Глава 3
25 декабря 2023 г., 00:34
С тех пор, как в Мирину жизнь плотно входит Мага по вечерам минимум три раза в неделю, она становится намного лучше, красочнее и живее. Минимум по трем причинам.
Сам Мира словно сбрасывает с плеч груз, который таскал на себе почти полгода без продыху, и через пару месяцев замечает, что перестал гореть с новой тройки, начал улыбаться в курилке между играми, разрешил себе наконец наигрывать новых героев, чтобы на харде в их тиме снова появилась та самая спиритовская синергия. Айрат его хвалит, Дима радуется первым не въебанным квалам, Денчик лобызается с Женьком, хотя тут Мира на самом деле не при чем.
Мага для Миры становится чем-то вроде дома, тихой спокойной гавани, к которой можно причалить в любой момент; кем-то вроде человека, который всегда тебе рад и всегда тебя ждёт. Как и положено взрослым серьезным самодостаточным людям, они никак не обсуждают происходящее между ними, но стабильно ночуют друг у друга, смотрят сериалы на Нетфликсе, играют в плойку, жрут пиццу, щекочут друг друга до потери сознания и до нее же целуются на диване под замьюченный фильм о косатках.
Мира чувствует себя абсолютно счастливым до одного проклятого утра, когда Мага, разбудивший его своим стояком, упирающимся Мире ровно между ягодиц, не произносит ему в шею судьбоносное «Пиздец как хочу в тебя войти». Сонный, знающий, что сегодня у него выходной, и остро желающий доспать положенные миллион часов, Мира не сразу осознает масштаб трагедии, поэтому просто мычит в подушку, позволяя Маге облапать его везде и несколько раз проехаться членом между бедер.
Разумеется, к моменту второго пробуждения Мира уже напрочь об этом забывает. Зато помнит Мага, все следующее утро глядящий на него странным вопрощающим взглядом и за завтраком, и на легкой прогулке после, и когда под вечер они заваливаются обратно домой под Мирино недовольное ворчание о ебучем холоде и вымокшей под дождем последней сигарете.
В итоге за ужином Мира все-таки сдается и спрашивает:
— Ты чего весь день на меня пялишься?
Мага замирает с куском мяса у рта, как котенок, которого поймали за попыткой кражи домашней сосиски, и смотрит из-под пушистых ресниц неловко и виновато. Миру от этого взгляда подергивает всего, но он терпеливо ждёт, пока Мага соберется с силами и выдавит из себя жалкое, едва слышное:
— Жду твоего ответа.
Мира прокручивает в голове несколько проведенных вместе часов, но не обнаруживает никаких вопросов, которые он бы намеренно проигнорировал сегодня. Мага при этом выглядит таким щеночком, что хочется погладить по голове и сказать, что он хороший мальчик, — просто чтобы перестал скулить у ног.
— На какой вопрос?
— А ты… — тянет Мага. — Ты не помнишь?
— Ну раз спрашиваю, значит наверное не помню? — со смешком отвечает Мира.
Мага затыкает себе рот едой и отводит взгляд; жует слишком долго и тщательно, так, что Миру даже подбешивать начинает этот цирк. Но он терпит, ждёт, пока еда превратится в кашу и Мага больше не сможет делать вид, что очень занят, и бессильно посмотрит на Миру снова.
— Я хочу тебя трахнуть, — тараторит он; Мира не сразу осознает смысл сказанного, пытаясь мысленно прокрутить в голове эту фразу на комфортной для восприятия скорости.
— Ага, — тупо выдает он наконец. — А в чем вопрос?
— Дашь? — виновато выглядывает Мага из-под упавших на лоб черных прядок.
Теперь приходит очередь Миры напихивать в рот побольше салата и хлеба. На лице у него, наверное, шок пополам с ахуем, но вообще Мира старается делать вид, что вопрос его не ошарашил, и даже вспоминает, что утром Мага и правда о чем-то таком говорил. Но это же было утром. С Мирой до чашки кофе и завтрака разговаривать вообще бесполезно.
Салат дожевывается ужасно быстро, и Мира ещё с полминуты просто смотрит в свою тарелку, пытаясь понять, что чувствует по поводу Магиного предложения. Не то чтобы он был ханжой и против экспериментов, нет, просто почему-то до этого ему не приходила в голову мысль, что их сумбурная дрочка в душе и медленные минеты в постели могут привести вот к этому. Хотя подумать, конечно, стоило.
— А ты знаешь как? — спрашивает наконец Мира, чтобы потянуть время. Глаз не поднимает, потому что неловко пиздец, речь в конце концов идет про его жопу, девственную и не готовую к такому повороту событий.
— Не очень. Но можно посмотреть что-то на ютюбе, наверняка кто-нибудь про это рассказывал, — бормочет Мага.
Мира думает: ебать, спасибо, что учиться будем не у порно. Мира думает: боже, Мага реально хочет меня трахнуть. Мира думает: пиздец, это же наверняка так сладко…
— Ладно. Да, давай, — выдыхает он, пока не успел передумать. — И секс, и видео. Ну, сначала видео.
— Да. Я… поищу тогда?
— Ага.
Доедают они молча, и пока Мира запихивает грязные тарелки в посудомойку, Мага уходит листать ютюб и искать «инструкцию с самыми хорошими отзывами». Мира пытается понять, на какой стадии паники он находится, перемывает кружки вручную, чтобы успеть хоть как-то продышать свою тревогу, прежде чем опуститься на диван рядом с Магой перед телеком с поставленным на паузу видео «Ваш первый анальный секс».
Мире хочется сбежать. Или провалиться под землю. Или просто перестать существовать, чтобы Мага не смог потом его где-нибудь найти и притащить обратно пялиться в это безумие.
— Включаю? — спрашивает Халилов; на Миру смотрит неуверенно, но без той всепоглощающей паники, что наверняка проскальзывает у Колпакова на лице.
