местный бар в Питере.

Дневные лучи проникают сквозь пластмассовые стёкла окон, озаряя улицы светом. На часах уже тринадцать тридцать четыре, люди давно проснулись, за исключение тех, кто спит до вечера или обеда. А в четвертом подъезде, на третьем этаже, в квартире под номером восемь, Антон громко матерится и раздражается, ибо почти не умеет готовить завтраки. — Ай, блядь!— вскриком проносится по кухне, на что Рома прибегает обратно. — Что случилось?— вскинув бровями, тяжко дышит старший. — Да обжёгся,— шипит Антон в ответ, зажимая палец в руке. Сглатывает. Роман глаза закатывает, носом шмыгая. — Тош, готовить — это явно не твоё,— вздыхает Пятифанов, подойдя к плите. — Да в натуре,— подтверждает младший, — Давай лучше ты продолжишь, а? — Без проблем,— начиная перемешивать мясо в громко шипящей сковороде, прикусывает внутреннюю сторону щеки. — А мне чё делать?— садясь на стул, вещает Петров. — Иди поспи. — Да я уже заебался спать,— подкладывает ладони под затылок, — Дай мне занятие какое-то, а то я уже совсем ахуевший. Старший хмыкает, задумываясь; он бы Антона напрягать не хотел, но раз тот сам хочет, то почему-бы и нет. — Салат сделай тогда уж,— пожимает плечами, хмурясь. — Ты же сам сказал, что готовить — это не моё,— блондин встаёт со стула, неспеша подходя к столешнице и, опираясь на её край локтями, заглядывает в серые глаза. Светлые кудряшки падают на лицо младшему, и тот их мирно убирает, слегка раздражаясь. — Ну, я же не говорил про салаты,— игриво приподнимая уголки губ, вещает шатен, — Я имел ввиду именно работу с плитой, супами, сковородками и прочим,— старается не задерживать взгляд на манящих губах. Антон делает вид, что вчера вечером ничего не было, что он не поддавался чувствам, что не целовал старшего. Но Ромка знает правду, в точности как и сам Петров. — Так бы сразу и сказал,— усмехается младший, отстраняясь, — Где миска для салата лежит? — Та синяя? — Да, она,— кивает, сглатывая подбирающийся к горлу кашель. — Она наверху стоит, в самом крайнем шкафчике,— указывает на описанное место, а сам концентрирует взгляд на сковороде. — Понял. И далее парни просто спокойно готовят, иногда пропуская через себя шуточки, рассказы и прочее. На самом деле, они оба не знают или не хотят знать, как стучат сердца их лишь после одного случайного, невесомого прикосновений ладоней, или столкновения взглядами. Или когда старший подходит сзади, одной рукой нежно обхватывая талию друга, а второй помогая размешивать салат и поучительно говоря, как правильно нужно это делать. Они оба стараются на это внимания не обращать, хотя в такие моменты у Антона подгибаются коленки, а у Ромы спирает дыхание. Но старший знает, что нужно подождать. *** — Надеюсь, в этот раз ты не придёшь с разбитым ебалом,— складывая руки на груди, вскидывает бровями младший, да опирается боком о стену. — Я буду цел, не переживай,— Роман натягивает на себя свою фирменную, пасмурно-синюю олимпийку и белые кроссовки, — Тебе, может, купить чего-нибудь? — Да,— кивает, — Шоколадку с орешками купи. Шатен под нос усмехается до одури милой интонации Антона, а сам сглатывает. — Хорошо, куплю,— с улыбкой отвечает, — А ты не кури тут, понял? — А то что?