Вампиры оперы

      Отрываясь от поцелуя, Саша пытается придти в себя и осознать, что сейчас произошло, однако молча выпивает еще один бокал до дна, а потом уже тихо отвечает, считая всё же поцелуй банально сильным уважением. — Яр… Ты же… между нами только дружба? — Саша чуть отстраняется, но всё еще добр и ласков. Алкоголь дает о себе знать, а Баярунас его почти никогда не подводил. Да и все еще Яр отличался от остальных людей. Привкус вина с губ парня оставлял очень странные ощущения. Всё-таки это неправильно, но пьяный азарт вытворяет чудеса.       Баярунас, циничный, потерявший столько в своей жизни, что уже даже никого не считает другом, только может сказать так о ком-то, кто близок, всегда терялся при таких вопросах. Сейчас он или должен выстроить стену, или успокоить. Зачем кому-то делать неприятно? «Он пьёт залпом…» — Да, не заморачивайся. Мы друзья. Все же друзья так делают, — шутить не хотелось, но Яр попытался, и вышло ужасно непонятно, тем более не к месту, ведь если поцеловать легонько и как бы номинально, то это нормально, а когда к игре примешивается личное желание, реальность не стыкуется чувством. И Яр неспешно встаёт, включает свет и про себя твердит: «Больше так не делать со знакомыми. Это слишком много обещает.» — Все друзья сосутся так же хорошо, как и ты на бурдершафт? — слова тяжело даются для этой пьяной головы, но Саша старательно пытается — он артист, а талант не пропьёшь. круг общения у Саши тоже часто менялся, но Ярик остался в нём дольше многих. Эта мелочь действительно начала быть близким другом, и даже такое можно списать на шутку. Выпив ещё пол бокала, приобнимает «эту мелочь» за шею. — А может поиграем? В приставку? Или устроим стрим? — Да я тебя в два счёта обойду, какая приставка? Ты ни одной катки не вытянешь, уснёшь на ходу, — дразнится Ярик. На предложение о стриме в двенадцать ночи можно даже не отвечать. Он выдохнул и со словами о чём-то пространном спрятал бутылки в шкаф и хотел вымыть бокалы, но Саша перед этим забрал свой с остатками вина. — Неет, я хочу допить, ну, Яр! И это ты всегда руинил игру, а не я. Ничего я не усну, наговариваешь на меня. Вот проверим и узнаем. «Здесь, значит, всё в порядке, раз лезет обниматься.» Только вот внутреннее напряжение никуда не делось. И если вовремя его не устранить, то оно превратится в злость. Ярик отлучается в туалет и решает, что же делать. Ещё не холодно — можно прогуляться, физические нагрузки идут только на благо. И Яр сразу же направляется в коридор, и Саша, видя это, отправился следом, там уже облокотившись на стену плечом. — Ты куда собрался на ночь глядя? — в голосе недоумение: вроде, всё было хорошо, а его друг собирается уйти. Искренне не понимая, что происходит, Саша глядит с широко открытыми глазами. — Я хочу пройтись, проветриться. Яр как будто мигом оказывается рядом, — или это у Саши взгляд так уже фокусируется странно, — отбирает снова бокал. Наглость — второе счастье. И тут Ярика осеняет: действительно, если уйти, его друг обидится и сопьётся; если остаться — пожалуй, Яр сам, запертый в четырёх стенах, натворит дел, не зная, куда деть свою энергию. — А пошли со мной? Он замирает в тихом ожидании, кажется, даже огоньки в глазах стали ласковыми и податливыми. — Куда?.. Пьяненький парень, кажется, был только рад выйти куда-то из дома, хоть и ощущал себя чуть сонным. Если бы Яр ушел в одиночку, Саше было бы неприятно и одиноко. Такой наивный, просто пошел бы на автомате в душ и уснул на диване, а вот Яр отменяет эту чудесную возможность выспаться сегодня. Они далеко не каждый день могут себе такое позволить. — Как у тебя только энергии на всё хватает? — Саша стал собираться, соглашаясь на уловку. — А у меня батарейки в одном месте, — кричит в догонку Ярик через коридор, — Ты ключи только не забудь, а то будем ночевать на скамейке рядом с утками. — Так у тебя же есть копия? Или потерял?

