Relax, breathe, I'll be there

От тёплого воздуха кружилась голова, а сердце билось быстрее. Несколько идущих вряд друг за другом мягких поцелуев окончательно размыли связь с реальностью. Совсем позабыв о том, с чего всё начиналось, Томаш ощутил на своих плечах прохладные руки, явно контрастирующие с температурой воды и окружение в целом. Казалось бы эти руки способны нести лишь нестерпимую боль и следующую за ней мгновенную смерть. Они не предназначены для ласки ни своего обладателя, ни уж тем более кого-то чужого. Сильные пальцы стремились охладить разгорячённое тело, но жар в душе лишь разгорался, игнорируя морозец, пробежавший по коже. Искренний трепет множился и разрастался, заполнял собой аж до самых кончиков пальцев, которыми Врбада мягко касается острых скул, щёк и от них уже скользит вниз, к шее, а оттуда и к влажным от горячего пара ключицам. Томаш не встречал никакого сопротивление со стороны будущего грандмастера, тот и вовсе выглядел скромно-довольным происходящем. Его взгляд вселял не леденящий страх, не горькую обиду или колящую сердце грусть. Он привычно пронизывал всё тело, но в этот раз словно изучал его заново, с нуля, отпустив сформированные предрассудки. Взгляд чужих глаз по-прежнему был невыносим. Смотреть на Би Хана в ответ не представлялось возможным, потому Томаш скользнул взглядом вниз, повторно и дотошно изучая чужое тело. Высокая влажность воздуха и согревающая вода мягко размывали границы, расслабляя уставшие и высеченные долгими тренировками скульптурные тела. Врбада ничуть не уступал Би Хану в телосложении, а наоборот, был шире в плечах и на пол головы выше из-за своего европейского происхождения. Но это не мешало ему восхищаться чужим телом и стыдливо жмуриться после возникающих в голове откровенных желаний о "прикосновениях". – Томаш, ты дымишься, – голос Би Хана не дрогнул, но брови поползли вверх. Он явно сделал для себя какие-то выводы, опираясь на которые продолжит действовать. – Энергия выходит. Мы ведь ради этого здесь, – почти шёпотом язвит Эненра, не уверенный, что вообще может говорить со старшим таким тоном. Но момент кажется ему настолько абсурдным и желанным, что он не может воздержаться от комментариев. – Верно, – чеканит Би Хан, не смутившийся изменений в чужой интонации, – И если всё идёт так просто, то может мне и не стоит прикладывать к этому свою руку. Томаш молниеносно стиснул челюсти покрепче, что бы мысль "Нет-нет, продолжай, прошу!" не была озвучена. Услышав нечто подобное, Саб-Зиро точно забудет обо всякой нежности и предпочтёт ей надменную усмешку, которую Смоук и без того раньше видел слишком часто. Серые глаза мечутся, наталкивая Би Хана на мысль. Он скользит правой рукой вниз, к груди Томаша, невзначай задевает хладными пальцами эрогенную зону, от чего парень вздрагивает и чуть хмурится и одаривает криоманта смущённо-недовольным взглядом. Тот в свою очередь игнорирует этот "протестующий" жест и погружает ладонь под воду, о чём Томаша предупреждает тихий всплеск. Врбада впивается взглядом ему в лицо с немым вопросом "Что дальше?". Би Хан по-прежнему молчит, издевательски очерчивает кубики пресса, скользит ниже, неумолимо приближаясь к паху. Его лицо выражает спокойствие, он смотрит на Томаша в ответ, таким образом демонстрируя, что может действовать не глядя. Врбаду ведёт. Прикосновения, жар источников, контрастный холод, скользящий по его телу, молчание Би Хана. Но всё это не может заставить его бездействовать, а потому он бездумно кладёт ладонь криоманту на грудь, ощущая как на самом деле бешено бьётся его сердце. Сколько сил тому нужно, чтобы сдерживать сейчас энергию, держать лицо и не поддаваться всем возникающим желаниям? Би Хан словно силён во всём: в силе удара, в самоконтроле и выдержке.. в