо. Тонкая струйка крови шла у неё носом. Но, прежде чем Тонс успела поднять праведный крик, старуха Ирис, взмахнув юбками, вскинула руки. — Бедняжка, она не стоит на ногах от этой потери! Тесей, отведите её на первый этаж, ей нужен воздух. И тот подхватил девчонку под локти, сжимая с такой силой, что впору было заподозрить его ярость.Тонс не дали возможности даже всхлипнуть. Эйр выдохнула. Ирис — заклятая подруга Циан — поднялась на помост с саркофагом и положила свои белые цветы. После слов прощания на ухо мертвой подруге она взглядом мазнула по Эйрин и с одобрительной улыбкой кивнула. Доу же почувствовала подступающую душевную боль после своего собственного удара. Теперь ноги не держали уже её. Она отсчитывала про себя минуты. Это прощание слишком дорого ей давалось. Её неуправляемо несло по волнам событий, как корабль в шторм. Всё, что ей оставалось — терпеть с каменным лицом эти удары, взлёты и падения. *** Сторм поймал Доу в коридоре, идущем от спуска к храму в северное крыло. Эйр прикрыла ресницы, почувствовав его терпкий запах за пару секунд до того, как Кей отделился тенью от очередного темного угла. — Что это значит? — спросил Сторм у её спины. Эйр беззвучно, одними губами выругалась. Метка томно вибрировала от нотки злости в его голосе, так что коленки подкосились. Он отлично выбрал место — вокруг ни души. А ещё, судя по звуку голоса, он держал дистанцию минимум в три метра. — О чем ты? — спросила Эйр, даже не поворачиваясь к нему лицом. В его ушах вопрос прозвучал насмешкой. — Ториес приказал мне назначить тебе личного охранника, — продолжил давить Кей. Ей плевать на его упрёки. Она ему ничего не должна. Это осознание билось в его голове птицей со сломанным крылом. Эйрин правда не понимает, зачем ей уходить? Она вскинула голову, как от удара — надо же, как ей дорожит секретарь. — Ты остаёшься во дворце и переходишь к нему на службу! — не вопрос или удивление, а обжигающий упрёк. Доу вспомнила, как закончилась их последняя встреча, и живот скрутило пустотой — острое возбуждение от его попыток хоть что-то контролировать. Кей мог бы её сломать под себя одним только взглядом, наверное, потому Эйр не смогла к нему повернуться лицом до сих пор. Боялась взглянуть в золотые глаза и растечься под его ноги. Метка болела как настоящая рана. — Да, все верно. Потому мне нужен будет твой амулет, — сказала она сквозь зубы. В её голосе снова скользила насмешка, но скорее над собой, чем над ним. По уклончивому поведению Сторма Эйрин уже поняла — просить его бесполезно. Кей наконец её обманул, пообещав то, что не собирался никогда делать. Эйрин ведь не была из легковерных людей… Стало горько от того, что она сделала ставку на его честность и благородство. Кей скрипнул зубами. Он и так чуть не растер их в порошок только что, в кабинете Ториеса, когда тот дал своё распоряжение. Со смерти старухи прошло всего-то два дня, ещё вчера они хоронили её, а Доу уже нашла себе нового хозяина. Сторм в тайне надеялся, что теперь-то девчонка воспользуется шансом уйти, вот только это, похоже, противоречило её амбициям. Маленькая, лживая, уже змеёй залезшая под его кожу. Он так спешил выяснить с ней пару острых вопросов, что в этот раз решил не размениваться на эликсир. Или метка ему опять нашептала самую опасную тропу… Опасную, но такую желанную. Сторм не заметил, как сделал к ней пару шагов, ведь он уже знал, как и где надавить, чтобы Эйрин беспомощно заскулила, прижимаясь к нему. Быть может, это заставит её бежать из дворца без оглядки. Эйрин же, нервно выдохнув, повернулась на звук его шагов. — Ты ведь сам об этом потом пожалеешь, — сказала она Кею. Тот усмехнулся, глядя в зелёные глаза. Он не был в этом уверен. Гвардейцы Императора не умеют жалеть. Они умеют только брать то, что их по праву. Но чьи-то голоса за ближайшей дверью остановили его ноги. Хотя сердце в противовес забилось ещё быстрее. — Ты становишься всё неосторожнее… — покачала Эйр головой, будто это не Доу проиграла в двух последних стычках с ним, и не она грязно прижималась к нему под тяжестью своей похоти. — Нас уже один раз застали, — как всегда слишком трезво напомнила она. Кей впервые при ней оскалился, как зверь, которого приучают к клетке. Эйрин сделала два шага назад и, вернув дистанцию, грустно улыбнулась, найдя ещё одну истину своего положения: — Если это произойдет снова, не я окажусь в опасности, — эти полунамеки рикошетом отбились бы от его брони, если бы не следующие слова, долетевшее от Эйрин. — Я же всегда могу притвориться жертвой твоих домогательств, а ты нет. Из двери вышли два писаря в серых одеждах. Кей вскинул голову, и Эйрин залюбовалась его черными волосами, всколыхнувшимися в этом горделивом жесте. Она поспешила уйти за свидетелями. Эйрин победила, и они со Стормом разошлись на узкой дороге взаимных упрёков. Вот только в груди продолжала клокотать досада. Наверное, от того, что это вовсе не стало