***

      Лишь начав идти, можно понять, насколько хорошо ты держишься на ногах. Это могло бы быть древнекитайской мудростью, но пока что это только факт, заставивший Ярика приобнять Сашу за плечо. Воздух свежестью проникает в лёгкие. Хорошо. Ярик потихоньку, словно колыбельную, напевает Крематорий: «И станет звездой актёр бродячего цирка…» После пары кругов по району душа успокаивается, и Ярик заботливо направляет сонного Сашу к дому. Завтра снова репетиции… Так разум подводит итоги дню уже внутри квартиры. Приятная неспешная прогулка, тем более с интересным человеком, явно помогла Саше чуть-чуть протрезветь. Такие мгновения становились особенными и даже чарующими. Заходя снова в квартиру, парень разувается и направляется в ванную. — Схожу искупаюсь. В комнате он успел взять чистое полотенце и повесил себе на плечо. Саше настолько ударил алкоголь в голову, что он забыл запереть дверь, или же это привычка, выработанная, пока Насти постоянно нет дома и ничего стесняться не надо.       — И даже не предложил сходить с ним… — Словно ты сильно хочешь со мной, мелочь, — успел договорить Саша перед входом в ванную. Ярик проводил его заинтересованным взглядом, а потом, довольно похаживая по комнате, начал степенно раздеваться. Он не чувствует холода, и спать ложится под утро, поэтому в сожительстве приходится придумывать отговорки. Вообще, заснуть — каждый раз целая эпопея, поэтому Яр пьёт таблетки с мелатонином, сейчас их нет. От скуки он, сидя в одних трусах на Сашиной кровати, залипает в телефон, листает чужие сторис. Конечно, самое время! Ждать, ждать… и Саша, как назло, застрял в ванной, не убился ли? Ярик тихо пробирается по квартире и босой ногой стучит в дверь ванной комнаты. — Ты живой там? Завершающий и привычный этап дня. Из ванной слышалось, как льётся вода, но голоса или ответа не было. Вода заглушала любой звук. Ярик пару раз позвал и даже заволновался. Ну, мало ли, вдруг Саша грохнулся о кафель по пьяни. Подумав что-то вроде «мы актёры, нам не стыдно, мы друзья, и так уже пососались», он открыл дверь в ванную и остановился на пороге. «Не замечает. Испугается?» Ярик прикрыл дверь, бесцеремонно прислонился к стенке, в ожидании изучая потолок.       Горячая вода стекала по парню, пока тот смывал с себя все уходовые средства и даже усталость после насыщенного дня. Ступив на тёплый пол босыми ногами, Саша взял полотенце с полки и начал им обтирать мокрое тело, не замечая все это время Ярика, который стоял и практически пялился на своего дорогого друга, но вот подойдя к зеркалу почистить зубы, Саша спрашивает с удивлением, но только небольшим, потому что Баярунас уже почти привычен своей странностью, да и вряд ли они должны стесняться друг друга после того как вместе лежали в джакузи. — Ярик, почему ты в ванной? Я думал ты давно спишь… — Сплю? Нет, я бы мог, пока ты тут, нагло занять всю твою кровать, но подумал, что это невежливо, так что считай, что я ждал своей очереди в душ, — и Яр действительно, отвернувшись, раздевается и встаёт в ванну, тщательно настроив воду (ожоги никто не отменял, с этим надо быть аккуратным). Да, он опять отшучивается, скрывая свою заботу. Как только проявляешь чувства, люди, ранее простые в общении, меняются. Или меняешься ты сам, позволяя себе больше? Хотя, может быть, сказать? «Мне не хочется причинять тебе дискомфорт, и я боюсь, что из-за меня ты пострадаешь…» — Дашь ещё полотенце? Яр стоит спиной к двери, оглаживает под водой плечи и торс. В искусственном голубоватом свете кожа кажется ещё бледнее. Струйки воды так приятны, как запах росы или лунного света. Да, у него есть запах — это смесь пряности и южного ветра. Люди этого не замечают. Им бы вообще больше обращать внимание на детали. Но такие философствования легко прерываются вторжением в мысли чужих слов. — Гена, на! — стараясь не навязывать себе лишние мысли о своей ориентации, выдыхает Саша, отвернувшись, и подаёт полотенце.       