lust for lov

      В детстве у меня была потрёпанная книжка с притчами. Не знаю почему, но она привлекала меня намного больше, чем детские сказки. Помню, как прочитала очередную притчу на ночь. Звучала она примерно так: «Как-то раз созвало Безумие к себе на чай друзей. Все пришли, было весело, пели, плясали, а после торта Безумие предложило сыграть в прятки:       — Я считаю до ста, а вы прячетесь. Первый найденный будет снова считать до ста. Все согласились, кроме Страха и Лени.       — Один, два, три… — начало считать Безумие.       Паника спряталась первой, куда попало. Радость забегала по саду. Грусть заплакала, думая о бренности жизни. Зависть цеплялась за Ликование и спряталась за высокими скалами. А Безумие всё считало. Отчаяние отчаивалось, так как Безумие досчитало уже до девяносто девяти.       — Сто! — взвизгнуло Безумие. — Я вас ищу! Первым нашли Любопытство, оно выглядывало в надежде увидеть, кого найдут первым. Висящим на заборе Безумие нашло Сомнение, оно висело на заборе в нерешительности, по какую сторону забора всё же лучше спрятаться. Всех нашли, и Любопытство вдруг спросило:       — А где же Любовь?       Все стали искать. Безумие в поисках забрело далеко-далеко и вдруг оказалось в прекрасном благоухающем розовом саду. В кустах что-то зашуршало. Безумие раздвинуло розовые ветви и услышало вскрик. Это была Любовь. Шипы роз прокололи ей глаза. Безумие металось, ломая руки, извинялось, просило на коленях прощения, вплоть до того, что пообещало Любви оставаться навсегда с ней. Любовь согласилась. И ходят с тех пор слепая Любовь с Безумием вместе».       Конечно, я ничего тогда не поняла. Воображение подкинуло страшную картинку выколотых глаз и я зарыдала, заставляя маму прибежать на звук. Она отобрала у меня книгу и сказала, что плакс никто не любит. И ещё, что Любовь виновата сама.

***

      Пробуждение не было резким. Сознание болталось между сном и явью какое-то время, пока зрение сквозь опущенные ресницы не засекло какое-то движение. Подсознание глубоко внутри ненавязчиво шептало, что что-то не так, но голова была слишком ватной для анализа обстановки. В висках почему-то пульсировало и… У меня заложило уши. Как их обычно закладывает, когда летишь в самолёте.       — Что происходит? — я боялась открывать глаза. Мой голос откровенно дрожал, хотя я старалась произнести эту жалкую фразу скорее с возмущением. Не получилось. В ответ раздался тихий смех где-то рядом.       — Кое-что интересное, — задорно отозвалась Кира. — С чего бы начать…       — Ты… — первым, что я увидела открыв глаза, было её улыбающееся лицо. Вторым — салон ебучего самолёта! Вам знакомо чувство стремительно накрывающего осознания, что тебя конкретно наебали? Должна признаться, оно оглушительно неприятное.       — Ты права. Это я.       — Мы куда-то летим? — уточнила я невинно, пока в моей голове прогружался весь пиздец происходящего.       — Летим, — легко согласилась Кира, кивая головой. Я полулежала на огромном кожаном кресле с подставкой под ноги. Кира сидела рядом на продолговатом бежевом диване и смотрела что-то на встроенном мониторе напротив. В руках она держала стеклянную запотевшую бутылку с водой и мой телефон.       — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — осторожно произнесла я.       — Что именно тебя интересует? — всё её внимание было сосредоточено на каком-то дурацком шоу талантов, что транслировалось на экране. Она была расслаблена и спокойна, в привычном для себя ореоле уверенности.       — Ты издеваешься? Какого хрена ты творишь? — я попыталась встать на ноги, но моя рука оказалась прикована металлическими наручниками к тонкой цепи, тянущейся откуда-то из-за спинки кресла.       — Я тут посмотрела фотки на твоём телефоне. Твоя девушка объективно симпатичная, но очень уж скучная.       — Ну, — я потёрла глаза, пытаясь сосредоточить взгляд на чём-то одном. За иллюминатором было темно. Светодиодная подсветка рассеянно освещала салон, не раздражая глаза. — Она по крайней мере не торгует людьми.       — А чем она занимается? — лениво продолжила свой расспрос Кира.       — Ресторанным бизнесом.       — Прикольно, — прокомментировала она, едва улыбаясь. — Жаль, у вас ничего не выйдет.       — Дай мне ключ от наручников, — произнесла я, стараясь сохранять спокойствие.       — Зачем?       — Затем, что я не хочу быть прикованной к креслу!       — Наша авиакомпания приносит Вам искренние извинения за неудобства, — ответила она смеясь. — Не волнуйся, нам недолго осталось лететь.       — Сейчас всех людей в отключке и без документов пропускают на самолёты? Или это только мне так повезло?       — Только тебе, — она пристально посмотрела на меня, темпераментно сверкнув глазами.       — Как я могла снова поверить тебе? — задалась я вопросом, дезориентировано всматриваясь в насквозь лживые чёрные глаза.       — Ты хотела мне поверить и поверила. Это нормальное человеческое поведение, когда любишь кого-то.       — А тебе свойственно человеческое поведение? — вырвалось из меня злое. — Или ты умеешь только манипулировать и играть на чувствах других людей?       — Я умею всякое, — она беспечно пожала плечами, делая глоток воды из бутылки.— Единственное, чего я не умею — поступаться своими интересами.       — Тебе наплевать на всех, кроме себя самой.       — Да, — легко подтвердила она.       — Так тебе стало скучно и ты снова решила разрушить мою жизнь?       — Может я наоборот хочу сделать её лучше?       — Ясно, — на моих губах проступила враждебная улыбка. — Хочу сразу предупредить, что по-хорошему в наших с тобой отношениях уже ничего не будет. Сейчас ты для меня не больше, чем похитительница. И мои чувства, если они когда-то и были, не помогут тебе снова сделать из меня послушную идиотку.       — Так даже интереснее, — ухмылка на её лице распаляла гнев внутри меня ещё сильнее. — Да и твои чувства… Не очень-то стабильны, сама знаешь.       —Я не понимаю, ты в чём-то пытаешься меня упрекнуть?       — Нет, что ты, — в её словах сквозил сарказм. — Ты же от сильной любви ко мне трахалась с Дианой?       — Я трахалась с Дианой, потому что хотела этого, — клокочущий гнев внутри говорил моим голосом. Я теряла контроль, ведясь на её провокации. — И, кстати, я бы с удовольствием потрахалась с ней ещё. Не знаешь, как там у неё дела?       — Слышала бы тебя сейчас твоя девушка, — Кира отреагировала на мои слова с осуждающей иронией в голосе. — Я думаю, Маргарита такого не заслужила.       — Ты права, она этого не заслужила. В отличии от тебя.       — Мне вот интересно, если бы я вчера поддалась на твои порывы и мы занялись сексом, это бы считалось у вас изменой? Или вы изначально договорились, что можете трахаться со всеми подряд?       — Какая же ты сука, — прошипела я сквозь зубы.       — Хотя, я ведь твоя жена… — продолжила она, не обращая внимания на мои комментарии. — Тут, скорее, ты в очередной раз изменяла мне.       — Смахивает на приятную закономерность, не так ли? — огрызнулась я, ухмыляясь. — Планирую продолжать в том же духе.       — Со сломанными ногами это будет проблематично, — она отразила мою ухмылку.       — Это угроза?       — Это твоё будущее, если ты не заткнёшься, — бесстрастно пообещала Кира.       — Нет, мне просто интересно. Ты считаешь меня шлюхой, но при этом упорно держишься за моё общество. Зачем?       — А что, шлюхи не люди? В них нельзя влюбиться? — уточнила она шутливо. — Пересмотри «Красотку».       — Это какой-то бред, — сказала я недоуменно. — Куда мы летим?       — В Румынию.       — Зачем?       — У меня там встреча кое с кем. Ты тоже поприсутствуешь, — сообщила она небрежно, словно в этом не было ничего такого.       — С чего вдруг я должна присутствовать на твоих встречах?       — Потому что я так хочу.       — А чего ещё ты хочешь?       — Тебя, — Кира лукаво подмигнула, явно развлекаясь.       — Я лучше дам толпе негров, чем буду трахаться с тобой.       — Хорошо, — произнесла она после небольшой паузы.       Пилот сухо объявил о скорой посадке в аэропорту Яссы, буквально прерывая наш острый диалог. Из-за двери, которая, насколько я помнила, вела в отдельное пространство с большим столом и креслами, тут же вышел широкоплечий мужчина. Мне он был незнаком.       — К полосе уже подогнали машину, всё готово, — произнёс он низким голосом, обращаясь к Кире.       — Планы немного поменялись, — её тёмный взгляд был устремлён прямо на меня. — Сначала заедем на базу.       — Но… — начал мужчина озадаченно. — Сразу после приземления?       — Да, сразу.       — Понял, — коротко кивнув, он скрылся за дверью.       Всю посадку мы обе молчали, каждая думая о чём-то своём. Лицо у Киры было мрачным, я бы даже сказала жутким, словно внутри её черепной коробки всё покрылось красным туманом. Мне было не по себе. Я слишком остро ощущала свою уязвимость и смена планов была явно не в мою пользу. Когда опустили трап, Кира, даже не взглянув в мою сторону, устремилась на выход. Из-за двери тут же вышел тот самый мужчина, которого я видела чуть ранее, и ещё двое хмурых амбалов, которые направились вслед за ней. Минуту спустя за мной вернулся высокий шкаф, который выходил последним, и снял с моей руки наручник.       — На выход, — глухо произнёс он.       Спускаться по трапу в одном летнем платье было холодно. Тело непроизвольно тряслось от резкого перепада температур, а руки неосознанно тянулись обнять плечи, чтобы хоть как-то сохранить стремительно уходящее тепло. Было темно и зябко. Яркие прожекторы по периметру что-то тригерили внутри. Тревога нарастала в геометрической прогрессии. Я старалась изо всех сил убедить себя в том, что Кира не сделает мне ничего плохого, но правда была в том, что она могла сделать всё, что угодно.       Меня посадили в чёрный внедорожник, стоящий прямиком у самолёта. По-соседству уже сидела Кира, сосредоточенно набирая сообщение в своём телефоне.       — Кир? — подала я голос, всё ещё трясясь. Она не реагировала, продолжая с кем-то переписываться. — Скажи что-нибудь.       — Не хочу, — короткий ответ, лишённый эмоциональной окраски.       — Пожалуйста, верни меня домой, — я слышала в своём голосе просящие нотки.       — Поехали, — произнесла она, обращаясь к водителю.       До этого дня я никогда не была в Румынии. Слышала только, что это родина графа Дракулы. На этом мои познания о здешних достопримечательностях заканчивались. Судя по всему, здесь находилась такая же база, как в Стамбуле. Но зачем нам нужно было так срочно туда ехать? Всё это походило на какой-то жуткий сон в наркотрипе.       — Зачем мы едем на эту базу? — вырвалось из меня нервное.       — По делу, — глухой ответ.       — Скажи, что происходит. Пожалуйста, — теперь меня ни на шутку трясло от волнения.       — Тебе страшно? — на её губах заиграла недобрая улыбка.       — Мне… — речь путалась от переживаний. — Мне стоит чего-то боятся?       — Как знать, — ответила она неопределённо. — Ты считаешь меня самым главным злом, но вдруг есть что-то похуже?       — В этом мире дохера зла, — задержав дыхание, произнесла я. — Мне не нужно знать обо всём, что творят ублюдки, считающие, что им всё дозволено.       — Помнится мне, летя в Стамбул ты как раз таки хотела всё знать. Сейчас тебе уже плевать на бедных жертв?       — Мне не плевать, — заверила я. — Но у меня нет власти изменить что-то в этой системе.       — И что бы ты сделала? — ухмыльнулась Кира. — Если бы у тебя была эта власть.       — Не знаю, — устало выдохнув, я отвернулась к окну. — Это какая-то очередная игра, в которой нет правильных ответов?       — Ты сама решаешь, что правильно, а что нет.       — Серьёзно? Я что-то решаю? — моя бровь иронично поползла вверх. — Могу я решить вернуться в Россию?       — Ты сосредоточена не на том, — парировала Кира.       — Я тебя не понимаю! — это был какой-то тупик, из которого я не понимала как выбираться. — Мне казалось, ты прилетела в Питер, чтобы поставить точку. Но это нихера не похоже на точку! Ты опять манипулировала мной и заставила повестись на твоё враньё. Ещё и притащила чёрт знает куда. История повторяется? Я снова твоя пленница? Или ты отправишь меня в бордель? Или что, Кира?! Что в твоей голове?!       — Есть такой приём в драматургии, — произнесла она задумчиво, — называется «Закольцовка». Это когда в конце истории мы возвращаемся к тому, с чего начали. Хороший, кстати, приём. Позволяет по-новому взглянуть на то, откуда мы стартовали.       — Господи, — пытаясь сдержать беспомощные слёзы, я уткнулась лицом в свои ладони. — В Питере мне показалось, что ты изменилась. Ты и правда изменилась — стала ещё безумнее.       — Как всегда легко ставишь диагнозы, — хмыкнула она. — Я даже иногда путаю, журналистка ты или врач.       Продолжать этот разговор было бессмысленно. Замолчав, я стала наблюдать за темнотой, проносящейся за окном. Толком ничего не было видно, кроме мелких прозрачных капель оседающих на поверхности стекла. Вода глухо отскакивала, настукивая свой собственный рваный ритм. Пахло кожей и сыростью.       — Тебе холодно? — я почувствовала лёгкое касание на своём плече.       — Не трогай меня, — в салоне и правда было прохладно. С учётом того, что на Кире было тёплое большое худи, а водитель вообще сидел в куртке, для них температура была вполне комфортная.       — Ты вся покрылась мурашками, — констатировала она. — Надень. — На мои колени легла чёрная объёмная толстовка, которая ещё пару секунд назад была на Кире. — Сделай теплее. — Обратилась она уже к водителю.       Отказываться я предусмотрительно не стала, тут же натянув тёплую вещь на себя. Кира же осталась в чёрной свободной футболке с жирной белой надписью VETEMENTS. Ненароком мой взгляд зацепился за сверкнувший в полутьме браслет на её запястье. Он был абсолютно дурацким, из золотых бусин с миниатюрной подвеской в виде розового сердца. Кира такое никогда не носила, и в целом, к украшениям была равнодушна. На моей памяти, максимум, что она могла надеть — какое-то древнее кольцо на указательный палец. Думаю, когда-то оно принадлежало её матери и было дорого как память. Других украшений на ней я не могла припомнить. Возможно, что-то она и надевала изредка, но это всегда было очень неприметно. А этот браслет… Я купила его в бутике Tiffany & Co. на Le Bon Marché в Париже. Помню, в тот день у меня было очень подавленное настроение. Кира как будто целенаправленно сводила меня с ума, вынуждая находиться по долгу одной. Пропадая в своих командировках, она оставляла меня ждать её, как собачку на привязи. Она не запирала меня и не запрещала выходить из дома, но этого и не требовалось. Сами обстоятельства делали это за неё: абсолютно незнакомый город, чужие люди, ноль близких людей рядом, которым я могла бы доверять. Новые знакомства со мной не случались, потому что я элементарно боялась, как на них отреагирует Кира. Больше всего на свете мне не хотелось вмешивать в это всё кого-то, кто был абсолютно не при чём. Так и выходило, что большую часть времени я проводила в квартире, что-то читая. Или рисуя. Никогда особенно не увлекалась рисованием, но в тот период, почему-то, это меня успокаивало. Со стороны это всё было похоже на мазню, но Кира никогда не критиковала мои творения. Меня правда смешило, как она пыталась разглядеть в них то, чего там и в помине не было. Но она всегда что-то в них видела. Какой-то свой смысл, или образы. Меня завораживало то, как она умела придавать значение каждой мелочи, даже такой ерунде. Она зачем-то всегда с интересом выслушивала мои пересказы книг, хотя кто вообще любит такое слушать? А мне просто больше нечего было ей рассказать. В общем, в какой-то день я решила, что хочу выбраться наружу. Стены давили, ненавязчиво погружая в гнетущую меланхолию. И я поехала в центр города, под хмурым надзором охраны. Помню, что гуляла несколько часов по набережной вдоль Сены, кормила голубей и уток, слушала уличных музыкантов. Под конец своей прогулки я зачем-то зашла в Тиффани. Консультант тут же принялся рассказывать мне что-то по-французски, но увидев моё растерянное лицо, замолчал. В итоге мне на помощь пришёл Денис, зашедший следом. Сказав пару фраз, он корректно отвадил от меня заискивающего сотрудника, давая тем самым личное пространство и возможность поближе рассмотреть сверкающие витрины. Я правда не собиралась ничего покупать, зайдя, скорее, чтобы скоротать время. Но этот браслет показался мне до смешного ванильным. Я тогда подумала: «Кто такое вообще носит? Маленькие девочки, играющие в куклы?». И я купила его шутки ради, чтобы подарить Кире. Абсолютно точно зная, что она никогда в жизни его не наденет.       — Что такое? — её слова вывели меня из ступора. Кажется, я слишком долго молча смотрела в её сторону.       — Ничего, — опомнившись, я отвела взгляд. От толстовки невыносимо сильно пахло её индивидуальным запахом, который был моим чёртовым афродизиаком. Он раздражал рецепторы, заставляя хотеть зарыться носом в чёрную ткань и вдыхать полной грудью… Эти глупые мысли злили, потому что были слишком навязчивы. Когда Киры не было рядом, я часто ходила в её вещах по дому. Мне нравился её запах, и я даже пыталась как-то пользоваться её духами. Увы, на мне они ощущались по-другому. Это было совершенно не то и я быстро отказалась от них. Зато на её вещах запах сохранялся как надо.       — Подъезжаем, — оповестил водитель через значительное время взаимного молчания. Я сосредоточенно всматривалась в темноту за окном, которая постепенно стала разбавляться яркими прожекторами вдоль дороги. Свернув с трассы направо, мы ещё пару минут ехали по узкой дороге из грунта, в итоге притормозив у больших металлических ворот. Водитель стремительно покинул машину, хлопнув дверью. Послышался лай собак, а затем и мужские голоса, переговаривающиеся о чём-то на румынском. Когда ворота стали автоматически разъезжаться, водитель вернулся на место, медленно трогаясь. Двухэтажное длинное здание выглядело, как какая-нибудь муниципальная больница. Совершенно безликое и мрачное. У входа стояли двое мужчин с автоматами наперевес и невозмутимо курили. На них была форма цвета хаки, и накинутые, словно наспех, чёрные куртки нараспашку. Они поморщились от яркого света фар, которые ненадолго ослепили их, и почти синхронно бросили бычки на землю.       — Я не пойду туда, — порывисто произнесла я, нервно дёргая ногой.       — Тебе ничего не угрожает, — заверила Кира, выходя наружу. Дверь с её стороны глухо хлопнула, после чего захлопнулась и водительская, вслед за молчаливым мужчиной. Несколько секунд я находилась в машине одна, слушая громкие стуки пульса в своей голове. Однако, моя спутница оставлять меня в покое, само собой, не планировала, бесцеремонно распахнув дверь с моей стороны. — Пойдём внутрь.       — Нет, — в ступоре повторила я. На меня накатывала сильная паника, которая шептала где-то на подкорке, что случится что-то плохое.       — Ты же понимаешь, что тебя в любом случае достанут из этой машины? — из её рта шёл пар. Было адски холодно, но она всё ещё стояла в одной футболке.       — Поцелуй меня, — вырвалось нервное. Всем людям, когда они попадают в какую-то неведомую жопу нужна поддержка. И мне она тоже была нужна. Или мне нужны были гарантии? Не знаю. Будучи в состоянии близком к отчаянию, я хотела зацепиться за нашу связь. Или хотя бы убедиться, что она всё ещё есть.       Ледяные губы буквально на секунду коснулись моих, заставляя зажмуриться от вмиг обрушившегося шквала ощущений. Не знаю как объяснить, но спустя долгое время она впервые поцеловала меня, и мой мозг воспринял это как… Даже не знаю. Как когда тебя долго и жестоко пытаются утопить, но вдруг дают сделать один короткий вдох. И ты не уверен, это знак, что тебе позволят выжить, или этот вдох был последним в твоей жизни.       — Теперь мы можем идти? — её уже потряхивало от холода. Нос и щёки покраснели, а прядки у лица покрылись инеем.       — Ладно, — глубоко вдохнув, я шагнула из машины. Два амбала у входа так и продолжали стоять, заинтересованно поглядывая в нашу сторону. За внедорожником, на котором ехали мы, вслед заехала точно такая же машина, на которой передвигалась охрана. Трое мужчин, что сопровождали нас в самолёте, молча подошли к тем, что стояли у входа, и пожали им руки. Дальше все они стали ждать нас, а точнее, пока я дрожа от холода добреду до входа в летних туфлях на шпильке. Двое с автоматами смотрели на меня, криво улыбаясь. Кажется, они даже о чём-то переговаривались между собой. Уже входя внутрь здания, я почувствовала, как рука одного из них ничего не стесняясь легла на мою задницу и крепко сжала. Он мерзко заржал, когда я обернулась на него в растерянности. Думаю, все кто наблюдал эту картину, слегка растерялись. Кира ничего не видела, так как вошла передо мной, но вот её охрана… Они все потупили взгляд и сделали вид, будто ничего не произошло. Серьёзно? И это всё? Какое-то животное схватило меня за жопу и всем похуй? Нет ребята, так не пойдёт. Я могу создавать впечатление размазни в делах, касающихся наших отношений с Кирой. Но моё раболепие распространяется только на неё. И этот урод должен был заплатить. Пару секунд я собиралась с духом, после чего со всей дури влепила ему пощёчину. Почувствовав острую боль в кисти, я скривилась, а мужик, которому от меня влетело, резко вцепился своей здоровенной клешнёй в мою шею.       — В чём дело? — должно быть Кира решила проверить что за затор у нас случился. Быстро оценив обстановку, она крайне хладнокровно произнесла кому-то из своей охраны: — Уберите его.       Мужчину от меня тут же оттащили и заломали, ловко отбирая автомат. Его напарник молча наблюдал за всем, не решаясь вступиться за «друга».       — Куда его? — уточнил мужик из охраны Киры, который держал моего обидчика за шею лицом вниз. Тот громко вопил что-то на своём языке, видимо, не понимая в чём вообще проблема.       — Что он сделал? — спокойно поинтересовалась Кира, обращаясь ко всем сразу.       — Не знаю, но она влепила ему по роже, — низко отчитался один из охраны — лысый, с заметным шармом на подбородке. Лицемер поганый.       — Руку не повредила? — произнесла она с едва заметной улыбкой, глядя на меня.       — Не знаю, — боль в кисти была сносной, но она всё ещё была. — Я не чувствую её от холода.       — Пойдём.       И мы, наконец, вошли внутрь. Я, Кира, и пятеро мужиков, один из которых шёл в полусогнутом состоянии, лицом вниз. Ничем интересным интерьер не радовал — серые стены да белый потолок, вот и весь дизайн. Всем скопом мы поднялись на второй этаж, после чего ввалились в одну из дверей. Это было похоже на комнату отдыха, с огромным диваном посредине, плазмой, и плейстешеном. Чуть поодаль располагался стол со стульями, холодильник, кофемашина, какие-то полки.       — Доброй ночи, — вслед за нами вошёл смуглый мужчина в возрасте. Тёмные волосы были с проседью, а карие глаза внимательно следили за происходящим. Он был одет в чёрные джинсы и массивные высокие ботинки. Сверху — толстовка цвета хаки. — Мы вас не ждали.       — Доброй, Роберт, — произнесла Кира, роясь в шкафу, встроенном в стену. Я тем временем села на диван, молча наблюдая за сворой людей, выстроившихся недалеко у двери.       — Могу я поинтересоваться, в чём провинился Георг? — придурок, который лапал меня, всё также стоял скрючившись под надзором и напором лысого мужика. Услышав своё имя он начал что-то тараторить, видимо, жалуясь своему начальнику на несправедливость.       — Честно говоря, без понятия, — протянула Кира, продолжая что-то искать.       — Тогда может отпустим его работать? — аккуратно уточнил он.       — Может и отпустим, — равнодушно отозвалась она. — Ты за что ему втащила? — Её взгляд остановился на мне.       — Потому что он урод, — мой язык отказывался произносить истинную причину. Тот факт, что это животное лапало меня, был унизителен.       — Ты без причины на двухметрового вооруженного мужика набросилась? — без особо интереса переспросила она.       — Он мне не нравится, — сказала я, наблюдая за его покрасневшей физиономией.       — Понятно, — Кира кивнула, словно соглашаясь с какими-то мыслями в своей голове. — Тогда заприте Георга внизу на ночь. Пусть посидит, подумает о жизни.       — Понял, — тут же кивнул лысый, выволакивая своего подопечного из комнаты.       — Вам что-нибудь будет нужно? — сдержанно спросил Роберт.       — Пока нет, — ответила Кира, усаживаясь рядом со мной на диван. — Можете идти. Я позову, если нам что-то понадобится.       — Хорошо, — произнёс мужчина и устремился на выход. Вслед за ним вышли и все остальные.       — Может кофе? — она невозмутимо обратилась ко мне, словно мы сидели где-нибудь на террасе у моря, а не в ёбаном пристанище работорговцев.       — Может объяснишь, зачем мы притащились сюда?       — Хочу дать тебе возможность повлиять на что-то, — уклончиво произнесла она. — Сделать мир лучше, если хочешь.       — Как? — на мгновенье мне даже стало интересно. Звучало всё довольно смешно, на что я вообще могла повлиять?       — Держи, — она протянула мне телефон. — Там румынская симка. Телефон полиции — 112.       — Ты… — мне стало так смешно, что я не могла остановить свой хохот не меньше минуты. — Издеваешься?       — Нет, — спокойно ответила она, всё также протягивая мне девайс. — Позвони и убедишься в этом.       — Ты предлагаешь мне сдать тебя полиции? — уточнила я всё ещё смеясь.       — Да, — легко согласилась она. — Эту базу уже довольно давно ищут европейские спецслужбы. Думаю, твой звонок поможет им.       — Допустим, эту базу закроют, — рассуждала я, — а остальные? Их сотни.       — Все базы закрыть не получится, ни у тебя, ни у меня. Но сейчас у тебя есть реальный шанс помочь кому-то, кто сидит здесь в подвале, дожидаясь транспортировки.       — Ты шутишь? — на моём лице проступило выражение крайнего непонимания.       — Нет, — ответила она вполне убедительно. Её лицо выглядело бесстрастным, взгляд направлен прямо на меня.       — Я не буду никуда звонить, что за чушь, — в тот момент внутри меня бурлило чистейшее возмущение. — Вы всё-равно откупитесь, а меня по-тихому пристрелят.       — Сегодня в Бухаресте вся верхушка, — сообщила Кира безэмоционально. — Завтра здесь планируется общее собрание, на котором я должна присутствовать в том числе. Я скажу тебе отель, в котором все остановились. Дам всю нужную информацию, со всеми доказательствами. У полиции будет возможность задержать всех. Сразу.       — И тебя тоже? — уточнила я, холодея.       — Да, — согласно улыбнулась она.       — Я не буду делать то, что навредит тебе, — произнесла я, опуская взгляд. — То, что ты предлагаешь, просто смешно.       — Я предлагаю тебе повлиять на ситуацию, — продолжала она убеждать меня. — С тем, что у меня есть ни у кого откупиться не получится, можешь быть уверена. Да и… Ни одна страна мира не упустит возможность прославиться, прикрыв одну из самых больших сетей людского трафика. Слава соблазнит их намного больше денег.       — Я не… — мне до сих пор не верилось, что я слышу это. — Почему ты предлагаешь мне это сделать?       — Потому что тебе не всё равно, — пожала она плечами. — Потому что ты хочешь сделать этот мир лучше. Всегда этого хотела.       — Тебе не кажется, что ты просто сваливаешь на меня ответственность? — задала я вопрос в недоумении. — Хочешь сдаться полиции — сдайся.       — Я не хочу, — легко парировала она.       — Тогда зачем ты предлагаешь мне это?       — Просто предлагаю, — никаких пояснений, как и ожидалось, не последовало.       — И ты согласна сидеть в тюрьме? — с едва уловимой иронией в голосе спросила я.       — Я долго нарушала закон. Делала много плохих вещей. Кто если ни я этого заслуживает?       — Нет, — произнесла я поспешно.       — Нет? — усмехнулась Кира, расслабленно откидываясь на спинку дивана. — Ты много раз называла меня чудовищем. И была не так уж далека от истины.       — Но ты… — я запнулась. — Это ты.       — Так значит мне всё можно? — смеясь, переспросила она. — Потому что это я?       — Ты понимаешь о чём я.       — Сейчас ты можешь поступить правильно, — констатировала она. — Или можешь пойти на поводу у своих чувств. Всё в твоих руках.       — Это жестоко.       — Что?       — Ставить меня перед таким выбором.       — Поступать правильно всегда тяжело. Иногда это требует жертв.       — Я твоя жена. Меня посадят в соседнюю камеру за соучастие, — привела я контраргумент. — К таким жертвам я не готова.       — Так мило, что ты пытаешься просчитать последствия, — Кира вновь засмеялась. — Никто не станет сажать жертву. Я похитила тебя.       — Сперва да, но потом…       — Потом я не давала тебе уйти.       — Но я люблю тебя!       — А я тебя.       — И после этого ты просишь меня сделать какой-то чёртов выбор? — я приблизилась к ней вплотную и обхватила рукой голову, притягивая к себе.       — Уверена, ты поступишь правильно, — её губы невесомо касались моих, когда произносили это.       — Хочу чувствовать тебя, — руки вдруг зажили своей жизнью, проникая под свободную футболку, гладя тренированную спину и бока. Губы не отрывались от губ напротив, совершенно не сдерживая яростный напор.       — Ты должна лучше подумать, — Кира резко отстранилась, расфокусированно вглядываясь в меня. — Ты можешь всё изменить. Я серьёзно.       — Я не…       — Пойдём, — она встала на ноги и крепко взяла меня за руку. Её шаги были слишком быстрыми, я еле поспевала бежать следом на чёртовых шпильках. Мы в считанные секунды преодолели два лестничных пролёта, спускаясь прямиком на цокольный этаж. Три стальные, слишком надёжные на вид двери, встретили нас пугающей тишиной. У первой двери, сидя на стуле и прислонившись головой к стене, дремал какой-то мужик в обнимку с автоматом. Кира, не церемонясь, хлопнула его по щеке, и он тут же подскочил на стуле.       — А? — он оторопело захлопал глазами, смотря то на меня, то на Киру.       — Дверь открой, — громко велела последняя.       — Ещё одну подвезли? — задал он довольно логичный вопрос, пялясь на меня.       — Ага, — огрызнулась Кира. — Открывай.       Мужик без вопросов открыл дверь с громким скрежетом, пропуская нас внутрь. На полу вдоль стены лежали девушки: несчастные, заплаканные, измученные неведением. Их было семеро. Разных возрастов, типажей и даже рас. Я смотрела на них и чувствовала, как земля начинает дрожать. Снова окунаться в тот ужас, полный спектр которого я когда-то испытала и надеялась навсегда забыть, было жутко. В памяти всплывали воспоминания, что остались где-то на задворках. Но это были не скелеты прошлого, это была жестокая действительность. То, с чего на самом деле всё началось.       — Здравствуйте, дамы, — сказала Кира громко. Поняли её, кажется, только две девушки, что сидели чуть поодаль от остальных. — Хочу познакомить вас кое с кем. Это — Вика. Когда-то она была на вашем месте. — Взглянув на моё побледневшее лицо, Кира усмехнулась. — Хотя, кого я обманываю? Ты никогда не была на их месте. Но сейчас это неважно. Важно то, что она может спасти вас всех. Но не хочет!       — Перестань… — произнесла я тихо.       — Знаете почему? — теперь она обращалась только к этим двум девушкам, которые, в отличие от других, внимательно слушали её тираду. Остальные просто растерянно пересматривались.       — Почему? — одна из её слушательниц решилась на хриплый вопрос. На вид ей было около двадцати. Блондинка. Хрупкая. Как милая куколка, неведомо как попавшая в подвал злого ребёнка.       — Скажи им, Вик, — произнесла Кира демонстративно. — Облегчи их страдания. — На её губах застыла азартная улыбка.       — Чего ты добиваешься? — спросила я забито, стараясь не смотреть на девушек.       — Я прошу тебя спасти их, — широко улыбаясь, произнесла она. — И… Твой ответ?       — Нет, — я заторможенно замотала головой из стороны в сторону.       — Пожалуйста, — пропищала блондинка, смотря на меня таким взглядом… — Помоги нам, прошу тебя.       — Я… — слова предательски застряли в горле. Почти все девушки плакали: кто-то от страха, а кто-то, как блондинка и её соседка, от осознания происходящего безумия. — Не могу…       — Почему? — Кира продолжала напирать. — Они совершенно точно не заслуживают того, что их ждёт. Их вина лишь в том, что они через чур наивны. — Это что, была цитата когда-то брошенной мной фразы?       — Так отпусти их! — это было ни что иное, как крик отчаяния.       — Я не могу их отпустить, — констатировала она вот так легко и просто. — Они мой товар. Я продам их куда-нибудь в бордель и получу деньги.       — Чего ты от меня хочешь? — из глаз потекли вымученные слёзы бессилия. Девушки смотрели на нас снизу вверх с крайним непониманием и отчаянием… Кира вселила в них ебучую надежду на то, что я могу им помочь! Она намеренно представила меня каким-то чёртовым вершителем судеб, чтобы спровоцировать повестись на её безумное предложение.       — Я хочу, чтобы ты сделала правильный выбор.       — Я боюсь… — вырвалось из моего рта почти беззвучное.       — Тебе нечего бояться.       — За тебя… — спрятав лицо за ладонями, а почувствовала, что оно мокрое от слёз. Руки дрожали, наглядно демонстрируя растекающийся внутри меня ужас.       — Уверена, что моё благополучие ценнее их свободы? — она сделала шаг ко мне и осторожно убрала ладони от лица своей рукой. — Где же твоё чувство справедливости? — Вздёрнув вверх мой подбородок, она впилась в меня взглядом.       — Нет никакой справедливости, — произнеся это, я мотнула головой, освобождаясь от её пальцев на подбородке. — Тем более здесь. Я не знаю зачем нужен был весь этот спектакль, но правда в том, что я не могу помочь этим людям. Если ты прикажешь запереть меня здесь вместе с ними — меня запрут. Я ничем от них не отличаюсь.       — Ты недооцениваешь свою значимость, пупсик, — Кира сдержанно усмехнулась. — Ради тебя я готова сесть в тюрьму. Вероятно, очень надолго.       — Ради меня? — заторможенно переспросила я.       — Ну не ради них же, — она кивнула в сторону сидящих на полу девушек. — Тебя всегда очень волновала судьба бедных жертв работорговли. Там помоги им.       — Так ты готова сесть ради моих моральных принципов?       — Да, — тут же согласилась она, легко улыбаясь. — У меня этих принципов нет, поэтому я сяду ради твоих.       — И сдать тебя должна именно я? — уточнила я не без иронии.       — Ну а кто ещё? Всем остальным, кто мог бы как-то повлиять на ситуацию, всё равно. Их совесть давно мертва.       — Так, — я зажмурилась, пытаясь разобраться в происходящем. В какую-то секунду я даже засомневалась, что это реальность. Больше было похоже на какой-то криповый сон. — Я хочу отсюда уйти.       — Не уходите! — пискнула блондинка.       — Для тебя эта дверь открыта, — произнесла Кира, всматриваясь в меня с тёмным интересом. — Можешь идти.       — Пожалуйста, — девушка на полу отчаянно пыталась удержать со мной зрительный контакт. — Если вы можете что-то сделать… Пожалуйста. Помогите нам.       — Не могу… — произнесла я без звука, одними губами.       — Моралистка выбирает сторону зла, — шутливо протянула Кира. — Исторический момент.       — Вы можете поступить правильно, — проскулила блондинка сквозь слёзы.       — Может, — явно издеваясь надо мной, вторила ей Кира.       — Я не стану тебе вредить, — принесла я, всё для себя решив. — Даже если у моего решения будет страшная цена.       — Хорошо, — она кивнула, демонстрируя абсолютное принятие. — Пойдём.       Пнув коленом дверь, она распахнула её, придерживая рукой. Минуя Киру, я стремительно ушла в темноту, быстро преодолевая порог. У входа стоял тот же самый охранник, растерянно хлопая глазами. Он суетливо запер дверь на замок, косо поглядывая на меня.       — Вы её забираете? — задал он нерешительный вопрос. Кира даже не удостоила его взглядом. Молча взяв меня за руку, она широкими шагами направилась к лестнице. Мы поднялись на второй этаж и быстро преодолевая расстояние до двери, вошли в ту самую комнату в которой уже недавно находились.       — Посиди тут пару минут, я сейчас вернусь, — дверь глухо захлопнулась, разделяя молчаливое пространство на две части. Я уже просто, знаете, не задавалась лишними вопросами. Как только моя жизнь пересекалась с Кирой, происходил какой-то треш и организм мой реагировал на это уже не так остро, как раньше. Я чувствовала себя так, словно меня оглушили каким-нибудь поленом. Действительность замедлилась. Я села на диван и тупо уставилась на свои колени. Плюс минус через пять минут Кира вернулась, держа в руках какую-то одежду.       — Что теперь? — произнесла я устало.       — Переоденься, мы уезжаем, — она отдала мне чёрные широкие джинсы и массивные кроссовки.       — Куда? — уточнила я, скидывая туфли.       — Спать. Завтра нам предстоит насыщенный день, — уклончиво ответила она.       — Я есть хочу, — меня подмывало многое ей сказать, но в тот момент, протягивая правую ногу в джинсовую колошу, я подумала: «А какой в этом толк?».       — Что хочешь? Я скажу, закажут.       — Может пасту? Карбонару там какую-нибудь.       — Хорошо, — кивнув, Кира достала из кармана свой телефон и отправила кому-то сообщение. — Идём?       — Да.       И мы поспешили на выход, преодолевая сначала лестничный пролёт, а затем и порог входной двери. На улице шёл мокрый снег, или дождь, точно было не разобрать. Кстати, машин, стоящих на территории здания, поприбавилось. Даже думать не хотелось, кто обычно приезжает сюда посреди ночи. В машине, на которой мы приехали, нас уже ждал водитель. Ещё один внедорожник с охраной тоже был наготове. Я быстро села внутрь, чуть морщась от летящих в лицо мелких капель. Как только Кира уселась рядом, машина тронулась.       — Телефон вернёшь? — мой голос был едва слышен.       — Я даже не знаю где он, — лениво отмахнулась Кира. — Скорее всего из самолёта его забрал кто-то из охраны. Потом спрошу.       — Отец меня наверное потерял, — произнесла я на выдохе, ни к кому не обращаясь.       — Я ему написала, что ты со мной.       — Серьёзно? — моё удивление было настолько сильным, что скрыть его не получилось.       — Ну да, — ответила Кира спокойно.       Если она сказала отцу, что я с ней, значит планов удерживать меня у неё нет? Что тут вообще, мать вашу, происходит. Объяснит мне кто-нибудь?       — Сколько времени? — нервно задала я очередной вопрос.       — Два часа ночи.       — Когда мы приедем?       — Через пятнадцать минут.       На этом мой любопытный энтузиазм иссяк. Отвернувшись к окну, я молча засопела. Ночной Бухарест выглядел довольно скучно и пусто. И это учитывая, что в разгаре была ночь с субботы на воскресенье. Думаю, дело было в погоде. Люди сто процентов тусовались где-то по заведениям, не показывая и носа на улицу. Это было довольно логично, хоть и выглядело тоскливо через стекло, покрытое растекающимися в разные стороны каплями. Медленным безумием до меня начинало доходить, что вообще только что произошло. Перед глазами всплывали глаза тех девушек, сидящих на полу. Всё это перемешивалось с моими собственными воспоминаниями пару лет назад. Как я сама сидела в таком же чёртовом подвале и страшилась своего собственного будущего. Это такой пиздец… Такой кошмар не должен переживать ни один человек на земле. Горечь поднималась к горлу от осознания того, что я даже не попробовала ничем помочь им. Не знаю, правдивы ли были слова Киры о том, что она готова сдаться сама и сдать своих «коллег» по бизнесу. Ужас ситуации был даже не в этом. А в том, что даже если бы это была стопроцентная правда, я бы всё равно этого не сделала. И кто я после этого?       — Ты слишком громко думаешь, — Кира бесцеремонно прервала мои раздумья. — Торгуешься с совестью?       — У меня она есть хотя бы.       — А какой от неё толк? — она едва заметно улыбнулась. — Лишний повод пострадать?       — Как это, не чувствовать эмпатии к людям? — спросила я в недоумении. — Как может быть плевать на всех? Тебе никого не жалко?       — Знаешь, — на её лице мелькнуло что-то похожее на досаду, но это быстро пропало. — Мы приехали.       Отель находился в светлом здании, высотой в этажей восемь. Лобби встретил нас роскошнейшим дизайном в чёрном, белом, и изумрудном цветах. Повсюду висели какие-то нереальные хрустальные люстры, на полу стояли огромные шикарные вазы. Интерьер выглядел дорого и выверено, притягивая взгляд. На ресепшене мы не останавливались, сразу направляясь к лифтам. Если честно, во всём этом люксе мы выглядели нелепо в своих оверсайз прикидах. В лифте я даже не смогла сдержать смех, наблюдая своё растрёпанное отражение в зеркале. Обожаю Европу за то, что всем плевать на то, как ты выглядишь. Я не уверена, но вполне возможно, что в Москве меня могли бы и вышвырнуть из какого-нибудь дорогущего отеля в таком прикиде. Зато здесь на это никто даже не посмотрел. Из лифта мы вышли на восьмом этаже и остановились у белой двери с номером 401.       — Держи, — Кира протянула мне карточку.       — Мы будем спать в разных номерах? — спросила я раньше, чем подумала.       — Ну да, — её губы растянулись в улыбке. — А ты хотела спать вместе?       — Нет, — слишком поспешно ответила я, краснея.       — Если захочешь, приходи. Мой номер следующий, — она слишком красноречиво усмехнулась, разворачиваясь ко мне спиной. Идти до номера ей было ровно три шага, поэтому уже через пару секунд она вставила свою карточку в электронный замок и открыла дверь. — Ты чего застыла? — Я всё ещё стояла у своей двери, смотря в её сторону.       — Ничего, — тут же очнувшись, я впопыхах стала совать карточку в считыватель. — Спокойной ночи!       — Ага, — её тихий смех разлетелся по коридору.       Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной, стыдливо прикрывая глаза. Ну почему она всегда так действует на меня? Как валерьянка на блудливого кота. Оставив кроссовки у двери, я побрела вглубь номера. Это был, конечно же, люкс: большой и светлый, с огромной кроватью, на которую я с удовольствием рухнула. Постель пахла какой-то парфюмированной водой, очень свежо и приятно. Спать не особенно хотелось, судя по всему, из-за моего недавнего «отдыха» под снотворным. Чего действительно хотелось, так это сходить в душ. И поесть. Надеюсь, про мою просьбу не забыли.       Знаете, чем хороши дорогие отели? В них классные уходовые средства. Они не жалеют всяких баночек-скляночек, чтобы угодить дорогому гостю. Как же я кайфовала от восхитительно пахнущего геля для душа, стоя под струями воды. Он пах так, как пахнет роскошь. Была в нём какая-то нотка торжественности, а ещё смесь абрикосов и персиков с весенними цветами и мускусом. Я глубоко вдыхала этот запах сквозь пар от воды, и ощущала себя в райском саду. Шампунь пах земляничным леденцом, мятой, и сладкой ватой. Странное, но очень интересное сочетание, между прочим. Мне нравилось чувствовать этот запах на своих волосах после душа. Валяясь на огромном диване, я ощущала себя жутко голодной, но в целом бодрой. Развалившись в мягком махровом халате, я включила телевизор, висящий прямо напротив. Румынский язык на слух был интересным. Мне попался какой-то рандомный канал, где транслировался судя по всему жуткой популярный местный фильм. Его герои явно что-то выясняли. Девушка, очевидно, была чем-то недовольна и эмоционально ругалась с кареглазым темненьким пареньком. Тот вяло соглашался с её наездами, виновато кивая. Интересно, как он накосячил?       Стук в дверь прервал мои догадки. У порога стоял мужчина в форме отеля с тележкой.       — Слава Богу! Я не умру с голоду! — воскликнула я обрадованно. Увидев непонимание на лице сотрудника, я мило улыбнулась и отошла от двери, пропуская его внутрь. Мужчина быстро переставил еду с тележки на стол и ушёл, укатив тележку за собой. Под пасту просмотр фильма стал веселее. Я понятия не имела, что они там говорили друг другу, поэтому придумывала им своим диалоги. Парня звали Эмилиан и он был этаким красавчиком — ловеласом. Его девушка постоянно была чем-то недовольна, но он вроде особо не парился по этому поводу. То он где-то тусовался, то гонял на тачке, то ослеплял своей красотой всех подряд. И вот, в один совершенно обычный день, она словила его на измене с какой-то проходимкой. Скорее всего это была её подруга, но так как достоверно я это утверждать не могу, пусть будет просто мимо проходящая разлучница. Только потому что я очень хочу верить в женскую дружбу! Так вот, измены она, конечно, снести не смогла, и врезала ему по роже. А потом ушла. Ну признайтесь, вам же интересно, что было дальше? Даже если нет, мне пофиг. Потому что дальше началось самое интересное. Она страдала себе спокойно, никого не трогая, и вдруг в супермаркете встретила его — Янко. Он спортсмен, гений, миллионер, филантроп, и т.д. И конечно, он влюбился в неё с первого взгляда. Но она-то всё ещё любила Эмилиана, понимаете? Короче, она отшила этого Янко прямо на месте, стоя меж рядов с фруктами. Но не тут то было, милочка. Янко пробил её по своим каналам и на следующий день опять «случайно» встретился с ней. Она охренела конечно, но посмотрела на него уже с нескрываемым интересом. Дура, да? Он её преследует, а она в него влюбляется! Кто так вообще делает? К сожалению, чем закончилась эта история любви, я не увидела — вырубилась прямо на диване под бубнящий телевизор.       А проснулась уже, когда было светло. От стука в дверь.       — Доброе утро, — Кира не слишком радостно окинула меня взглядом и бесцеремонно вошла в номер, минуя моё помятое тело. В руках у неё был чехол для одежды с выглядывающей сверху вешалкой, и коробка для обуви. — Одевайся.       — Мне нужно в душ сначала, — ответила я слегка заторможенно.       — Ну так иди, — она явно была чем-то раздражена. — Только быстро.       — Ладно.       Благо, голову я помыла вчера, поэтому тратить на это время было не нужно. Быстро приняв душ, я почистила зубы и вернулась в комнату. Кира всё ещё находилась в номере — сидела на диване и сосредоточенно копалась в телефоне. Кстати, выглядела она ультра стильно, но по-деловому: безразмерный чёрный костюм, белая рубашка, грубые ботинки, прилизанные волосы, собранные в маленький низкий хвостик с пробором.       — Мы идём на чьи-то похороны? — открыв чехол, я увидела чёрное платье-блейзер. Ткань была чем-то вроде смеси мохера и шерсти, V-образный вырез, заострённые лацканы, длинные рукава, асимметричный подол.       — Можно и так сказать, — произнесла она, не отрываясь от экрана телефона.       Исчерпывающий ответ, что тут скажешь. На вешалке, кстати, ещё висели чёрные капроновые колготки с чудовищно много раз нанесённым на них логотипом balenciaga. А в коробке лежали высокие чёрные ботинки на широкой протекторной подошве. Надев всё это, я посмотрела на себя в зеркале. Выглядело так, будто я собралась на какой-нибудь модный показ в Париже. Ещё бы губы накрасить чёрной помадой и всё, я типичный фэшн инфлюенсер. Вот только моё гнездо на голове выглядело не очень, а резинки не было.       — У тебя есть резинка? — спросила я у Киры.       — Какая резинка? — отозвалась она, не отрываясь от своих дел в телефоне.       — Для волос, — пояснила я. — Хочу их собрать.       — На, — словно на автомате, она стянула со своих волос чёрную тонкую резинку и протянула мне.       — Не обязательно отдавать свою, — я немного смутилась.       — Другой нет.       В ванной я причесалась и собрала волосы в низкий пучок. Никакой косметики у меня с собой не было, поэтому… Это максимум, что я могла сделать в этих условиях. Выйдя из ванной, я громко обратилась к Кире:       — Всё. Я готова.       — Отлично, — она, наконец, заблокировала телефон и посмотрела на меня. — Ты свой завтрак проспала, поэтому поешь после.       — После чего?       — Через десять минут в конференц зале этого отеля состоится встреча руководства «организации».       — Зачем мне там присутствовать?       — Потому что нужна будет твоя подпись, — всё ещё продолжала напускать туман Кира.       — Зачем?       — Давай спустимся вниз? — поднявшись на ноги, она подошла ко мне. — Поймёшь всё в процессе.       — У тебя прядь… — я шустро заправила пальцами непослушную прядку ей за ухо. — Выбилась.       — Спасибо, — короткая улыбка ненадолго разбавила хмурое выражение лица. — Кстати, вот твой телефон. — Достав из кармана, она протянула его мне.       — Могу забрать? — недоверчиво уточнила я.       — Да.       Я мельком взглянула на экран с множеством уведомлений. Зарядка была на последнем издыхании, поэтому телефон я выключила, собираясь прочитать всё чуть позднее. Вместе мы не спеша вышли из номера и зашли в лифт. Честно сказать, выглядели мы вдвоём гармонично. Как две такие стильные европейские жёнушки из квир-подборки Инстаграма. В очередной раз убеждалась, насколько Кира красивая женщина. Не знаю, только ли в моих глазах она была идеальна, или в глазах всех людей, но я получала нереальное эстетическое удовольствие даже просто наблюдая за ней. Во мне всегда присутствовало небольшое недоумение, почему она в какой-то момент выбрала меня? Я имею ввиду, что с её внешностью и деньгами, она могла бы выбрать топ модель. Да кого угодно. Зачем я вообще сдалась ей, не понимаю до сих пор.       Выйдя из лифта мы пересекли лобби и свернули направо. Прямо по коридору за стеклянной дверью находился большой конференц зал, в который мы беспрепятственно зашли. За длинным дубовым столом сидело человек двадцать, почти все мужчины за сорок. Они благодушно общались о чём-то своём, широко улыбаясь. Когда мы вошли — внимание переместилось на нас. Разговоры прекратились.       — Опаздываете, Кира Владиславовна, — пожурил её седовласый мужчина в очках и сером пиджаке.       — Как раз вовремя, Марк Арманович, — ответила она, вежливо улыбаясь.       — Не слушай его, — отозвался ещё один мужчина: крупный, с короткой бородкой. — Садись. И спутницу свою рядом усади.       — Мою спутницу зовут Виктория, — представила она меня, усаживаясь на кресло. Я села рядом, изо всех сил стараясь излучать вайб невидимки.       — Давай быстро разберёмся с нашим вопросом, — коротко и по-деловому произнёс мужчина с бородкой. — Насколько я помню, на прошлом собрании мы обсуждали вопрос твоего ухода. Большинством голосов решение было принято, поэтому задерживать тебя на этой встрече я не вижу смысла. — Он подал некий знак своему соседу по столу, после чего продолжил. — Твои юристы всё согласовали, наши тоже. По суммам — всё как договаривались. Дело осталось за малым.       — Ручку дайте только, — ответила Кира спокойно. — Забыла свою.       К нам подошёл мужчина с горой документов и аккуратно разложил их.       — Поставьте, пожалуйста, подписи там, где галочки, — сказал сухенький мужичок, который как раз сидел рядом с «главарём». — Вам, Виктория, тоже необходимо поставить свою подпись в следующей графе, что вы не возражаете против продажи совместно нажитого имущества.       — Совместно нажитого имущества? — прошептала я, повернув голову в сторону Киры.       — Я приняла наследство после смерти отца, когда мы уже были в браке. По закону там есть твоя доля и я не могу распорядиться им без твоего согласия. Просто подпиши эти документы.       — Ладно, — согласилась я, ничего толком не понимая.       Около десяти минут мы подписывали огромную кучу документов на разных языках. Я понятия не имела, что подписываю, но рядом с подписью Киры не раздумывая ставила свою. Когда с подписанием документов было покончено, ещё около пятнадцати минут мы ждали пока их проверит юрист. Кое-где мы по невнимательности пропустили подписи и юрист учтиво указал нам на это. Когда всё было проставлено и проверено, мужчина с мерзкой бородкой, сидящий во главе стола, произнёс:       — Честно говоря, Кира, я расстроен, что ты покидаешь нас. Твой отец был человеком, который долгое время стоял во главе всего, и мы надеялись, что ты будешь продолжать его дело.       — Мы уже обсуждали это в прошлый раз, — отозвалась Кира невозмутимо. — И я ухожу не насовсем. Мои клубы и казино по прежнему в вашем распоряжении. Через них прогоняли деньги много лет, прекращать это нет необходимости. Процесс доведён до автоматизма.       — Деньги — это всего лишь деньги, — вздохнул мужик. — Когда уходит важное звено из большой цепи… Механизм может начать барахлить. Твой отец такого не любил. Он бы никогда в жизни не позволил выйти из игры кому-то из верхушки.       — Мой отец мёртв, — легко констатировала Кира. — Всё меняется и не стоит на месте. Да и… Юрий Павлович, давайте будем откровенны, я продаю вам огромное количество недвижимости считай за бесценок. Организация в огромном плюсе, а моё отсутствие, как показали последние полгода, ни на что не влияет. Механизм работал, работает, и будет работать. Со мной, или без меня.       — Тут ты права конечно, — рассудительно согласился он. — Но в случае чего-то срочного, я ведь могу обратиться к тебе? — Уточнил он псевдо доверительно.       — Разумеется.       — Что ж, — подытожил мужчина, — тогда всё. Не смею вас задерживать. А мы будем продолжать обсуждение рабочих моментов.       — Всего хорошего, — произнесла Кира, вставая из-за стола.       — До свидания, — пискнула я, уходя вслед за ней.       У меня так сперло дыхание, что полноценно вдохнуть я смогла только в коридоре. Я чувствовала, что вся покраснела от волнения и нервов. А сердце в груди так колотилось, что я в всерьёз боялась отхватить сердечный приступ.       — Сходим в ресторан? — задала она вопрос как ни в чём не бывало. — При отеле несколько хороших ресторанов.       — Что это сейчас было? — дрожащим голосом произнесла я.       — А что тут непонятного? Те бумаги, что ты подписывала, — договора купли-продажи имущества так или иначе связанного с организацией.       — Ты же говорила, что уйти из бизнеса нельзя!       — Руководство сменилось и внутренние порядки тоже. Мой отец не был гибким в этом плане. С Юрием дела обстоят иначе.       — Теперь ты не будешь с этим связана? — в это просто не верилось.       — Я не буду связана ни с чем, кроме отмыва денег. На это условие мне пришлось пойти.       — Но почему ты ушла? — я в полнейшем недоумении шла рядом с Кирой, неспешно пересекая лобби. — Мне казалось…       — Тебе казалось, — тут же прервала она мою речь.       — Но вчера…       — Вчера ты струсила и не сдала нас всех, хотя могла, — констатировала она факт.       — Из-за тебя!       — Из-за себя. Ты поставила свои чувства ко мне выше жизней тысяч людей, — на её губах застыла ухмылка. — Но я тебя понимаю. Я поступила бы также.       — Ты сейчас пытаешься мне внушить, что я такая же, как и ты?       — Я ничего не пытаюсь тебе внушить, — она остановилась у зеркальной стены, глядя прямо в мои глаза. — Я лишь говорю, что в каждом человеке сидят свои демоны. А мир — не домик для барби, Вик. В нём много зла, мерзавцев, или просто равнодушных людей. Где-то идёт война, где-то голод, где-то ещё какая-нибудь херня. Просто прими уже все несовершенства этого мира и живи спокойно.       — И всё же, ты ушла, — на моих губах против воли проступила улыбка.       — Ушла, — кивнула она.       — Значит, тебе не так уж и всё равно на других людей, — я продолжала улыбаться.       — Я никогда и не говорила, что мне плевать на других людей, — высказалась она. — Я лишь соглашалась с твоими бесконечными обвинениями.       — Просто не могу поверить в это, — бросила я, всё ещё пребывая в шоке. — Чем теперь будешь заниматься? Кажется, только что у тебя освободилось много времени.       — Своим здоровьем, — Кира задумалась. — В том числе ментальным.       — Здорово, — произнесла я на выдохе, опуская взгляд.       — Так мы сходим пообедать перед вылетом или как?       — Вылетом?       — Я обещала, что ты вернёшься домой в воскресенье, — пояснила она. — Нам лететь часа четыре, поэтому если вылетим в 17:00, то ты успеешь выспаться перед работой.       — А… — я слегка зависла, переваривая информацию. — Ясно.       — Идём?       — Куда?       — Ты издеваешься? — шутливо переспросила она. — В ресторан, Вика. Ресторан.       — Я не хочу есть, — настроение стремительно падало вниз. — Лучше посмотрю телек в номере.       — Звучит захватывающе, — прокомментировала Кира не без иронии. — Ну ладно. Тогда зайду за тобой в пять?       — Ага.       Кира ушла в ресторан одна, а я уныло побрела к лифтам. На самом деле, идти вместе с ней мне не хотелось не потому что я была не голодна, а потому что я внезапно словила себя на мысли, что не хочу возвращаться домой. Всё происходящее сбивало с толку. Сначала её добровольное согласие сдаться, потом уход из бизнеса, а сейчас она всем своим видом демонстрирует, что не держит меня. Словно она решила начать новую жизнь, оборвав все концы. И мне бы обрадоваться этому, но я не могла. Нас тянуло друг к другу и я из последних сил старалась сдерживаться, но, кажется, мои порывы были мне неподвластны. Хотелось признаться ей в своих мыслях, рассказать про эту одержимость, которая никак не проходит.       В номере я с громким вздохом рухнула на диван и включила телефон. Было несколько сообщений от Стеллы, которая обижалась на то, что я пропала и не проводила их с отцом в аэропорт. Отец не писал и не звонил. Вот же… Через мгновенье я почувствовала вибрацию. Входящий звонок от Риты в телеграмм. Прямо сейчас. В эту секунду. Чёрт!       — Алло, — произнесла я растерянно.       — Привет, — глубокий взволнованный голос. — Вик, я… Хочу извиниться.       — Извиниться? — внутри меня слова Риты откликались теплом. — Тебе не за что извиняться. Это я должна извиняться.       — Нет, — тут же нашлась она. — Я повела себя как вспыльчивый подросток. Оставила тебя одну в праздник из-за какой-то глупой ревности. Прости меня. Я верю тебе. Верю, что между вами ничего нет. И не хочу терять тебя.       — Рит…       — Я испытываю к тебе очень сильные чувства, поэтому повела себя, как ревнивая дура. Пожалуйста, давай помиримся. Я скучаю.       — Мне не за что тебя прощать. Я не держу зла, — сказала я хрипло.       — Я рада, — в её голосе была слышна улыбка. — Тогда мир?       — Да.       — Ты сегодня не многословна, — обратила внимание Рита. — Всё в порядке?       — Да, — с силой выдавила из себя. — Всё нормально. А у тебя как дела?       — Без тебя плохо. Может приедешь ко мне? Обещаю, что искуплю свою вину, — её игривый намёк был прозрачен, как вода. — А завтра утром отвезу тебя на работу.       — Я… — в груди закололо от волнения. — Мне плохо. Живот болит. Прости, но я хочу сегодня остаться у себя.       — Ладно, — отозвалась она с пониманием. — Может тогда я приеду? Привезу тебе чего-нибудь сладенького. И ещё обещаю много обнимашек.       — Спасибо, — было так зудяще стыдно… Господи. Ну почему я такая конченая? У меня идеальная девушка, которая готова заботиться обо мне. А я в это время схожу с ума от чувств к другой. — Но может быть перенесём на завтра? Сегодня я без сил.       — Хорошо, — мягко согласилась она. — Тогда завтра я заберу тебя с работы и поедем ко мне?       — Да, — произнесла я на выдохе.       — Тогда я с нетерпением буду ждать завтрашнего вечера.       — И я.       Голова разрывалась от мыслей. Я отражалась в зеркале, встроенном в стену сбоку, и моё лицо в нём выглядело измождённо. Уши покраснели. Глаза намокли. Именно так и должна выглядеть лгунья? Я порывисто срывала с себя одежду по пути в ванную, после чего забралась в пустой белый джакузи и открутила краны. Не знаю сколько я валялась в горячей воде, гипнотизируя глянцевый потолок. Было очень жарко. С лица стекал пот вперемешку со слезами, а я размышляла над тем, что мне делать дальше. Разум шептал, что я должна вернуться в Россию, в свою обычную жизнь, чтобы строить нормальные отношения с Ритой, ходить на работу, общаться со своими друзьями. И в тоже время, больше всего на свете мне хотелось остаться с Кирой. Навсегда. Быть с ней. Чувствовать её взгляд. Поклоняться ей.       — Эй, ихтиандр, — кто-то тряс меня за плечо. — Просыпайся.       — Я что, уснула? — растерянно хлопая глазами, я смотрела на смеющееся лицо Киры.       — Возможно, ты летала в астрале. Кто тебя знает.       — Сколько времени? — поспешно выбираясь из воды, уточнила я.       — Почти четыре, — произнесла она, отводя взгляд в сторону. — У тебя пять минут на сборы.       — Пять минут? — переспросила я ошарашено.       — У нас вылет. Я предупреждала, — Кира с усмешкой припомнила наш недавний разговор. — Принесла тебе удобную одежду. Она на кровати лежит.       — Хорошо, — замотавшись в полотенце, я вышмыгнула из ванной. На кровати лежали джинсы и тёплый свитер. А ещё куртка и шапка. — Я шапки со школы не носила!       — Пока ты спала снег пошёл, — отозвалась Кира.       — Терпеть не могу снег, — ёжась, я натягивала на себя одежду, следом ботинки. Куртку накинула сверху нараспашку. Нащупав в ворохе постели телефон, я положила его в карман куртки. — Вроде всё.       — Пойдём.       У отеля нас уже ждала машина, в которую мы оперативно сели и тут же тронулись с места.       — А можно мне зарядку? — задала я вопрос, нажимая на боковую кнопку айфона, который никак на мои манипуляции не реагировал. Водитель молча протянул мне шнур и через несколько мгновений телефон ожил.       — Что там Маргарита пишет? — голос Киры звучал с издёвкой.       — Ничего.       — Любишь её?       — Какая разница? — мне было тяжело говорить на тему Риты. Как минимум, потому что я её не заслуживала. Думаю, в наших с ней отношениях мной управлял по большей части эгоизм. Мне нравились её внимание, забота, участие. Рядом с ней я ощущала спокойствие и уверенность, мне было комфортно. Любила ли я её? Конечно нет.       — Просто интересно.       — У тебя не бывает ничего «просто».       — Да нет, тут как раз таки всё просто, — её губы изогнулись в мимолётной улыбке. — Отсутствие ответа тоже своего рода ответ.       — Раз тебя так интересует моя личная жизнь, я тоже спрошу. Как у вас дела с Майей? — не знаю зачем, но мне захотелось упомянуть об этой крайне неприятной особе.       — Хорошо, — спокойно произнесла Кира.       — Вы вместе? — на моём лице отразилась растерянность. Почему-то я была уверена, что между ними давным-давно всё прекратилось. И если это было не так, то… Всё это время они продолжали быть вместе? И сейчас Кире понадобился развод потому что у неё планы на новую девушку?       — Какая разница? — повторила она мой же вопрос, вызывающе улыбаясь.       — Она мерзкая, — во мне заговорили эмоции. — Но красивая, тут не поспоришь. И смотритесь вы вместе гармонично. Наверное, тебе и нужна такая.       — Какая?       — Ну… Стерва. Не знаю. По ней было видно, что она готова идти по головам. Что в плане работы, что в плане личной жизни. Я не такая… — протянула я, задумавшись. — Может поэтому всё так вышло.       — Между нами всё неправильно началось, — неторопливо размышляла Кира. — И закончилось неправильно. Это только моя вина.       — Вина твоя, — согласилась я, тяжело вздыхая. — Но от этого ничерта не легче. Твои игры нас обеих завели в тупик. И хоть их инициатором была ты, я принимала в них активное участие. И что теперь? Ночные кошмары и разбитое сердце. И это бесящее желание всё вернуть. А что возвращать? Я до сих пор не могу понять, что это вообще было.       — Это ничуть не оправдывает меня, но в начале я не знала тебя так, как знаю сейчас. И я даже представить себе не могла, что буду что-то испытывать к тебе. Ты была просто незнакомым человеком, который вызывал во мне интерес. Это было… Не знаю, как наваждение. Я даже поначалу не знала, что буду с тобой делать. Было просто смешно от твоей нелепой идеи о разоблачении нас всех. Мне казалось, будет просто весело поиграть с тобой в тайных шпионов и потом отправить туда же, куда и всех. Проучить.       — Ты наверное думала, что я беспросветная дура? — отозвалась я невесело.       — Может поначалу, — призналась она. — Но довольно скоро мои мысли о тебе приобрели другой характер.       — Получается, мне повезло, что я понравилась тебе. Иначе… Я была бы уже мертва.       — Необязательно, — хмуро произнесла Кира, отворачиваясь к окну.       — Я не настолько сильно держусь за жизнь, чтобы терпеть каждодневное насилие, — мрачно усмехнувшись, мой взгляд зацепился за мелькнувшее на экране телефона сообщение. Оно было от Кати: «Ты не представляешь, что было ночью!!!!!!». Кажется, не у меня одной были ночные приключения.       — Мне… — тихо начала она. — Больно об этом думать.       — Почему? Я уверена, что многие проданные тобой девушки закончили именно так.       — Возможно.       — Почему именно я? — из меня вырвался вопрос, давно сидевший на подкорке. — Ты могла выбрать любую.       — Я захотела тебя. Мне не нужна любая.       — А Майя?       — Ревнуешь?       — Да, мать твою! Я ревную. Ревную! — мой тон пополз вверх. — Потому что не могу справиться со своими чувствами к тебе! Наверное, я выгляжу жалко в сравнении с ней?       — Я не… — послышался тихий низкий смех. — Я не видела её с того вечера на корабле.       — Ты же сказала, что у вас всё хорошо? — переспросила я в недоумении.       — У нас всё хорошо, — Кира продолжала невинно улыбаться. — Просто по отдельности.       — Но… — я почувствовала, как горят щёки от стыда за свою реакцию. — Ты спровоцировала меня.       — Да, — признала она.       — Ненавижу тебя.       Всё оставшееся время до аэропорта Кира бросала на меня долгие взгляды и загадочно улыбалась, заставляя смущаться и нервно ёрзать на сиденье. Я злилась на то, что не могу держать ледяную маску перед ней. Мои очевидные реакции тешили её эго. Она даже не скрывала этого, провоцируя меня и забавляясь. Хотелось настучать по её самодовольной физиономии. Высказать всё, что я о ней думаю, но, кажется, она и так видела все мои мысли насквозь.       В аэропорту произошла небольшая заминка с документами. Моими, разумеется. В Румынию я прилетела, как оказалось, по нидерландскому паспорту. По нему в Россию меня бы не впустили без визы, поэтому… Мне вернули мою сумку с российским паспортом и я без задней мысли передала его работнику паспортного контроля. Не удивительно, что у него возник совершенно резонный вопрос о том, как я попала в страну, потому что, во первых, это был внутренний паспорт, и в нём, само собой, не было штампа о пересечении границы с Румынией. Во вторых, у меня был французский ВНЖ и карточка лежала как раз в обложке паспорта, но это никак не помогло мне объяснить, что я делаю в Европе без загранника. Показать Нидерландский паспорт тоже было не вариантом, поэтому наша заминка плавно перетекла в пятнадцатиминутный разговор с офицером в специальной комнате. Честно говоря, я особенно не переживала и просто ждала, когда эту ситуацию замнут из вне. Офицеру я вежливо улыбаясь сообщила, что потеряла свой загранник пока гуляла по местным достопримечательностям. Ничего более правдоподобного в голову не пришло. Как и ожидалось, довольно быстро все эти неувязки замялись. Меня благополучно проводили до борта, кажется, даже извинившись за «задержку». У трапа тусовалась охрана, хмуро наблюдая за тем, как я поднимаюсь по лестнице.       — Я думала тебя посадили в иммиграционную тюрьму, — Кира расслаблено валялась на диване, читая какую-то аляпистую брошюру.       — Смешно, — хмыкнув, я бросила куртку на кресло, к которому была прикована по пути в Румынию, и уселась рядом с Кирой.       — Может лучше полетим на Барбадос? — она скользила взглядом по брошюре, на которой был изображён остров, пальмы, и реклама какого-то отеля, что-ли.       — Там наверняка здорово, — мне захотелось улыбаться от её слов. — Но мне завтра на работу.       — У тебя есть до безобразия богатая жена. Пока что есть, — ухмыляясь, уточнила она. — Другая бы на твоём месте во всю этим пользовалась.       — Плевать мне на твоё богатство.       — Жаль, — она демонстративно вздохнула.       — Лучше бы у тебя не было ни гроша, — буркнула я.       — Ну прости, что не ючусь в однушке и не работаю в пятидневку.       — Что ты там читаешь? — произнесла я с любопытством, пытаясь разглядеть лицо Киры за брошюрой.       — Я купила отель на Карибах, — лениво отозвалась она, бросая в меня брошюрку. — Вот. Почитай, что теряешь.       — Ого, — я рассмеялась. — Выглядит роскошно. Пытаешься соблазнить меня видами?       — А ты соблазнишься?       — Там должно быть очень скучно, — отозвалась я нарочито сухо. — Даже не знаю, что там можно делать днями на пролёт.       — Валяться на солнце, — она пожала плечами, сверкая чёрным взглядом. — Читать дурацкие книжки. Провожать закаты. Там потрясающие закаты.       — Ты пытаешься мне что-то предложить? — перед глазами зарябила идеальная картинка, где мы могли бы быть вместе. На этих чёртовых Карибах. Я даже ущипнула себя, чтобы прогнать это дурацкое наваждение.       — Я больше не хочу причинять никому боль, — призналась она. Прозвучало это слишком откровенно и абсолютно искренне. — И в первую очередь тебе. Если бы я не была такой конченной эгоисткой, то обязательно оставила бы тебя в покое. И даже этого разговора бы не было. Но я та, кто я есть. И всё внутри меня хочет удержать тебя рядом.       — Больше всего на свете… — говорить было трудно. — Я хочу быть с тобой. Это желание сильнее меня. Оно иррациональное и не подвластно мне. Но я знаю чем в конечном итоге это обернётся.       — Я хочу семью, — произнесла она открыто. — С тобой.       — Ты не…       — Я работаю над собой. Над своими недостатками.       — Вчера ты похитила меня и вывезла из России в Румынию. Не очень похоже на то, что ты меняешься.       — Я обещала, что верну тебя в Питер в воскресенье. И я держу своё слово.       В самолёт вошли четверо охранников, которые тут же пошли в хвост и скрылись за дверью. За ними поднялись капитан и второй пилот. Они вежливо нас поприветствовали, и, как только дверь самолёта была надёжно закрыта, отправились в свою кабину.       Буквально через минуту самолёт тронулся с места, а по громкой связи объявили, что лететь нам 3 часа 50 минут.       — Насколько ты задержишься в Питере? — спросила я где-то через пятнадцать минут полёта.       — Зависит от тебя, — Кира подсела ближе. — Будет так, как решишь ты.       — Мои решения, как показывает практика, не всегда удачные, — хмуро отозвалась я.       — Я принимаю тебя такой, какая ты есть, — сказала она, держа со мной прямой зрительный контакт. — Я знаю все твои тёмные стороны. Твои желания. Я могу дать тебе всё, что ты хочешь.       — Хватит, — резко произнесла я. — Пока ты не прилетела, у меня всё было нормально. Я начала новую жизнь. Спокойную. Нормальную. Ты хоть знаешь, что это такое? Советую попробовать как-нибудь.       — Тем не менее, ты поехала со мной. Зачем? Если у тебя всё нормально.       — Ты попросила и я…       — Да ладно тебе, — она проницательно улыбнулась, — хоть сама себе не ври. Ты без раздумий свалила из своей «нормальной» жизни и ушла со мной.       — На два дня, — встряла я со своим неуверенным комментарием.       — Ты как ребёнок маленький, ей богу, — её ладонь дотронулась до моей щеки, а большой палец мягко погладил скулу.       — Рядом с тобой я чувствую себя полной дурой, — её мягкий взгляд и невесомые прикосновения выбивали из головы все умные мысли. — Почему?       — Ты сама знаешь, — в её глазах заблестело ласковое снисхождение.       — Наверное, — заторможенно согласилась я, задерживая взгляд на губах напротив. Абстрагироваться от всеобъемлющего притяжения не получалось ни в какую, словно на меня морок навели.       — Может фильм посмотрим? — она убрала руку от моего лица и как ни в чём небывало достала откуда-то из подлокотника пульт. Какой ещё к чёртовой матери фильм?       — Если хочешь, — буркнула я отстранённо, откидываясь на спинку дивана. Всем своим видом я старалась демонстрировать безразличие, но, думаю, выходило у меня плохо. Всё внутри меня кипело от… Даже не знаю чего! Я не должна была хотеть того, чего хотела. И злиться на Киру за то, что она никак не реагировала на мои явные сигналы, не имела никакого права. Но я злилась.       — Тут какие-то старые фильмы, — она увлечённо всматривалась в список фильмов, отображённый на плазме. — Может этот?       — Да плевать, — вырвалось из меня грубое. — Включай, что хочешь.       Кира на мой выпад даже внимание не обратила, выбирая в итоге какой-то рандомный фильм с Энн Хэтэуэй в главной роли. Первые минут двадцать я пропустила, настолько сильно была погружена в свои мысли. Но потом сюжет меня затянул. Всю жизнь главная героиня любила своего лучшего друга, но не признавалась ему в этом. Долгие годы она встречалась не с теми мужчинами и подавляла в себе чувства. В общей сложности, из-за дурости обоих, было потеряно двадцать лет. Двадцать лет понадобилась двум идеально подходящим друг другу людям, чтобы понять это. Двадцать лет они искали то, что было у них под носом. В конечном итоге они прозрели, но вселенная как будто уже разозлилась на них за беспросветную тупость, и героиню Энн Хэтэуэй сбивает машина. Интересно, какого это осознавать, что у вас могло быть двадцать лет вместе, но вы просрали их порознь?       — Ты плачешь? — титры на экране прервал голос Киры.       — Нет, — ответила я слишком поспешно, хотя по щекам, действительно, текли слёзы. — Просто… Дурацкий фильм.       — Дурацкий? — уточнила она с иронией. — Мне казалось, тебе было интересно.       — Не люблю плохие финалы.       — В конце они были вместе, — произнесла Кира меланхолично. — Пусть и не долго. Я не считаю, что это такой уж плохой финал.       — У тебя нет страха, что когда-нибудь в будущем, оглядываясь назад, ты поймёшь, что потеряла кучу времени в пустую?       — Я знаю, что потеряла много времени впустую. Мне не нужно ждать какого-то эфемерного будущего, чтобы осознать это.       — Тебя это не беспокоит?       — Нет, — легко ответила она. — Я не беспокоюсь о том, чего не могу изменить.       Больше ничего говорить я не стала. Титры на экране закончились и следом автоматически начался следующий фильм. Ни я, ни Кира его не смотрели, пребывая каждая в своих мыслях, но он всё-равно шёл фоном. Мне было любопытно, о чём она думает, периодически бросая в мою сторону долгие взгляды. Было странно осознавать, что после всего, что было, она в конечном итоге даёт мне право выбора. Не верилось, что имея все ресурсы, чтобы вывезти меня в любую страну мира, я возвращаюсь в Питер. И она не давила на меня и готова была ждать. Всё это мало походило на Киру. И тем не менее, выходило, что следующий шаг должен был быть за мной. Это такая новая манипуляция? Решение остаться с ней в очередной раз изолирует меня от всего моего окружения, но я должна принять его сама. Чтобы её совесть оставалась чиста?       Время до посадки пролетело почти незаметно, в молчаливых переглядываниях и недосказанности. Прослушав стандартную речь пилота о посадке в аэропорту Пулково, я неторопливо начала натягивать на себя куртку.       — Там метель, — Кира недовольно хмурилась, всматриваясь в иллюминатор.       — Это Питер, — меня смешила её реакция. Европейские зимы, очевидно, не могли сравниться с тем, что творилось сейчас снаружи.       — В Париже климат поприятнее.       Из аэропорта до моей квартиры по заснеженным дорогам мы ехали чуть больше часа. Я даже немного подремала под стук врезающегося в машину потока снежинок. Когда водитель затормозил у подъезда, я резко очнулась и стала расфокусированно оглядываться.       — Пригласишь меня на чай? — улыбаясь, произнесла Кира, переключая моё внимание на себя.       — На чай? — уточнила я сонно.       — Ну да, — произнесла она под звук работающих дворников. — Холодно. Я бы выпила чаю.       — Ладно.       Я уже упоминала, что нахождение Киры в обычном питерском подъезде смотрелось до невозможно нелепо? Человек, который вырос с золотой ложкой во рту, поднимался наверх обычной многоэтажки в лифте, обклеенном рекламами с номерами проституток. Смешно же?       В квартире пахло цветами, несмотря на то, что они так и валялись в коридоре, в перемешку с подарочными пакетами, и были уже полузавявшими. Честно говоря, мне было плевать на этот бардак. Я сняла с себя верхнюю одежду, разулась, и ушла на кухню. На столе стояли нетронутые чашки с остывшим чаем, который я тут же вылила в раковину. В чайник налила воды и стрикнула переключатель.       — Тебе же здесь не комфортно, — констатировала я очевидный факт, наблюдая за сидящей на стуле Кирой.       — Нормально.       — Офис твоей секретарши в Париже больше, чем эта квартира, — продолжила я не без иронии.       — В периоды своих наркотрипов я иногда жила на улице. А когда моталась по миру, ночевала в таких клоповниках, что твоя квартира в сравнении с ними — это люкс в Ритц Карлтоне.       — Почему? Я думала, отец заваливал тебя деньгами.       — Он заваливал меня деньгами, когда ему это было выгодно. Когда я работала на него, например. Или делала то, что он говорил, слушая его беспрекословно.       — Я думала, его отношение к тебе поменялось после всего, что он натворил.       — Люди не меняются, — на её губах заиграла холодная улыбка. — Особенно, такие как он.       — А такие как ты?       — Если есть ради кого.       — Я ненавижу Париж.       — Необязательно жить в Париже.       — Ты делаешь вид, что готова на компромиссы? Или это правда так?       — Я правда готова на компромиссы. В рамках разумного, конечно.       — Как насчёт того, чтобы жить в России?       — Нет, — тут же ответила она. — Это исключено.       — Ясно.       — Тебе настолько важно оставаться здесь?       — Здесь у меня есть отец, друзья, моя работа.       — Твой отец и друзья могут прилетать к тебе в любое время.       — Да у них даже загранпаспорта нет, — я попытаясь представить Катю и Влада где-нибудь на французской Ривьере, но кроме смеха это ничего не вызвало.       — Ну пусть сделают, — кажется, Кира решила сегодня поработать капитаном очевидность.       — Я просто…. — в голове начали всплывать картинки нашей жизни в Париже. — Когда вспоминаю тот период, кажется, что это был сон.       — Как тогда уже не будет, Вик.       — Я понимаю, что всё будет по-другому. Но не уверена, что будет лучше.       — Не попробуешь — не узнаешь, — произнесла она под звук бурлящей воды в чайнике.       — Я вообще не понимаю, что делаю, — сев напротив Киры, я тяжело вздохнула. — Полгода я собирала себя по частям. Училась жить без тебя. Тысячу раз обещая себе, что не допущу повторения всего этого.       — Просто признайся себе честно, чего ты хочешь, — её рука скользнула в мою ладонь и наши пальцы переплелись. — Я соглашусь с любым твоим решением.       — Не хочешь остаться на ночь? — мысль о том, что она сейчас может уйти, почему-то оказалась крайне неприятной. — Ты, наверное, не захочешь оставаться тут, но…       — Я останусь, — перебила она мой неуверенный лепет, слегка улыбаясь.       — Тогда я в душ, — с трудом сдерживая зевок, констатировала я.       Честно говоря, события предыдущих дней отзывались во мне дикой усталостью, и единственное чего мне хотелось — поспать. Простояв буквально пару минут под душем, я принялась чистить зубы, периодически залипая на небольших белых пятнышках на зеркале. В ящике под раковиной валялась новая зубная щётка, и оставив её на видном месте у зеркала, я вышла из ванной. Откопав длинную белую футболку в шкафу, я накинула её на себя, после чего точно такую же отнесла Кире, которая всё также сидела на кухне, спокойно потягивая самостоятельно заваренный чай.       — Вот, — я вручила ей футболку. — В ванной есть новая щётка.       — Хорошо, — кивнула она. — Спасибо.       — Я пойду спать.       — Хорошо.       Глаза так сильно слипались, что телефон на зарядку я ставила практически наощупь. Постельное бельё пахло лавандой и хлопком. Устроившись на правой половине кровати, предусмотрительно оставляя место для Киры, я почти сразу отключилась.

***

      Интересно, всем людям нравится наблюдать за тем, как спит объект их вожделения, или это только я такая одержимая маньячка? Хорошо, что с Нового года над кроватью всё ещё висела светодиодная гирлянда и под её ненавязчивым розовым светом я могла разглядеть спокойное безмятежное лицо напротив. По ощущениям было часов пять утра, но я чувствовала себя вполне отдохнувшей. Кира крепко спала, не подозревая о том, что кое-кто на неё откровенно пялится. Во сне она выглядела очень хрупко и притягательно. Вообще, если бы я не знала её, то увидев такой обычной и уязвимой, захотела бы защитить от всех. Даже забавно насколько внешность бывает обманчива. Она размеренно дышала, пребывая где-то далеко в других мирах… Мне хотелось думать, что ей снилась я, хотя бы потому что мои сны она покидать отказывалась наотрез. Смотря на неё, я почему-то чувствовала щемящую глубоко внутри нежность. Она была здесь. Со мной. Потому что я была нужна ей вопреки всему. И пусть это наверняка выглядело со стороны, как нарушение всевозможных личных границ, но я прикоснулась к её губам своими.       — Ты опять пристаёшь к спящим людям? — едва слышно прошептали губы Киры, не отрываясь от моих.       — Я не могу это контролировать, — шёпотом отозвалась я. — Прости, что разбудила.       — У тебя спецзадание — не дать мне выспаться? — хрипло смеясь, подколола Кира. Её руки непроизвольно обвили моё туловище, прижимая ближе.       — Не могу просто спать, когда ты рядом, — мой голос звучал ниже. Я прижалась к Кире теснее, зарываясь носом в шею и волосы, параллельно покрываясь табуном мурашек. Чувствуя, как тонкие пальцы медленно скользят по моим бёдрам, я глухо застонала.       — Ты дрожишь, — лёгкая улыбка напротив отвлекла от невесомых прикосновений. Я потянулась к губам, о которых мечтала уже слишком долго, но Кира отстранилась, не давая нормально себя поцеловать.       — Ну пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как внизу живота всё сжимается от спазмов возбуждения. В ответ на мои слова её губы неторопливо прикоснулись к моей шее, без особого напора скользя по ней. Руки несильно сжали бёдра, а затем стали едва ощутимо поглаживать их внутреннюю сторону, задевая все самые чувствительные участки. В чёрных зрачках напротив плясали огоньки желания, а взгляд цепко следил за моими реакциями. Мне до одури хотелось большего, но она словно испытывала меня на прочность, не делая ровным счётом ничего.       — Что? — прохрипела она, пряча едва заметную насмешку. — Скажи, чего хочешь.       — Хочу раздеть тебя, — ответила я на выдохе.       — Ну давай, — Кира тут же отстранилась и легла на спину, предоставляя мне полную свободу действий. Под пристальным взглядом я забралась на неё сверху и стала стягивать футболку. Она никак не комментировала мои действия, украдкой улыбаясь. Тело подо мной было всё таким же идеальным: гладким и подтянутым, приятным наощупь. Я стала увлечённо целовать нежную шею, сходя с ума от запаха кожи. Гладила её бока и бёдра. Со стороны, думаю, это выглядело, будто я чокнутая маньячка, которая, наконец, дорвалась до искомого. Какое-то нереальное удовольствие мне доставляло засасывать тёмные соски, кусать ключицы, сжимать её задницу. Как озабоченный школьник, только дорвавшийся до пьяной одноклассницы на выпускном, я откровенно лапала её и целовала, хаотично ставя засосы. — Начало многообещающее. — На щеках Киры проступил румянец. От приятной истомы её взгляд помутнел. И тем не менее, выражение её лица оставалось шутливым.       — Заткнись, а? — коротко обронила я, устраиваясь между длинных разведённых ног. Язык заскользил по её изгибам, а мимолётные поцелуи прошлись по внутренней стороне бёдер. Кира тяжело задышала, когда мои губы аккуратно всосали её клитор. Согнутые в коленях ноги то и дело напрягались от острых ощущений, которые, будто ослепляли её, заставляя облизывать губы и морщиться, как от боли. Каждый раз, когда мой язык слишком настойчиво тревожил её чувствительные места, она сжималась и хрипло стонала. Рука в моих волосах, которую она, кажется, совсем не контролировала, пыталась прижать мою голову как можно теснее. Громкие вздохи, затрагивающие что-то внутри меня, звучали слишком интимно и до одури возбуждающе. Питаясь её реакциями, я чувствовала почти забытое насыщение. Меня не покидало ощущение какой-то идиотской гармонии, от того, что я доставляю ей удовольствие.       — Подожди, — она отстранила моё лицо, не сильно потянув за волосы. Буквально за несколько мгновений её положение изменилось и она оказалась сверху. Мои губы потянулись к её и, не встретив сопротивления, соединились в глубоком поцелуе. Было сильное ощущение, что по моей коже бегают невидимые муравьи. Всё зудело и горело. Это, действительно, было почти невыносимо. Хотелось прекратить этот жар. Мои ладони заскользили по напряжённой спине Киры, чувствуя как возбуждение внутри меня уже не просто растекается, а бьётся о внутренности тихим безумием. — Давай-ка снимем с тебя всё. — Моя футболка и так была задрана по грудь, но Кира аккуратно помогла стянуть её через голову. Белые трусы отправились следом.       — Кир, — я смотрела на неё и чувствовала иррациональное счастье. Наверное, всё это слишком сложно для понимания кого-то, кто никогда не испытывал ничего подобного, но… Любить Киру было страшно. А ещё любить её было интересно, мучительно, запутанно, волнующе, ярко, напряжённо, пронизывающе, жгуче… Она так пристально и нежно смотрела на меня, что я была готова отдать ей всё, что у меня было. Эта женщина умела управлять пространством так, что всё вокруг переставало иметь значение. Забывалось и испарялось.       — М? — вопросительно промычала она, легко целуя мою коленку.       — Почему только с тобой я чувствую себя так?       — Как? — она хитро улыбалась, чуть щурясь. Самое дурацкое в этом всём было то, что она прекрасно знала, как действует на меня. Как солнце, которое то согревало, то обжигало до глубоких ожогов. И эта грань всегда была тонкой, практически не осязаемой. Невозможно было предугадать, чем в конечном итоге закончатся эти игры с первородным огнём.       Я чувствовала её пальцы, ритмично скользящие по моей влажной промежности, и пыталась изо всех сил оставаться на этой стороне реальности. Все её прикосновения ощущались так остро… Огонь внутри стремительно подходил к моему лицу, заставляя его гореть. Я испытывала слишком большой спектр эмоций и контролировать это становилось всё тяжелее и тяжелее. Губы Киры не отрывались от меня, исследуя сначала шею, потом ключицы и грудь. Кажется, я впивалась ногтями в её спину, когда подкатывающие эмоции становились слишком невыносимыми. Она словно была моей инквизицией, беспощадно сжигающей дотла. Превращающей всё внутри меня в пепел. И ей нравилось смотреть, как я горю.       Когда она перестала касаться меня и нависать сверху, я распахнула глаза, увидев её сидящей у моих согнутых в коленях ног. Она смотрела так, будто перед ней лежал её любимый стейк средней прожарки, и у неё не было никакого другого варианта, кроме как аккуратно разрезать и съесть его. Знаете таких людей, которые умеют трахать взглядом? Кира была из их числа. Увлечённо наблюдая за моим сбившимся дыханием со слегка расширенными зрачками, она перекинула свою идеальную длинную ногу через меня, устраиваясь боком между моих ног. Абсолютно отчётливо я начала терять связь с реальностью, когда её промежность стала ритмично тереться об меня горячими мокрыми складками. Мне бы, конечно, в тот момент подумать о соседях и слишком тонких стенах, разделяющих нас. Но я не была способна думать вообще ни о чём, поэтому мои громкие стоны разносились по всей квартире, и, уверена, были слышны далеко за её пределами. Честно говоря, хотелось одновременно и плакать и смеяться, настолько сильными были приливы удовольствия. Я неконтролируемо закатывала глаза, чувствуя, что близка к краю. Оргазм настиг нас почти одновременно, с разницей в секунд пятнадцать. От накатившего кайфа меня трясло, как от припадка эпилепсии. Ноги свело судорогой, а воздуха стало катастрофически мало.       — Тебе звонят, — сказала Кира тяжело дыша, придавливая меня сверху. В ушах я слышала только свой собственный пульс, поэтому настойчивую вибрацию телефона на прикроватной тумбочке заметила лишь после её слов. — Рита и эмодзи сердечка? Очень мило.       — Я… — её губы тут же меня перебили, вовлекая в настойчивый, умеренно агрессивный поцелуй.       — Ответь, — резко отстраняясь, произнесла Кира. Поморщившись, она бросила взгляд в сторону разрывающегося телефона, и слезла с меня. Звонила, действительно, Рита. Какого чёрта ей было нужно в полседьмого утра?       — Алло, — прохрипела я тихо, косясь в сторону лежащей на боку Киры, подпирающей голову рукой.       — Ты что, спишь ещё? — раздалось бодрое.       — Нет, я уже не спала… — в горле всё встало комом. Говорить с человеком, с которым мы ещё состояли в отношениях, лёжа в кровати с другой девушкой… Для меня это был какой-то новый уровень пиздеца.       — Отлично, — ответила она на выдохе. Было слышно, что она бегает на дорожке. Спорт с утра пораньше вообще был для неё обычным делом. — Тогда я через час заеду за тобой и подкину на работу, идёт?       — Нет, — сорвалось с языка слишком поспешно. Кира беззвучно смеялась, наблюдая за ужасом в моих глазах.       — Почему нет? — переспросила она с едва различимым напряжением в голосе.       — Я спокойно доеду на метро, а ты можешь встать в утреннюю пробку и потерять кучу времени. Не хочу доставлять тебе неудобства.       — Ну блин, — вздохнула она, тихо смеясь. — Ты права, но я соскучилась и очень сильно хочу тебя увидеть.       — Давай… — чёрные зрачки напротив гипнотизировали. Кира всё время удерживала со мной зрительный контакт, не разрывая его ни на секунду. — Встретимся вечером. Может поужинаем где-нибудь в центре после работы?       — Зачем? Мы можем поехать ко мне и заказать доставку.       — Я… — до меня дотронулись тонкие пальцы и заскользили по груди, сжимая левый сосок. — Хочу с тобой поговорить.       — Мне уже начинать волноваться? — настороженная усмешка.       — Давай обсудим всё вечером, ладно? — криво съехала я с темы. — Сейчас мне нужно собираться на работу, прости.       — Ладно, — в тоне было слышно непонимание. Господи, как же это трудно. — Тогда до вечера?       — Да, — я попыталась примешать в свой ответ улыбку, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — И хорошего тебе дня.       — Спасибо, — произнесла она и отключилась.       Вот же… Чёрт.       — Ты ездишь на работу на метро? — задала Кира самый важный на её взгляд вопрос в этой ситуации.       — Кир… — произнесла я, тяжело вздыхая. — Что мне делать?       — Ты же хотела быть независимой, — отозвалась она с ухмылкой. — А независимые девочки сами принимают решения. И сами решают свои проблемы.       — Оказывается, не очень то и круто быть независимой.       — Мне нравится ход твоих мыслей, — её губы дотронулись до моей скулы.       — Ты хоть понимаешь, что я своими собственными руками собираюсь разрушить всё, что у меня есть на данный момент?       — Что например? У тебя ничего нет, — она игриво шептала это прямо мне в ухо, проводя языком по ушной раковине. — И у меня ничего нет. Ни у кого на самом деле ничего нет. У тебя есть только ты: твоё тело, мозг, мысли, чувства. Всё остальное не твоё.       — А ты у меня есть?       — Я клялась быть с тобой и в горе и в радости, — ответила она, улыбаясь.       — Ты не клялась, — парировала я. — Мы вообще клятвы никакие не произносили, только дурацкие бумажки подписали и всё.       — Потому что ты не хотела свадьбу.       — Потому что я всё время чувствовала себя кроликом, случайно прижившимся в стае волков!       — Кролик бы никогда не прижился в стае волков, — она беззвучно засмеялась, порывисто отстраняясь и ложась на спину. — Ты не такая белая и пушистая, какой тебе хочется казаться, Вик. Даже мой отец это видел.       — Мне пора собираться на работу, — коротко ответила я и спрыгнула с кровати. Ламинат по пути в ванную холодил босые ступни, но горячая вода в душе помогла им согреться. Моё раскрасневшееся лицо в зеркале выглядело как-то иначе. В запотевшем отражении глаза выглядели… Не знаю. Одержимо. Увлечённо. Маниакально. Я снова была у Киры на крючке и кристально ясно осознавала это. Не знаю, было это результатом её манипуляций или исход в любом случае был бы таким, но я невыносимо сильно хотела её. Хотела, чтобы она была моей, пусть это и звучит смешно. В мире Киры, держу пари, такое было невозможно. Все должны были принадлежать ей, но она не принадлежала никому.       Когда я вышла из ванной, квартира была пуста. Этот факт вызвал у меня целую гамму чувств, главным из которых было недоумение. Пятнадцать минут назад она была здесь, лежала голая на моей кровати, ухмыляясь и сводя меня с ума. Какого чёрта она ушла, да ещё и ничего не сказав? Очередные игры… Манипуляции. Качели.       — Блять! — бросила я в пустоту, едва унимая бушующее внутри отчаяние. Я была нужна ей на её условиях. Она хочет, чтобы всё было как и раньше: я у её ног и никаких лишних вопросов.       В метро я долго смотрела на своё отражение в стекле напротив. На отражения лиц других людей. И знаете о чём я думала? О том, почему вся моя жизнь замкнулась на ней. Почему я намертво вросла в кожу жертвы и готова была терпеть её отношение к себе? Она навязала мне искажённое восприятие самой себя, играла на моих страхах и комплексах, взрастила во мне чувство вины, и благодаря этому получила полную власть надо мной. И всё же я не могла ей противостоять. Во мне сидело желание быть нужной, пусть даже вещью.       — Привет! — только я переступила порог бизнес центра, как на меня накинулась Катя. Думаю, кофе из автомата, за которым она спустилась вниз, был лишь предлогом, чтобы перехватить меня как можно раньше. — Вик, это пиздец. Меня уже вторые сутки колбасит.       — Что случилось?       — Мы с Владом! — начала она на нервах, слишком громко. — Мы с Владом переспали, блин! — Договорила уже тише.       — Серьёзно? — мне почему-то стало смешно. — Не прошло и…       — Вика, чёрт. Это не смешно ни капли!       — А что такого? — наше шушуканье у автомата с кофе выглядело нелепо. — Вы взрослые свободные люди. Имеете право трахаться с кем угодно.       — Мы с ним лучшие друзья, — её голос взволнованно дрожал. — У нас работа, общий проект на ютубе! А я даже на глаза ему попадаться боюсь!       — Поговори с ним о том, что произошло, — посоветовала я. — Если это ошибка, вы просто забудете о ней. Да, поначалу будет неловко, но потом всё будет как прежде.       — Думаешь, для него это была ошибка?       — А для тебя это что-то большее?       — Не знаю… — выдохнула она, демонстрируя отчаяние. — Мне бы хотелось попробовать, но он ни слова не написал мне с пятницы.       — А ты?       — Хочешь сказать, я должна была написать ему? — возмутилась Катя.       — Почему нет? — я пожала плечами. — Вы и так сутками напролёт переписываетесь.       — Мы переписывались, как друзья! — воскликнула она. — Это другое, понимаешь?       — Просто зайди сейчас к нему и скажи всё, что думаешь. В первую очередь он твой лучший друг, который ни в коем случае тебя не обидит. Если не ему, то кому вообще тогда ты можешь довериться?       — Ты права… — произнесла она тихо, пытаясь унять нервы. — Влад не сделает мне больно. Это же Влад.       — Вот именно, — хмыкнула я. — Это Влад. Он наверняка сейчас в таком же ужасе, что и ты — также боится твоего отказа, и уже во всю страдает.       — Тогда, я пойду к нему, — полная решимости, произнесла Катя. — И во всём признаюсь. Господи, как же страшно!       — Влад — последний человек на планете Земля, которого тебе стоит бояться.       — Я боюсь, что он не чувствует ко мне того же, что чувствую я… И чувствую уже давно.       — Кать, — я взяла её за руку и мягко улыбнулась. — Он тоже давно сохнет по тебе. Я уверена. Просто сходи к нему и поговори. А потом приходи ко мне, ладно?       — Да, — она усмехнулась и коротко кивнула. Мы вместе поднялись наверх и разошлись по офисам. Катина драма почему-то вызвала во мне чувство теплоты. Они идеально подходили друг другу и если их затянувшаяся дружба перерастёт во что-то большее… Это же прекрасно?       Утреннее совещание с Сашей и Колей плавно перетекло в рабочую рутину. Нужно было написать много постов, изучить кучу материала, но ничего, кроме Киры, не лезло в голову. У меня даже не было её чёртового номера телефона, чтобы позвонить и спросить, какого хрена произошло утром. Мне было не по себе. Навязчивые мысли о том, что она улетит к чёртовой матери, и больше я никогда её не увижу, не давали сосредоточиться. Было… Страшно. Сидеть на одном месте получалось с трудом. Хотелось сорваться и уехать в отель, в который она привозила меня. Но это походило на какую-то нездоровую навязчивость, поэтому с трудом, но я себя останавливала.       — Занята? — в разгар моих внутренних терзаний ко мне заглянул Влад.       — Нет, — блокируя телефон, отозвалась я. — Заходи.       — Ты уже в курсе, да? — задал он вопрос, загадочно улыбаясь.       — В курсе, — хихикнула я. — Вы поговорили?       — Да! — доверительно произнёс он. — Мы решили попробовать… Быть вместе.       — Поздравляю, — сказала я, искренне радуясь. — Рано или поздно это должно было произойти. Я, действительно, считаю, что вы идеальная пара!       — Это да, — довольно закивал Влад. — Если честно, я думал — это конец. Она молчит, я тоже! И так два дня! У нас ни разу с момента нашего знакомства не было таких перерывов в общении!       — Целых два дня, — смеясь, подчеркнула я. — Как вы только продержались, ума ни приложу.       — Как будто вы с Ритой хоть день можете продержаться друг без друга! — воскликнул он шутливо, провоцируя на колкий диалог. Однако, слушая тяжёлое молчание и наблюдая за тем, как мрачнеет моё лицо, улыбка с его губ постепенно стала сходить. — У вас что-то случилось?       — По пути из ресторана мы поругались, — наша перепалка была словно в прошлой жизни. После этого произошло столько всего, что…       — Из-за чего? — Влад тут же вовлёкся в проблему, излучая неподдельное волнение.       — У меня были отношения до Риты, — задумчиво протянула я. — Чувства к этому человеку не отпускают меня. Я в плену, Влад. И это не метафора.       — Так ты вернулась к бывшему? — переспросил он в недоумении. — Или я что-то не так понял?       — Её зовут Кира, — Влад понимающе кивнул. — И я не знаю, что мне делать. Она манипулятор. Для неё наши отношения — это игра в кошки мышки. И я думаю ты догадался, кто из нас мышка.       — Она хочет тебя вернуть?       — Да, — произнесла я обречённо.       — Звучит хреново, сестра, — участливо прокомментировал он. — Вряд ли мои слова о том, что тебе нужно держаться от неё подальше, чем-то помогут. Думаю, ты и так это знаешь.       — Знаю. Но меня тянет к ней с такой силой, что… Я не могу этому сопротивляться.       — Но ты ведь жила без неё, — Влад решил найти здравое зерно в этом всём. — Ты встретила Риту и была счастлива. Я видел это! Тебе было хорошо и без неё!       — Ты не понимаешь, — парировала я. — Это абсолютно разная сила чувств. С Кирой всё словно умножается на сто. Я никогда в жизни не испытывала такого.       — Потому что она устраивает тебе эмоциональные качели. Это приём всех манипуляторов и психопатов, и к реальным чувствам это не имеет никакого отношения. Это созависимость.       — Я знаю.       — Но от этого не легче, да?       — Да, — горько вздохнув, подтвердила я. — Мне жаль, что Рита влюбилась в конченую идиотку вроде меня. Она достойна большего.       — Ты ей изменила?       — Да, — ответила я на выдохе.       — Пиздец, — констатировал Влад.       — Да.       — Ты моя подруга, но оправдывать тебя я не стану, Вик. Мне неоднократно изменяли, ты знаешь. Это… Очень больно.       — Я знаю, что виновата, — из глаз покатились крупные капли слёз. — Я ненавижу себя за то, что натворила.       — Будь честна с Ритой. Не унижай её ещё больше своим враньём.       — Да, — утирая слёзы, согласилась я. — Сегодня вечером я всё ей расскажу.       — Надеюсь, у тебя хватит на это сил.       — Самое фиговое в том, что я могла бы быть с ней. И мы могли бы быть счастливы, я это точно знаю!       — Выбирай сама, Вик, — тяжело вздыхая, произнёс Влад. — Эмоции, чувства, американские горки, или спокойствие, тепло, безопасность.       — Спасибо, — ответила я, улыбаясь сквозь слёзы, — что выслушал. Я не должна была выливать на тебя всё это. Прости.       — Перестань, — отмахнулся Влад. — Ты моя подруга. И мне важно твоё моральное состояние. Несмотря ни на что.       — Ты идеальный друг, — выйдя из-за стола, я заключила его в крепкие объятия. — А теперь иди работать. Коля сегодня лютовал из-за твоих недописанных текстов.       — Да он всегда лютует, — хмыкнул Влад, закатывая глаза. — Но мне и права пора. Напиши мне вечером, как всё прошло с Ритой.       — Хорошо, — пообещала я.       Влад ушёл, оставляя меня наедине с рассвирепевшими тараканами в моей голове. Весь день я пыталась работать. Ключевое слово «пыталась». Саша несколько раз вызывала меня к себе в надежде добиться этим какой-то продуктивности, но у меня был настолько разбитый вид, что в конце-концов она от меня отстала и даже предложила отпустить пораньше. К трём часам у меня в дополнение ко всему разболелась голова. Я настолько извелась, что всё же приняла предложение Саши и покинула офис. Уже сидя в кафе в соседнем здании, я трясущимися руками набрала Риту.       — Да, — коротко отозвалась она.       — Ты сейчас занята?       — Сейчас? — прозвучало удивлённо. — Не занята. А ты не на работе?       — Ушла пораньше.       — Почему?       — Сильная мигрень, — ответила я на выдохе. — Может мы встретимся пораньше?       — Да, конечно, — обеспокоено отозвалась Рита. — Может взывать тебе такси? Приезжай ко мне. Я тоже выезжаю.       — Хорошо.       Мне не хотелось спорить. Было уже неважно, где именно произойдёт этот разговор. Ни место, ни время не играло никакой роли, поэтому оттягивать это, или переносить в какие-то определённые локации, было ни к чему. Я просто села в такси и поехала по знакомому маршруту, без лишних мыслей. Около двадцати минут занял весь путь, после чего я вежливо попрощалась с водителем и вышла из машины. Рита встретила меня широкой улыбкой и тёплыми объятиями.       — Ну наконец-то, — прошептала она куда-то в область моей шеи, обнимая за талию. — Я соскучилась.       — Может выпьем кофе? — предложила я, отворачиваясь от её настойчивых губ.       — Ты ещё злишься на меня? — виноватый тон Риты заставлял чувствовать себя ещё дерьмовее.       — Нет, Рит, — замялась я. — Нам нужно поговорить.       — Ладно, — она отстранилась от меня и пошла в направлении кухни. Я неуверенно побрела за ней. — Кофе с молоком будешь?       — Да, — кивнула я, садясь за стойку на высокий барный стул.       — Так что ты хочешь мне рассказать? — настороженно поинтересовалась она, запуская кофе-машину.       — В эти выходные кое-что произошло, — нервно сглатывая, начала я. — Ты скорее всего возненавидишь меня, но я хочу быть честной. Прилетела моя бывшая. И мы переспали.       — Та самая бывшая, с которой у вас ничего нет? И с которой вы расстались полгода назад? — Рита холодно заулыбалась, профессионально сдерживая рвущийся наружу гнев.       — Не могу рассказать тебе всего, что было между нами, — я понуро опустила взгляд и уставилась в мраморную столешницу. — Но полгода назад мы расстались потому что я пыталась покончить с собой. Думаю, это немного прояснит характер наших взаимоотношений.       — Ты пыталась её вернуть таким способом? — она продолжала улыбаться, демонстрируя ледяную маску.       — Нет. Я пыталась освободиться от её власти надо мной.       — Освободиться не получилось, судя по всему, — от её тона несло сарказмом.       — Не получилось, — согласилась я, чувствуя горечь на языке. — Прости меня, пожалуйста, если сможешь. Ты лучшее, что случалось со мной в жизни. Это правда. И то, как я поступила… Характеризует только меня. Ты заслуживаешь намного большего.       — Каждый ёбаный раз одно и тоже, — процедила она сквозь зубы. — Может я проклята? Иначе я не понимаю, почему каждая моя девушка в конечном итоге оказывается долбанной шлюхой.       — Мне жаль…       — Да не жаль тебе! — её тон резко пополз вверх. — Не нужно этого лицемерия! Нельзя было для начала прояснить всё со мной, перед тем как трахаться с кем-то ещё? Или настолько не терпелось, что даже времени на разговор не нашлось?       — Прости. Я не знаю, что ещё тут можно сказать. Я очень виновата.       — В который раз убеждаюсь, что хорошее отношение к себе никто не ценит, — на лице Риты застыла гримаса презрения. — Нужно было, наверное, как твоя бывшая, ноги об тебя вытирать, доводить до ручки, измываться. Вот тогда была бы любовь. Да, Вик?       — Прости, — в очередной раз прошептала я, кусая губы.       — И что? — задала она вопрос, нервно смеясь. — Вы вместе теперь?       — Я не знаю.       — Только не говори, что вы потрахались и она пропала, — Рита иронично повела бровью.       — Я не…       — Серьёзно? — громкий смех прервал мой лепет. — Поверить не могу. Тебе нормально так унижаться?       — Я лучше пойду.       — Тянут за поводок? — колко произнесла она. — Место, Вика.       — Перестань, пожалуйста, — хмуро попросила я, вставая со стула. — Мне и так… — Договорить не получилось. Слёзы градом полились из и так уже красных глаз. Руки затряслись.       — Ты сама выбрала быть никем, Вик. Пустым местом. Жертвой.       — Я не хочу ею быть, — завыла я, заикаясь от накатившей истерики. — Но я просто ничтожество, поэтому… Наверное, я этого заслуживаю.       — Это она вбила тебе в голову эту чушь?       — Ты злишься, я понимаю…       — Я думала, что в тебе есть что-то особенное, — произнесла она с сожалением. — Я ошибалась.       — Мне жаль.       Провожать меня Рита не стала. Молча одевшись, я слегка пошатываясь вышла из квартиры. Минут пятнадцать я просто шла по улице, беззвучно рыдая. Потом мне в голову всё же пришла здравая мысль вызвать такси, и я продолжила рыдать уже в нём. Дома меня добили разворошенная постель и чашка недопитого чая на кухне. Хоть немного привести меня в чувства в таком состоянии могла только Стелла. И именно она почему-то вдруг решила мне позвонить. Наверное, между нами все-таки была какая-то ментальная телепатия, потому что другого объяснения я этому не нахожу.       — Привет, подружка, — пропела блондинка. — Ты в курсе, что третий день меня в телеге игноришь?       — Прости, — глухо произнесла я. — Кое-что случилось и я ненадолго выпала из жизни.       — Что случилось? — вся игривость из её голоса вмиг пропала.       — Не что, а кто. Кира здесь.       — Что? Какого хрена?!       — Мы провели вместе два дня, — я решила выложить сразу всё. — А ещё, я только что рассталась с Ритой.       — Блять, да ты издеваешься, — произнесла она так, словно испытывала крайнюю степень раздражения. — У тебя мозги хоть какие-то есть? Или это пранк какой-то?       — Мне плохо, Стелл.       — Да насрать мне плохо тебе, или хорошо, — ответила она прямо. — Не дай бог ты вернёшься к этой суке. После этого можешь сразу же вычёркивать меня из своей жизни.       — Тебе не кажется, что это слишком жестокий ультиматум? — жалобно прохрипела я. — Стелл, ты моя лучшая подруга.       — Как твоя лучшая подруга, я предупреждала тебя ещё в самом начале, что всё закончится плохо. Я просила тебя не лететь в Стамбул и не ввязываться в это всё! Но ты как умалишённая попёрлась туда!       — Я хотела помочь…       — Да ты и себе помочь была не в состоянии! — наседала Стелла. — В какой-то момент ты вдруг вылезла из своей бесконечной депрессии и решила, что должна спасти мир. По какой-то мутной наводке. На какой-то базе в Стамбуле! Тебя уже тогда хорошенько обработали, Вик. Ты думаешь я совсем дура и не понимаю, что Кира не возникла волшебным образом из ниоткуда?       — Нет, мы познакомились после…       — Вы познакомились на той базе, — отрезала она. — А всё остальное — враньё, которым ты меня пичкала.       — С чего ты это взяла? — потерянно отозвалась я.       — Да брось, Вика. Кто-то другой может и не сростил бы все эти мелочи между собой, — она усмехнулась. — Но я умею анализировать и я не слепая. Откуда у тебя появился послеоперационный шрам на животе?       — Аппендицит, я же говорила.       — Да? Странно. Олег Дмитриевич очень удивился, когда твой лечащий врач во Франции сообщил ему, что аппендицит у тебя на месте.       — Отец мог что-то не так понять, — решив сослаться на языковой барьер, ответила я.       — Ты постоянно врёшь, — тяжёлый вздох. — Зачем? Ради кого? Женщины, которая довела тебя до попытки суицида? Которая манипулирует тобой, играет на твоих чувствах? Она вцепилась в тебя, как клещ, потому что ты ведёшься на её махинации! Ты для неё идеальный объект для манипуляций, издевательств, игрулек, и всего, от чего она получает удовольствие. Я могу допустить, что тебе нравится унижаться. Люди бывают разные, кому-то в прикол ползать в ногах и лизать пятки, есть такие фетишисты. Я не имею ничего против, пожалуйста, главное, чтобы обе стороны это устраивало. Но это же не про тебя! Она ломает тебя, заставляет быть той, кем ты не являешься!       — Я уже ничего не понимаю, — прошептала я на выдохе. — Когда мы вместе, всё перестаёт иметь значение, понимаешь? Я больше никогда не встречу кого-то, к кому буду испытывать такое.       — Ты сходишь с ума по ней, но Кира никогда не смотрела на тебя, как на любимую девушку, или хотя бы как на кого-то особенного. Всё что ею руководит — чувство собственничества, — выдала Стелла проницательно. — Ты выбираешь любить, но поверь мне, гораздо приятнее, когда любят тебя. Даже если сама ты не испытываешь нереальных чувств в ответ. Просто понимать это начинаешь лишь со временем.       — Кира любит меня.       — Да нахера сдалась такая любовь? — возмутилась блондинка. — По-твоему нормально причинять боль человеку, которого любишь? Вик… — Выдохнула она тяжело. — Я очень люблю тебя. И я хочу для тебя только самого лучшего. Но ты запуталась.       — Ты права, — согласилась я с горечью. — Во всём.       — Прилетай в Москву, — предложила она внезапно. — Возьми отпуск и прилетай. Пока она там, тебе будет тяжело ей противостоять.       — Я не знаю, отпустят ли меня на работе…       — Отпустят. Я сама позвоню Саше и объясню ситуацию.       — Ладно, — произнесла я неуверенно. — Тогда я сейчас куплю билет на ближайший рейс?       — Да, — отозвалась она решительно. — Давай. Как возьмёшь билет, напиши мне время посадки в Москве. Я тебя встречу в аэропорту.       — Хорошо.       После изматывающего во всех смыслах разговора, моя голова раскалывалась. Всё навалилось слишком резко и, кажется, мой организм просто не вывозил сложившуюся обстановку. Я чувствовала себя плохо. Хотелось спать. Нужно было выпить таблетку и хоть немного поесть, но аппетита не было от слова совсем. От одной мысли о еде тошнило, и как только таблетка обесбола оказалась в моём организме, я просто рухнула на кровать и вырубилась. Слава богу мне ничего не снилось и я смогла какое-то время побыть в небытие. Как будто вселенная сжалилась надо мной и дала каплю передышки. Что ж, спасибо и на этом.       Проснулась я всё от той же головной боли посреди ночи, только помимо этого меня ещё бросало то в жар, то в холод. Щёки горели. Неужели мои ночные проходки в туфлях на морозе решили напомнить о себе? Ну круто, что тут скажешь. Самое грустное в этом всём было то, что никаких лекарств у меня не было, соответственно, мне предстояло мучиться так до самого утра. С трудом нащупав телефон под подушкой, я, морщась от исходящего света от экрана, разглядела несколько уведомлений от Риты. Честно говоря, я была уверена, что от неё больше не получу ни одного сообщения. Но она писала, что не хочет заканчивать всё на такой ноте. И что я, несмотря ни на что, дорога ей. Может, из-за температуры, или из-за чего-то ещё, но от этих сообщений у меня к горлу подкатили слёзы. Я чувствовала себя такой идиоткой, такой тряпкой… Было тяжело осознавать степень пиздеца, что творился со мной. В любой другой ситуации я бы никогда так не поступила, но в тот момент мне было так хреново, что я нажала на иконку вызова рядом с контактом Риты. Знаете, какой был шанс, что на ответит мне в час ночи? Никакого. И всё же, она ответила:       — Вика? — послышался встревоженный голос.       — Привет, — тихо начала я, жмурясь от стыда. — Прости, что звоню. Ты… Наверное, всё это выглядит жалко, но мне очень плохо. Я поступила ужасно с тобой и… Пожалуйста, не ищи причину в себе. Во всём виновата я.       — Я не уверена, что виновата только ты, — задумчиво протянула она. — Ты попала под влияние человека, который отлично знает, что делает. Я разговаривала сегодня со Стеллой, она рассказала мне кое-что о твоих прошлых отношениях. Я волнуюсь за тебя, Вик.       — Это всё так тяжело… — шумно выдохнула я, хрипло закашляв. — Я правда хочу вырваться из этого ада, но не могу. Меня словно лишили воли… Мне плохо.       — Что с тобой?       — У меня температура, кажется. Но это неважно.       — Ясно, — коротко отозвалась она. — И с тобой никого нет? — Осторожная попытка прощупать почву.       — Нет, — мне стало смешно. — Кира, как ты и сказала, пропала на утро. Наверное, это какая-то очередная манипуляция. Я устала анализировать её действия.       — Если хочешь, — было слышно, как она колеблется, — я могу привезти тебе жаропонижающее.       — Серьёзно? — мне стало так горько, что губы задрожали от новых позывов слёз. — Ты должна ненавидеть меня.       — Мне бы очень этого хотелось, — хмыкнула Рита. — Но я не могу тебя ненавидеть. Иногда хорошие люди попадают в нехорошие обстоятельства. Я думаю, это как раз про тебя. Подробностей я не знаю, но мне кажется, тебе сейчас нужна поддержка.       — Спасибо, — прошептала я, глотая горячие слёзы.       — Буду у тебя где-то через час, — произнесла она, шурша чем-то. — И переставай рыдать.       — Ладно.       Я несколько раз засыпала и просыпалась, пока ждала Маргариту. Было жарко, в висках пульсировала боль, хотелось постоянно ворочаться. Когда раздался стук в дверь, я вздрогнула, резко приходя в себя от поверхностной дрёмы. Выбравшись из кровати, я побрела к двери, закутавшись в одеяло.       — Выглядишь изможденно, — произнесла Рита, окидывая меня оценивающим взглядом. — Ты где простуду подхватила? — Захлопнув за ней дверь, я стала наблюдать, как она расшнуровывает ботинки.       — В Румынии, — вяло отозвалась я.       — Понятно, — усмехнулась она, расценив это как шутку. — Давай ложись в кровать. Я привезла куриный суп, таблетки нельзя пить на голодный желудок.       — Ты побудешь со мной? — мой голос звучал слишком жалобно.       — Вик… — тяжело выдохнула она. — Не думаю, что это хорошая идея. Я покормлю тебя супом, ты выпьешь таблетки, и уснёшь. Моё присутствие не потребуется.       — Хорошо, — кивнула я. — Спасибо, что приехала. Я даже не знаю, как тебя благодарить.       — Меня не нужно благодарить, — она взглянула на меня мягко и спокойно. — Просто поправляйся. И потом, желательно, разберись в себе.       — Звучит, как хороший план, — на моих губах на мгновенье показалась улыбка. Рита кивнула и ушла на кухню. Я же вернулась в кровать. Страшно было даже представить, каких моральных усилий ей стоило приехать ко мне. К человеку, изменившему ей, предавшему, унизившему. Не знаю, чем я это заслужила, но этот поступок многое говорил о ней, как о человеке. Она должна была забыть обо мне в ту же секунду, как узнала о моём поступке. Но она решила помочь.       — Вот суп, — держа в руках тарелку, она вошла в комнату. Сев на край кровати, Рита вопросительно посмотрела на меня. — Кормить тебя с ложечки?       — Нет, — я тут же забрала тарелку из её рук, краснея. — Я сама. Спасибо!       — Ты горячая, — дотронувшись ладонью до моего лба, констатировала она. — Очень горячая. Какая температура?       — Я не мерила, — поглощая вторую ложку бульона, ответила я. — Какая разница? Выпью таблетку и собью.       — Может отвезти тебя завтра к врачу? Возьмёшь больничный, — предложила она взволнованно.       — Я завтра вроде как должна улететь в Москву.       — Не в таком же состоянии, — с сомнением произнесла Рита. — Может улетишь через пару дней?       — Да, наверное ты права, — кивнула я согласно. — Очень вкусный суп.       — Купила в круглосуточном магазине под домом, — ответила она со смешком. — Принесу таблетки и воду.       Горячий суп явно пошёл мне на пользу. Кажется, у меня даже голова стала меньше болеть. Когда я закинула в себя две таблетки и напилась воды, жизнь вообще стала вполне сносной.       — Рит, — позвала я.       — Да?       — Ты слишком хорошая.       — Ага, — улыбнулась она грустно. — Ещё бы кто-то ценил это.       — Прости.       — Я поеду, — она ушла в коридор, останавливаясь у шкафа. — Если станет хуже или нужна будет какая-нибудь помощь, сразу же звони.       — Хорошо, — отозвалась я.       Одевшись, она ушла, негромко хлопнув дверью. А через пару минут я провалилась в тревожный сон. В этот раз вселенная наплевала на мои просьбы больше не крутить в моих снах определённую особу, потому что как только пространство перенесло меня в мир Морфея, появилась она. Но знаете, это был удивительно спокойный сон. И в нём было много света и тепла. Я видела Киру, которая лежала на белом песке и смотрела в небо. В метре от неё шумел океан, а тёплый ветер обдувал её загорелое тело. Она выглядела расслабленно и умиротворённо, прислушиваясь к звукам природы. Я подошла и села рядом с ней, всматриваясь в откуда-то взявшиеся веснушки у неё на носу. Она посмотрела на меня в ответ и улыбнулась. Только не так, как обычно, а тепло и мягко.       — Что с тобой? — её голос доходил до меня не чётко, словно я слушала её, находясь под водой.       — Ничего, — ответила я, завороженно наблюдая за тем, как она морщится от солнца.       — Ты мокрая, — её голос отдавался эхом.       — Нет, я… — по моим плечам прошлись мурашки, как от чьих-то невесомых прикосновений.       — Детка, — прикосновения стали более отчётливыми. Сон стремительно ускользал. Распахнув воспалённые глаза, я увидела сидящую рядом Киру. Всё моё тело было в поту, во рту пересохло. — Как ты?       — Нормально, — прохрипела я. Голос пропал. — Где ты была?       — У меня возникли срочные дела, — уклончиво ответила она. — Извини, что ушла не предупредив.       — Мне надоело тебя прощать.       — Вижу, о тебе было кому позаботиться, — ухмыльнулась она, окидывая взглядом таблетки, лежащие на тумбочке, и тарелку из-под супа.       — Да, было, — прошептала я зло. — А тебе лучше уйти.       — Почему? — уточнила она как ни в чём не бывало.       — Потому что ты умеешь только калечить меня, — в горле запершило и из меня вырвался сухой кашель. — А мне нужен кто-то, кто мог бы и полечить при необходимости. Я остаюсь в России, а ты можешь улетать. Всё кончено.       — Почему? — повторила она снова.       — У тебя пластинку заело? Потому что я так решила.       — Хорошо, я улечу, — ответила Кира спокойно. — Но ты полетишь со мной.       — Ты не расслышала? Я остаюсь здесь, — уверенно повторила я своё решение.       — Тебе нужно поесть и принять лекарства, — абсолютно игнорируя мои слова, произнесла она.       — Если ты не уйдёшь…       — Что будет? — вклинилась она в мою речь, смеясь. — Вызовешь полицию? Ну давай.       — Почему ты просто не оставишь меня в покое? — на моём лице застыло недоумение. — Выбери любую другую девушку и упражняйся на ней в своих манипуляциях! Почему тебе важно разрушить именно мою жизнь? Что я тебе сделала?       — Вик, — её ладонь дотронулась до моих волос. — Я хочу быть с тобой, потому что люблю тебя. И ты не права насчёт того, что я умею только калечить. Я хочу заботиться о тебе. И пыталась делать это всегда, просто… Может моя забота выглядела странно.       — Ты оставила меня вчера одну, — обида вынырнула наружу. — Чтобы я сходила с ума от неопределённости! Чтобы я переживала! Мне нужна была твоя поддержка, но ты исчезла и слова не сказав!       — Прости, — произнесла она виновато. — Кое-что произошло и срочно требовало моего вмешательства. Мне стоило написать тебе. Это не было манипуляцией или чем-то в этом роде, правда.       — В любом случае… — глубоко вдохнув воздуха, я решительно продолжила. — Я на какое-то время улечу в Москву к Стелле, а ты… Улетай, прошу тебя. Нам нужно всё это закончить, Кир. Я больше так не могу. Это разрушает меня. Мою жизнь. Пожалуйста, если ты хоть что-то чувствуешь ко мне… Просто улетай.       — Стелла, — ухмыльнулась она. — Ну конечно. Интересно, как долго ты ещё будешь слепа? Даже я могла бы поучиться у неё искусству манипуляции.       — Что за бред? Зачем ей манипулировать мной?       — Не знаю, — Кира пожала плечами, неопределённо уходя от ответа. — Но ей всегда было важно контролировать твою жизнь. Просто друзья так упёрто не лезут не в свои дела. Уверена, она играет роль идеальной подруги, во всём помогает, и аккуратно дёргая за ниточки выстраивает вокруг тебя свой личный кокон. Она умная и хитрая, держу пари, в её планах как можно скорее вернуть тебя в Москву, к себе под крылышко. Она уже ставила тебе ультиматум, либо я, либо она?       — Она лучшего для меня хочет… — протянула я недоверчиво. — Ты сейчас пытаешься настроить меня против моей лучшей подруги? Она единственная всегда была рядом!       — Такая преданная дружба… — в глазах Киры заплясали игривые огоньки.       — Ты опять начинаешь? Стелле нравятся исключительно мужчины.       — Я не спорю с тем, что ей нравятся мужчины. Но и к тебе она неравнодушна, — в её тоне звучала уверенность.       — Это не так, — парировала я. — Твои аргументы смешны.       — Слушай, я никогда не была святой, — на дне её тёмных зрачков замерцала решительная настойчивость. — И я плохо относилась к тебе, это правда. Но сейчас я честна. И я всегда ощущала эти вибрации от Стеллы, направленные в твою сторону. И пусть ты всегда считала это глупой ревностью с моей стороны, это не так. Она настраивает тебя против меня, хотя сама мечтает оказаться на моём месте, понимаешь?       — Ты с ума сошла, — я уже не знала смеяться мне или плакать. — Не все люди в этом мире мечтают манипулировать другими, Кир. Не суди всех по себе.       — Ты не веришь мне, — с сожалением констатировала она. — Я понимаю.       — Уходи, — моя просьба звучала как никогда твёрдо. — Просто улетай обратно в Париж и живи своей жизнью. Я подпишу все необходимые документы для развода. Пожалуйста, давай уже поставим точку.       — Хорошо, — после недолгой паузы ответила Кира. — Как там говорится на форумах для домохозяек? Если любишь — отпусти. Если оно твоё, то обязательно вернется. Если нет — то никогда твоим и не было.       — Ты сидишь на форумах для домохозяек? — рассмеялась я, чувствуя, как глаза становятся мокрыми.       — Я что, не человек? У меня тоже могут быть недостатки, — она отразила мой тихий смех. — Хочу поцеловать тебя на прощанье. Можно?       — Я же болею, — две слезинки всё же покатились по щекам.       — Я тоже болею, — её улыбка отозвалась чем-то тёплым внутри меня. — Уже давно. — Её лицо стремительно приблизилось ко мне, а холодные губы накрыли мои — воспалённые и сухие от болезни. Млея от знакомого запаха, исходящего от Киры, я ответила на её поцелуй. Не знаю как такое возможно, но она была словно сделана на заказ именно для меня. Вылита по чётким меркам, мною придуманным. И отпускать её было также больно, как отрезать свою же руку тупой пилой.       Она неспешно оделась в коридоре и, бросив на меня последний взгляд, ушла.       За окном стоял день: жестокий и промёрзлый. Снег витиевато кружился, завораживая своим хаотичным падением. На душе было непроглядно тоскливо. Выбравшись из кровати, я выпила таблеток и сменила постельное бельё. Приняв душ, я снова забралась под одеяло с телефоном в руках. Висели несколько непрочитанных сообщений: Рита спрашивала о моём самочувствии, Стелла интересовалась, купила ли я билет на самолёт. Честно говоря, мне невозможно хотелось в Москву. Этот город был моим домом, и мне как никогда захотелось подышать родным воздухом. Мне необходимо было зализать раны, поэтому я в пару кликов купила билет на ближайший рейс в Москву и отписалась Стелле, что скоро выезжаю в аэропорт. Самочувствие у меня было ещё паршивое, но душевные раны болели сильнее, так что… Я потихоньку собралась и сложила в дорожную сумку немного вещей. Рейс был через три часа, поэтому я неспешно вызвала такси и сложила в мусорный мешок завядшие букеты, так и валяющиеся мёртвым грузом в прихожей. Когда пришло уведомление о том, что машина ожидает, я ничуть не мешкая вышла из квартиры, с сумкой и мусорным мешком наперевес. Измученные букеты полетели в мусоропровод, а я, аккуратно хлопая дверью белой КИА, уселась на заднем сидении такси. Дорога предстояла не близкая, ехать до Пулково около часа, потом ещё два часа ожидания до посадки, и час полёта. Благо, Стелла написала, что встретит меня в аэропорту, и я просто вставила наушники в уши и включила свой любимый плей-лист для страданий. А у вас есть такой? У меня вот кроме как для страданий, никаких других плейлистов и нет. Я как ёбаный нытик, вечно плачу и страдаю. Сказать, что меня это достало, не сказать ничего. Мне пора было начать жизнь без всей этой тяжести. Может следующий период своей жизни мне стоит посвятить лёгкости? Я слишком долго варилась в бесконечной боли и сейчас, когда я свободна от её источника, мне нужна была вся лёгкость и беззаботность этого мира.