победой. От той грудь обычно наполнялась легкостью и свободой, также как от прикосновения к желанным губам. *** Сторм сорвал его с плановой тренировки. Ник не успел привести себя в порядок, пришлось застегивать форменную куртку на ходу. К спине неприятно прилипла нижняя рубашка, мокрая от пота. Он повёл плечами, стараясь избавится от неприятного чувства. Кей отвёл его в коридор второго яруса тренировочного двора. Серое небо простиралось над дворцовой крышей, готовое вот-вот разразится дождем. Ник по движениям видел, что Сторм в паршивом настроении. Слишком резкие шаги… Отчего? Очередное дело встало поперёк горла? Стройную картину благопристойной смерти старухи Циан в кровати портило тело помощницы, которое клерки смогли опознать только сегодня. Почему она погибла такой смертью? Гвардейцы говорили разное. Одни считали это случайностью. Другие намеренной смертью с признаком преданности старой стерве. Мол, распорядительница решила, что без Циан ей не место среди живых. Кто-то же, наоборот, грязно шутил, что одна старуха довела до убийства другую дурным характером, после чего распорядительнице пришлось самой свести счеты с жизнью. Была в этих смертях тайна, которую они пока не разгадали. — У меня есть для тебя одно задание, — начал Сторм, мрачно сверкнув своими золотыми глазами в тени дворового коридора. Ник не удержался и переспросил с ноткой язвительности: — Как для Кэрри? Сторм, выдохнув, отвёл взгляд в сторону тренировочного полигона. Он не ожидал, что Ник припомнит ему последнее враньё про Валтовски. Тот.. тот был пока ещё жив. И исправно каждый день пересказывал одну и ту же историю: храм, празднование Нового года, утренняя церемония для всего двора — огонь, выжигающий почти половину придворных и Императора. Все шло в нужном Кею русле. Вот только в голосе такого знакомого Ника были новые неприятные ноты. Что-то в нем изменилось безвозвратно. — Когда он вернётся? — продолжал Ник наступать. — Не раньше Нового года, — выдавил из себя почти насмешку Сторм. Ник напрягся. Это значило, что ему придётся самому справляться со всем. Раньше он просто поддерживал Кэрри в его «войне», а теперь ему самому придется выступить знаменосцем повстанцев. Ник отвёл взгляд. — Ториес приказал назначить Доу личного охранника, — наконец подступил к сути задания Сторм. — Им будешь ты. Ник вскинул голову. Доу — та самая девчонка, которую его бывший друг прижал к стене в их комнате отдыха. Мысли о постыдной картине не отпускали и теперь. Он помнил испуганные глаза жертвы Кея и её румянец… Странный метод допроса. Ник не раз замечал Доу прежде. Девушка, вечно сопровождавшая Циан, выглядела слишком кроткой и скромной, так что поступок Кея казался особенно грязным. Неужели он посчитал, что Доу причастна к смерти своей госпожи и её распорядительницы? Или Кей просто не удержался? Ник давно не видел его в хмельном квартале, значит воздерживался он не только от алкоголя. А эта девушка была достаточно привлекательной, чтобы её упоминали в фантазиях гвардейцы между собой, когда было слишком скучно на посту. Кого-то кротость и скромные одеяния заводят сильнее, чем развратность и доступность. Но Ник и не подозревал, что у его бывшего друга такие вкусы. К тому же для него самого это оказалось чересчур изощренным поступком, слишком грязным. Оттого мысль червём крутилась в голове все эти дни. — Та сцена, что я застал между вами… — Ник начал издалека. Рой явно сегодня поймал какую-то паршивую вшу. Он слишком часто задавал важные и неочевидные вопросы, что портило Кею и без того плохое настроение. — Я должен что-то тебе объяснять? — спросил Сторм холодно. Почему Ник не поднял этот вопрос тогда, когда руки его чесались ответить ударом? Ник отвёл глаза от его прямого и самоуверенного взгляда. Тот почти прорезал насквозь. — Так мне стоит её защищать и от тебя или нет? — выдохнул Ник, пожалуй, слишком откровенно для Сторма. Слова Эйрин о том, что со стороны он всегда будет выглядеть напавшим на неё, нашли реальные подтверждения. Кей, как всегда бывало в такие моменты, осознал себя, уже ухватив Ника за воротник куртки. С угрозой он прошептал: — Между мной и Доу нечто большее, чем то, что ты видел. Именно поэтому я выбрал тебя для этого задания. Ник вздернул брови. Он даже не мог предположить, что у Сторма появилась какая-то привязанность. Тот слишком сильно отталкивал от себя людей, играя одинокого волка. Да и девчонка в той сцене действительно выглядела жертвой. Одно благородство удержало Ника от уточнения, в курсе ли этого «больше» сама Доу. Кей мог быть чересчур настойчив, а она не походила на ту, что выйдет из-под такого напора без травм. Кей, сделав над собой усилие, отпустил Ника. Ему было сложно выбрать в охрану Доу кого-либо. Даже тут ревность исходилась ядом — кто-то будет проводить с Эйр почти все время. Сам себя выбрать он не мог — уже не тот статус, да и прекрасно представлял, как это кончится для них обоих. А