Он успел почистить зубы и обернуться на Ярика, который, наверное, и его изучал все это время и даже не стеснялся ни капли. Иногда глаза непроизвольно рассматривали моющегося парня через зеркало. «Яр красивый, — поймал Саша себя на этом осознании, и хорошо, наверное, что он натянул в какой-то момент на бёдра полотенце, а свежее достал специально для своего гостя, — И почему мне так неловко, хотя он просто такой же парень?». Приятный запах доносился до Казьмина, а он ещё и добавляет, безусловно, в шутку: — Жду тебя в постели… Чуть ли не выбежав из ванной, Саша прикрыл дверь и попытался отвлечься. Ещё собирая разбитое сознание, он расправил полностью кровать для них двоих. Комфорт — это одно из главного в этой квартире, и он должен быть всегда, это только Ярик может у себя дома пылюку разводить.       Яр так же, как и пришёл, в трусах и босиком, возвращается назад, ероша волосы, кончики которых взмокли. Как же хорошо, обновлённо он себя чувствует, сейчас только лечь, обнять одеяло и так лежать, отдыхать. Иногда, чтобы уснуть, достаточно расслабиться и подумать, что ты всего лишь немного полежишь так, без движения. Это Ярик и делает. Какой странный день! Не хватает только чьих-то родных рук. Когда отличаешься от других, становишься в этом одиноким. — Саш? Спокойной ночи. Саша уже был очень сонный, но дождался Ярика. Пока тот был в душе, успел полистать мемы и бусти. Очень странный день, усталость накатила сразу и сильно. Он тоже иногда чувствовал себя одиноко, хотя и был вместе со своей девушкой, но всё же — они слишком разные. — Спокойной ночи, мелочь. Почти сразу же после этой фразы Саша погрузился в сон, из-за которого, яркого и сумбурного, пол ночи вертелся и сквозь пелену нереальности обнял Ярика.

***

      Проснувшись ранним утром, только наступил рассвет, Яр постепенно осознаёт, что видел красочный сон о своём прошлом, где ходит по улицам пустого города, мимо шуршат по углам крысы, большие, как коты; они задевают туфли и впиваются в ноги, высасывая кровь. Но Яр идёт дальше, поворачивает направо за дом без окон, и там его обволакивает ярко-зелёными листьями, мягкими лианами. Как руки, её руки; чудится свет и прекрасное лицо, которое становится исхудавшим и бескровным. «Не уходи, останься со мной. Ты так хотела жизни… вечной. Я дал тебе надежду, но не успел. Знаешь, как я ищу тебя в каждой? Мне кажется, ты выжила и ждёшь, когда я приду.» Свет обжигает в сне. Она идёт навстречу и берёт за руку. И даже сквозь сон ощущение присутствия остаётся так же сильнó. Или это правда? Ярик поворачивает голову, одной рукой убирает с лица волосы. Его действительно обнимают. И странно, и — наконец снова нужен, хоть самозабвенному.       Ярик не шевелится очень долго, ему не сложно, так тратится даже меньше жизненных сил. Но всё же потом, часам к семи, чтобы не смущать Сашу, Яр высвобождается, спокойно роется в чужом шкафу и находит себе там футболку, худи и джинсы и, поскольку вчерашний день только укрепил веру в правильность выбранных друзей, едет к себе забрать вещи, так смешно по-старинке оставив записку: «Доброе утро, сладкий (Ярик нарисовал утрированно-яркое сердечко) Встретимся на репе. P.S. спасибо, что поделился своей одеждой»       Саша же спал, как убитый, до первого будильника. Несколько часов до работы. Он медленно открыл глаза, выключая звонящую без конца штуку в своей руке. Утры он точно не любил. Часть вечера у него вышибло из головы, хороший алкоголь видимо. Или уже паршивый разум? — «Сладкий»?.. — в записке приняв за очередную стыдную шутку, стал одеваться и готовить себе завтрак. Голова чуть болела, кажется, к Яру есть вопросы. Успев сделать свои дела, Казьмин направился в опперету. Сонный и с похмельем. И всё же атмосфера театра его расслабляла, головные боли проходили мигом, или хотелось в это верить.