— Да, погнали.
Как только видео включается, держать маску самоуверенного ублюдка становится сложнее раз в тысячу как минимум. Женщина (сексолог с тремя высшими образованиями, между прочим) приветливо и задорно рассказывает о вреде постоянных клизм и о плюсах спринцевания, о способах растянуть сфинктер с помощью пяти анальных пробок разного размера и преимуществах силиконовых смазок перед всеми остальными.
Мира слушает, уткнувшись взглядом в правый нижний угол экрана, и безотчетно подбирает колени, прижимая их к груди и обнимая обеими руками. Внутри у него какая-то нереальная смесь текущей неловкости и предстоящего позора, который ему, вероятно, придется перед Магой испытать. И купить смазку. И как минимум две анальные пробки. Как-то Мира к этому не готов.
Мага молчит, но сверлит его взглядом, почти не отрываясь на экран телевизора, а когда лекция меняет фокус с предварительной подготовки на парные ласки в постели, из него вырывается сначала один тихий смешок, потом ещё один и ещё — и вот уже Мага ставит видео на паузу, смеется, потряхивая плечами и заламывая брови домиком, и оправдывается:
— Прости, я… — выдыхает он. И Мира понимает, что у него истерика, а этот смех — последняя попытка его сознания защититься от происходящего.
Мира смотрит на него и тоже улыбается. Бля, какие они оба неловкие. Лучше бы отдельно посмотрели, в несколько заходов с перерывами на терапию шоковых состояний, а не бросались вот так с места в карьер с ледяной водой, вообще не готовые слышать что-то подобное.
— Выключи это нахуй, — просит он и подбирается к Маге ближе. Он трясется весь, не в силах остановиться, и Мира тянет его ниже, заставляя сползти на диван, а потом накрывает всем собой и прячет лицо у него в шее.
Мага щелкает пультом, закрывая ютюб, и обнимает Миру обеими руками, прижимая ближе. Смех потихоньку затихает, и спустя минут пять они уже почти привычно тискаются и целуются, толкаясь друг в друга локтями и коленями.
— Все еще хочешь? — спрашивает наконец Мира, когда его совсем, окончательно отпускает.
Мага смотрит снизу вверх своим подернутым нежностью и желанием взглядом, хлопает ресницами и немного виновато улыбается.
— Это тупо, но да, хочу.
— Почему тупо?
— Не знаю, представляю как ты все это будешь делать и…
— И? Противно, что ли? — предполагает Мира.
— Да нет, блин, — тут же оправдывается Халилов. — За тебя страшно.
— Ну это не проблема, — с каменным лицом отвечает Мира, пытаясь не заржать. — Могу сначала тебя трахнуть, испытаешь и скажешь, как оно.
То, что лицо у Маги краснеет, заметно даже в голубоватом свете телевизора. Он закусывает губу и приподнимает брови, отчего его живое лицо становится похожим на карикатуру кота из Шрека.
— Я не…
— Это была шутка, Мага, — чуть смеется Колпаков. — Успокойся. Я все сделаю. На выходном.
Мага молча тянет его ближе в поцелуй и бедрами толкается навстречу.
— Ты вообще слишком сексуально активный, ты в курсе? — добавляет Мира.
— Тебя это напрягает?
— Нет. Но сегодня твоя очередь сосать.
Мага хмыкает, запуская руки Мире под футболку, и чуть тянет ее вверх, попутно выворачиваясь из-под тяжелого тела, а потом сползает вниз, замирая губами возле самого пояса штанов.
— Знаешь, — выдыхает он. — Думаю, тебе я и дать готов.
Мира улыбается вновь, осторожно ерошит рукой Магины мягкие волосы.
— Я знаю. А теперь займись делом.
***
Информацию из видео Мира на следующий день тщательно перепроверяет в одиночестве, в общей сложности потратив на этот ресерч три или четыре часа. В итоге от идеи с анальными пробками он отказывается (пока), заказывает смазку и около часа слоняется по квартире с проклятой банкой в руке, не решаясь засунуть в себя пальцы. Это безумие, думает он. Но с другой стороны, мысли о Маге, нагибающем его над столом, кажутся довольно горячими. Однако речь все-таки идет о его жопе, а член у Маги не то чтобы маленький. Хотя и не большой. Среднестатистический. Господи, Мира, о чем ты думаешь. В итоге решимость сделать первый шаг застает его прямо в кресле во время поиска катки. Мира жмет отмену, откидывает спинку на максимум и сползает бедрами ниже по сидению так, что почти ложится. Стаскивает с себя домашние штаны в клеточку, опирается ногами о край стола и выдавливает немного смазки на пальцы из адского бутылька. Растирает ее между подушечками, смотрит на эту силиконовую слизь и чувствует, как краснеет до жара под футболкой. Пиздец, на что я подписался. Он осторожно касается одним пальцем сжатых мышц и почти сразу отдергивает руку. Страшно. Страшно пиздец просто — и это Маги ещё нет рядом, пялящегося на него во все глаза, рядом с ним Мира точно отъедет в мир иной от разрыва сердца. Ладно, надо просто это сделать. Просто попробовать. Говорят, что это приятно. Мира возвращает руку между ног и снова пробует надавить. Мышцы под пальцами сжимаются рефлекторно, но об этом Мира тоже читал, и он несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, уговаривая тело немного расслабиться и отпустить ситуацию. В конце концов, он тут один и может остановиться в любой момент. Просто погладить. Ничего сложного. Дыхательные упражнения немного уменьшают градус напряжения; Мира расслабляется и осторожно гладит себя пальцем, обводя анус вокруг и потирая кожу рядом. В целом ощущения даже ничего. Необычно, конечно, но как будто бы даже приятно. Он давит подушечкой пальца в самый центр, проваливаясь внутрь на пол-фаланги, и ощущает, как весь на себе