вот Рой — он видел его и Эйр. Ник слишком правильный, чтобы перебегать дорогу пусть и бывшему, но другу. Так Сторм считал прежде. — Просто держись от неё подальше. Эйрин… Моя… — такое маленькое и почти лживое признание на выдохе, а сколько удовольствия оно ему принесло. Пусть в сущности это неправда. Ни он, ни она не принадлежат друг другу, только метке. Но именно сейчас Кей осознал, что давно хотел это сказать вслух, чтобы его кто-нибудь услышал. Рука со спрятанным рисунком победно взорвалась на коже сладкой болью. Ник вскинул подбородок, видя столь странные для Кея эмоции. Так вот в чем было дело всё это время. Злость одолевала Сторма каждый раз, когда Доу была в опасности. Он отреагировал на смерть Эрисон куда холоднее, чем на кольцо, присланное Доу. А после смерти старухи первым же делом помчался допрашивать её. Тогда прошло всего полчаса, Ник и не думал, что кто-то успел к ней прийти, оттого сам отпер дверь, которую закрывал совсем недавно. Одно было правдой тут: Сторм испытывал к девчонке чувства. Ник не мог с этим спорить. — Хорошо, — ответил он. *** На стене тихо тикали часы, звук отражался эхом в пустом кабинете. Эйрин сидела здесь одна и не первый день отвечала на письма Ториеса. Аккуратные и стройные линии букв, строчка к строчке. Штампованные ответы. Отказы — один за другим. Иного ей пока не доверяли. Доу каждый день выдавали толстую пачку голубых официальных конвертов, и она подписывала их больше сотни за утро. Письма приносил один из клерков Ториеса — господин Ширт. Седоволосый, молчаливый и всегда застёгнутый на все пуговицы, будто проглотивший железный кол. Эйрин ответила на последнее: «Запрос о дополнительном расследовании пропажи четырёх детей в районе Юго-западного содружества шахтерских городов». Отложив его, она припомнила, что видела в пачке писем что-то похожее и вчера. Растирая голубое пятно от чернил на указательном пальце, она напряженно думала о своём положении. Работа у Ториеса ей досталась, мягко говоря, номинальная, вряд ли прежде писал отказы сам Ширт. Скорее всего кто-нибудь мелкий в штате его подчиненных, но её посадили даже не в общей комнате, а в кабинете Ториеса, выделив небольшой столик у окна, так что во время работы она могла любоваться видом на дворцовый комплекс и город из северной башни. Комнату для проживания ей тоже поменяли. Новая была больше и, хаос её побери, куда дальше от комнат простых служащих, зато ближе к императорским покоям. Слишком легкая работа под присмотром самого Ториеса уже выглядела подозрительно, а лишние привилегии так и кричали о том, что служба — банальный предлог. Ториес вежливо и радушно здоровался с Эйр каждое утро, потом исчезал до обеда, а после уже уходила она. Доу успевала закончить свою работу к его приходу. А дальше, дальше была свободна. Вот только свобода её ограничивалась теперь стенами дворца. Её не выпускали никуда, будто Ториес боялся — она сбежит при первой возможности. Под таким углом его поведение и назначение охраны превращались скорее в очередную слежку. По пятам за ней ходил офицер Рой. Тот самый, что видел её со Стормом после поцелуя. Он был вежлив и незаметен, каким и должен быть хороший охранник, но Эйрин сводила с ума одна мысль о том, что он знает их тайну. У Доу было слишком много тайн — они стали её клеткой и кнутом одновременно. Теперь она не могла не то что сбежать, даже выйти из этих стен из-за того, как в неё вцепился секретарь Императора. Этот человек не знал, что такое полумеры. Это привязывало Эйр к его желаниям опасениями. А обязательства перед Циан усиливались злостью за такие поступки. Теперь мысли хоть что-то сделать против Ториеса и Императора копились в Эйрин местью за госпожу и саму себя. До возвращения Императора оставались считанные дни, а она как будто залипла в смоле этой приторной сказки про девушку, попавшую на хорошую службу из грязи. По сравнению с размеренной и спокойной жизнью сейчас, изолированной от светских раутов, время с Циан казалось ей уже приключением. Даже тот поступок на похоронах грел её осознанием — она может постоять за себя, и ей не нужен для этого Сторм. Все, что было необходимо — встретиться с Рейном без свидетелей, чего ей пока не позволяли. Проблема её метки могла теперь решиться только при помощи брата. Со Стормом она не хотела больше говорить. Просто чувствовала, что сама первая сорвется в ненужные ей объятья… А ещё… Ведь вся лаборатория Циан сгорела, и ей необходимо заново собрать ингредиенты для того яда, что завещала ей госпожа. Места и поставщиков она знала, вот только прийти за покупками к ним теперь не могла. Эйрин поднялась со стула, чтобы размять затекшие ноги. Подол нового серого платья зашуршал тяжелой шелковой тканью. Ториес позаботился, чтобы его новая подчиненная выделялась даже среди серой армии его клерков с перьями и бумагами в руках. Новая одежда все также была закрытой от шеи до самых запястий. Но отливала дорогим металлом