местный бар в Питере.

Приглушённая, тихая музыка в баре ласкает слух. Но, конечно, это не делает работу легче. — Сука, ну почему так много посетителей?!— злится Катя. — не, это конечно с какой-то стороны хорошо, но с другой стороны - это отвратительно!— девушка продолжает возмущаться, но её речь обрывается, как только она замечает, что собеседник не слушает её. — ты меня слышишь?— вздыхая, спрашивает Смирнова, окинув взглядом задумчивого напарника. — А?..— парень выползает из мыслей, да глядит на блондинку, что строго сложила руки на груди. — да, слушаю... — Что-то по тебе не видно,— выпячивая плечи назад и опираясь локтями о барную стойку, упираясь позвоночником к край твёрдой поверхности, пофигистически отвечает девица. — что-то любовничка твоего давно нет,— с ехидностью молвит официантка, да опускает взгляд. — через час конец смены, а он даже не заглянул но разу. — Во первых — он не мой «любовничек», во вторых — с чего это тебя его отсутствие волновать начало? — Ну, понимаешь ли,— неуверенно начинает Екатерина. — не могу выбросить тот случай из головы. Блондин входит в интерес. Он сводит брови к переносице, переводя взгляд на напарницу. — Что за случай?— Антон с опаской произносит, будто боясь, что случай Смирновой не из лучших. — Угрожал мне твой Ромка. — Ч-чё?..— именно этого младший и боялся. Боялся, что кто-то, помимо него, способен пострадать от лап этого мудилы. — всмысле «угрожал»? — Пошёл за мной после смены,— Смирнова нахмурилась. Ей явно неприятно говорить об этом, но Антону стоит рассказать об этом. По другому никак. — и сказал, что если я ещё раз к тебе подойду, то мне пиздец,— вздыхает. — правда, он недоговорил, что будет, но я думаю, что он хотел сказать именно это. Петров не отвечает, молчит. Смотрит в пустоту, переваривая в голове услышанное. За ним, чёрт возьми, никогда не бегали парни. Да, девчонки в подростковый период текли да тащились по нему, и тогда это было круто. Но вот, во взрослой жизни это воспринимается странно. Одеялко тревоги накрывает уставшую тушку младшего, да сжимает, мучает. Это словно колючая проволока; ощущения похожие. Брыкаешься, в попытке выбраться, и становится ещё хуже да больнее в несколько раз. — Не молчи.— твёрдо, с тревожностью на душе произносит девушка, глядя в пустоту, и уже, кажется, не слыша всё вокруг. Она не слышит этого голоса — мужского, но не низкого, и вечно раздражённого. Окидывает взглядом вставшего в ступор Петрова. — Ты чего?— она замечает, как грудь младшего вздымается, выдавая тяжёлое, тревожное дыхание. — Мне страшно,— коротко бросает Антон, так и не посмотря в зелёные, лисьи глаза. — я с таким не сталкивался. Честно, блондин уже успел пять раз пожалеть, что вообще переехал сюда, и устроился в этот бар. Теперь он на все сто процентов понимает Полину. — Я понимаю, Петров,— Смирнова озадаченно глядит в пол. Она также выглядит задуманной. — я тоже не сталкивалась с таким. — Эй, ребят,— хриплый голосок сзади. Официанты оборачиваются, да смотрят на Димку, что ставит алкогольные напитки на подносы приятелей. — держите. Там посетители уже заждались. На подносе Екатерины стояли довольно крепкие напитки — две небольшой бутылки виски; младшему даже глянуть на них тошно, такова непереносимость алкоголя. Ну и, четыре гранёных стакана антуражек украшают. Девушка без лишних слов берёт поднос с горячительными напитками, да следует к столику неподалёку. На подносе Антона стояло не так много всего — лишь два стакана текилы. Парень также озадаченно взял твёрдый предмет с алкоголем, да пошёл к месту. Но, он не выходил из мыслей. Той умелой походки особо даже видно не было, ибо утопая в раздумьях, младшему просто не удавалось сконцентрироваться на окружающей среде. — Ваш заказ,— блондин меняет интонацию; она становится живее. Он престижно ставит стаканы на стол. — сразу будете оплачивать, или Вы намерены заказать что-то ещё?— взгляд голубой то на мужчину, то на молодую девушку скользит. — Спасибо,— благодарит девица с каштановыми волосами, чьи локоны гладко расползлись по её плечам. — скорее всего, мы будем заказывать что-то ещё.— поправив симпатичную шубку, продолжает она. — Хорошо.