сжимается неконтролируемо сразу в двух местах. Об этом Мира тоже читал: что сфинктеров два, и первый он может контролировать усилием воли, а со вторым придется договариваться нежностью и лаской. Ладно. Теперь давай немного глубже. Палец по смазке скользит идеально, и Мира, медленно погружая его в себя, вдруг осознает, что не дышит, захваченный странными, новыми ощущениями, тяжестью и теплом отзывающимися внизу живота. Член дергается, и Мира кусает губу, краснея ещё сильнее. Он сдохнет под Магой, серьезно, у него ноль шансов это пережить. Тише. Дыши. Дыши. Попробуй подвигать. Мира пробует, следует гайду из интернета и проворачивает палец вокруг, не вынимая. Огромный пучок нервных импульсов тут же рассыпается по телу, и он вздрагивает, выдыхая короткий, тихий стон. Пробует ещё раз. Ощущения становятся ещё ярче, и он непроизвольно сжимается на собственном пальце, стискивая почти до боли. Ты ему так член жопой откусишь. Блядский боже. Почему это вдруг так неожиданно хорошо? Мира двигает рукой, и от собственных движений его член, спокойно лежащий на изгибе бедра, начинает наливаться кровью. Стыдно. И очень приятно. Мира кладет свободную руку себе на лицо, будто если он закроется от всего мира, то ему станет проще переживать эти ощущения, но делает только хуже, потому что в объявшей его темноте кроме жара внутри и тянущего возбуждения под ребрами не остается ничего. — Пиздец, — жалобно выстанывает он вслух. И решается вынуть палец, а потом загнать его обратно мягким, осторожным движением. — Бля-а-адь… Слишком хорошо. Слишком много всего Мира чувствует, даже странно, что такое место в его теле сидело и ждало своего часа, чтобы быть открытым внезапно, после предложения одного наглого дагестанца, засевшего у Миры занозой в сердце. Рука с лица переползает на член, и Мира испытывает свой самый быстрый и самый странный оргазм в жизни. Зад сокращается на пальце совершенно хаотично, член в такт этим сокращениям выплескивает на живот горячую сперму, пачкая футболку, а самого Миру почти дугой изгибает в кресле. Пиздец, докатились. Он аккуратно вынимает палец из собственной задницы, тут же испытывая чувство какой-то потери, и с трудом поднимается на ноги, чуть подрагивающие от силы испытанных эмоций. Через десять минут, отмывшись от смазки и закурив сигарету, он пишет Маге сообщение: Мира: Я только что подрочил с пальцем в жопе Мага: И как ощущения? Мира: Пиздец Мага: Это хороший пиздец или плохой пиздец? Мира: Это просто пиздец Мага: Бля Мага: Не будем, получается? Мира: Будем Мага: То есть хороший пиздец? Мира: Засунь в себя палец и проверь Мага: Мб потом Мага: Сначала в тебя засуну Мира: Ты сам хочешь? Мага: Хочу что? Мира: Растянуть Мага: А пробки? Мира: Я решил пальцами Мага: Тогда да, я хочу Мага: Ты уверен? Мира: Я ни в чем не уверен Мира: Только в том что уеду в дурку после этого секса Мага: Все еще можно ничего не делать Мира: Напоминаю: я только что кончил с пальцем в жопе Мира: Теперь нельзя Мира: Резинки с тебя Мага: Ок Мага: Ты такой горячий, пиздец Мира: Я щас кину тебя в чс Мага: Молчу 🤐***
Когда наступает день X, Мира намывается по инструкции, пытаясь в этот момент думать о чем угодно, только не о том, что именно он делает. Потому что даже наедине с собой это неловко, стыдно и позорно, хорошо ещё, что додумался Магу позвать к конкретному времени, пообещав ему смертную казнь, если припрется раньше, потому что делать вот это все, зная, что он сидит за дверью — это конечная, сразу можно прощаться со здравым смыслом. В итоге Мага приходит к шести вечера, весь с иголочки, но взволнованный, будто реально ждёт своего первого секса. В руках — пакет с выпечкой и бутылка вина, которую Мира запросил в качестве меры моральной поддержки, хотя интернет и советовал не баловаться алкоголем перед аналом. Мире похуй. Мира хочет не поехать крышей, пожалуйста. Мага передает все это добро Мире, раздевается и с порога целует, будто в последний раз. Особенно щемяще этот нежный поцелуй ощущается на фоне того, для чего вообще они тут собрались сегодня, и Мира, у которого руки заняты, приобнимает его локтями, пытаясь без слов отблагодарить за эту крупицу поддержки. — Ты голодный? — спрашивает Мага, едва оторвавшись. — Нет. Открой мне вино. Я щас упаду в обморок, — шутит Мира, но они оба знают, что на самом деле это шутка на грани правды. Мага молча кивает, натягивая на лицо неуверенную улыбку, и шарит по ящикам в поисках штопора. Мира достает бокалы, ставит на стол, ждёт, пока Мага справится с бутылкой и разольет по ним вино. Они чокаются и пьют прямо так, стоя возле кухонной тумбы, опираясь на нее бедрами. — Ещё не поздно передумать. Я не настаиваю и не заставляю, — тихо говорит Мага, заглядывая в глаза снизу вверх. Мира улыбается и подходит к нему чуть ближе, вторгаясь в личное пространство и оставляя на его губах легкий поцелуй. — Я знаю. Я хочу, просто страшно. — Мне тоже, — со смешком признается Халилов. — Если у меня от нервов упадет член, не обижайся, — с таким же смешком выдыхает Мира. — Не обижусь, — обещает Мага. И Мире становится очень-очень тепло от того, как они ненавязчиво и будто бы в шутку обсуждают такие серьезные вещи. Вот бы ещё в постели не произошло какой-нибудь хуйни, было бы славно. Но звучит нереально даже в воображении. — Я не знаю, что… Короче, чем займемся? — спрашивает он. Делает ещё один крупный глоток из бокала и с оглушительным звоном ставит его на стол. — Есть