рокочащем желании возлюбить сына охотника. Томаш чувствует, как его распирает от одной мысли, что сейчас они могут позволить друг другу чуть больше, а потому смело повторяет за криомантом, опустив руку под воду. Би Хан с интересом и неким вызовом глядит в серые глаза напротив, параллельно обхватывая ладонью чужую возбуждённую плоть. Врбада поджимает губы и повторяет действие. Это вызов? Сражение? По-крайней мере Смоук отвечает "атакой на атаку", стоит лишь Би Хану начать плавно двигать рукой. Обычные движения приобретают совсем иной смысл, особенно, когда вокруг так спокойно. Всплески воды не заглушают сбившееся дыхание криоманта, в которое Томаш вслушивается вопреки поплывшему разуму. Движения в совокупности с чужим удовольствием и подтверждающими его звуками позволяют в полной мере ощутить возбуждение и трепет в груди. Если бы Врбаде сказали, что их поход на источники превратиться во взаимную стимуляцию руками, то он бы точно растерялся, а потом не скупился на подзатыльник для того, кто донёс бы ему подобную мысль. Томаш не отрицает, что ему нравится всё происходящее, но он ранее не задумывался о таких аспектах в своих взаимоотношениях с Би Ханом. " Отец хотел, чтобы мы были братьями". Томаш отверг эту мысль, вспоминая, как на это реагировал криомант. Да и к тому же то, что между ними происходит, братскими отношениями называть как минимум не принято. Би Хан важен для него, он чувствует их связь, как бы криомант её ни отрицал, но дело тут не в братских чувствах. Куай Лян – вот, кто по-настоящему стал для него братом. С ним Томаш не позволил бы себе подобного, его бы скрутило от отвращения, да и Скорпион явно не стал бы участвовать в подобном. Би Хан- – Ах! – Томаш вздрагивает от резко ускорившегося темпа. Криомант явно недоволен тем, что Врбада отвлекается на собственные мысли. – Очнулся, – хрипит Би Хан, хмуря ровные брови. Его голос стал грубее из-за непрерывного сбитого дыхания, а губы чуть подсохли опять же из-за того, как он дышал. Эненра не мог оставить их без должного внимания и ухода, а потому свободной рукой притянул Саб-Зиро к себе, расцеловывая его губы. Они вновь приобрели влажность, но теперь ещё и слегка покраснели от настойчивости Смоука. Би Хан непозволительно отдаётся процессу, прикрывает глаза и утыкается лбом Томашу в ключицу, периодически издавая тихие еле сдержанные стоны. Врбада вторит ему собственным голосом, ощущая, как энергия струиться в его теле, закручиваясь в ураган подступающего оргазма. Врбада изливается первым, в сладкой судороге сжимает рукой прядь волос на затылке криоманта и чуть тянет назад. Подобный жест заставляет содрогнуться и будущего грандмастера, что напоследок заглушает собственный стон, вцепившись зубами в кожу на ключице Томаша, оставляя там ровный след от зубов. Они молчат какое-то время, сплетаясь в объятии и разморенных ласковых поцелуях. Би Хан никогда бы не признался себе, что готов повторить нечто подобное ещё несколько раз, но чуть позже, не здесь и с соответствующими перерывами. Томаш сейчас готов признаться ему во всём. – Я люблю тебя, – неуверенно и приговаривая чуть ли не по слогам шепчет Смоук. Би Хан закрывает глаза и зацеловывает оставленный им след на ключице. Извиняется. Выказывает собственную солидарность со смелым изречением Врбады. Томаш гладит его по голове и улыбается. Он понял, не торопит криоманта с формулировкой устного ответа, ибо тот всегда может выразить его через действия. – Я тоже, – всё же отвечает Би Хан, останавливаясь, чтобы сформулировать свой ответ окончательно, – Я тоже люблю тебя. Но не обещаю всего и сразу. И ты не зазнавайся. Куай Ляну ни слова. Само собой вслед за признанием был выдвинут список требований. Грандмастерские замашки? Возможно, но и в них Томаш находит некое очарование.