***

      Стелла подошла ко мне с кофе и располагающей улыбкой. Все эти сборы и полёт отразились на мне не лучшим образом, поэтому в ответ я лишь вымученно улыбнулась и благодарно приняла горячий напиток из её рук.       — Как долетела? — мы обнялись, после чего блондинка обеспокоено посмотрела на мою помятую физиономию.       — Устала, — вздохнув, ответила я. Уверенные руки отобрали у меня дорожную сумку, и мы неспешно побрели к месту, где Стелла оставила машину.       — Ты заболела? У тебя голос охрип.       — Да, — подтвердила я её слова. — Но мне уже лучше. Рита привезла таблетки и они помогают.       — Рита? — на лице Стеллы отразилось непонимание. — Я думала, вы расстались.       — Расстались, — вздохнула я тяжело. — Но она хороший человек, который не бросает в беде таких неудачниц, как я.       — Ты не неудачница, — возразила Стелла, открывая багажник машины. — Тебя просто сбили с твоего пути плохие люди. Но ты обязательно всё вернёшь на круги своя, — она закинула мою сумку внутрь и подмигнула мне. — А я тебе помогу.       — Я даже не представляю, чем заслужила тебя, — произнесла я, улыбаясь.       Мы болтали о каких-то отвлечённых вещах по дороге к Стелле. В её присутствии мне становилось легче. Стелла умела переводить фокус внимания на себя, поэтому никакие дурацкие мысли не изводили. В Москве было намного теплее, и снега на дорогах лежало в разы меньше. Слушая рассказ подруги о том, как идут дела в офисе, я беспричинно улыбалась. Знакомые улицы, солнце, лучшая подруга рядом, и нормализовавшаяся температура, заставляли чувствовать растекающееся внутри счастье.       — Ты чего? — блондинка посмотрела на меня, как на чокнутую.       — Мне так хорошо, — призналась я, — как не было уже давно.       — Ну естественно, — хмыкнула она самодовольно. — Ты же со мной.       — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — спросила я, дурачась.       — Уж надеюсь на это, — произнесла она странно отрешённым тоном.       Когда мы ввалились в квартиру Стеллы, во мне каким-то образом открылось второе дыхание. Усталость от перелёта и болезни как рукой сняло, поэтому мы приняли общее, на взгляд Стеллы абсолютно неразумное решение, — напиться. Знаю, мне стоило подождать полного выздоровления, но вся моя душевная боль требовала какого-то выхода, и я настояла. Сначала мы пили какой-то противно сладкий ликёр, потом белое вино, и, когда обе были уже почти в ноль, решили почему-то шлифануть всё это дело вискарём. Сказать, что мы были пьяные, — ничего не сказать. И темы, само собой, мы поднимали соответствующие нашему состоянию.       — Может женщины — это вообще не моё? — задалась я внезапным вопросом. На фоне играла какая-то весёлая песня и Стелла тихо подпевала, наблюдая за мной горящим пьяным взглядом.       — Тебе просто нужна одна единственная, — весело отозвалась блондинка. — Все твои прошлые пассии тебе не подходили.       — Вообще-то, ты говорила, что Рита мне идеально подходит!       — Да ну… — фыркнула она.       — Да уж, — захихикала я пьяно. — Получается, у меня было две женщины, и обе мне не подходили.       — Две? — Стелла повела бровью. — А Диана?       — Диана? — пьяно переспросила я, смеясь. — Подожди… Откуда ты знаешь про нас с Дианой?       — Ты сама рассказывала, — ответила она, ощутимо занервничав.       — Я не говорила тебе об этом. Я точно знаю, — озадаченно произнесла я, подозрительно всматриваясь в лицо подруги напротив.       — Может мне Сергей рассказал, — она начала оправдываться. — Я не помню.       — А что ещё тебе рассказал Сергей?       — А в чём дело? — взгляд Стеллы стал цепким. — Неужели тебе есть что скрывать?       — Что ты знаешь? — я упорно настаивала не ответе, держа с ней прямой зрительный контакт.       — Много чего, — ответила она, демонстрируя вызов всем своим видом. — Тебя что конкретно интересует?       — Я не понимаю, — озадаченно пробормотала я. — Сергей всё тебе рассказал?       — Мужчины бывают очень разговорчивы в постели, — она беспечно пожала плечами. — Да и… Вик, слона в мешке не утаишь. Я была там. Я жила с ним. И я не слепая.       — Если ты всё знала с самого начала… — в голове не укладывалась эта информация. Пьяный туман в голове не давал поразмыслить над ситуацией, путая мысли. — Почему не сказала об этом? Ты бесконечно требовала от меня объяснений, всё прекрасно зная?!       — Я до последнего надеялась, что ты сама всё мне расскажешь, но, видимо, в твоих глазах я не заслуживаю доверия.       — Ты серьёзно? — во мне разрастался шок. — Ты врала мне, при этом обвиняя во лжи меня!       — Ну, кажется, мы обе врали друг другу, — легко парировала она. — В любом случае, я пыталась помочь тебе. И хоть вышло плохо… Не важно. Я старалась всё сделать для тебя! Всё, что было в моих силах!       — Я не понимаю, — в голове всё перемешалось. — Как именно ты пыталась помочь мне?       — Мы с Денисом пытались.       — С Денисом? — упоминание хмурого охранника привело меня в ещё большее замешательство. — А он тут при чём?       — Он помог мне найти определённых людей, — она сделала глоток виски из блестящего стакана и чуть сморщилась. — Я отвалила им почти все свои сбережения. Кто ж знал, что им вдруг станет мало.       — Подожди… — я ничего не понимала. — О чём ты вообще, чёрт возьми, говоришь?       — Я не могла смотреть на то как ты страдаешь, — призналась она открыто. — Кира убивала в тебе тебя. Я должна была попытаться помочь. В той галерее…       — Стой! — перебила я её. — Ты хочешь сказать… — В горле всё спёрло от волнения. — Тогда, на выставке, это твоих рук дело?       — Я хотела вытащить тебя из ада, в котором ты жила, — она горько улыбнулась. — Тебя держали в заложниках, Вик. То что ты испытывала и испытываешь к Кире называется «Стокгольмский синдром». У тебя нет и никогда не было никаких чувств к ней. Это психиатрический диагноз.       — Я думала, что умру там, — прошептала я ошарашено. — В том подвале! Ты хоть понимаешь, на что обрекла меня?       — А что мне оставалось делать? — воскликнула она. — Я должна была попытаться! Тебя посадили под замок и ты уже смирилась со своим положением!       — До того, как ты вмешалась… — зло прошептала я. — Со мной всё было нормально! Я жила с женщиной, которую любила, и всё было нормально! Именно после этого похищения всё пошло по пизде! Диана наговорила мне какой-то чуши… Что всё это спланировала Кира! Что она хочет меня подставить! Какой-то бред! — Я схватилась за голову, прокручивая события тех времён. — Откуда она всё это взяла? Вы были в сговоре?       — Успокойся, — Стелла пододвинула ко мне стакан с виски. — Вот, выпей.       — Я не хочу пить, — на эмоциях я смахнула стакан со стола и он с грохотом разбился. — Рассказывай.       — Я не была в сговоре с Дианой. Помогал мне лишь Денис, и то… — Стелла скривилась. — Без особого энтузиазма. Он нашёл этих людей, что тебя похитили. Но когда они почуяли запах денег и смекнули, что ты не простая девочка-припевочка, начали требовать от меня каких-то баснословных сумм. Тебя не хотели отдавать без доплаты… Но я не могла столько заплатить! И тогда Денис дал кому-то из службы безопасности Дианы наводку на них. Мы надеялись, что Диана выкупит тебя и отпустит. Денис как-то смог убедить её, что похищение было спланировано Кирой… Всё это было на грани. Ни одна из сторон не должна была догадаться, что мы с Деном в это замешаны, поэтому в ход шло всё, что мы смогли придумать, и что выглядело более-менее правдоподобно.       — Не могу поверить… — промямлила я растерянно.       — Слушай, Вик, — выдохнула Стелла. — В тех обстоятельствах я сделала то, что должна была. Когда ты пропала… Я думала они убили тебя. Ты просто не представляешь, что я пережила. Я думала, что убила тебя своими собственными руками!       — С чего ты вообще взяла, что мне нужна была твоя помощь? — спросила я в замешательстве. — Почему ты полезла не в своё дело?!       — Ты моя… — она осеклась. — Ты моя подруга.       — Ты хотела вытащить меня, — оторопь всё никак не уходила. — И что дальше? Я бы вернулась в Москву и продолжила работать в твоей редакции? Чтобы быть у тебя на виду?       — А это плохо? — уточнила она невозмутимо. — Я разве когда-нибудь причиняла тебе боль? Я только и делала, что заботилась о тебе! Что плохого в том, чтобы быть здесь, со мной?       — Ты говоришь так, словно… — В мыслях всплыл наш утренний разговор с Кирой. — Вот чёрт…       — Я хотела, чтобы ты была счастлива! — закричала она, теряя лицо. — Ты не была счастлива в Париже. Ты…       — Откуда тебе было знать? — воскликнула я, повышая тон. — Ты вертела мной, как хотела, прикидываясь подругой! Чем ты лучше Киры?       — Ты серьёзно сравниваешь меня с этой… — на её лице отразилось отвращение. — Она превратила тебя в подобие человека. Я не узнавала тебя!       — Может ты не узнавала меня, потому что я любила Киру? — прокричала я прямо ей в лицо. — Ну, конечно… Тебе нравилось, когда я пребывала в постоянной депрессии. Когда у меня никого не было кроме тебя! Господи… Какая же я дура!       — Я просто хотела, чтобы ты была в безопасности! Это плохое желание? — Стелла взяла меня за руку. — В чём ты винишь меня?       — Скажи, — я переплела свои пальцы с её. — Если бы я сказала тебе, что люблю тебя. Не как подругу, а как девушку… Как бы ты отреагировала?       — Я… — в её глазах отразилась нерешительность вперемешку с морем одержимого влечения. — Не знаю.       — Ты знаешь, — надавила я.       — Я хочу заботиться о тебе, — она поднесла к своим губам мою руку и оставила на ней короткий поцелуй. — Я могу помочь тебе избавиться от наваждения. От этой мерзкой Киры!       — У тебя вообще были к Сергею какие-то чувства? — высвобождая руку из её хватки, спросила я. — Или он тебе был нужен только, как источник информации?       — Да плевать мне на него, — честно призналась она. — Мне вообще плевать на людей. Мужчин, женщин, всех! Я просто хочу, чтобы мы были вместе, как в старые времена, помнишь?       — В старые времена… — я горько усмехнулась. — Только ты, я, и наша работа?       — Да, — она улыбнулась. — Здорово же было?       — Знаешь, — я пошатываясь поднялась со стула. — Мне лучше сегодня переночевать у отца.       — Ну перестань, Вик, — она подорвалась следом за мной. — Останься здесь.       — Я хочу уехать! — эмоционально выкрикнула я. — Не иди за мной!       — Я не понимаю твоей реакции, — отреагировала она с обидой. — Всё что я делала, было ради тебя!       — Нет, Стелл, — из меня вырвался тихий смех. — Всё, что ты делала, ты делала ради себя. То, что тобой двигало… Думаю, тебе ещё предстоит разобраться с этим. А мне нужно уйти.       — И что теперь? — холодно уточнила она. — Вернёшься к Кире? Будешь её подстилкой?       — Тебя это не касается, — отразила я её холодный тон. — Думаю, нам пора расставить личные границы.       — Личные границы? — вспыхнула она. — Это твоя благодарность?       — Я не просила тебя помогать мне! — попыталась я до неё докричаться. — Ты одержима желанием спасти меня, но я не хочу этого! И тогда не хотела! Твоя помощь ничем не помогла!       — То есть ты предпочла бы остаться в заложницах у своей свихнувшейся жёнушки?       — Она… — вздохнула я беспомощно. — Она отпустила меня в конце-концов.       — После того как ты сиганула в Сену! — усмехнулась она зло. — Ну спасибо ей огромное за это! Давай ей памятник на Красной площади поставим за такое благородство!       — Ты ревнуешь, Стелл, — озвучила я то, что видела перед собой. — Подруги так себя не ведут.       — Какая разница, как ведут себя подруги? — возмутилась она. — Мы теперь будем жить по шаблонам? Строго следовать распределению ролей?       — А как ты хочешь, чтобы мы жили? — я подошла к шкафу и стала доставать оттуда свою куртку. — Как в старые добрые времена уже не будет, Стелл.       — Мы можем жить так, как решим сами!       — Например как? — усмехнулась я. — Будем лучшими подружками?       — Мы и так лучшие подруги, — твёрдо заявила она.       — А если у меня появятся новые отношения? Мы продолжим ими оставаться, или ты опять начнёшь делать всё, чтобы разрушить их?       — Я же не мешала вам, пока вы были с Ритой, — привела она свой аргумент. — Ты можешь… — Ей было трудно это произносить. — Быть с кем-то.       — Ну спасибо, — из меня вырвалась усмешка. — Слушай, я понимаю тебя. Правда понимаю. Но у меня своя жизнь, а у тебя своя. И твои чувства ко мне, какими бы они не были, этого не изменят.       — Я всегда была рядом, Вик. Всегда.       — И я благодарна тебе, — заглянув в глаза напротив, я увидела там глубокую обиду. — Но, знаешь… Благими намерениями выстлана дорога в ад.       Я резко открыла входную дверь и вышла из квартиры. Даже не став вызывать лифт, я бегом спустилась по лестнице вниз. На улице была неописуемая красотища: крупными хлопьями валил снег, заставляя сердце замирать от ночного пейзажа. Какое-то время я просто шла, наслаждаясь молчаливым умиротворением. Было так тихо и красиво... Желание прогуляться прервал сухой кашель, напомнивший о том, что ночные прогулки по холоду мне сейчас ни к чему. Остановившись возле остановки общественного транспорта, я вызвала такси. За рулём был задумчивый мужчина средних лет. Он слушал песню, которая почему-то заставила меня истерически смеяться. И почему большинство моих срывов случаются именно в такси? Я слушала слова этой песни и осознавала, что всё, что произошло со мной, вело меня к этому моменту. Моменту осознания, что все люди в моей жизни, даже самые близкие, — всего лишь незнакомцы. Никто мне не друг, и никто не враг. Все они одиноки. Все несчастны.

«Я наконец-то понял Меня не держат корни И при любой погоде Я внутренне свободен Я все оставлю в прошлом Наотмашь хлопнув дверью Я никому не должен И никому не верю»