***

      Яр домчал до дома и забрал самое необходимое; и да, конечно, таблетки и витамины; крема и дорогущие зубные пасты, одну отбеливающую (кровь неприятно желтит), другую — восстанавливающую эмаль. Запирая дверь, Яр поблагодарил вселенную за то, что покидает хотя бы на время это проклято-пустующее место с захламлёнными глубинами шкафов и других полостей. С виду аккуратно, хоть и пыльно, а внутри бардак — так уже который год. Лучше просто меньше здесь бывать: то разъезды, то работа, то приятельские посиделки.       День ещё, можно сказать, не начался, и Ярик заглядывает в кафе в центре, берёт себе удовольствия ради кофе. Настроение хорошее, и даже посидеть на улице кажется неплохой идеей. Яр усаживается на плетёный стул — ногу на ногу — и болтает кроссовкой под музыку в своей голове. Лицо закрывает капюшон, а Яр, между прочим, широко улыбается, думая о своём. А точнее, о том, каким было утро. Вообще, нехилый повод для ревности — Саша обнимает во сне, лёжа на одной кровати, своего коллегу. Но это забавно. «Ему тоже чего-то не хватает. И, может быть, кое-что я и способен дать.» Минута, десять: кофе допит, Яр встаёт и чувствует, как щиплет левую руку. — Вот же ж ссс… — шипит он на вышедшее из-за тучи яркое солнце. Тонкая кожа покраснела, как будто руку только что ошпарили кипятком. «Ничего не поделаешь, нечего витать в облаках!» — ругается на свою неосмотрительность Ярик и, уже незаметно проскользнув в гримёрку театра, заматывает руку.       Саша разгуливал по оперетте, изучая её закоулки. Столько раз в ней работал, но никогда не узнавал прям досконально изнутри. Длинные коридоры, парочка пыльных подвалов — надо вернуться в гримерку и пить лекарства от аллергии. Зайдя в знакомую дверь, Саша подошёл к своей сумке и пытался найти таблетки, только через пару минут он заметил коллегу. Хорошо, наверное, не помнить части того, что происходило ночью, однако же интерес не исчезает. — Яр? Когда ты пришёл? — достав бутылку воды, запивает горькую таблетку от которой чуть немеет язык. Взгляд сразу пал на руку, которую словно обожгли, — Всё в порядке? Может, тебе нужна аптечка? Обеспокоенно Саша подошёл и стал осматривать друга. Все же Баярунас — руина, такое было не первый и не в последний раз. Главное, что это чудо (не в перьях, так в блёстках) всегда выживает.       Яр вздрагивает и сразу перестраивается, хотя так же не может натянуть улыбку. О себе говорить не особо хочется, и он разворачивается, встаёт свободнее, как спиной скрывает ребёнок разбитую вазу, при этом пытаясь не выдать себя. — Сейчас и пришёл, я за вещами съездил пораньше. Да, нормально всё, фигня. «К завтрашнему дню уже насосу на новую,» — шутит Яр в голове. — Ну ладно. Будь аккуратнее, хоть когда-нибудь. — Ты как? Ни о чём не жалеешь после вчерашнего? — ухмыляется уголком рта Яр, глядя в глаза. Допивая воду, Саша садится рядом. «Ни о чем не жалеешь?» — мысленно он проматывает эту брошенную фразу и с недопониманием глядит на Ярика. — О чём ты? У меня немного голова болела, но вроде чувствую себя приемлемо. А напомни, пожалуйста… о чём я мог пожалеть? — Голова? А очко не болит? Яр на секунду насмешливо и немного самодовольно прикрыл глаза, безуспешно сдерживая улыбку. Пиши пропало, Баярунас включил стенд-апера. Вообще, сложно догадаться, что именно Саша забыл, поэтому можно придумывать новую историю. — Яр, ты шутишь? Я не мог настолько напиться. — Ты помнишь, всё началось с того, что мы пили вино? Сколько бокалов ты помнишь? — Яр говорит заботливо-серьёзным тоном, но иронично. — После первого я произносил тост, после третьего мы пили на брудершафт. А ведь было две бутылки! Ярик ждёт реакции, он бы так стоял долго, пока идёт мыслительный процесс, но из коридора зовут, и он скрывается из виду, напоследок разведя руками, мол, «великодушно прошу меня простить, я вынужден вас покинуть». На момент Саша смутился. Но понимая, что на нем нет ни засосов, ни ещё каких то следов, что могло произойти между ними, немного засомневался. Он помнил, как они начинали, но после третьего бокала всё смешалось, и уже не было ясно: то, что представляется, есть игра воображения или всё же воспоминание. «Пили на брудершафт? Ладно бы, просто пили, но я же не мог целоваться с этой мелочью…» Саша смотрит на уходящего быстро Яра и кривится в улыбке. «Ладно, мы ещё с ним поговорим. После репетиции». Он не верит до конца, ведь Саша самый настоящий гетеро парень, у которого есть девушка. Он же не мог изменить? Нет, точно не мог. И тем более не с Яриком. Они друзья и не могли.