— с вызовом вскидывает подбородком, игриво ухмыляясь. Роман бы мог прямо ответить, что бы он хотел сделать в качестве наказания... Рычит, толкаясь глубже. Младший выгибается и умоляет быстрее, умоляет не остановливаться. Рома ускоряет темп, двигаясь быстрее и жёсче. Антон прогибается в спине, сжимает простынь, раздвигая шире ноги, да громко выстанывает «Ром, я щас кончу!..», и перед глазами эйфория красками блестит, замыливая видимость. Но младшему знать необязательно, какие там у товарища мысли. А потому тот невинно, пожимая плечами, выпаливает: — А то не куплю шоколадку. *** Роман спокойной проходит мимо подъездов, улиц, дорог. Ему к сердцу ближе давно знакомый магазин, находящийся в небольшом отсюда расстоянии. В голове крутится тот раздражённый взгляд младшего, и он заставляет ухмыльнуться по доброму. Антона легко разозлить, раздразить, ведь он вспыльчив до одури, а когда злиться, то носом смешно выдыхает, как ёжик. И заходя в магазин, Пятифан сразу идёт к месту, где сладости стоят. Ёрзает купюрами в кармане, а сам берёт шоколадку с орешками и подходит к кассе. — И можно ещё пачку Винстона с капсулой?— доставая деньги, спрашивает Роман. — Ага,— закатывает глаза недоброжелательная продавщица, доставая сигареты и кладя их на стойку. — Спасибо,— кивает старший и кладёт на стол двести тридцать рублей, — До свидания, всего Вам хорошего,— произносит вежливо, забирая шоколадку с сигаретами и уходя из магазина. Продавщица лишь приподнимает уголки губ, усмехаясь; редко такую вежливую молодежь можно увидеть. Как минимум, на вид старшему и не скажешь, что ему уже двадцать два года. *** — Тош, я дома!— хлопая дверью, шумно вещает старший, да разбувается. Антон с кровати встаёт, быстро идя в прихожую; там видит Романа, и улыбка сама по себе на лице появляется. — Привет,— как и перед уходом Ромки, облокачивается плечом о стену твёрдую, — Купил? — Купил, конечно,— шатен достаёт из кармана шоколадку, протягивая её блондину. Петров с улыбкой вертит её в руке, рассматривая, а после тихо произносит: — Спасибо,— и поднимает глаза. — Да не благодари, Тош,— снимая с себя кофту, тяжко дышит Роман, — Мне ведь не сложно. — Ну мне кажется, что ты устаёшь очень,— пожимает плечами в ответ Петров, скрещивая руки на груди. — И почему? — Ты по магазинам бегаешь, еду готовишь, работаешь, а я? — А ты болеешь, значит тебе надо сидеть дома,— перед фактом ставит, более твёрдым тоном говоря. Антон глаза закатывает, отводя взгляд. Ромка непробиваем — всегда найдёт отмазку, всегда убедит в чём-то. Да так убедит, что и сам не поймёшь, как в его слова начнёшь верить. — Ладно,— тянет вздох гортанный, — Я пойду чая заварю,— и уходит на кухню, где на стол шоколадку кладёт. — Тош,— идя за ним, брови складывает домиком, — Ты чего, обиделся? — Нет,— снова глаза закатывает, — Я просто хочу чая. — Так давай я сделаю,— кладёт руку на плечо блондина, а сам заглядывает в голубые глаза. — Может, я хоть раз сам сделаю что-то? — Тош, ты не должен напрягаться,— шатен обвивает руками тонкую талию, а Антон с непривычки кладёт ладони на гладкую шею, — Мне нравится делать всё за тебя, и нравится заботиться о том, чтобы ты только отдыхал,— глазами серыми сверлит. Взгляды сталкиваются. Антон краснеет, дыша учащённо, а сам смотрит то в глаза напротив, то на сладкие губы. У Ромы точно также; он едва сдерживается, дабы не затянуть младшего в сладостный поцелуй и не прижать к себе ближе. Прижать, присвоить и дать понять всем, что Антон принадлежит ему. — Ром,— шёпотом произносит парень, — Отпусти меня. — Не могу,— отвечает также шёпотом, пронзая насквозь, — Я не хочу тебя отпускать. — Пожалуйста, отпусти,— прикрывает глаза, — Я уже не могу сдерживаться. — Сдерживаться от чего? И Роман чувствует на себе горячее дыхание, а Антон сглатывает, потому что боится произнести. Пятифанов прижимает к себе нежнее, но плотнее, опускаясь к чужому уху и сладко шепча: — Я хочу тебя поцеловать, Антон. Петров ненароком вздрагивает, наблюдая за тем, как