Новая звезда

847

Громкие, уже сваленные в неразборчивый гром речи незнакомцев почти оглушают, стоит приблизиться к главному залу. Чан до последнего пытается выглядеть уверенно, но прожив столько времени в безумно тихом и пустом месте, привыкнуть так быстро не может, часто оглядываясь и поджимая губы с суровым, на деле растерянным взглядом. Друзья, впрочем, тоже не блещут удовольствием от такой толпы, сминая красивые и уже влажные от потных ладошек рукава. Тревога и дискомфорт накатывают на парней сильнее и смириться с этим, не выдавая честного желания уйти — тяжело, чего не скажешь об Уджине. Он, несмотря на вполне похожий образ жизни, ведет себя совершенно раскованно, с особой страстью бегая глазами по залу. Можно даже подумать, что для него дворцы и балы — это обыденность, что-то, что он посещал не раз, успел устать, но появился повод показать всё, на что способна была душа и тело. Его плечи широко расправлены, в отличие от других. Ох, дай волю глупцу, как тот подойдёт к какой-нибудь наивной деве, нежно нашепчет какой-то пошлый мадригал, за руку схватит и закрутит, пока каблуки на паркете не начнут стучать беспорядчно, а у бедной, совсем поведённой от смущения девочки не начнёт кружиться голова. Улыбка схватит девственный румянец и кратким, чутким взглядом закрепит его в младой голове, посеяв трепет и желанье, какого неопытная дева знать не знала. Ребята держатся близко друг к другу, но никто из них не скажет, как ему на самом деле некомфортно, под тёмными взглядами, голодными до чужой голой жизни. На входе всем выданы маски, но даже через них легко различимы самые крошечные эмоции, сверкающие в дергающихся уголках рта. Заметно все как на ладони, а потому друзья выкладываются на полную, только бы на лице не проскользнула и малейшая эмоция кроме радости и восхищения. Гости плавно заполняют весь зал, да так, что уже не остается места для банального поклона и лишнего, незаметного оха, назначенного только для одних ушей. На балкон, прежде пустующий, выходят две фигуры. Один из них — главный советник, тот, что значительно выше. Подле него совсем юный силуэт в белом, сшитом точно по фигуре костюме, сидящем на теле как вторая кожа. Вероятно это принц, однако узнать это трудно, лицо прикрыто маской и полупрозрачной вуалью. Он молча делает поклон всем гостям и приветствует скромно, только плавно машет рукой. Принц не робеет, однако столь яркое молчание заставляет с подозрением хмыкнуть. Кажется даже, что у него нет права голоса, во всяком случае советник бы не одобрил, если юноша заговорит раньше времени. За всю приветственную речь младший не произнес ни слова, все шло от его подданного, что не мало удивляло гостей. — Его высочество желает всем приятно провести вечер! — Уже подводя к завершению говорит мужчина. — Откроем же бал общей кадрилью! Желающие могут выйти ближе к центру, а прочие… Принц прикрывает рот кулаком, очевидно откашливается, привлекая к себе внимание старшего. Тот на секунду удерживает недовольный взгляд на парне, но все же продолжает: — Но сегодняшнее торжество непростое. Все вы, гости, удостоены чести потанцевать с наследником во время первого танца! — Гости поначалу оживленно обсуждает такую новость, после чего в такт хлопают такой удаче. — Да начнется же бал! Балкон вновь пустеет. Ребята, решившие, что танцевать не будут, с облегчением собрались отойти ближе к столам с закусками, однако Уджин вновь не позволил сбежать от неловкости. Быстро, словно за краткий вздох, Чан оказывается среди прочих гостей, изъявивших желание станцевать с королевским отпрыском. Вампир не успевает среагировать, даже шагу назад ступить, как его уже захватывает круг танца, кокетливо скользнув рукой к его плечу, кое вздрогнуло, но тут же, не намеренно производя впечатление напряглось под хрупкой ладонью. Первая его партнерша мила и нежна на лицо и он, по правилам, конечно здоровается с ней. И танцует, так, как учил вместе с друзьями, но спокойнее не становится. Девушка глядит на него не отрывая глаз, как будто выпытывает душу, а может быть пытается придумать, каким бы движением веера привлечь позже внимание, когда начнется мазурка. Тонкая ладонь по шёлковой блузе как будто специально скользит чуть вверх, задевая ворот, который все это время по ощущениям был почти как ошейник, жёсткого сдавливающий адамово яблоко. Проворные тонкие