под стать костюму её нового господина — Ториеса. А ещё ей не дали нового кофора для волос. Так, выйдя в первый раз из своей комнаты в сером, но с непокрытой головой она испытала волнение. Будто её лишили какой-то защиты. Снова тонкая нить понимания, что она здесь ради чего другого, а не службы, натянулась, как струна. Очередной маскарад. Вот только маски прежде защищали её броней, а эта заранее превращала Эйрин в чью-то жертву. Успокаиваясь и рассматривая кабинет Ториеса, она подошла к книжному шкафу. Судя по состоянию книг — облупившимся и потемневшим обложкам, это сплошь были раритетные тома времен первых переселенцев. В библиотеке дворца такие книги — редкость. Но, даже водя пальцем по их корешкам, она не выныривала из переплетений своих мыслей, пока не нашла одну занимательную книгу размером с добротный справочник о растениях Иттеры. Название было выдавлено, а золотистая краска почти стерлась, так что Эйр разобрала его лишь на ощупь — «Бетта-8». Сердце её пропустило удар, будто она поймала призрачную тень тайны, что прежде ускользала от неё. Она хотела аккуратно потянуть и достать книгу с полки, но щелчок замка двери заставил Доу отступить. Ториес вернулся. — Вы уже закончили? — спросил он мягко. Эйр чувствовала, что успела покраснеть, но и это можно было превратить в преимущество. — Я хотела попросить господина Ширта дать мне больше работы, — смущенно проговорила она. — Мне несложно будет взяться ещё за что-то… Ториес смотрел на запинающуюся девчонку с полуулыбкой, будто любовался ее смятением. Доу продолжала игру в скромность. — При госпоже мне приходилось работать куда больше, и теперь кажется… Он перебил её: — Милая Эйрин, — ласковый голос резанул хлеще ножа. — Видно, что с госпожой Циан вам приходилось гораздо сложнее. Оставьте свои сомнения. Не беспокойтесь, вы великолепно справляетесь со всем. Эйрин ответила глубоким выдохом, за которым скрыла внутренний оскал его вранью. Она не делала ничего примечательного, за что её стоило хвалить. Однако Ториес зачем-то пытался её обмануть и внушить, что данная работа очень важна. — Мне кажется, вы просто устали и вам пора развеяться. Эйр уловила спасительную петлю в его словах. Но попросить о выезде в город и встрече с братом не успела. — С госпожой вы часто участвовали в светских событиях. Не хотите и сейчас окунуться в них? Эйрин с трудом удержала невинное лицо. — К сожалению, мне больше некого сопровождать, — мрачный тон слишком опасно граничил с жгучей иронией. — Вы можете скрасить для меня такие вечера. Я последнее время начал чувствовать себя на них одиноко. Эйрин опустила взгляд к полу, но через полуприкрытые ресницы продолжала наблюдать за его обманом. — Какой цвет вам нравится больше всего? — уточнил он. — Зелёный, — осторожно ответила она. Ториес поморщился, будто ответ ему не понравился. — Впрочем он подойдёт к вашим глазам. Я закажу для вас платье. Эти неожиданные слова заставили её вспыхнуть только сильнее. Снова Эйрин не спрашивали, а ставили перед фактом. Она часто не могла предугадать направление его мыслей и выводов, отчего попадала в такие вот ловушки. Сколько ей ещё предстоит изображать полную смущения дуру? И идиоту понятно, что подобные подарки не достаются за просто так… — Серого будет достаточно, — сказала она холодно впервые, не сдержавшись, а Ториес, похоже, даже это принял за очередной приступ излишней скромности, так как промолчал, загадочно улыбнувшись. *** Расписание Доу не отличалось большим разнообразием. Каждое утро Ник проводил возле кабинета секретаря, потом девушка шла в библиотеку и возвращалась в свою комнату поздним вечером. Были ещё прогулки по дворцовому парку и посещения храма. Такое однообразие и отсутствие вокруг неё людей заставляло недоумевать, зачем его приставили к девчонке. Но Ник прекрасно помнил, как искал того, кто прислал Доу опасное кольцо. Он, стоявший у дверей зала храма, смотрел издали на верхний ярус. Там сидела Доу. Она уперлась лбом в переплетенные пальцы, так что волосы закрывали лицо. Но линия губ виднелась, и они выдавали сосредоточенность. Ник за эти дни всё время исподтишка наблюдал за Доу, пытаясь понять, почему Кей выбрал именно её. Бесспорно, миловидная, а ещё прежде она казалась Нику скромной и робкой особой. Однако, когда рядом никого не было, и она забывала о своей новой тени, девушка преображалась в кого-то иного, как сейчас или в библиотеке над книгами. В движениях чувствовалось уверенность и скрытая воля. Это привлекло Кея или всё-таки невинное лицо, оставалось для Ника загадкой, также как и её собственные чувства к Сторму. Ник же сам даже не разговаривал с Доу. Слова бывшего друга стали почти каменной стеной, которую он не мог преодолеть, будто их дружба всё ещё существует. С чем бы он не был согласен, вмешиваться — значит переходить близкому дорогу. В коридоре послышались шаги, торопливые и звонкие. Ник повернулся к настежь распахнутым двухстворчатым