старший отстраняется от его уха, продолжая глядеть томно. Блондин облизывается, а в голове проносится лишь «попытка — не пытка». Крайнее столкновение взглядов, и резкий прилив нежности, текущий по венам. И звон в ушах терпкий. Ощущение, будто на улице темно, и солнце ярко не светит, не озаряет улицу блеском. И такое чувство, будто парни совершенно одни, и нет больше людей на этой планете, кроме них. Шатен мягко мнёт желанные уста своими, заставляя младшего вздрогнуть снова, но ответить на поцелуй. Антон, уже не стесняясь, гладит шею Романа, пока тот блуждает руками по его талии, обхватывая полностью и заставляя голубую, мешковатую футболку прогибаться под своими ладонями. Блондин утопает в сладостной эйфории, когда старший позволяет себе впустить в ход язык. Петров отдаётся желаниям, прижимается ближе, мычит в губы чужие и сплетает их языки в страстном танце. Коленки старшего слегка подгибаются, но он всё равно уверенно держится, и Антон готов отдать всё, что у него есть, лишь-бы ещё раз свести его с ума своими стонами. Физиономии парней отстраняются, они в глаза друг другу пристально смотрят, дыша тяжко. — Я тебя люблю,— выпаливает старший, да прижимает Антона ближе к себе, позволяя тому уткнуться лицом в своё плечо. Младший сглатывает шумно, невесомо проскользив пальцами по мягкой коже. — Я тебя тоже,— шёпотом, на ухо чужое, — Очень сильно люблю. — Ты ведь теперь мой, правда? — Да,— и выдыхает, — А ты — мой. *** — Пиздец,— тянет устало Антон, — С каких пор ужастики стали показывать днём?— и щёлкает пультом, переключая каналы на телевизоре. — Да их вроде итак всегда днём показывали,— бормочет старший. Ему, если честно, не до телевизора, потому что он по настоящему счастлив, — А ты бы что хотел посмотреть? — Документалку про маньяка! — Тош, я ебал,— усмехается Ромка, — Почему тебе так нравится эта жесть? — Потому-что я хочу знать, как работают правоохранительные органы,— твёрдо цедит парень, ёрзая на кровати, — Мне, вообще-то, интересно! — Криминальная Россия по «Первому каналу» идёт поздним вечером,— отчаянно доказывает Пятифанов с улыбкой слабой, — Давай как раз вечером посмотрим? — Ладно,— блондин закатывает глаза, — Чё там ещё идёт? Спустя всего-то две минуты, парень находит то, что хотел бы посмотреть. При виде его выбора, Роман вскидывает брови, слегка округляя глаза и приподнимая уголки губ. — Серьезно?— усмехается по доброму, — Фиксики? Младший хмурится, медленно переводя на него взгляд. — А в чём проблема?— спрашивает невозмутимо, да после снова смотрит в экран, внимательно смотря мультик. — Да нет, проблем нет, сам иногда мультики смотрю,— выставляя руки в защитном жесте, вещает старший, — Просто с твоей стороны это как-то неожиданно. — То любовь к кошкам с моей стороны неожиданная, то мультики с моей стороны неожиданные,— перечисляет шумно, симулируя возмущение, — А если я срать пойду — это тоже будет неожиданно? И Роман сдерживает смех, зажмуриваясь. Если честно, держаться, дабы не заржать в голосину, тяжело, но у него получается, хоть улыбка с лица не сходит. — Нет, Тош, к этому у меня претензий нет,— мотает головой в отрицании. — Вот и всё. Антон утыкается снова взглядом в телевизор, внимательно смотря столь любимых «Фиксиков», комментируя многие моменты, эмоционально реагируя на них и даже высказывая своё мнение о персонажах, чьи имена знает наизусть; видимо, не в первый раз смотрит. Романа до одури умиляет то, как блондин смотрит мультсериал со столь живыми эмоциями. Пятифан с улыбкой кивает каждый раз, внимательно слушая то, что говорит Антон по поводу того, что в экране телевизора происходит, да и сам шатен не против глянуть этот мультик. Вдруг, вибрирует чей то телефон, давая понять, что звонят. Антон смотрит по сторонам, ведь, скорее всего, звонят именно ему, а после берёт телефон, который где-то рядом с подушкой лежал, да видит знакомое до жути имя — «Катя». Делая звук телевизора тише, берёт трубку, прикладывая к уху телефон. — Ало?