Как приручить дракона

Раннее утро, как это часто бывает, окутывает прохладой город, заставляя жителей застегнуть свою одежду и быстро спешить по делам. Такова плата за великолепные пейзажи и необъятные воды, ведь после долгой ночи охлаждённое море просто не успевает нагреться к утру. Сегодня ещё и ветрено. Нёвиллет, всё же окончив завтрак и сделав все нужные ему процедуры, кивнул Фурине и неспешно направился в Мермонию. У него еще остаются неоконченные дела перед сегодняшним потоком судов, к которым и должна была подойти архонт. Но, придя в свой кабинет, юдекс не может сосредоточиться ни на одном слове, написанном в документе — все мысли занимают слова, сказанные Фуриной за завтраком. Ему правда хочется позвать Ризли на второе свидание, ведь после первого чувствует, словно даже собственная голова стала легче. И в принципе он не видит проблемы в том, что по негласным правилам настала его очередь выступить инициатором. Просто Нёвиллет действительно боится привязаться настолько, что боль от невосполнимой утраты по истечении времени будет ярче самого красивого заката. Кажется, это и называется любовью, и, похоже, это именно то, чего боится юдекс. Боится полюбить, хоть и хочет попробовать. Боится по-настоящему узнать, что это. Почувствовав каплю близости с кем-то, проговорив с ним столько часов, юдекс хотел бы повторить это снова. Особенно, если этот кто-то нравится ему как человек. Может, даже в романтическом плане, если он всё же правильно понял значение этих слов. Похоже, именно это желание становится тяжелее других аргументов. Нёвиллет берет свой блокнот с расписанием, проводит пальцем по рядкам и выцепляет взглядом два часа, чтобы после сообщить Ризли о своей идее. Работа после этого идет как по маслу. Что касается такого понятия, как «любовь», «влюблённость» и прочее, мужчина решает разобраться с этим как можно скорее. Возможно, он бы сделал это намного раньше, только вот не считал необходимостью знать такие вещи. Теперь же ему любопытно. В планах посмотреть, как ведут себя пары, что ходят по шумному городу, сидят в Эпиклезе, слушая заседания, либо же приходят по делам в Мермонию. Нёвиллет никогда не был глуп, он действительно знает больше многих людей, мастерски орудует фактами и владеет множеством познаний из разных областей, но всё, что касается человеческих чувств, оказывается камнем преткновения. Он не понимает, какие эмоции переживают люди, что они имеют в виду, когда говорят что-то вроде «мне так плохо морально» или «у меня выгорание», не понимает, что чувствует человек, говоря о своей влюблённости или искренней радости, и не всегда может понять, что именно расстроило человека. Даже если сам он переживает подобное внутри себя, то идентифицировать и дать этому какое-то название всё ещё крайне тяжело. Такие вещи познаются легче в контакте с людьми, в долгих разговорах и прогулках, совместных поездках, а этого Нёвиллет многие годы чурался. Он бы хотел хоть немного разобраться в этой теме. И в планах имеет сделать это в ближайшем будущем. Дни до свидания — а именно так Нёвиллет условился сам с собой обозначать эти встречи — пролетают быстро, в бесконечных судах, документации, поправках в законах и деловых встречах. Наводя порядок в кабинете, юдекс слышит стук в дверь, уже догадываясь, кого увидит за ней. Он не ошибся: Ризли с хитрой улыбкой прошёл вглубь помещения, как бы невзначай ставя цветы всё в ту же вазу, что была в прошлый раз. Полевые на этот раз. — Прости, если для тебя это странно, но всё никак не могу удержаться, — герцог прикрывает глаза, тихо смеясь. — Почему это должно быть странно? — удивляется Нёвиллет. — Обычно мужчинам не принято дарить цветы, но уж больно мне хочется это делать для тебя, — в отличии от юдекса, Ризли практически ни на секунду не отводит взгляд от мужчины. — Не принято? Но это очень приятный жест, — Нёвиллет подходит ближе, наклоняется к разношёрстному и слегка небрежному, но от того не менее красивому букету, чтобы вдохнуть аромат. — Это показывает, что… — он задумывается, что же это может означать у людей, уже успев пожалеть о том, что начал. Хочется искренне понять. Не получается. — Cela signifie que je me soucie de vous, — тепло усмехается Ризли, нисколько не удивившись замешательству от судьи. Прямолинейности он не изменяет. Щеки Нёвиллета обдал легкий румянец. Он поспешно отводит взгляд, думая, что же ответить. Нужно ли отвечать взаимностью? Что вообще в таких ситуациях говорят люди? Он с этим сталкивается впервые. С взаимным ответом юдекс решает повременить, пока окончательно не разберётся в чувствах и что же они под собой несут. Кажется, герцога такая реакция лишь забавит, но взгляд его делается тёплым. — Вы готовы, месье? — Ну что вы, можно просто «Нёвиллет», — тихо усмехается юдекс, чем сильно удивляет Ризли. Такого милого сарказма от мужчины тот явно не ожидал. — Да, я готов. Стоило им двоим выйти из Мермонии, как лёгкий ветер обдул лицо. Солнце, хоть и садится за горизонт, ярко освещает вечерние улицы, уступая место лишь приятной прохладе всё ещё прогретого асфальта. Спустившись по небольшой лестнице, к мужчинам подходит Лиат — мелюзина, что патрулирует в этом месте. — Вы сегодня рано, Нёвиллет! Куда-то спешите вместе с Ризли? — радостно спрашивает она, подставляя руку к лицу. Видимо, ей наскучило весь день делать одно и то же, и это можно понять. — Да, Лиат, мы хотели сходить на сегодняшний спектакль. Как твой день? — кивает юдекс, тепло улыбаясь. — Очень здорово! Сегодня не было нарушителей и я даже не успела устать! — закивала мелюзина. — Я рад. Тебя никто не обижает? — Нет, не волнуйтесь! Ко мне, как и к моим сёстрам, очень хорошо все относятся! Даже если такое случится, я уверена, нас защитят. Хорошего вам с Ризли вечера! — Спасибо, Лиат. Не задерживайся на работе и хорошо отдохни. Герцог не раз слышал о тёплых отношениях между мелюзинами и юдексом, что считает невероятно милым и показательным. Такая доброта к меньшим существам очень многое говорит о ком угодно. Конечно, лишь в положительном ключе. Это заставляет Ризли тихо захихикать себе под нос. — Почему смеёшься? — удивился Нёвиллет. — Мне нравится познавать тебя с разных сторон. Жалею, что не начал делать этого раньше, — отвечает мужчина, когда оба уже поднимаются на аквабус. — Возможно, лишь сейчас настало самое подходящее для этого время. Аквабус совершенно пуст, что несвойственно для такого времени, но вопреки этому мужчины встают рядом, словно не заметив сидений, и устремляют взгляд за горизонт, наслаждаясь закатом. Нёвиллет материализует трость, мягко кладя на ту кисти, а Ризли, вопреки желанию приобнять юдекса за плечи, засовывает руки в карманы. Говорить не хочется. Хочется разделить красоту перед глазами с тем, кто рядом. Обрести хрупкую близость в тишине. Прожить момент, словно он последний, но с надеждой его повторить. — Ты читал программу постановки? — спрашивает Нёвиллет, когда они уже спускаются с аквабуса. — Прости, нет. Никак не мог сосредоточиться, — Ризли подает руку юдексу, чтобы тот шагнул с невысокой ступеньки. — Ce n'est pas grave. Я смогу объяснить тебе по ходу то, что будет непонятно, — кивает мужчина. Нервничает ли Ризли прямо сейчас? Нет. Он уже давно прекратил пытаться казаться лучше, чем он есть, ведь таким «лучше» он навряд ли сможет оставаться долго. Он считает неуважением к партнёру вот так затуманивать его взгляд, чтобы после это хорошее впечатление разбилось о жестокие реалии. Если он никогда не придавал значение таким вещам, как «театральная программа», то для чего сейчас делать вид, что это не так? Конечно, если его потенциальному партнёру это важно — герцог будет стараться для него, но данный случай совершенно иной. Он не боится показаться глупым только от того, что не поймёт что-то из постановки, ведь по правде не считал себя таким. В чём-то он хорошо разбирается, в чём-то — нет. Как и все люди. И незнание определённых сфер не делает его хуже, так же, как и не делает хуже Нёвиллета то, что он не разбирается даже в собственных чувствах и эмоциях. Не собирается Ризли играть роли и в остальном: комплименты в лоб, прямолинейность в чём-то хорошем и аккуратность в плохом — всё это он настоящий. Если единожды он подал руку Нёвиллету, чтобы тот спустился, то будет это делать каждый раз. Если единожды он сказал, что юдекс ему не безразличен, то будет говорить это, пока ему позволят. Он такой, какой есть, и лишь показывает это другим, а как его оценят — уже не ему решать. И влиять на эту оценку он не будет. Так что, нет, Ризли не нервничает. Он испытывает лишь приятное предвкушение, ведь пока всё идёт замечательно. Внутри Эпиклеза шумно. Все толпятся у входа в зал, стремясь побыстрее сунуть в руки билет мелюзине, которая быстро отрывает кусочек по линии перфорации и отдаёт назад. Ситуация выглядит комично, складывается чёткое ощущение, что все думают, будто спектакль обязательно начнётся без них. Впрочем, Ризли обычно мало чем отличается от этих людей, будучи в такой толпе. Разве что не толкается и покорно ждёт своей очереди. Фурина, что стоит поодаль от всех и о чём-то разговаривает с Клориндой, увидев мужчин, ловко подмигнула Нёвиллету со своей коронной улыбкой, явно поняв, что рядом тот таинственный человек, который пристрастил судью к свиданиям. И не сказать, что та удивлена таким выбором. Дуэлянтка же слегка кивает Ризли головой. Картина эта вызывает у герцога лёгкий смешок — складывается впечатление, что либо они готовят оцепление, либо как