Вампиры оперы

      Железный привкус во рту. Яр языком проводит по дёснам, задевая острые клыки, и облизывается. Не то чтобы вкусно, но упоительно после двух дней голода наконец найти кого-то незаметного, наивного, кто легко доверится и сыграет в игры с покусываниями. Голова кружится, и Яр оседает на деревянный стул возле кровати в наскоро снятом отеле. К утру паренёк, ставший прелестным ужином, придёт в себя, не так уж много и потерял. Он ничего не будет помнить, разве что — он пошёл следом за тем, кто не хотел называть своё имя, за странным типом в жилете и фраке (кто вообще надевает это в двадцать первом веке, чтобы сходить в кафе?), чем-то притягательным, возможно, уверенностью, как будто это происходит не первый и не последний раз.

***

      Обычный рабочий день, который шёл, практически как и все остальные. Новый очередной блок Монте-Кристо. Самое стабильное, что есть на данный момент в жизни Саши — работа. Выйдя из дома, парень направился в театр оперетты на прогон. Заодно он зашёл в кофейню за перекусом, успевая написать Баярунасу смс. «Ты скоро будешь на репетиции или как всегда опаздаешь?»       Ярик открывает глаза и пялится перед собой. Сообщение? О чёрт, он знает, от кого и в чём дело. Ругаясь на ходу, Ярик в панике бегает из угла в угол, напоследок останавливается у зеркала. — Как же я обожаю прогресс, — шепчет он и аккуратно мизинцем утирает в уголке губ запёкшуюся кровь. А потом вызывает такси и бежит вниз на улицу. «Я почти на месте,» — набирает он, как только захлопывается дверь машины. «А я думал тебя не будет, уже хотел обрадоваться,» — незамысловатая шутейка и подкол в стиле Казьмина. Их давняя дружба позволяла такую переписку или фансервисные фразы, которые так любят фанаты. Чуть лениво дошёл до театра. Время до репетиции ещё оставалось, можно со спокойной душой перекусить. Хорошая погода позволяла выйти в рубашке и брюках, даже переодеваться оставалось немного. Саша допивал свой кофе у зеркала, откинувшись на спинку стула, и отправлял мемы в бусти. «А вот возьму и не приеду в следующий раз. Мне жизнь не дорога, даже не представляешь, как». Ярик по пути и читает чаты, и успевает записывать истории. Если бы не Цезарь, то в разговоре о многозадачности вспоминали бы Баярунаса. Прочитав смс, Саша усмехнулся, но продолжил сидеть в соц.сетях. Баярунас распахивает дверь, расслабленно снимает верхнюю одежду, которая нужна была скорее для образа, чем для тепла, напевая какую-то малоизвестную песенку: — Дураком, целиком, босиком… кровь с молоком. Ла-ла-… Привет! Как только парень входит в гримерку, Саша отвлекается на него. — Привет-привет. Ого, а чего ты сегодня такой деловой? Решил заняться «серьёзной работой»? — у кого-то слишком хорошее настроение для шуток. После взгляда снизу доверху — сонная улыбка, — Как доехал? — С комфортом? Ярик смеётся и по-хозяйски опускается в кресло, впиваясь пальцами в подлокотники. Угнетение тленной материи, желание навредить миру физически — так выражается его недовольство. — Вот ты смеёшься, что я опаздываю, а я мотаюсь туда-сюда, туда-сюда, как пёс за палкой, бегаю, а всё почему? Потому что в 1930-х один чёрт придумал МКАД построить, и с тех пор там пробки. — Это было дохера лет назад. — А я всё не могу привыкнуть, — и Яр дополняет фразу наигранной улыбкой, чтобы она звучала иронично. — Вот если бы на время репетиций я жил где-то в другом месте… — Да ты и без этого всегда опаздываешь. Ладно, если бы в первый день, когда приезжаешь. Но ты же и во все остальные дни тоже опаздываешь, — улыбаясь, встал и выкинул стаканчик из-под кофе и стал переодеваться, ведь скоро репетиция. — Ну слушай, ты всегда можешь остаться у меня, в крайнем случае. Настя пока улетела, можешь спокойно какое-то время у меня пожить. Белый костюм облегал тело, а Саша вдруг решил совсем немного накраситься. На сцене же надо быть ярким, правильно? Ярик тут же успокаивается. Вот так просто — манипуляция удалась. Конечно, Сашу можно записывать в графу «друзья», и даже в самой нужде и голоде Ярик не захочет причинять ему вред. Бывают такие из людей — привязываешься и всё тут. Только так ещё страшнее грань перейти. Ноль эмпатии, только анализ: этот молодой человек и интересный, и красивый; когда-нибудь его красота увянет, а пока можно и полюбоваться. А можно…