***

      Ярик отыгрывает роль, пытается отвлечься, но ему всё больше и больше смешно с того, как на него поглядывает Саша, который своё волнение направил в работу. После репетиции, в этот раз не такой изнурительной, а, скорее, пройденной на автомате, Ярик со всем профессионализмом делает вид, что никакого разговора с Сашей не было. Стоит, общается с коллегами. На самом деле он ждал момента незаметно смыться, — на 10 вечера была назначена встреча, обещающая ужин и вместе с тем регенерацию (рука побаливала, а заживлять без подпитки смысла нет), — но такой никак не представлялся, и лучшим выходом было ничего не предпринимать. Саша был серьёзен, как никогда, только отвлечённо общался, изображая, что сейчас Ярик ему не интересен; однако репетиции закончились, и можно подойти. Почему вдруг стало так важно выбрать момент? — Слушай, — Саша кладёт руку на плечо, — нам бы поговорить немного. В стороне. Его действительно одолели сомнения, насчет того, что было или не было. Но не зря же переживает, если это может стоить ему и девушки, и репутации. Ярик, конечно, тоже хороший актёр, но неизвестно, чего от него ожидать. А в его крайностях можно не сомневаться. Яр нервно глянул на часы. Осталось 15 минут. Ладно, сейчас уйдёт из театра, но от Саши уже будет отделаться сложнее. Кажется, тот не на шутку разволновался. Занятно, конечно, наблюдать, но теперь, если сказать быстро «Ничего не было, забудь», то выйдет так же неправдоподобно. По крайней мере, в этом был уверен Ярик, однако всё же извинился перед компанией и пошёл за Сашей. — Если ты по поводу вчера… — начал было он, но замялся. — Да. По поводу вчера. Саша дождался, пока все лишние люди выйдут из гримерки и прикрыл дверь изнутри. — Если вчера что-то и было. Мы же друзья? Так? Прошу, не говори никому. В сомнениях торопясь говорит, выдыхает и смотрит в глаза Яра, ища какое либо понимание и согласие. Кажется, слова и интонация выдают мысли — да, было время представить. — И если ты не против, я бы об этом дома продолжил говорить. Ярик понимающе кивает и уже собирается выдать адекватный ответ: — Не волнуйся, — тут у него звонит телефон, Ярик на секунду отворачивается и меняется в лице, нетерпеливо сглатывает, слушая тихий женский голосок. «Её нельзя упустить, больше вариантов не будет». — Я жду тебя ещё пару минут.<i> — Сейчас буду, никуда не уходи, — спокойно проговаривает Яр, уже смотря на Сашу снова извиняющимся взглядом. Голоса из телефона не слышно, и Яр только бросает на прощание «Извини», бегом бросается к двери и исчезает с неимоверной скоростью. Разочарованно Саша смотрит, как Баярунас опять уходит куда-то, не оставив никакого ответа. Тихий смешок «Блять!» вдогонку, а сомнений становится еще больше. Парень выходит на улицу и делает глубокий глоток свежего воздуха, ему стоило развеяться. Поэтому этим вечером вечером, Саша решил поездить по Москве, не притрагиваясь к телефону хотя бы пару часов.

***

      Ярик мчится к месту встречи с почти незнакомой девушкой, прячет руку в карман, весь — очарование и обходительность. А та, как назло, вредничает, раздумывает, и на уламывание пойти в отель уходит сорок минут. У Ярика крутит в животе от предвкушения, он буквально облизывается на девушку. Первые разы, когда ему нужно было кусать, он боялся, больше нет, оказалось, можно пить кровь аккуратно из вены, тогда человек умрёт с меньшей вероятностью, а то и оклимается через пару часов. А когда кусаешь, жертве почти не больно, так как организм заранее скапливает анестетик. Удобно. Только на психологию много времени. И Яр спешит, душит до обморока и жадно пьёт кровь. Когда девушка приходит в себя, Ярика уже нет. Он выскальзывает в полусознании на пожарную лестницу, садится там и откидывает голову назад. Сидит так минут десять, впитывая в себя молодость, а после, когда проходит эйфория, начинает уже соображать. Обязательно привести себя в порядок… «Саша!» — мелькает в голове. О, неужели вспомнил о друге! Ярик дрожащими руками достаёт телефон и набирает Сашу. Не отвечает. Чёрт, шутка зашла слишком далеко. «Знать меру, знать меру, не все понимают такой юмор, но и кто понимает, не всегда любит,» — твердит про себя Яр, пока пишет сообщение. <i>«Прости, что убежал. Если что, это была шутка. Мы только поцеловались, когда выпили на брудершафт, ну, ещё я зашёл в ванную, пока ты мылся… ты не отвечал, а дверь не закрыл… я волновался за тебя. Больше ничего. И да, бутылка была одна, а не две, можешь проверить в баре, что не вру. Еду к тебе.»