две свахи волнуются за своих сыновей. — Пойдём, нам наверх, — говорит юдекс, мягко коснувшись плеча Ризли. В этом месте тут же разливается тепло, вызвав приятные мурашки. Изначально Нёвиллет хотел забронировать для Ризли место рядом со своим обычным на первом ряду, но в один из дней Фурина за ужином привела как минимум десяток аргументов, почему им лучше сесть где-нибудь сзади на диванчике, поэтому выбор мужчины пал на бельэтаж над партером. Она что-то говорила про романтику, атмосферу и традиции свиданий, которые сложно прочувствовать на первом ряду, и, не до конца ещё понимая, что имеет в виду архонт, Нёвиллет утвердительно кивнул, соглашаясь с вышеперечисленным. Места наконец заняты, людей в зале становится всё больше, все ждут начала спектакля. — Это будет драматическая история про юную даму, которая, вопреки убеждениям её семьи, решила посвятить жизнь карьере, — спокойно начинает вводить герцога в курс дела Нёвиллет, закинув ногу на ногу и сложив руки на бёдрах. — Родители, несмотря на её чёткое желание стать археологом, неоднократно приводили в дом мужчин для знакомства с ней, но каждый раз девушка намеренно показывала себя с худшей стороны, пока и вовсе не уехала в другой регион, не сказав никому ни слова. На этом завязана постановка. — Ты красиво рассказываешь, — искренне отвечает Ризли, отстегивая объёмное пальто с мехом и кладя его рядом. — Я предвкушаю увлекательный час. Повседневное повествование актёров набирает динамику с каждой минутой, создавая драму широко раскрытыми характерами и переживаниями героев. Где-то зрители понимают семью главной героини, соглашаются с её родителями и сопереживают их тревогам. Где-то они полностью поддерживают девушку в её смелых решениях и поступках, в её желаниях самореализоваться. Также сопереживают и её трагической судьбе, в которой ей предстояло отречься от семьи с мыслью о том, чтобы построить свою жизнь так, как хочет прожить её. В спектакле ключевую роль играет сепарация детей и родителей, сценками и актёрским мастерством рассказывая о важности этого процесса, о том, что не обязательно это должно происходить так, как в данной истории, но давая понять, что этот этап должен пройти каждый ребёнок и родитель. Кто-то в зале вытирает слёзы платком, видимо, осознав всю значимость этого термина либо же от сострадания к героям, кто-то восторженно вздыхает и охает, но никто не смеет отвлечься от занимательной картины на разговоры, отодвигая их на потом. Ризли же задумчиво хмурит брови либо наоборот вскидывает их, что-то обдумывая. Лишь Нёвиллет сидит со спокойным лицом, и герцогу кажется, что тот ни мускулом не дёрнул за всё время. В очередной раз украдкой глянув на судью, Ризли опускает одну руку между ними двумя, мизинцем ощутимо касаясь бедра мужчины. Тот в свою очередь головы не поворачивает, но плавно опускает тонкую кисть в тёмно-синей перчатке на кисть герцога. Что-то йокнуло в сердце Ризли. Хочется высунуть свою руку, чтобы самому положить сверху, крепко сжать ладонь, не причиняя боли, и стараясь выразить так чувства, но страх спугнуть юдекса берёт верх. Прошло всего пару секунд, как Нёвиллет резко отворачивает голову в противоположную от мужчины сторону и пытается закрыть лицо второй рукой. Осмелев достаточно, Ризли всё же производит быструю ротацию их кистей и наконец-то сжимает руку в перчатке, как бы показывая, что он тоже хочет этого касания. Словно стараясь успокоить юдекса. Иронично, что от этого простого действия такой уверенный герцог огромной крепости под землёй, именующей себя гордым названием «Меропид», отвернулся на манеру Нёвиллету, закрыв глаза и стараясь унять участившееся сердцебиение. В своём смущении они походят на двух школьников, и Ризли именно так и ощущает себя в данный момент. А ещё он ощущает тепло хрупкой на вид кисти и собственный пульс в ушах. На сцене развязка плавно перетекает в концовку, чтобы в итоге зал разразился бурными аплодисментами — именно это и послужило причиной убрать руки и хлопать вместе со всеми. Сердцебиение наконец унялось. Выходя из Эпиклеза, Ризли бурно рассказывает о своих впечатлениях о спектакле, даже в порыве вдохновения не сразу заметив, что юдекс отстал на пару шагов. Сейчас герцог даже не знает, что именно ему понравилось больше: постановка либо частый стук в собственных ушах. — Ризли, — Нёвиллет заставляет голосом мужчину обернуться. Лёгкий ветер обдувает освещённую фонарями улицу, слегка путая волосы прохожих. Дети прогуливаются со своими родителями, уже мысленно собравшимися домой. Этот голос юдекса так гармонирует с необычайно спокойным глубоким вечером, что Ризли не может перестать улыбаться, смотря на Нёвиллета, который вдруг установил зрительный контакт. — Je me soucie aussi de toi.