дверям, покрытым резьбой и золотой краской. Девушка в облаке розового шифона вошла в зал. Альга Тонс при виде гвардейца вздрогнула, но не отступила. Секунду боровшись с собой, она, высоко подняв голову, попыталась вернуть нечаянно оброненную корону высокомерия. Она зашагала вперёд куда медленнее и твёрже, молча обходя Роя. Гвардейцы на посту порой превращались в элементы интерьера, так что ей по статусу необходимо было игнорировать и не замечать его. Ник тоже не вмешивался и, как это часто бывало в его должности, оставался наблюдать. Но, проводив Тонс взглядом, он заметил, что Доу поднялась со своего места и начала спускаться. В её движениях скользнула тревога. Ник увидел её еле заметный шлейф и тронулся с места, предчувствуя что-то опасное. Тонс тоже слишком резко сменила направление и пошла к Доу. Ник, хмуря брови, пытался понять, что сейчас произойдет. Со стороны выглядело так, будто девушки знакомы и хотят поприветствовать друг друга. Но напряжение разлилось в воздухе как перед грозой. Эйр, увидевшая, как в храм в очередной раз врывается Тонс, поднялась на ноги. В груди сработала пружина спускового механизма. Она знала, что не будет больше отступать и скрываться за какой-либо из своих масок перед той. Открытый вызов был уже брошен в спину Альги. Они остановились на лестнице. Эйрин посчастливилось смотреть на Тонс с высоты нескольких ступеней. Красавица с кукольным лицом и локонами из золота отвечала смесью ненависти и презрения в глазах. Она долго подбирала слова, которыми хочет одарить свою соперницу: — Я думала, тебя уже вышвырнули из дворца, — слова не подходили под образ воспитанницы аристократа и задевали слух резкостью. Эйрин вдруг поняла, что Циан еще при первой встрече с этой особой отметила её фальшивые манеры, только бросив случайный взгляд. Эйр невольно расправила плечи, будто за ней всё ещё наблюдает госпожа. — Рада видеть, что вы восстановили своё здоровье после похорон, — сказала Эйр холодно, и слова эти задели Тонс сильнее, чем ожидала Доу. Симпатичное лицо исказила гримаса злости. Эйр впервые по-настоящему задалась вопросом природы её ненависти. Они не были знакомы, но Тонс уже уверена в том, что Эйр — её враг. Как будто они делили между собой то, что ещё не было в их руках — призрачная надежда стать женщиной Императора. Эйрин не планировала бороться за его внимание, во всяком случае так, чтобы конкурировать в этом с кем-либо и грызть глотки. Она просто надеялась стать ближе и найти шанс для миссии, что на неё возложила госпожа. Их с Тонс сделали врагами. Скорее всего, это Тесей Циан натравливал Альгу в соперничестве. Но вот кем была Тонс на самом деле и почему ей так нужно внимание Императора, Доу не знала. Зато по лицу девушки, в чем-то похожей на Эйр, уже читалась боль желания победить в первенстве. Как будто вся жизнь Альги зависела от этого. — Думаешь, задержишься здесь надолго? — по-змеиному прошипела Тонс. Эйр спустилась на пару ступеней, равняясь с Альгой по росту, и спокойно спросила, смотря в глаза почти что своему перевернутому отражению: — Где? Во дворце или в твоей голове? Я тебе не враг и не соперница, не стоит меня настолько бояться, — её слова были хлесткими и как всегда в таких случаях рассудительными. Ник, стоявший у лестницы, понял, что пора ему обозначить себя, слишком обстановка накалилась: — Мисс Доу, — обе девушки резко посмотрели на него, и Ник, заручившись их вниманием, продолжил. — Мне стоит вмешаться? Альга вскинула подбородок, осознав, что гвардеец здесь неслучайно, и он на стороне соперницы. — Не беспокойтесь, офицер Рой. Мне не грозит какая-либо опасность от госпожи Тонс, — ответила Эйрин, спускаясь ниже. Альга, отбросив свою слепоту от тупой ярости, посмотрела на Доу свежим взглядом. Это ведь уже не была серая и невзрачная девчонка при старухе. Цвет её одежды остался всё таким же ужасным, но блеск ткани, силуэт, близкий к придворной моде, распущенные волосы не по канону их касты, а самое главное — поведение Доу, делали всё это «дорогим» и благородным. Что зудело жгучей ревностью в душе Тонс. Это её мечта и цель, так, какого агра, кто-то отбирает у неё то, ради чего она столько пережила. Мужчина в черном рядом с Доу стал отдельной яркой деталью. И дело вовсе не в страхе, который внушали гвардейцы кастам. Альга прекрасно понимала, какой властью нужно обладать, чтобы приказывать им. Тонс с трудом, через зубы спросила: — И кто теперь твой покровитель? С кем ты спишь ради этого? — она дернула подбородком в сторону Роя. Эйр услышала в её тоне грязный упрёк, будто Альга обвинила её в продажности. Неприемлемое поведение для благородной дамы. А ещё оно выдавало с головой полную слабость. Альга ведь тоже не знала ничего о Доу, оттого все эти слова были проекцией того, в чем варилась сама Тонс. Эйрин впервые стало её жалко, будто она увидела всю жизнь девушки на ладони. Скорее всего дочь обнищавших аристократов, которой, чтобы