пара идей, — улыбается Мага. — Как насчет- И целует снова, резко подаваясь вперед, одной ладонью обнимает за щеку, гладит острую скулу большим пальцем. Мира из его руки бокал вынимает, ставит подальше и кладет чужие горячие ладони на свои бока, тут же теряя часть самоуверенности. Какая вообще уверенность, если он собирается раздвинуть перед Магой ноги. Поцелуй неторопливый и очень сладкий; Мага Мирин рот ласкает со всей любовью, прижимает ближе к себе, раскрывает губы языком и вылизывает изнутри, будто все душевные раны хочет зализать. Мира ему поддается, окунается в эту заботу, в жар чужого тела, в запах парфюма, в осторожные касания теплых пальцев под футболкой. — Я так тебя хочу, — выдыхает Мага, оторвавшись всего на мгновение. — Никогда никого так сильно не хотел. Миру от этих слов плавит, потому что — да, он понимает, он чувствует это желание всем своим существом, он испытывает такое же в ответ, и в этом обоюдном пламени они медленно сгорают вдвоем. — Ну так… возьми меня, — выдыхает Мира. И радуется тому, что вслух это не прозвучало так же нелепо, как он себе представлял. Мага тяжело выдыхает ему в губы и отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. Мира хватает бокал, залпом выхлестывая остатки вина, и медленно, спиной, отходит в сторону спальни, как будто приглашая Магу пойти с ним. Халилов зеркалит Мирин винный жест и надвигается на него, роковой и неотвратимый, красивый до безумия, желанный до дрожи в пальцах. Мира падает спиной на расправленную постель, уже не думая о том, что под подушкой у него спрятана смазка, что рядом с кроватью лежит пачка влажных салфеток просто на всякий случай, что Мага бросает на постель вытащенную из кармана пачку презервативов, что в целом происходящее скоро начнет напоминать пытку. Потому что пока его целуют Магины губы, все это вообще не имеет никакого смысла. Одежду они снимают так торопливо, будто ещё ни разу не видели друг друга обнаженными. Мага нависает сверху, вклинив одно колено между Мириных бедер, и смотрит пристально, будто ищет что-то на дне чужих глаз, будто хочет убедиться, что все хорошо. Мира тянет его на себя, роняя в очередной поцелуй, чуть шире раздвигает ноги, как бы показывая, что да, он готов и хочет, а внутри у него все дрожит от предвкушения и волнения. — Ты такой красивый, — шепчет Мага. Мира хочет пошутить, что он сегодня какой-то особенно разговорчивый, но не решается, потому что на самом деле слышать эти слова приятно до щекотки под ребрами. Он улыбается, тянет одну руку вверх, царапает Магину шею под волосами, а второй поглаживает нежную теплую кожу на боку. Мага целует в губы, покрывает мягкими влажными касаниями все лицо, а потом сползает ниже, на шею и грудь, отцеловывет на бледной Мириной коже штампы поверх каждой родинки и мелких, почти незаметных шрамов. Его губы везде; Колпаков разгорается под ним моментально, кровь в венах бурлит и шипит, каждый нерв и каждый миллиметр голой кожи будто взрывается под чужими прикосновениями. Мага целует худой живот, мягко прикусывает кожу над пупком и вклинивает между Мириных ног второе колено, осторожно расталкивая чужие бедра в стороны. Садится, подгибая под себя ноги, обхватывает Миру за колени и медленно-медленно тянет их вверх, заставляя согнуть. Лицо у Миры краснеет мгновенно. Не то чтобы эта поза для него в новинку, нет: Маге почему-то нравится брать в рот именно так, когда Мира в любой момент может сжать его голову бедрами, закинуть ноги ему на плечи, толкнуться членом между горячих влажных губ, — но именно сейчас вздернутые вверх колени вгоняют Миру в краску. Потому что он знает, что будет дальше. Потому что Мага от этих самых колен широким ласкающим движением ведет ладони ниже, по внутренней стороне бедер к самому паху, а потом давит осторожно, заставляя раскрыться сильнее. Мира кусает губы и едва дышит. Мага смотрит, скользя взглядом по всему телу, будто пытается каждый бледный штрих в памяти отрисовать, будто хочет навсегда эту картинку внутри сохранить. Мира его взгляд иначе, как восхищенным, назвать не может, но все равно тушуется под ним, отводит глаза в сторону и чуть прикрывает веки. Мага никуда не торопится. Мага шарит ладонями по бедрам, ероша тонкие волоски, осторожно прихватывает кожу местами, будто собирается делать массаж, но тут же отпускает и трогает дальше, больше, сильнее. Мира его руки чувствует на боках, на животе, под коленками, на бедрах, и от того, как их много и как жарко обжигает взгляд, следующий за ними, ему хочется стонать жалобно и умолять Магу отвернуться. В какой-то момент движения прекращаются. Горячие ладони замирают у самых коленей, чуть надавливают, тянут их к постели, оставляя Миру ужасно, невыносимо раскрытым. Чужой взгляд прикипает к коже, Мира чувствует его там, где он сегодня уязвимее всего, и решается посмотреть на Магу, зависшего, как старый древний комп. Боже. — Все нормально? — спрашивает Колпаков, бесконтрольно сжимаясь под таким пристальным вниманием. — Да, я просто… — выдыхает Мага тяжело; потом поднимает поплывший взгляд и облизывает пересохшие губы. — Дай… смазку, — с трудом выдавливает он. Мира неловко тянется рукой под подушку, вынимая оттуда баночку, и молча передает ее Маге, который вообще не выглядит так, будто он в адеквате. Мира, честно говоря, тоже не чувствует себя нормальным человеком, ему кажется, что в эту самую секунду он весь — чистый стыд и смущение. Смазка липко