***

      Репетиции начались. Уже по домашнему уютная сцена, на которой Александр чувствовал себя хорошо, и пропевал свои «пару строчек». Прямо посреди действия, пока есть немного свободного времени, Яр ловит Сашу скучающим и прислонившимся к стенке и притягивает к себе за талию. — Я сегодня же перебираюсь к тебе. Обещаю ежедневно давать поводы для ревности. — Яр? — Саша отвлекается от своих мыслей. Нет, от своего друга можно всякое ожидать, но не такие касания за талию. Зеленовато-серые глаза глядели с недоумением. — Кажется, я уже об этом жалею. Поводы ревности? О, нет. Только не говори, что мы по ночам будем играть в приставку и петь песни. Не хочу, чтобы соседи Насте жаловались. Парню было немного неловко, ведь они не одни, но такой азарт поражал. — Может отпустишь меня? — Конечно. Яр отходит и косится, как будто уже завербовал себе паренька на ночь. — Но мы не будем петь по ночам, после десяти нельзя шуметь, — Ярик игриво подмигивает и невозмутимо спешит прочь, поправляя костюм. Смешной такой, ещё и бурчит постоянно, как будто что-то не нравится. Только Яр отходит, Саша тихо жалуется: «Наверное, тут напоёшься… Ну и в кого он такой?» У Ярика хорошее настроение — всё устроилось как нельзя лучше, и если повезёт, то завтра можно будет даже перекусить девчачьей кровушкой. Не фанатки, нет, это слишком выдало бы, но знакомой из кофейни, она явно хотела больше, чем продать ванильный латте. Светловолосая, худенькая, аж слюни текут. И Яр выкладывается на полную в предвкушении прекрасных дней. Всё же как хорошо, столько изобретений в последние пару сотен лет. Дота — отдельное искусство, и ни вист, ни балы не заменят этого. Впрочем… но Ярик замечтался, сидя уже минут десять в гримёрке после репетиции, не двигаясь с места. Обычно он доставал коллег песнями, анекдотами и невероятными идеями, но тут притих.

