Как приручить дракона

Едкий дым растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь горький запах, проникающий обратно в лёгкие, а отражение знойного солнца лучами блестит на асфальте. Сегодня жарко. — Мы с Навией приняли решение вступить в отношения, — выдыхая после очередной затяжки, негромко говорит Клоринда. В отличии от Ризли, девушка курит систематически, имея возможность часто выходить на свежий воздух. Да и если так посмотреть, герцог тоже что-то зачастил, стоя сейчас рядом с дуэлянткой, что облокотилась о стену, которая, кажется, излучает тепло словно печь. Струйки дыма, словно эфирная завеса, кружат вокруг двоих людей. — Ну наконец-то, — Ризли шумно выдыхает и тут же делает новую затяжку. — Я ждал этого дня. Поздравляю, уверен, вы будете хорошей парой. — Осталось только тебя пристроить в конце концов, — отвечает Клоринда, смотря на ясное небо. — Надеюсь, мы с тобой не станем меньше общаться из-за этого. — Не станем. Je le promets. Вдали слышится шум повседневной суеты буднего города, но возле входа в Меропид как всегда ни души. Кури себе сколько хочешь, обсуждай кого угодно — никто не узнает. Кажется, это место хранит в себе не одну тайну и не одно откровение. *** — Так, значит, у тебя сегодня снова свидание? — спрашивает Фурина, становясь на носочки и доставая с верхней полки банку кофе. Раннее утро, как всегда, принесло небольшие стайки щебечущих пташек, для которых собственноручно Нёвиллетом у окна была приколочена кормушка. Иногда даже в качестве благодарности эти птички оставляют сорванные цветки радужной розы, которые мужчина по сей день заботливо ставит в вазу с водой. Вот и сейчас цветок радужной розы дает тонкий аромат на кухне, уже успев полностью распуститься. — Да, — кивает в ответ Нёвиллет. — Вечером. — Что будете делать? — архонт добавляет четыре ложки сахара в кружку и ставит джезву на плиту. — Не уверен, мы пока не думали об этом. — О, уже «мы»? — хихикает девушка. — Вы так быстро сблизились! Не ожидала, но, повторюсь, я так рада за тебя! — Сблизились? Думаю, для этого нужно больше времени, разве нет? — раздумывает Нёвиллет. — Ты сам как чувствуешь? Когда я вас застукала, вы выглядели очень мило, а ты ещё и красный весь был. — Кхм, — слегка кашляет мужчина, делая небольшую паузу. — Je ne sais pas. Не думаю, что мне одному следует об этом судить. — Ты уже понял, что у вас происходит? Он тебе нравится? — Фурина размешивает сахар в свежесваренном кофе и поворачивается, смотря на юдекса серьёзно. — Я... — Нёвиллет вновь задумался, перед тем, как ответить. — Думаю, да. Ты сказала «быстро сблизились», — продолжает он, на что архонт кивает. — Это плохо? Обычно происходит иначе? — Ох, ну, я думаю, что у всех по-разному. Кто-то идет к этому годами, кто-то за минуту принимает решение, но разве что-то из этого плохо? — Фурина сводит брови, думая, как бы ответить. — Нёвиллет, ты в этой сфере чистый лист, не исписанный предрассудками, стереотипами и правилами. Почему бы просто не делать так, как чувствуешь? Тут нет «плохого» или «хорошего», важно лишь внутреннее самоощущение. Если тебе нравится человек и у вас это взаимно, то какой смысл тянуть то, чего так хочется сейчас? Если не нравится и твоё подсознательное противится, то ситуация аналогична. Это ведь не так тяжело понять, как ты думаешь: иногда стоит буквально прислушаться к своему сердцу. Бьется ли оно чаще в контакте с человеком? Нёвиллет молчит. Вспоминает тот вечер, когда их руки впервые соприкоснулись. Вспоминает, как полыхали его щеки, а сердце и правда билось сильно. Барабанило по ребрам, словно самый сильный ливень, словно трепыхающаяся птица в клетке. Значит, это то, о чем говорит Фурина? — Я не уверен, как это правильно сформулировать, но не может ли такое происходить лишь потому, что я проживаю такую ситуацию впервые? — юдекс облокачивается о спинку стула, подносит руку к губам и смотрит куда-то сквозь стол. — Не думаю. Представь, что на его месте был бы… не знаю, кто-то, кто тебе жуть как неприятен. Вряд ли бы твоя реакция была аналогична. С такой позиции мужчина и правда не думал. У него есть сомнения на счет