тянется, покрывая чужие пальцы; ее много, слишком много, но Мира знает, что это лучше, чем мало, а грязную постель можно сменить после секса, поэтому просто молча наблюдает, как Мага заворожено растирает эту жижу по всем костяшкам, будто собирается засунуть в него всю руку целиком. Нервный смешок срывается с губ, и Халилов бросает на него неуверенный взгляд. — Что? — Ничего. Это нервное, — честно отвечает Мира. — Давай. И Мага осторожно касается его между ног, как несколько дней назад Мира касался сам себя, только теперь все ощущается совсем иначе: острее, ярче, прянее. Тело зажимается сильнее, и Мира снова начинает глубоко дышать, позволяя чужим пальцам ощупать его всего, прежде чем один из них, скользкий и горячий, толкнется внутрь и медленно провалится по самую костяшку. — Блядь, — выдыхает Мага; Мира мысленно с ним соглашается, пульсирует всем телом, краснеет неистово и кусает свои несчастные губы. — Капец там горячо… — Замолчи, — просит Мира, у которого по ощущениям горят даже уши. — Не могу. Это просто… пиздец. У Миры член дрожит в такт Магиному голосу; скользкий палец проворачивается внутри, и Мира выдыхает короткое, почти картинное «ах», оглушенный на секунду интенсивностью ощущений. Пиздец, он точно сдохнет, если так и будет продолжаться, если Мага продолжит… — А-а, блядь. — Что? Больно? — Нет, я просто… Договорить Мира не в силах; у него внутри все дрожит от того, как тянуще сладко отзываются движения внутри, и за собственную чувствительность почему-то становится ещё более стыдно, чем за сам факт, что он вообще согласился Маге дать. Будто то, что он получает от этого удовольствие, делает его каким-то неправильным, бракованным и испорченным. Сука, не думай об этом. Не думай сейчас. Потом подумаешь. — Попробуй второй, — просит Мира, с трудом побеждая собственное сбившееся к хуям дыхание. — Уверен? Ты так сжимаешься. — Заткнись и делай, — снова просит Колпаков. Судя по тому, как Мага вводит второй палец, — не вталкивает, а осторожно ввинчивает легкими круговыми движениями, — он тоже знакомился с интернет-гайдами. Мира, в общем, этому даже рад, потому что сам он следить за процессом не в силах, он может только хватать воздух ртом, насилу расслабляя собственные мышцы, и сжимать пальцами простыню, вымещая на ней все свое напряжение. Вместе со вторым пальцем приходит легкая тянущая боль, но Мага двигает ими, не останавливаясь ни на секунду, и от искр, рассыпающихся внутри вслед за этими касаниями, у Миры колени сами расползаются шире, почти касаясь матраса. Хочется посмотреть на Магу, увидеть его лицо, его наверняка нахмуренные сосредоточенно брови, его приоткрытые губы, но это выше Мириных сил, он не может, потому что если они случайно столкнутся взглядами, он точно тронется рассудком. Когда тело наконец поддается, Мира тихо просит: — А теперь три. И Мага, застыв на пару секунд, начинает быстро и резковато двигать пальцами внутри, заставляя Миру зашипеть от неприятного жжения и податься бедрами назад. Мага останавливается, поднимает виноватый взгляд, и Мира вдруг без стыда смотрит на него прямо в упор. — Ты что делаешь? — спрашивает. — Тру, — отвечает Халилов. Мира с пару секунд обрабатывает информацию, а потом аж хрюкает от смеха, не удержавшись, и начинает ржать в голос с перерывами на короткие стоны, — потому что Магины пальцы удивительно хорошо скользят внутри, когда у Миры от смеха напрягается живот. — Придурок, — сквозь хохот выдавливает Мира. — Три пальца, Мага. Вставь в меня третий палец. Мага под его взглядом тушуется и прячется за волосами. — А… извини, да, сейчас, — бормочет он, и Мира понимает, что, кажется, обидел его. — Эй, — зовёт Колпаков. Чуть приподнимается на локте, одной рукой дотягивается до чужого лица и мягко смахивает с него упавшие вперед прядки, бесполезно пытаясь заправить их за ухо. — Прости, Мага. Я на нервах. Мага смотрит глаза в глаза, и Мира наконец осознает одну важную вещь: на нервах тут не только он один. Мага, нежный, заботливый и не любящий причинять неудобства, боится сделать какую-нибудь хуйню и накосячить так же сильно, как сам Мира боится опозориться или не совладать с собственным телом. — Иди ко мне, — просит Колпаков. Мага медлит, но Мира смотрит открыто и улыбается одними уголками губ, тянет за шею к себе и роняет его на свою грудь, тут же прикипая губами к губам. Поцелуй аккуратный и теплый настолько, насколько это возможно; Мира ласково гладит темные волосы, расставляет по смущенному лицу влажные поцелуи и шепчет: — Я хочу, чтобы ты продолжил. Дай мне третий… Халилов прерывисто выдыхает, обжигая Мирино лицо, и вес своего тела переносит на свободную руку. Пальцы покидают расслабленное тело, чтобы через мгновение их стало больше, и Мира это проникновение ощущает не только всем собой, но и ещё чуть-чуть — Магой, потому что смотрит ему прямо в глаза, в его подрагивающие от возбуждения зрачки, сожравшие остатки цвета. Новые отголоски боли слабые, немного тянущие, но очень-очень сладкие; Мира чувствует, как он растягивается вокруг пальцев, как много их становится внутри, как ощущение заполненности, новое, ещё не распробованное толком, мгновенно шибает по мозгам. Он выдыхает тихий протяжный стон и подается бедрами на Магины пальцы, молча умоляя вставить их глубже, растянуть сильнее, раскрыть на максимум. От собственных мыслей жарко и стыдно, и Мира прячет лицо, впиваясь зубами Маге в шею, а он в ответ шумно втягивает воздух в