***

      День проходил очень хорошо, репетиции нового блока быстро закончились, а пол дня оставались свободными. В гримёрке Саша вновь переодевается в обычную удобную одежду; натягивая любимый худи, подумал, что в компании Ярика там обычно шумно, а сейчас он приутих. — Мелочь, с тобой все хорошо? О чем задумался?       Ярик медленно поднимает взгляд, особо не меняя положения. «Мелочь»? Так занятно, столько лет живёшь, а все считают за младшего. Яр снисходительно-дружелюбно усмехается. Ему приятна забота и вопросы. Но если раскрывать карты — придётся делиться своими тузами, а это никогда ничем хорошим не заканчивалось. О чём он думает, должен знать только он сам. О том ли, как упустил в тот знаменательный вечер свою любовь, или о том, как почти в шутку сразился на саблях с хорошим другом, хоть и странным человеком, убив его — теперь под глазом шрамик, никуда не денется. Другие берут в настоящее своё прошлое, а для Яра — любое прошлое всегда и есть настоящее, неделимое, незабываемое.       Поэтому Ярик съезжает с прямого ответа и совершенно серьёзным тоном, без подколов и иронии, предлагает: — Давай устроим ужин при свечах? Мы же устали, заслужили, правильно? Саша же человек обычный и не всегда понимает, насколько и его друг с ним серьёзно себя ведет. Поэтому чуть уставшей головой, не задумывается о сказанных словах. — А давай. Можем себе иногда позволить. Отдохнем. Вино выпьем, как в добрые времена. В последнее время Саша не позволяет себе такое счастье, даже со своей девушкой. Да и отношения уже не такие крепкие, ведь у них разная жизнь и они совсем из разных кругов. Но он не позволит себе в этом признаться, а другим и тем более не скажет. Ведь это даже устраивает. Никто никому не мешает, они не ругаются. Практически идеальный союз, можно было бы подумать. Но рядом с Яриком — можно стать собой и расслабиться. Они собрались и направились к выходу. — Ну что? Прогуляемся или закажем такси и сразу до дома? А, тебе же вещи надо перевезти еще. — Так я и потом съездить могу. Планирование — это прекрасно, вот он планирует отложить дело на завтра. У дверей Ярик дождался Сашу и положил ему руку на плечо: — Мы с тобой одни остались, — он драматично покачал головой, а потом недоверчиво глянул, — А ты разве не на машине приехал? На кой хрен нам такси? — Я вообще-то пешком. Пришёл. Днём было тепло и хорошо, чтобы не прогуляться. Ты хочешь кушать? Ярик поморщился, он вообще ел редко и мало. Смысла в этом не было никакого, а уж тем более удовольствия. — Нет, я поел. — Ложь. — А ты хочешь? — Нет, — секунда — две. Саша хочет пошутить про их совместный секс, но это сейчас перешло бы их рамки, настоящих гетеросексуальных мужчин. Хотя по Ярику не всегда можно сказать, что он гетеро. Он всегда выделялся и выделяется. Среди всех. Такие шутки Саша оставляет до дома. Но Яр всё же нетерпеливо сглотнул. Выпить бы. И не вина. Дело даже не в том, что прошлого перекуса не хватило, а в том, чтобы почувствовать что-то приятное вдобавок к хорошему вечеру. Дофаминовый наркоман. После обращения мозг атрофировался, и отзывался только на самые сильные сигналы от устранения животных, низких потребностей, именно поэтому так приятно было утолять голод, или дразнить себя адреналином от выступлений на большую аудиторию, или трахаться до потери сознания. Это всё сплеталось, и для того, чтобы сегодня получить максимум удовлетворения, не хватало только… А Саша говорил, говорил на ходу. Видимо, Ярик не заметил, как машинально пошёл пешком в правильном направлении. От погружения в себя мир немного изменялся. Возбуждение напоминало о том, как хороша тёплая, молодая кровь, и даже клыки ощущались острее. «Надо переспросить ради вежливости… — думал Яр и всё же молчал. — Хотя заметно, что я не слушаю.»

