Им всегда мало друг друга…

      Хочу блинчики и не только       Чонгук щурится от утреннего солнца, что так прицельно светит ему прямо в глаза и немного хмурится. Чимин еще спит, похожий на взъерошенного цыпленка, утонувшего в пуховом облаке.       Сколько бы младший не укрывал его, Пак всегда просыпается поверх одеяла. Однажды, он даже проснулся вверх тормашками, но как совершил этот «разворот» он не понимает до сих пор… ну как можно было поменять местами голову с ногами и при этом переползти вместе со своей подушкой?! — остаётся загадкой… Но в то утро Чонгук проснулся от удара пяткой по лбу… от этого воспоминания он невольно растягивает губы в улыбке, невесомо чмокает старшего в щеку и встаёт с кровати.       — Блинчики, я хочу блинчики — хрипло шепчет старший и закутывается в одеяло словно гусеничка. На душе Гука расцветает всепоглощающая нежность и он идёт на кухню готовить завтрак своему личному чуду.       — Блинчики, так блинчики — бормочет парень, включает негромко музыку и, ритмично двигаясь, достаёт все нужные ингредиенты. Смешав основные продукты, он даёт тесту немного постоять и в это время выжимает апельсиновый сок, достаёт любимый вишнёвый конфитюр старшего и накрывает на стол. Дожаривая последние несколько блинов, он варит кофе и пританцовывает.       Чимин окончательно просыпается от аромата блинов и свежемолотых «зёрен бодрости». Он словно маленькое приведение плетётся на кухню, эти запахи его так и манят… но взгляд останавливается на парне, что стоит в одних боксерах, немного измазанный мукой и так поглощён готовкой, что даже не замечает появления старшего…       — Ох, мой крольчонок немного испачкался — не выдерживает Пак, подходит вплотную и, лизнув щеку, игриво улыбается, закусывая нижнюю губу…       Чонгук знает этот взгляд и, как бы сказать, он всегда только «за» такое поведение своего парня. Им всегда мало прикосновений, мало поцелуев, мало секса, мало друг друга.       — А я думал, ты хотел блинчиков… — ухмыляется младший, обнимая блондина за талию и притягивая к себе ещё ближе. Он нежно целует щеки, нос, скулы и, наконец, добирается до губ. От этого по позвоночнику Пака пробегаются мурашки, в глазах загорается пламя желания, которое уже не потушить…       — Сначала я хочу тебя… — шепчет Чимин на ушко и медленно водит ладонями по груди парня, вырисовывая одному ему известные узоры.       Они сливаются в поцелуе, младший раздвигает языком губы и проникает во влажную сладость рта, очерчивает ряд зубов, проходится по нёбу, играет с языком. В этот момент его руки спускаются на пышные бёдра и, с особым удовольствием, сжимают их. Пак издаёт еле слышный стон и начинает откровенно тереться возбуждением о бедро своего парня. Чонгук поцелуями-бабочками спускается по шее, прикусывает ключицу и тут же зализывает, языком обводит горошины сосков, втягивая каждую по очереди в рот и вылизывая ореолы. Чимин выгибается и сорванно дышит, когда чувствует как губы младшего накрывают его сочащуюся головку и начинают ласкать чувствительную плоть. Но Гук решает поиграть: на долю секунды останавливает свои действия и смотрит снизу вверх на партнёра, выжидая реакцию.       — Ещё… — не заставляет себя ждать Пак и вплетает свои пальцы в волосы младшего, оттягивая их у самых корней, задавая свой темп и самостоятельно толкаясь в расслабленный рот. Он облизывает свои пересохшие губы и переводит взгляд на стоящего на коленях Чонгука, и наслаждается увиденным зрелищем: его пульсирующий член так идеально исчезает за покрасневшими губами… только от этого вида можно кончить! Но Чимин, толкнувшись ещё несколько раз, вытаскивает член изо рта и проводит по губам головкой…       Гук понимает его с полувзгляда, встаёт с колен, снимает боксеры и втягивает старшего в горячий поцелуй… Во рту их вкусы смешиваются, и не разрывая губ он берет в руку оба члена и начинает надрачивать. Его большая и крепкая рука, так плотно обхватывает их. Пак подвиливает бёдрами и цепляется за широкие плечи партнёра, чтобы не упасть, так как ноги уже не держат. Мышцы напряжены, пульс сбивается, они прислоняются лбами друг к другу и шумно втягивают воздух. Гук держит парня за шею и рычит:       — Давай, малыш, кончи со мной! Это действует как спусковой крючок: они изливаются в руку младшего, пачкая собственные животы. Тела подрагивают, словно по ним пустили ток, в голове шумит, им понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя и перевести дыхание…       — А теперь можно и блинчики, — еле слышно произносит Пак и издает смешок.       — Сначала в душ… — Чон подхватывает Чимина на руки и несет в ванную.       После всех водных процедур, они всё же принимаются за завтрак. Старший уплетает сладость с таким аппетитом, причмокивая от удовольствия и облизывая пальцы, что Чонгук усмехается:       — Проголодался, цыпленок?       — Конечно, я столько калорий сжег за эти дни… ты просто ненасытный, Чон Чонгук! — еле внятно проговаривает Пак, продолжая жевать блинчики.       — Уж кто бы говорил?! — в шутку возмущается тот.       Такая перепалка доставляет удовольствие им обоим. Они никуда не торопятся, сегодня нет никаких дел. Сегодня день для них двоих. Телефоны выключены, и брошены где-то в спальне… а значит им никто не помешает, разве что друзья захотят неожиданно наведаться… но утром точно никто не придёт, поэтому можно просто наслаждаться близостью друг друга.       Весь мир вокруг исчезает в этот момент для этих двоих, а волшебство этого мгновения пронизывает тело словно бусину… Они сами словно две бусины на красной нити, что соединила их жизни… и это навсегда.