— официант кивает и уходит, оставляя мужчину и девушку в компании друг-друга. Если честно, атмосфера давит на него. Плоховато так. Сложно выдавливать из себя этот солидный, культурный тон голоса, приятную улыбку и ровную походку, но такова его работа. ******* Ночные фонари еле освещают тёмный путь блондина. Он идёт неспеша, а за спиной Ромки и не видать. Он надеется, что это конец, и что старший больше не настигнет его где-либо, да не будет подпирать ком к чужому горлу своим бесконечным потоком комплименов и подкатов. Заходя в дотошный подъезд, окутывающий знакомой средой, Антон следует по ступенькам. И повезло ему, что недолго взбираться по ним надо. Всё-таки, первый этаж. Пройдя дальше, Петров проворачивает ключ в замке и распахивает обшарпанную дверь. Дома не тепло; сыро, как обычно, да скверно. Петров стягивает с себя весеннюю куртку и вешает её на крючок, устало вздыхая, и цедя слабую отдышку. На лице ни капли радости — лишь безразличие, да приспущенные веки и покрасневший от мороза нос с щеками. На душе тяжко, как обычно. И казалось бы... А что такого случилось, что Антону так плохо? А что такого произошло, что Антону так нелегко? Да много чего. Петров уже теряет смысл жизни, и надеется, что не потеряет его до конца. Он боится, что спустя пару месяцев будет отчаянно утверждать, что жизнь не имеет смысла. Нет. Имеет, ещё как имеет. Просто он его не видит. Младший даже не удосужится пойти на кухню, чтобы поесть, и не поспешит выбежать на балкон, чтобы закурить, но в воде он себе не откажет, ведь сейчас его еда — это успокоительные, которые необходимо запивать. А выпив эти умиротворяющие препараты, он просто устало ляжет на постель и прикроет глаза, подперев ладонями затылок. Ветер ледяной шумит, да порхает по улицам и залетает в дом. Так прохладно, но окна всё равно открыты, будто Антон до сих пор ждёт, когда кто-то с заботой закроет их, сказав: «Не хочу, чтобы ты заболел» Да, ждёт. Ждёт на протяжении всей своей отчаянной жизни. Не дождётся. Никогда. Парень не успевает опомниться и утонуть в мыслях, как тут слышит стуки в своё окно. — И кого там принесло уже?— раздражаясь, думает Антон. — мудак явился? Блондин поднимается с кровати, бредя к балкону, в который продолжают раздаваться настойчивые стуки. Он смутно видит силуэт Ромки и вылезает за пределы открытого окошка. — Тебе чего?— вздыхает младший, хмурясь. — Мириться пришёл.— пожал плечами ухмыляющийся шатен. — Пошёл на...— не успевает парень договарить, как его речь обрывается. Он видит, как ему чуть-ли не в лицо тычат букет ромашек; ароматных, весенних ромашек. — Это откуда?— принимая охапку с чужих рук, в непонятенке спрашивает Антон. — Это я для тебя нарыл.— улыбается, да выглядит безобидно, будто ждал этого момента всю жизнь. — Понятно,— блондин слышит всхлип, и переводит взгляд на Ромку, всматривается в его лицо; нос покрасневший, как и щёки, а изо рта пар. — не замёрз?— тон на заботливый не меняет, но интересуется не резко. — Немного.— скромно так пожимая плечами, говорит старший. Петров прикладывает тыльную сторону ладони к одной из щёк Пятифана. — Холодный, как труп.— хмуро говорит Антон, убирая руку. — Впустишь погреться?— усмехается, будто с долей шутки произнося. — Может мне, блять, ещё и трусы с себя снять?— Антон отвечает более спокойно, чем ожидалось. Хотя, ожидалось то, что он просто пошлёт замёрзшего Ромку, да захлопнет окошко. — А можно?— во взгляде игривость витает. — Кого? Трусы?— вскидывая брови, слабо удивляется Петров. — Ну, да. — Нет, нельзя.— нервно усмехнувшись, младший отводит взгляд. — Тош, ну впусти погреться, пожалуйста.— глаза, словно щенячьи становятся, а интонация, как скулёж. — А нахуй ты не хочешь?— Антон продолжает дразнить грубо, но всё равно охапку ромашек в руке держит. — Либо целуешь в щёчку, либо впускаешь.— такая наглость заставила младшего расширить глаза в удивлении. — Я как-бы могу сейчас просто окно закрыть и всё. — Но на работу-же ты всё равно ходишь.— м-да, ставить условия - это крайнее дело, но что поделаешь. — Дай-ка подумать,— наигранно задумывается Петров, отчего у Ромки с губ усмешка срывается, а сам он неотрывно на объект симпатии глядит. — либо я тебя поцелую, либо ты изнасилуешь меня в моей же квартире.— с сарказмом продолжает кривляться блондин. — Эй! Я что, на насильника похож?— возмутился шатен, но уголки уст всё равно приподнятыми остались. — Если честно - да.— безмятежно произносит Антон, вновь опираясь о подоконник, да крутя в руке букетик цветов. — Ясно,— закатывая свои серые глаза, отвечает Рома. — а ромашки то тебе как? — Ты под своё имя цветы выбирал, кстати?— усмехается Петров, но, не услышав ответа, продолжает говорить. — ромашки - это мои любимые. — Значит, у меня есть шанс? — Ты далеко не цветочек, так что, нет. Шансов у тебя нет.— после этих слов, Пятифанов сводит брови к переносице и выпячивает губы, по-детски показывая, что недоволен. — Ладно, я пойду.— вздыхая, произносит старший, прыгая на землю. Он уже собирается идти, как тут смотрит на Петрова, да говорит: — Окно закрывай, а то холодно,— мнётся, опуская взгляд, а после вновь продолжает. — Не хочу, чтобы ты заболел. Младший не успевает опомниться, как от парня уже и след простыл, а в руке лишь охапка цветочков, пачка сигарет на подоконнике, и тихий ветерок, шумящий под ухом.