***

      Саша накатался по городу и забыл телефон в машине. Стало чуть легче, но для продолжения хорошего вечера он решил выпить. А что? Может себе позволить иногда, не просто так же дарят фанаты мартини, вино и всё остальное. Зайдя в квартиру, не церемонясь, взял оставшееся вино и включил на фон расслабляющую музыку, сам же улёгся на диван. Выпивая по немногу жидкость из прохладной бутылки, он думал о разном и собственно, о своих отношениях. Снова один в квартире. С одной стороны немного одиноко, с другой же никто не мешает наслаждаться самим собой.       Если Сашу к дивану придавливало вино, которое начало ударять в голову, то Ярику грудь давила вина. Он никогда не любил двигаться быстрее обычного человеческого бега, от этого тошнило, но сегодня приходилось уже второй раз. Для остальных — «ветер» или «показалось», а Яр преодолевает за минуту пространство от отеля до Сашиной квартиры, — хотя там полчаса ходьбы, — почему-то зная, что это необходимо. Проклинает себя ещё раз. Да конечно, Ярик давно потерял ключи! Так что приходится звонить в дверь. Саша лениво возвращается в комнату с балкона, где дышал свежим осенним воздухом и курил, но в этот самый момент в дверь трезвонят. Он никого сегодня не ждал и напрочь забыл, что одобрил проживание своего друга у себя. Посмотрев в глазок, сразу же открыл дверь, впуская парня. — Яр? Ты чего тут? А, точно… Приятный аромат от парфюма смешивался с запахом дорогого алкоголя. — Я думал, тебя очень срочно вызвали куда-то… И ты так быстро ушёл… я думал… а ладно, проходи. Пьяный язык немного заплетался, хотя Саша изо всех сил старался строить из себя трезвого и рассудительного человека. Фразу тем не менее он не закончил и присел обратно на диван. Ярик, ещё не отдышавшись, закрыл за собой дверь, снял обувь и в носках прошёл в квартиру. — А ты… — «пил» звучит, как будто мама отчитывает, «решил стать алкоголиком» не располагает к общению, «веселишься» совсем по-издевательски, Ярик выбирает другую траекторию для диалога, — а ты видел моё сообщение? — Какое сообщение? — отзывается он, грустно глядя на Ярика, а затем на бутылку. на диване телефона нет, в карманах тоже — оставил в машине. Закатив с большим недовольством глаза, Саша морально подготовился, что придётся выйти к машине, но пока не сильно он спешит. — Ты что-то просиил купить? По уставшему голосу можно было заметить, как настроение парня изменилось. — Нет… — А что тогда?       Ярик постоял-постоял на месте, потом колыхнул пространство, отойдя к стене и попытавшись с ней слиться. «Да с ним же сейчас бесполезно разговаривать серьёзно! О да, в коллекцию к остальным неловким ситуациям, возникшим по причине моей придурковатости,» — Ярик зажмурился. Он не скажет второй раз то, что написал. А Саша, кажется, ждёт? Ярик с силой отрывается от стены и жестом просит у Саши бутылку. Парень осматривает своего друга, словно в нем что-то изменилось, но не понятно, что именно. — Знаешь, — Саша тянет бутылку к Яру и не дожидается ответа, — а я рад, что ты приехал. Мне не так одиноко в этой квартире. Я в ней нечасто могу себя почувствовать комфортно, но когда ты рядом… мне спокойно, что ли. СДВГ заставляет переключиться с необходимости выйти на улицу за телефоном. В полумраке комнаты Яр выглядел загадочно, и его черты выделялись более чётко. Саша уже не раз замечал, насколько его друг красивый, даже необычно-привлекательной внешности, но сейчас казалось всё чуть иначе, как будто зловеще. Неужели из-за алкоголя? Ярик делает один глоток из горла, второй ещё больше: чем быстрее пьёшь, тем лучше ударяет в голову, точнее — прибавляется смелости. Через полчаса и следа от выпитого в организме не останется, поэтому Яр выпивает залпом половину бутылки и морщится, ставя её на пол левой рукой, на которой больше нет повязки. — Это чтобы поровну, а то твоя печень не восстанавливается так быстро, как моя. Ярик не замечает, что сказал лишнего, сейчас задача другая. — Ну, слушай. Печень вообще не восстанавливается практически, ни моя, а значит и не твоя. На этом душнильные разговоры, вроде закончились. — Во-первых, — Яр тычет пальцем в пространство, как будто там написан текст сообщения, чтобы не сбиться, — ещё раз прости, что убежал. Я кретин, но это было жи-изненно необходимо. Во-вторых. Я пошутил. Я, конечно, тебя очень люб… то есть ты, конечно, мне очень… да сука, — Яр краснеет то ли от вина, то ли от стыда, — Короче, мы не трахались. Всё.       