выжить, пришлось пройти через нечто, не лучше борделя. — Мне не нужно ни с кем спать, чтобы меня ценили на моём месте, — удар ниже пояса. Эйрин знала это, но не удержалась, давя явно на больное место. А ещё — сущее лукавство. Эйр не была идиоткой, за которую её до сих пор держал Ториес, и понимала, что за его заботу и внимание он возьмет с неё с процентами. Просто искренне врать окружающим, особенно защищаясь, было для Эйрин почти инстинктом, поэтому фраза вылетела из неё без запинки. Альга не успела ответить, лишь залилась краской ярости, но от каких-либо неоправданных действий её отдернул гвардеец: — Госпожа Тонс, — её имя Ник помнил ещё со времен допроса после смерти Эрисон. — По распоряжению господина Ториес я занимаюсь охранной мисс Доу. На неё было совершенно покушение. Надеюсь, ваш скандал не имеет к этому отношения? Альга вздрогнула. Она уже привыкла, что ей многое сходит с рук, пока она носит одежду вне каст. Даже гвардейцы были для неё скорее тенями, чем рамками. Ведь аристократы неприкасаемы, поэтому она даже не представляла, как сильно может вляпаться сейчас. Единственное, на что у неё хватило сил — молча, задрав голову, уйти, по пути мазнув Ника и Эйрин подолом пышной юбки. Ник посмотрел на Доу и заметил легкую дрожь тонких плеч. Странная эта была сцена, открывшая перед ним очередную грань этой девушки. Что-что, а такой дерзости в общении с аристократкой от неё он не ожидал. — Доу, с вами всё в порядке? — спросил он. Эйрин выдохнула и наконец посмотрела на него. — Все в порядке, — сказала она слишком твёрдо и резко и направилась к выходу из зала. Ник шел по пятам, ловя себя на мысли, что хочет что-то ей сказать. Помочь, пусть даже словом, но не мог перебороть ни свой статус, ни обязательства перед Стормом. *** Он вошёл в храмовый зал с первыми лучами Оберона, на грани ночи и дня. Когда большая часть людей, живших во дворце, спали. На улице было промозгло и серо, как всегда в столице. Туман стелился над башнями, а под дворцом всё переливалось светом скрытых лучей силы Иттеры. Кей оглядел верхний ярус амфитеатра храма, будто искал там тоненькую фигурку в сером. Один только взгляд на двери капелл заставил уголок его губ приподняться в ухмылке. Забыть ту встречу с Эйрин было сложнее всего. Опустив голову, он отпустил это и зашагал к источнику в центре. Гулкие шаги разносились в пустом зале слишком громко. Старуха агра должна была услышать его, только вот она не вылезла из своей норы — пугливая тварь. Кей остановился на пороге спускающихся вниз ступеней, собираясь с мыслями перед тем, как вступить в чужие владения. Валтовски сдал одного из поставщиков декора для празднования в храме. Благодаря ему сюда будет доставлено несколько плазменных взрывных устройств. Теракт в самом сердце дворца, когда Император и большая часть аристократии соберутся в одном месте. Ториес и тут не стал поднимать шумиху. Тайная служба готовилась блицом взять всех за один день, вне стен дворца. Пока они следили и собирали имена и связи, чтобы выжечь как можно больше врагов за один удар. Здесь он был по другому поводу. Ник доложил ему о происшествии с Тонс. Как бы Сторм не скрипел зубами, чего-либо предъявить советнику по внутренней политике он не мог. В отличие, пожалуй, от его воспитанницы. А та имела уже открытый конфликт с Доу. А ещё, со слов Эйрин, слишком часто посещала храмовую агру. В прошлый раз он пустил этот факт на самотек. Его ослепил поцелуй в капеллах. Теперь же жгла изнутри злость на слова Эйр о бездействии. Сторм действовал, но перед ним всё время стоял выбор, решающий слишком много. То, чем он не мог поделиться ни с кем. Ник должен был отправиться из дворца вместе с мальчишкой и доктором Альбертом в Стоунридж. Кей надеялся, что, увидя приемыша архитектора, Ник всё поймёт и решится сбежать до того, как поднимется шумиха с захватом повстанцев. Так Сторм должен был исполнить свои обязательства перед Валтовски и самим собой и спасти Ника. Но в этот план вмешалась смерть старухи Циан и Ториес с его приказом охранять Доу. Эйрин сколько угодно могла обвинять его в бездействии, но он действовал. Кей начал спуск в каморку под источником. Здесь было слишком темно по сравнению с верхним залом. Каменные стены сужались и поблескивали вкраплениями слюды. Два десятка ступеней завершались узкой комнатой, отгороженной вместо двери полотном темно-красной ткани. Дернув её, Сторм вошёл в подобие спальни. Здесь стоял тяжелый запах старухи. Свернувшаяся в гнезде тряпок агра не сказала ни слова, лишь начала дышать всхлипами. Дворцовая жрица была слишком запугана, чтобы грубить и огрызаться как те, кто жил за пределами их городов, в джунглях и на окраинах. При виде человека в черном, ворвавшегося в её полупещеру, она начала отползать в угол, за спиной блеснуло одно единственное крыло, оставленное ей имперцами для выполнения ритуалов. Страх разлился по помещению сильнее её запаха. Кей холодно