легкие и тоже кусает в плечо. — Мага, — шепчет Колпаков. — Мага… — Что? — таким же влажным шепотом в ответ. — Я хочу тебя… внутри. Халилов выдыхает тихое, едва слышное, карамельное «блядь», и пальцами внутри шарит так, будто что-то ищет. Мира догадывается, что именно, и осознание того, как сильно Мага хочет сделать ему хорошо, рвет его на мелкие части, заставляет дышать чаще и краснеть всем телом. Когда любопытные пальцы находят, что искали, Мира чувствует это всем собой: ощущает сначала давление внутри, потом зудящий жар во всем тазу, а после — маленькие горячие искорки по всему телу. Он выдыхает удивленно, сжимает Магины волосы сильнее, заставляя откинуть голову назад, и заглядывает ему в лицо. — Ещё, — просит; Мага слушается, осторожно поглаживая внутри, и Мира приоткрывает рот, весь охваченный щекочущими пузырьками удовольствия. — Охуеть. — Приятно? — А сам не видишь? — Я вижу, что кончу за секунду, когда окажусь в тебе, — выдыхает Мага. Мира хмыкает и сжимается на его пальцах; эти пальцы в отместку покидают его тело, оставляя пустым и голодным, и Мира стонет жалобно, безотчетно стискивая чужие волосы сильнее. Мага шипит и отстраняется, усаживаясь на пятки; смотрит на Миру, распластанного по постели, красного, влажного и тяжело дышащего, и сам с трудом вдыхает раскаленный воздух. Брошенная на кровать пачка презервативов шуршит упаковкой, пока Мага срывает полиэтилен, а потом по воздуху разливается запах латекса, от которого у Миры что-то неприятно сводит внутри. Он наблюдает, как Мага раскатывает резинку по члену, а потом бросает взгляд вниз и, видимо, замечает нездоровый блеск в Мириных глазах. — Все нормально? — Да, просто… н-не знаю, давай потом об этом. Мага наклоняется ниже, опираясь на локоть рядом с Мириной головой, дышит в самые губы и спрашивает: — Ты точно готов? Мира хочет сказать, что к такой хуйне невозможно быть готовым, но молчит, только кивает и подтягивает колени повыше, открываясь сильнее. Мага смотрит на него возбужденно, но очень неуверенно, опасливо даже немного, и Мире даже хочется его как-то приободрить и пожалеть — ровно до той секунды, когда он толкается членом внутрь, и Мира весь неожиданно взрывается от боли. — Стой, — шипит он, зажимаясь со всей силы и, кажется, этим только хуже себе делая. — Не мо-гу, — стонет Мага в ответ и толкается глубже, от чего у Миры все тело заходится мурашками, а в глазах слегка темнеет. Боль такая резкая и невыносимая, что Мира на секунду теряет над собой контроль — и вот уже смотрит, как охуевший Мага отстраняется, хватаясь за скулу, в которую только что хорошенько приложилось Мирино колено. — Ты че? — полушепотом спрашивает Мага, падая назад на пятки. — А ты? — снова шипит Мира. — Говорю же стой, — а потом жалуется: — Больно. Мага смотрит сочувственно, и за это сочувствие Колпакову хочется его убить. Самого себя тоже хочется прирезать за то, что он такая несчастная неженка, не способная перенести даже самую капельку неудобств. Мага тут же забывает, что его знатно ёбнули в лицо, сползает вниз и — господибоже — пялится на Миру там, аккуратно прикасаясь к подрагивающим мышцам все еще скользкими от смазки пальцами. — Крови нет вроде, — выдыхает он и целует кожу прямо над выпирающим сухожилием на бедре. — Ты как? — Сейчас нормально, — выдыхает Мира; хватается за свой член, просто чтобы чем-то себя порадовать во всем этом безумии и откидывает голову назад, чтобы взглядом с Магой не встречаться. — Давай ещё раз. Только медленно. — Уверен? — Спроси ещё раз, я тебе второй коленкой пиздану. — Не злись, — просит Халилов; его теплые губы касаются одного Мириного колена, а потом он шарится по постели и стаскивает вниз подушку. — Приподнимись чуть-чуть. Ладно, зря Мира на него злится. У них обоих это впервые, они оба волнуются, оба ничего не умеют и оба в общем-то просто охуевают от происходящего. Он послушно приподнимает таз, укладываясь на подушку, и в этот раз правда старается расслабиться, когда чувствует у растянутого входа головку. — Медленно, Мага, — просит ещё раз. Но на удивление во второй раз не чувствует вообще никакой боли, будто тело выдало ему все имеющиеся запасы двумя минутами ранее. Мира стонет, сжимая головку собственного члена чуть влажной от пота ладонью, и пытается осознать реальность. — Это просто пиздец, — озвучивает Халилов его собственные мысли. — Ты такой тесный, ужас. Мира бы назвал это другим словом, но не вмешивается, позволяя Маге сполна испытать эти ощущения, пропустить их через себя и самостоятельно описать. Его самого захватывает чувство наполненности: кажется, что внутри у него что-то гораздо большее, чем просто член, будто его распирает изнутри полностью, заполняя весь живот. Мира сжимает и разжимает мышцы несколько раз, пробуя на вкус это новое чувство, и Мага над ним стонет отчаянно, просит: — Не делай так. — Почему? — Я и так думаю про Денчика, чтобы не кончить. — Осуждаю, — хмыкает Мира и сжимается снова. Мага падает на локти, накрывая его всего, а потом делает первый толчок, и Мира затыкается насовсем: только постанывает тихонько, прикрыв глаза и медленно себе подрачивая, пока Мага растворяется в нем, теряясь в собственном возбуждении, окунаясь в свои желания с головой. Он осторожно двигает бедрами, короткими медленными движениями растрахивает Миру, шепчет что-то в шею — Колпаков не разбирает, выхватывает только слова «горячо» и «сильно», и качается на волнах этого удовольствия