***

Ключи, подъезд, лифт и замочная скважина квартиры на Патриках. Парни прошли в коридор и Саша закрыл дверь. — Какое тебе вино, дружище? — с ухмылкойон направился на кухню. Ярик смотрит серьёзно, как бы действительно прикидывая. Будто ему есть разница. Саша выглядит по-хозяйски спокойным, если ещё и выпьет, то перестанет душнить, а то и вовсе снова станет таким, каким его Яр любит больше всего — расслабленным, довольным и на всё согласным. — А тебя можно? — выдаёт Яр, выдерживает паузу, но после тихо, но широко смеётся, — каберне? Саша оглянулся, направление мыслей принято, всё же они давно общаются. — Я всегда твой… друг, сладенький, — заигрывающая фраза и парень уже доставал пару бутылок вина. — Твоё любимое тоже имеется. Ты хотел свечи? Возьми их на верхней полке. Парень ушёл за зажигалкой на балкон — в тяжёлые дни он не бросал привычку курить или хотя бы парить. Вернувшись, открыл вино и разлил по бокалам. — Это похоже на свидание, — замечает Саша, но ещё не знает, радоваться ли этому. Его девушка вот явно бы не обрадовалась, тем более и Ярика она не любила. — Есть немного, — согласился Ярик, аккуратно расставляя по столу несколько свечей и дотягиваясь уже сидя до выключателя. «Щёлк, щёлк» — и беспокойные огоньки мерцают, даря тень предметам.       — Если один человек пьёт, — Ярик важно поднимает бокал, — то это алкоголизм, если двое — собутыльники. Уже звучит не так плохо. Видишь, я тебя спасаю от алкогольной комы. Так выпьем за то, что в этот прекрасный вечер мы вместе! И Яр улыбается: тост должен быть обязательно, этот — для разогрева. — Ого, как ты официально настроен. За дружбу и встречу! Больше половины бокала отпивается и парень усаживается на стул, который расслаблял вместе с вином после такого продуктивного дня. Пытаясь подобрать тему для разговора, Саша потихоньку отпивал вино. Жаль только, что он совсем не умеет пить, алкоголь быстро ударял в голову. Ярик делал по паре глотков, но часто, так, между делом, рассказывая о спектаклях. Погружал в свои идеи, непринуждённо вёл диалог, уничтожая любую неловкость. Он чувствует, как Саша меняется: другое настроение, другой запах, другой взгляд. Ничего не скрывается от Яра, он доливает себе и Саше и вдруг подсаживается к нему. Движения уверенные, Яр почти не пьянеет, так работает его организм. — Чувствуешь? Между нами барьер. — Барьер? — Не стол. Но это надо исправлять. — Ничего серьёзного, но атмосфера располагает. — На брудершафт? — Ты же знаешь, что после брудершафта обычно сосутся? Я ещё не настолько пьян, Яр. Но с любопытством Саша соглашается, протягивает руку с бокалом, ухмыляется и успевает растрепать свои волосы. Даже не осознал, что зря согласился на авантюры Баярунаса. Вино на голодный желудок сделало своё дело, а Саша даже не упомянул девушку.       Яр по всем правилам, пока пьёт, не отводит взгляд, словно гипнотизирует. Зрачки у него чёрные, сияющие, большие в сумерках комнаты. Последний глоток, и без промедления он со звоном ставит бокал на стол и другой рукой к себе за затылок притягивает Сашу — загасить поцелуем послевкусие вина. «Только попробуй отстраниться, уже согласился,» — Яр передаёт чистые мысли как телепатически. Когда такое делали с ним, его пугало, как в сознание проникает чьё-то убеждение. Раздражённый разум не даёт контролировать действия, и всё буйство уходит вовне. Саша не успевает опомниться, как его притягивают к себе, на автомате он отвечает на поцелуй. Но через несколько секунд приходит трезвое осознание, что это — друг. Хочется оттолкнуть, противно, ведь Саша же гетеро? Да и целоваться с близкими друзьями — глупым. Но он не может оттолкнуть, неприязненно заминается минуту, отвечает даже с большим желанием. Углубляясь в поцелуй, ладонями тянется к шее и мягкими подушечками пальцев проходится по затылку Ярика к волосам. Тот же не хочет останавливаться — приятно, желанно, но… он внезапно понимает, что только что Саша, несмотря на выпитое, переступил через себя. Так нельзя, и кажется, что даже тихо бьющееся сердце содрогается. «Ему с этим жить, а мне так подавно…» И Яр прерывает поцелуй, отпускает Сашу, посмеивается: — Извини, увлёкся. Просто ритуал в честь нашей дружбы.