обвёл взглядом стены, обвешанные кусками старых ковров, и сложил на груди руки. — К тебе приходила молодая женщина несколько раз. Что она хотела? Агра сверкнула желтыми глазами и подалась вперёд, движения её чуть изменились, стали плавнее. Кея кольнуло осознание — она расслабилась. Значит, боялась не этого вопроса. Он обманчиво легким движением запястья выпустил нить плазменного лассо, накинув на тонкую шею. Она задрала выбритую голову и, всхлипнув, засопела: — Я отдам… Кея снова насторожили слова и реакция агры, он так некстати вспомнил черную книгу с крылом. Похожий рисунок был на одном из ковров на стене. Глаза его зацепились за эту деталь. Он, не выпустив лассо, подошел к стене. Агре пришлось подползти ближе, чтобы петля на шее не затянулась. Когда Сторм коснулся ковра, синекожая старуха завопила в полный голос: — Я отдам камни, что она приносила... Я говорила ей, что не буду это делать… Но она меня заставила, била очень больно… Кей, чувствуя, как сильно ковёр прижат к стене, остановился. — Что она хотела, чтоб ты сделала? — спросил он. — П-п-прокляла камни, — заикаясь, прокричала она. И дернулась в сторону, вытаскивая откуда-то шкатулку. Открыв её, она продемонстрировала два кольца и подвеску. Кей уставился на тусклый и дешевый металл. Их природа ему была ясна, а самое главное — теперь все сходилось, были улики против подопечной Тесея. Он усмехнулся, смотря на старуху сверху вниз с презрением. — Что ещё ты скрываешь? — спросил он холодно. Агра снова затряслась, не способная нормально отвечать. Сторм, предчувствуя, в чем дело, дернул за тот самый ковёр. Открылась черная дыра в каменной стене: лаз небольшой, но способный пропустить человека на четвереньках, агру тем более. Сторм, дёрнув за петлю аркана, заглянул туда и почувствовал запах свежего воздуха и отдаленные ноты моря. С западного края город обступал залив. Неужели это тайный ход, ведущий к нему? — Старуха, — почти ласково заговорил он, склонившись над жрицей. — Расскажи мне, куда ведет этот путь и зачем тебе он? *** Эйрин, прикусив нижнюю губу от волнения, отложила письмо и покосилась на дверь. Ториес, отработав привычный утренний ритуал, покинул её час назад. Она знала, что его не будет ещё столько же, но сделать первый шаг в рисковом плане было всегда самым сложным. Она подхватила со стола книгу, принесенную с собой, и остро заточенный нож для бумаг, которым прежде вскрывала конверты. Подойдя к нужному шкафу, она достала фолиант с заглавием «Бетта-8» и улыбнулась — габариты и вес она угадала точно. Раскрыв том, Эйр ахнула от вида пожелтевших страниц, но даже это не спасло их от блеснувшего в руках Доу ножа. Она почти надругалась над книгой, вырезав её из богатой, но состарившейся обложки. Что-то болезненное и изощренное было в этом таинстве для Доу. Её ведь всегда заставляли заботиться о книгах, быть аккуратной с ними. Старый клей с боем отдал сердцевину страниц, полную статей и рисунков. Эйр открыла свою точно также испорченную и заменила самое главное. Оставив от старой книги только обложку с новыми страницами, она вернула её на место. Смахнув со лба пот, Эйр призналась себе, что это чистой воды кража. Ещё один поступок, что очернил её нутро. Но если ты что-то решаешься в своей жизни делать не по правилам, глупо потом об этом жалеть. Она критически посмотрела на книжную полку, пытаясь найти хоть какой-то изъян или улику, указывающую на то, что она сотворила. Том невинно покоился в своей колыбели, не давая и малейшего намёка на то, как ужасно с ним поступили. И новая обложка легла как родная, не выдавая её обмана. Успокоенная Эйрин вернулась на свое место за столом, положила новое приобретение рядом и продолжила работу. Вернувшись, Ториес застал девчонку за чтением какой-то принесенной с собой книги. Она вздрогнула при его появлении и поспешно закрыла её. — Простите, я уже закончила, — указала она на аккуратную стопку писем на его столе. С каждым днём она справлялась всё быстрее и лучше, так что все больше скучала. Ничего, вскоре жизнь её завертится в таком круговороте, что утренние часы за письмами будут казаться лучшими передышками. Аорон взял верхнее письмо в руки и посмотрел на голубую гладь конверта, украшенную, по-иному не сказать, подписью адреса и получателя. Такие идеальные параллельные линии и округлости, все одна к одной, без малейшего отклонения от друг друга. Так обычно пишут только те, кто очень внимателен к мелочам и ответственен. Таких людей удобно упрекать в отсутствии совершенства, которого невозможно достичь. — Эйрин, видно, что вы стараетесь, — он не успел закончить, как поймал её обеспокоенный взгляд. Будто Доу после такого ждала от него критики. Циан скорее всего именно так держала её прежде в дисциплине и воспитывала под себя. Он сам еле удержался, чтобы не надавить на эту точку, наблюдая, как Доу болезненно прогибается и подстраивается под чужую волю. Некоторым девушкам крест мучений