вместе с Магой. В комнате тихо и одновременно очень шумно: от шороха постельного белья, от их сбивчивого дыхания и стонов невпопад, от влажных скользящих движений внизу. Мира впитывает в себя каждое мгновение этого единения, чувствует в животе такой сильный жар, какого раньше никогда не испытывал, и думает: чувствует ли Мага то же самое? Хорошо ли ему так же, как Мире? Время словно останавливается, и когда Мага начинает двигаться быстрее и глубже, когда дышать начинает так, будто вот-вот кончит, Мира не может сказать, прошло две минуты или полчаса. Потому что когда Мага въезжает в него бедрами в последний раз и замирает так, глубоко внутри, Мира может думать только о том, какое красивое у него лицо и как много его в нем самом. — Блядь, — выстанывает Халилов. Осторожно движется назад, выскальзывая из Миры, и тут же сползает вниз, обнимая губами его член прямо над ладонью. Мира чувствует огромную потерю внутри; пытается сжаться, чтобы почувствовать эту наполненность снова, но не может, внутри пусто и одиноко, и он стонет жалобно, почти плачет и тихо просит: — Пальцы, пожалуйста. Спасибо, что Мага не тупит хотя бы в этот раз. Молча льет на Миру ещё смазки, ввинчивается внутрь тремя пальцами и плотнее обжимает головку губами, щедро делясь слюной, но с трудом синхронизируется с Мириной рукой, поэтому в итоге отталкивает ее и укладывает на член свою вторую. Мира стонет едва слышно, и стоны эти больше похожи на скулеж, потому что ощущения такие, что не отпускают ни на секунду, он с трудом находит время на вдохи между волнами жара, пульсирующего в животе, и грохочущей в ушах кровью. Чувств слишком много; Мира кусает губы, хватает Магу за волосы и за плечи, сжимает бедра на его шее и шепчет: — Я сейчас… Еще чуть-чуть. Мага отстраняется, чтобы сделать несколько финальных широких движений рукой — и Мира кончает резко и оглушительно, до темноты перед глазами и тепла по всему телу. Он стонет, роняет руки на постель и чувствует себя не больше, чем несчастной желешкой, которую из банки вывалили на тарелку почти бесформенной трепыхающейся массой. — Бля, — шипит Мага, и Мира чувствует, как с него и из него исчезают все руки. — Пиздец жжется. — М? — лениво интересуется Мира, не поднимая век. — Ты мне в глаз выстрелил. Хэдшот нахуй. — Камшот, Мага, — со смешком выдыхает Колпаков, все еще не в силах двигаться. — Извини. Там у кровати салфетки есть… — Да я нашел уже. Бля. Пойду умоюсь, — бормочет Мага и правда находит в себе силы встать с постели и куда-то идти. Мира лениво переворачивается на бок, подтягивая к груди одно колено, вытаскивает из-под себя подушку и утыкается в ее холодную сторону лицом. Тело ватное и, — стыдно это произносить даже в мыслях, но, — затраханное; Мира чувствует, что внизу он открытый слишком, будто всерьез не может закрыться, и тянется рукой вниз, ощупывая колечко мышц, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. В такой позе его застает Мага, вернувшийся из ванной с покрасневшим левым глазом. Мира тушуется, убирает руку и прячет снова заалевшее лицо в подушку. Халилов садится на кровать рядом, гладит Миру по спине и спрашивает: — Все нормально? — Мира согласно мычит в подушку, и Мага спрашивает снова: — Можно я посмотрю? И, не дождавшись ответа, осторожно оттягивает в сторону ягодицу согнутой ноги и заглядывает так, что Мира его взгляд кожей чувствует. — Блин, ты такой красный. Точно не болит? — Точно. — Жесть, я не верю, что я тут был. Мира стонет, а Мага пальцем лезет к его растраханной заднице и трет, будто тоже не понимая, как туда поместился его член. — Заткнись, а. Поцелуй меня лучше. И Мага целует, а Мира валит его на кровать, ложится сверху и обнимает всеми конечностями.***
— Слушай, нам надо серьезно поговорить, — начинает Мага одним прекрасным субботним утром. Мира, которого только недавно целый час нежили в постели, а потом кормили вкуснейшими оладьями и поили горячим старбаксовским кофе, к серьезным разговорам не готов совершенно, поэтому морщится и затягивается сигаретой, лениво стряхивая пепел прямо на брусчатку. — Звучит как начало разговора о расставании. — Почти, — говорит Мага, но, едва заметив Мирин потемневший взгляд, выставляет руки раскрытыми ладонями вперед, будто показывает, что не опасен. — В смысле, наоборот. Я хочу поговорить о том, что у нас с тобой. — Прямо на улице? Мага вздыхает, зачесывает назад волосы (абсолютно бесполезный жест, потому что они тут же падают назад, но Мире очень нравится) и как будто бы невзначай трогает Мирину ладонь, на секунду замирая подушечками пальцев на костяшках. — Не обязательно, но какая разница, где? — спрашивает он. Резонно. Нигде ведь не написано, что разговоры с пометкой «серьезные» надо проводить в зале совещаний. С другой стороны, болтать об этом как о чем-то неважном, на прогулке после завтрака, кажется Мире слегка неправильным. — Ладно, я понял, — отзывается он, тушит сигарету о ближайшую выщербленную стену, которой ничто уже не навредит сильнее, чем прошлое, и бросает окурок в первую попавшуюся урну. — Так что между нами? — Я у тебя это хотел спросить, — отвечает Мага. Взгляд в ноги, голос такой, будто Мира его режет. — Я тоже не знаю, — честно признается Колпаков. — А чего бы ты хотел? — Ну… встречаться? Мира мысленно перекатывает это слово на языке, пытаясь вспомнить, какими были его последние отношения. Точно не такими, как с Магой сейчас. — Это можно. Есть одна проблема