Видя как друг пьёт, так странно себя ведет, Саша пытается без стыда на лице выслушать, хотя это всё комично; он садится поудобнее, обнимая свои колени. Вроде, нет больше того самого шутливого настроения, как когда он мог шутить в стиле фансервиса своих фанаток. Но почему-то сейчас… Саша не часто был таким настоящим даже с Яриком. — «Ты конечно мне очень» — что? — саркастично передразнил он и улыбнулся, вспомнив летний стрим, — Опять дружеские чувства? Алкоголь ударял в голову, пока они находились в закрытой непроветриваемой комнате. — А ты бы хотел? Мм… переспать… с парнем? Ярик вдохнул так резко, что даже закашлялся и согнулся, думая, что настал его час. То есть он только что распереживался так сильно, подбирая слова, чтобы потом услышать это? Ярик, конечно не матерится, но это уже — Пиздец… кхм. Что? Яр трёт переносицу и пялится в пустоту перед собой. Он ожидал чего угодно: что его выпрут за дверь, попросят точных и подробных объяснений, даже побьют, но к одурманенному вином Казьмину он точно не был готов. — Ну, ты сказал, что мы не потрахались… а днем, что мы пили на брудершафт, а там принято целоваться, верно? Резкие воспоминания всплыли, как снег на голову. — Ты бы хотел переспать с парнем?.. Я — вряд ли. Саша все ещё не очень отчётливо помнит, как они целовались, но почему-то он обо всём этом сейчас задумывается. Подняв с пола бутылку, он делает пару глотков. «Вряд ли», но не точное — «нет», а опыт интересный мог бы быть. Наверное, хорошо жить людям без каких-либо принципов и не чувствовать границ в плане отношений. Яр нетрезво идёт к дивану и садится рядом с Сашей. Спасибо, что не пристаёт даже в шутку, и так чувство, будто приговорили к казни через повешение. Однажды Ярик видел это, зрелище не из приятных. — «Хотел бы?» — откликается задумчивым эхом Ярик. — Да я… уже. Саша поперхнулся вином и покраснел, глядя на Ярика, который сел так близко. — Чего? Ты сейчас серьёзно? Это было всё-таки неожиданно, но сам спросил и сам дождался ответа. Пьяный мозг пытался сгенерировать, кем же был в такой позиции Ярик. «Пассив или актив? Да почему я вообще об этом думаю?!» — Блять, Ярик, ты не перестаёшь меня удивлять. — Ты сам спросил, — словно читая мысли, отчеканил Ярик и, переведя взгляд на Сашу, засмеялся впервые за встречу. Он смеялся заливисто и весело, утыкаясь в Сашино плечо лбом. Ему стало легко, и так захотелось вдруг обнять весь мир за то, что он гораздо проще, чем кажется в минуты душевного упадка. Саша припобнял парня в ответ рукой. — И как это было? При каких условиях? Ты был пьян? Ну, всё. Ему стало очень интересно; «гетеро парень до мозга костей» уснул, проснулся очень добрый, любящий и подкалывающий Сашка. — Что ты чувствовал? — щёки залила краска, и это то ли от вина и тепла, то ли от этой информации и мыслей. Ярик, всё ещё посмеиваясь, попытался ответить на все вопросы по порядку. Из-под ног как выбило твёрдую почву, напоминающую о каких-либо рамках.       — Только ты завтра эту историю забудь, пожалуйста, вот, прям так же, как и наш вчерашний поцелуй, и то, что тебе понравилось, — предупреждает Ярик и садится удобнее. — Погоди. Мне понравилось?.. Я тебе прям так и сказал? — Почти. Так вот. Когда мне было семнадцать лет… а это было давным-давно, ты даже не представляешь, хотя нет, ты как раз, может быть… так вот, у меня был молодой учитель по истории. Он знал предмет просто потрясающе: рассказывает — будто сам был на месте. И естественно, часто мы оставались с ним после уроков, а он и не был против. Короче, однажды, мы собрались у него