пальцы под нежными перчатками касаются кожи, Чан удерживает себя от глупых действий, улыбка слегка дергается, когда эти же пальцы, буквально кончиками «случайно», во время танца, скользят за кружевной ворот, а сама дама непозволительно вульгарно улыбается. От этого Кристоферу только сильнее хочется уйти, но наконец приходит время смены партнеров. Взмах рукой, дева с загадочным блеском в глазах и пунцовыми ланитами делает оборот, следом красивый шаг в сторону. Бан Чан повторяет это действие, но по ошибке оступается и сталкивается с кем-то спиной. От неожиданности он зажмуривает глаза, удерживая себя от стыдливого румянца и желания выругаться себе под нос за то, что позволил себе задуматься и поддаться дискомфорту, забывая про важность лёгкой небрежности. Тут старается ухватиться за следующую пару вслепую, на ощупь собственная широкая ладонь скользит на подозрительно не очень тонкую талию, к удивлению не стянутую жутко твёрдым карсетом и плотной тканью пышного платья. У Чана получается, но стоит ему взглянуть, приоткрывая глаза с небольшой опаской, как он тут же понимает, что перед ним никто иной как Чанбин. Маска, конечно, скрывала часть лица, но как можно было не узнать того, чей облик являлся в мыслях каждый раз? А теплые, совершенно особенные руки? Как можно забыть глаза — единственное, что сейчас, с масками оголяет душу. Точно комедия. Ах! Это было бы смехотворно! — Какая нелепая ошибка. Запутались в собственных ногах? — С толикой надменности произносит воин, не сдерживая раздраженной улыбки. Он, конечно, тоже узнал партнера, однако оба решили не подавать виду, стараясь двигаться в общем темпе, не говорить громко, но и не молчать, делая ситуацию до полна неловкой и в какой-то мере смущающей. — С таким умением танцевать вам до принца не добраться, выходите из круга, пока не опозорились. Почему Бин здесь? Зачем он в кругу танца? Почему сейчас с ним рядом? Как судьба могла вновь свести их после, казалось бы, спокойного прощания? Чан натянуто улыбается, но поджимает губы, сдерживая всё, о чем думает исключительно в своих глазах, которые не думают останавливаться на родных, залитых вопросами, неприятным осадком и долей удивления. Его руки слабо дрожат, а колени почти подкашиваются, но пара танцует также смиренно, как и до этого, подстраиваясь под круг таких же пар, отличных только тем, что не имеют со случайным партнёром скрытой драмы. — А вы, неужто так хотите добраться до принца? Зачем вам это? Не желаете ли вы чего плохого? — Лишь хочу предупредить о том, что некий клан готовит нападение. — Сильная рука человека сжимает чужую ладонь до дискомфорта, но не отпускает. — Слышали какие-то новости об этом? — Кажется, они затесались среди всех этих гостей, чтобы получить информацию. — Слишком банально. — Вы чертовски правы. — Парни склоняют головы в знак прощания, как подобает участникам танца и вновь расходятся, окинув друг друга быстрым взглядом в последний раз. И казалось, всё повторяется. Вновь перед Крисом другое лицо, вновь касаются руки в светлых перчатках, вновь плавные, как будто из чистой симпатии нежные движения по скрипящему паркету. Он поначалу, из-за своей задумчивости, вовсе не обращает внимания на того, с кем танцует, думает о прошлом партере, о коротком диалоге, а может ещё и о том, сколько раз они смогут случайно столкнуться за этот бал. Лишь к середине партии он опускает взгляд и ужасается такому коварному совпадению, коих за один день немало, и каждое хуже предыдущего. Перед ним только маска и вуаль, белоснежные перчатки скрывают небольшие руки. Холодный пот и дрожь режут тело через спину, заставляя сдавленно вздохнуть, пока сердце падает в самые ноги и кажется с очень глупым стуком. Слова Чанбина теперь повторились в голове вампира подобно проклятию и он уже готов начать извиняться перед наследником за то, что наверняка забыл поздороваться или вообще ужасно танцует. Чан готов сделать поклон, подбирая слова так, чтобы сказать их без испуганного заикания, которое комом подкатывает к самому языку. — Кристофер? — Внезапно спрашивает принц. Голосом куда нежнее, чем могло представиться, словно это даже не юноша, а совсем мальчишка. — Простите? — Блондин глядит на партнера крайне удивленно. В голове шок от такого совпадения мешается с тем, что младшему известно его имя. — Откуда вы… — Кристофер, это правда ты?