— слегка с вопросом произносит, откидываясь спиной на подушку. — Ало, Петров, привет,— голос подруги кажется весёлым, а значит, что младший не будет сегодня выслушивать её возмущения по типу «Вот ты там сидишь, а мы работаем!». — Привет,— кивает, да непонятно, кому, — Чего хотела? — Короче, тут такое!— задорно начинает девушка, пока эмоции переполняют её грудную клетку, отчего и дышать тяжело, — Я просто в ахуе, братан! — Чё уже случилось? Рассказывай,— улыбается, понимая, что сегодня будет слушать новые сплетни от напарницы. — Вобщем, к нам пришёл третий официант, прикинь?— и на этом моменте, у младшего округляются глаза. — Да ну нахуй,— вскидывает брови, — Как зовут? — Зовут его Серёжей,— делает паузу, выдыхая; курит, кажется, — Вроде типок нормальный, я с ним пообщалась. — А чего это Вика вдруг решила ещё одного официанта взять? — Ну, наш бар хоть и до этого был популярен, но его популярность растёт ещё сильнее,— пожимает плечами, кажись, делая затяжку ещё одну, — Ну и людей с каждым часов по пять штук заходит, а поэтому один официант со всем этим не справится. И вот, она, видимо, решила третьего нанять. — Ебать, сколько я пропустил? В это время, Пятифанов вслушивается в диалог; на конце того провода едва улавливает что-то про официанта и, кажется, понимает, о чём Екатерина говорит. Конечно, чётко не пытается услышать разговор Антона с подругой, ведь тот потом и сам ему всё расскажет. — Да ты вообще дохуя чего пропустил,— выпаливает на одном дыхании Смирнова, — Ещё, кажется, у Стаса с Димкой какая-то химия. — Дима разве пидор? — Гей, Тоха,— вещает девушка, — Подбирай выражения. — Опустим этот момент. Так, чё, Дима из этих? — Ну, видимо, да. Иначе, я хуй знает, почему они со Стасом уже второй день так мило общаются, будто по углам сосутся бегают. *** День кажется тяжким, но работникам привычно, они держатся и делают своё дело, но пока Катя общается по телефону за зданием, бармены же, скрываясь от взоров людей, стоят в углу стойки, что слегка прикрыта небольшой стеной от чужих глаз. — Стас,— начинает Дмитрий, наливая вина в бокал, — Будешь?— и протягивает спиртное младшему. — Нет, спасибо,— скромно говорит брюнет, поправляя пушистые локоны, — Не пью. — У нас тут официант работает, щас на больничном просто,— вещает Новосёлов, — Он тоже сначала говорил, что не пьёт, а в итоге знаешь что? — Что же?— заинтересованно приподнимает брови Тока́ров. — А в итоге наебенился так на одной вечеринке, что облевал весь туалет,— и отпивает половину из бокала, чуть морщась. — Дима, блин,— хмурится Стас, небесными глазами сверля душу старшего, — Не пей на рабочем месте. — Я бармен, какое «не пей»? — Я тоже бармен, но я же не пью,— брюнет убирает красное вино в сторону, и бокал вместе с ним. — Ещё скажи, что ты девственник,— приподнимая уголки губ, медно-русый усмехается. Токаров краснеет моментально, сглатывая и чуть округляя глаза. И Новосёлов хмурится, сводя брови к переносице. — Чё, реально девственник, что-ли? — Нет,— дрожащим на пару с коленками голосом произносит, думая, как бы уйти от этого диалога. — Да я же вижу, что да,— Дмитрий облизывает губы, чуть приближаясь к младшему, — Но я с удовольствием могу это исправить. Стас округляет глаза, вздрагивает, а румянец удваивает яркость, разливаясь по лицу в ещё большем количестве. — Дим, ты что,— тихо, всё также дрожащим голоском молвит парень, — Уже пьяный?