дома, там, парни, девушки, человек пять; сидим, слушаем рассказы про историю, выпиваем. Все расходятся, а мне — интересно. И он говорит мне — вот сейчас, Саш, внимательно, — говорит, я тебе могу открыть одну тайну, только ты хорошо подумай, нужна ли она тебе, потому что чем больше знаешь, тем прочнее ты держишься на этой земле. Знание даёт бессмертие. Ярик делает паузу для того, чтобы удостовериться, что Саша его внимательно слушает, несмотря на долгую подводку к ответу. — Я не воспринял это серьёзно, а он меня так берёт за голову, — Ярик показывает прямо на Саше движения рук и рассказывает, — и шепчет на ухо тайну, а потом раз — и целует в шею, причём долго… Шею обдает теплым дыханием, и Саша начинает сам тяжелее дышать, его наивную головушку окутывает туманом. Ярик же выпрямляется, садясь обратно, сюжет важнее! — Я не из робкого десятка, ты знаешь, но тут, честно говоря, стало не по себе. А двинуться не могу. Страшно, ну и интересно. Я в раш вхожу, а он меня и обнимает так аккуратно, ну, кто ж знал, что… ладно, я понимал, что он не просто так меня раздевает. А мне казалось, мне самому хочется, как будто мысли подменили. Он нежный был… — Ярик задумывается, поправляет на себе одежду, — даже растянул. Пальцы у него длинные, ухоженные, руки сильные, но такие холодные. И всё шею целовал… тут вот, — Ярик касается Сашиной шеи там, где щупают пульс, прохладными пальцами и не убирает руку, наоборот наклоняется ближе, тяжело дыша.       Саша со всем вниманием слушал рассказ своего друга. Это ощущалось чем-то важным, а не просто интересным. От холодных пальцев на шее по всему телу прошла дрожь, от фраз, сказанных на ухо, разлилось тепло. Такие ощущения для парня в новинку, а глаза цеплялись за Ярика, увлеченного воспоминаниями и странной жутковатой ностальгией. — Я не знал. Прости. — О, мне было хорошо, не переживай, я понял, что и сам так хочу. Если что, у меня не было отношений с парнями, это так, по приколу было пару раз, — вот тут Яр на порядок приуменьшил, конечно, — только я потом чаще был сверху. Ярику нельзя пьянеть, обычно он пьёт ради вкуса или за компанию и немного, но поскольку сейчас уничтожил намеренно полбутылки, тормоза сорвало, осталась только твёрдая уверенность — «не попросит сам, значит нельзя», но Яр гладит и перебирает пальцами Сашины волосы, залипая в одну точку, немного думая о своём и немного находясь в реальности. — И да, ты вчера сказал, что я «хорошо сосусь», я нагло принял как «мне понравилось». Жаль, ты не помнишь… — Хочешь? По приколу? Ты же вроде по девушкам. Или это только для прикрытия?.. Парень, не скрывая, смущается всё больше. Тело и голова расслаблялись, пока Ярик гладил волосы. — Сосёшься, как натурал? — усмехнулся парень, вспоминая смешные видео, и залип в глаза Ярика. Отпив еще немного остатки вина, расслабился слишком сильно, и рука сама потянула своего друга к себе. Губами прильнув к Ярику, Саша решил забыться на какой-то момент. Попробовать его, вспомнить прошлый поцелуй. Яр, совершенно очумевши, выдыхает весь воздух из лёгких с томным стоном благодарности. Даже приподнимается навстречу, ёрзает рукой по Сашиной шее, по плечу у ключицы, бессознательно надавливает большим пальцем на сонную артерию, потом всё же убирает руку и лезет ей по спине Саши, так через ткань одежды прижимая к себе. Саша чуть выгнулся, чувствуя, как на его артерию странным образом давили, дышать становилось тяжелее. Парень углублял поцелуй, сплетая языки. (Алкоголя, пожалуй, на этот вечер ему хватит.) Ладонью он гладил шею и затылок Ярика, этот выпирающийся кадык, а потом так же начал сжимать, моментами раслабляя хватку. Ярик с полуприкрытыми глазами не заметил, как взгляд затянуло темноватой дымкой, но от удушения приятно не хватало воздуха. Было жарко. Вместо того, чтобы самому раздеться, Ярик полез уже руками под футболку Саши, сначала теребя её края, потом поднимая и гладя по пути вверх разгорячённое тело. «А это всё ещё «по-приколу»?» — именно такой вопрос Ярик себе и не задавал.