и превозмоганий невероятно шёл, и ему казалось, Эйрин как раз из таких. Наблюдать за тем, как они терпят боль на одной воле ради мимолетного одобрения и сами не замечают, как превращаются в совершенство — прекрасно. Но такие игры с умом девчонки стоит оставить Императору. Пока же её мир должен казаться счастливой сказкой в противовес прошлому с тираничной старухой. — У вас прекрасный почерк. Девчонка скромно потупила взгляд, и нежный румянец коснулся её щек. — Спасибо, — Эйрин чувствовала, что Ториес сегодня в прекрасном настроении, несмотря на то, что дел из-за прибытия Императора у него было море. Ей показалось, это самый лучший момент для личной просьбы, которая горела в ней крайней нуждой. — Господин Ториес, я хотела кое о чем попросить. — Да, конечно, — он ответил мимолетно, не отвлекаясь от прочих бумаг на своем столе. — Я бы хотела получить пропуск из дворца. Я давно не видела своего брата, и мне нужно с ним встретиться, — сказала она. Просьба была простой и уместной, но Эйрин не хотела поднимать при Ториесе тему своей семьи, будто в очередной раз могла выдать свою слабость и привязанность к ним. Ториес поднял голову, слишком внимательно смотря на неё. — Да, конечно, — ответил он легко, но следующие слова догнали Эйр ножом в спину, — Я выпишу вам пропуск на начало следующей недели. До этого мы все будем заняты делами приема. Это было, на её взгляд, слишком поздно, так как Императора планировали встретить через три дня. Эйр свела брови и возразила: — Мне кажется, после Его прибытия мы будем заняты ещё больше, — она не смогла скрыть мрачные ноты в голосе, выдавая фальшь. Ториес снова пропустил это мимо себя и улыбнулся: — Возможно, тогда я подумаю об этом, — ответил уклончиво он. Эйр в глубине души хотелось его убить за такой мягкий шантаж. Будто за этим стояла фраза: «Если ты будешь хорошо себя вести». Так всегда говорили мистриссы в Эрхардской академии. Вот только потом всегда находили провинность Эйр, за которую цеплялись так, что она никогда не узнавала, что бывает, если вести себя хорошо. Украденная книга в её руке потяжелела грехом. *** Мальчишка-курьер, принесший ему конверт, посеменил к двери, кланяясь, и чуть не споткнулся, выбегая. Видимо, уже был наслышан, что гвардейцы особо пристально интересовались одним из его собратьев, тем, кто доставил что-то не то и не тому человеку. Или Сторм слишком уж мрачно посмотрел на письмо, что ему принесли. Бумажный бок выпирал предметом, явно не предназначенным для конвертов. Имя получателя — Эйрин Доу, отправитель — Рейн Доу — агров брат, из-за которого она могла совершить самые глупые поступки. Кей сам попросил почтового распорядителя отсылать ему для проверки любые послания для Доу, содержащие что-то, кроме бумаг. Вряд ли брат прислал ей что-то смертельно опасное, но другое подозрение вцепилось в Сторма, как острый коготь. Давясь злой усмешкой, Кей подцепил край конверта и надорвал. Вместе с бумагой выпал прозрачный и дешевый камень на металлической цепочке. Кей выругался сквозь зубы. Он без каких-либо доказательств понял, что этот амулет принадлежал Эйрин. Письмо все подтвердило: младший братец признавался, что встретил того, кого должен, и понял, что сделал неверный выбор. Кей вознес глаза к потолку и смял сентиментальные строки на бумаге. И ради этого Эйрин страдала? Злость пополам с иронией щекотала небо. Хотелось посмотреть в зелёные глаза теперь, чтобы увидеть искреннее раскаяние. И, агр подери её, снова какая-то удача уберегла Доу от глупости братца. Если бы не приказ Кея, письмо прошло не через него, а кого-то из клерков Ториеса. Прямых указаний, что Эйрин отмечена брачной меткой, в тексте не было, также как и назначения камня на цепочке. Но всё-таки это была тонкая грань, на которой можно было порезаться. Клерки умеют определять проклятые акваэфиры, возможно, и про те камни, что скрывают метки, они знают. А ещё его колотила тупая обида, что мнимая власть ускользнула из его рук и больше не имела веса. Это Сторм должен был отдать Эйрин «ключ к свободе». Кей взял в руки тонкую цепочку. Какой же её братец идиот. Сторм признался себе, что может ничего не говорить Эйр и припрятать камень у себя. Но острая боль от руки пробежала к самому сердцу, и его впервые сложило пополам от метки. Кей медленно, восстанавливая сдавленное спазмом дыхание, посмотрел на своё запястье и мысленно поправил сам себя. Ему просто не нужно примешивать сюда поступок её братца. Он может сам отдать ей камень, что снял с Кэрри. Чтоб увидеть в глазах девчонки искру восхищения и благодарности… Метка теперь и так управляла им, ведя к источнику опасного огня. Кей выдохнул до предела, выдавливая из себя боль. Он раздумывал: сопротивляться ли этому или уже плыть по течению, чтобы увидеть, к чему оно его приведёт? Метка все чаще вела его окольными путями, но туда, куда нужно. И не поймешь: это их договор или участь, предрешенная ещё до первой встречи.