— и внимательно смотрит в глаза старшего, понимая, что он явно трезв. — Нет, Стас, я совершенно в адеквате,— Новосёлов касается ладонью бедра брюнета, а сам притягивает его ближе к себе. — Дим, пожалуйста, прекрати...— скулит Токаров, упираясь ладонями куда-то в область груди напарника. — Ну, ты чего?— Дима притягивает его ещё ближе, почти прижимая, — Я ведь не бить тебя собираюсь,— и Новосёлов ухмыляется, запуская ладони под чёрную рубашку младшего. — Дима, Боже...— дышит учащённо, запрокидывая голову и зажмуриваясь, — Мы знакомы всего второй день, остановись...— и не понимает бывший студент, что он чувствует при понимании, что парень, который его сейчас зажимает, старше его на четыре года — то-ли желание, то-ли страх. А ещё, кажется, сладкое возбуждение от прикосновений. Дмитрий красив и сексуален, и Стас это прекрасно видит. Видит и с трудом отрывает взгляд. Но Стас не шлюха. Не шлюха, поэтому не отдастся. Не шлюха, поэтому в свои девятнадцать является девственником. — Точно не хочешь?— уже более серьезно спрашивает Новосёлов, проскользив взглядом по манящей шейке брюнета. — Не то, чтобы не хочу,— признаётся честно, — Просто боюсь очень. — Боишься чего? Секса? — Да,— кивает, — Это ведь больно будет... — В первый раз всегда больно,— убирает руки из под рубашки, позволяя младшему облегчённо выдохнуть. Проводит по волосам чёрным ладонью, да ласково так, что Стас вздрагивает снова, — Просто вопрос в том — сменится ли боль удовольствием? — Что значит сменится?.. — Ну, сначала, конечно, будет больновато, это правда,— вздыхает, — Но, если хорошо подготовиться, и если оказать заботу о том, чтобы было комфортно и приятно, то через минуту, или даже меньше, станет приятно,— Новосёлов ладони с локонов мягких не убирает; гладит трепетно, с нежностью. — Если это так, то ладно,— шмыгает носом, — Но я ведь не буду заниматься этим именно с тобой. — А с кем ещё?— улыбается игриво, понимая, что Стасу деваться некуда. — Ну..— мнётся, — Н-не знаю.. — Вот именно, Стас, что не знаешь,— хмыкает, отстраняясь, — Может у тебя и получится найти себе любовника, но если вдруг не выйдет, то знай — я всегда рядом,— и подмигивает, уходя делать напитки, да оставляя Токарова в раздумьях. *** — Ну, Кать, я не знаю,— задумываясь, говорит Антон, — Может, между ними и вправду чё-то есть? — Мне кажется, что да,— подтверждает в трубку девушка, выдыхая дым, — Хотя, я не думаю, что они за два дня смогут так сблизиться. Вы вот, с Ромкой, сколько уже знакомы, и живёте вместе, и до сих пор не в отношениях! И Антон смеётся слабо, не решаясь говорить. Рано, а раньше времени подругу радовать он не хочет. — Это да,— хмыкает с улыбкой. — Ну ладно, пока,— тянет вздох усталый девушка, — Мне уже пора. — Давай, до встречи. И Антон сначала кладёт трубку, а потом телефон на тумбочку. Вздыхает, откидываясь на подушку. Они в молчании с Ромкой сидят, но блондин решается глянуть на него первым, а когда взгляды их сталкиваются, то он и вовсе к нему в объятия льнётся, снова поддаваясь чувствам. — Ты чего?— усмехается старший, обвивая шею младшего, пока тот голову свою на грудь ему кладёт. — Ничего,— тихо говорит, прикрывая глаза, — Просто захотелось тебя обнять. — Смотри, не усни,— вещает шатен, также укладываясь по удобнее, и чуть поглаживая плечо блондина, — Нам ещё вечером документалку смотреть. — Знаю,— приподнимает уголки губ, обвивая тело возлюбленного рукой, — Не усну, не переживай.