только. Мага останавливается прямо посреди тротуара и разворачивается так резко, что Мира, идущий чуть позади, налетает на него по инерции, едва не сшибая с ног, — в итоге ловит за расстегнутые полы куртки, дергает на себя, и вот они уже стоят и почти обнимаются посреди улицы. Мира делает полшага назад, чтобы не смущать прохожих, и Мага подает голос: — Ты вот об этом? — О чем? — Что мы оба парни, и это проблема. — Нет, — выдыхает Мира. Хотя в чем-то Мага тут прав, они оба выросли в тех мирах, где быть с кем-то твоего же пола — едва ли не преступление против природы, но это Миру почему-то волнует в последнюю очередь. — А что тогда? Мира молчит, не хочет признаваться, и Мага оглядывается по сторонам, видимо, замечая наконец, сколько вокруг них людей. Сколько их этих людей прекрасно понимают, о чем они говорят. Сколько из них могут знать их в лицо. — Ладно, пошли до дома, — сдается он, и еще пятнадцать минут пешком до Магиной квартиры они преодолевают в почти полном молчании. Там Мира сразу падает на диван перед плойкой, не дав Маге вставить и слова. Халилов ходит вокруг него с полчаса, пытаясь продолжить разговор, но Мира игнорирует вопросы, сует ему в руки джойстик и на два часа затягивает в Мортал Комбат. Когда до Маги наконец доходит, что его отвлекают, как ребенка, тут же нахмуривает брови и выключает телек посреди боя. — Эй! — вопит Мира и наваливается на него, пытаясь вынуть из руки пульт. — Дай сюда! — Нихуя, — отбивается Мага; руку с пультом закидывает за голову, не давая шанса дотянуться даже Мире с его километровыми конечностями. — Поговори со мной. — Не веди себя как сучка, Мага, отдай пульт. — Это ты себя так ведешь. — Я? — Ты. Мира зависает, глядя Маге в глаза, и обнаруживает себя почти лежащим на нем, укрывающим все его тело, как одеяло. Черный глубокий взгляд снизу вверх сверлит, как будто в мозг вторгнуться хочет, и Мира вспоминает, что мама так смотрела на отца перед тем, как устроить ему полный разъёб. — Ладно, — сдается он. — Извини. Давай поговорим. Мира поднимается и устраивается на диване полубоком, разворачиваясь лицом к Маге, который тут же зеркалит позу, закидывая одну руку на спинку. — Пока я не забыл, спрошу сразу. Что не так с резинками? Мира удивленно приподнимает брови. — А что с ними? — Я у тебя спрашиваю, что, — говорит Мага. — У тебя взгляд побитой собаки каждый раз, когда я достаю презерватив. — Тебе кажется. — Нет, не кажется, — тяжело вздыхает Мага. — Один раз я думал, что мне показалось, второй списал на совпадение, но третий, четвертый, пятый? — Ты не настолько часто меня ебешь, — фыркает Мира. — Не передергивай, — возвращает Халилов, взглядом прямо вцепляется в Миру, аж мурашки по коже бегут и хочется ощетиниться, выпустив все свои иголки. — Говори. Мира вздыхает так грустно и обреченно, что даже себе кажется актером ебаным, но на самом деле чувствует себя ужасно от того, что Мага заставляет его произносить вслух вещи, которые Мира хотел бы похоронить в маленькой коробочке в самом дальнем углу сознания. Увы, соврать что-то об аллергии на латекс вряд ли получится, а придумывать более правдоподобную ложь за пять секунд не получается. — Запах латекса напоминает мне про перчатки, докторов и всё такое, — тихо, отводя взгляд, говорит Колпаков. — И о том, что ты уедешь учиться, а я не смогу поехать с тобой. Мага молчит, видимо, переваривая информацию, и Мира решает добить его, пойти олл-ин и раскрыться: — Я об этом говорил днем. Не знаю, стоит ли начинать встречаться, если ты меня неизбежно бросишь. — Я не брошу, я об этом- — Но ты вернешься в Россию, а я не- — Я же сказал, что не брошу! — повышает голос Мага, и Мира мгновенно затыкается от неожиданности. — Извини. Колпаков кивает, показывая, что Мага может продолжить, но теперь он как будто бы немного закрывается в себе, словно Мира своими словами задел что-то, сидящее так глубоко внутри, что Мага сам об этом не подозревал, и теперь ему требуется некоторое время, чтобы самому с собой разобраться. Мира ждёт, пока Мага переварит свой неожиданный инсайт, и осторожно, по-змеиному подползает чуть ближе. — Я думал об этом, — наконец произносит Халилов, так и не подняв взгляд. — Я мог вернуться домой еще после Инта, но почему-то решил остаться. Сам не знаю, почему. Не знал. Теперь знаю. — Почему? — едва слышно уточняет Мира. — Думаю, в какой-то степени из-за тебя. И, стой, не перебивай, — просит он, — и теперь я думаю, что мне вообще не обязательно куда-то ехать, я могу отучиться где-то в Европе, получить ВНЖ, работать тут и ждать, пока ты доиграешь. У Миры воздух замирает на выходе из легких; неожиданно он осознает, насколько серьезный этот разговор на самом деле, насколько от его исхода зависит судьба Маги и их, как бы сопливо это ни звучало, совместное будущее. — А если что-то случится, и мы расстанемся, ты не будешь жалеть об этом? — спрашивает он. — Нет. Не буду. И Мага наконец снова смотрит в глаза: уверенно, будто уже все окончательно решил, будто теперь, как раньше в доте, на таран пойдет в их с Мирой только зарождающихся отношениях. — Тогда это выход, — соглашается Колпаков. — То есть, будешь моим парнем? — Буду. — Кайф, — шепчет Мага, расплываясь в своей довольной кошачьей улыбке, подается ближе к Мире и буквально валит его на спину, захватив губы в мягкий, ласкающий поцелуй. — Радуешься как девчонка. — Я уже представляю нашу свадьбу в Испании. — Придурок, — улыбается Мира в поцелуй.