того, из-за чего именно были его реакции организма такими, но Фурина дала ему пищу для размышлений и буквально ключ от тревог, с этим связанным. В форме дракона нет таких чувств, там все куда более примитивней и проще, но в теле человека, даже оставайся ты драконом в душе, ситуация сложнее и запутаннее. Чем считать такую реакцию человеческого организма: несовершенством или привилегией, думать смысла нет, повлиять на это он все равно не может. Да и нужно ли? Нёвиллет все же решает сегодня более внимательно понаблюдать за собой в контакте с Ризли, чтобы окончательно закрыть хотя бы один свой вопрос. *** Расписавшись на последней бумажке в правом нижнем углу, Ризли облегченно вздыхает, кладя ту в сторону. С самого утра настроение у него приподнято, и обитатели Меропида вновь слегка расслабились, не боясь быть «покусанными». Герцог не знает, чего ожидать от очередной встречи, да и не загадывает наперед, будучи уверенным, что все пройдет хорошо в любом случае, что бы они не придумали. В дверь стучат. — Герцог, ваша посылка, — один из жандармов проходит к столу Ризли, ставя большую и увесистую коробку на стол, тут же тяжело выдыхает от ее тяжести. — Благодарю, — кивает мужчина, отпуская стража. В Меропиде действуют строгие правила для всех, даже для курьеров. Здесь нельзя находиться никому, кроме жандармов и заключенных, чтобы не ставить безопасность этого места под угрозу, поэтому курьеры оставляют все посылки возле входа в крепость, которые после забирают стражи. Ну и, конечно, особое разрешение есть у Нёвиллета и Клоринды, но лишь потому, что они также имеют отношение к делам тут. Как бы Ризли не любил этих людей, но без этого разрешения от Фурины он бы и правда не позволил себе их нахождение здесь. Слишком уж мужчина ответственно относится к правилам и собственной должности. Ризли берёт свой балисонг с матовым черным лезвием и тонкой гравировкой, ловко раскрывает, прокрутив в руке, и разрезает верхний слой скотча. Заглядывает внутрь, утвердительно кивает сам себе и закрывает обратно. *** Вода в прозрачном стакане еле колышется, успокаиваясь и медленно теряя память о ее обладателе, что переодически подносит ее к губам. Сегодня в Мермонии необычайно тихо, никто никуда не суетится, каждую минуту к юдексу не заходят люди из палаты Жестьон или Жардинаж, и даже Мелюзины сидят у входа в здание, о чем-то увлеченно беседуя. С чем завязано такое затишье — загадка. Единственный звук, что слышится сейчас в кабинете, — тихий шелест страниц тонкой книжонки. Раздел, на котором сейчас находится Нёвиллет, носит многообещающее название «Всё про отношения». Первая же глава, где объясняется, собственно, что значит этот термин — там что-то про близость, контакт между людьми, про разновидность этих отношений и то, чем каждые отличаются. Отношения между друзьями, коллегами, парой, родителями и детьми, и все это невероятно запутывает и без того потерянного сейчас мужчину. — Легче было бы забыть все законы Фонтейна и заново их выучить, — выдыхает юдекс, но читать не прекращает. Нёвиллет специально искал подобную литературу в обширной библиотеке — все еще хочет разобраться, к чему их с Ризли свидания могут привести и во что он ввязывается. Так, хорошо, отношения — это что-то про любовь, любовь — про эмоциональную близость, близость в этом ключе — что-то про романтическое. С романтическим практически понятно благодаря объяснениям Фурины, но у мужчины все еще остается много вопросов, по типу «и что же делают в этих союзах, и почему многие предпочитают обходиться без них, если это так прекрасно?». Нёвиллет перелистывает пару страниц в надежде найти ответ, но его ждёт глава более актуальная: «Как понять, что ты хочешь отношений?». И вновь много абстрактной информации, описывающей, что же человек обычно чувствует в контакте с партнером. Внимательно прочитав пару страниц, он все же доходит до описания ощущений в теле, что было бы уже проще отследить на собственном примере. Помимо скудного количества пунктов вновь упоминается учащенное сердцебиение, на что Нёвиллет кивает сам себе, как бы подтверждая: «Да, было такое». Следующий абзац рассказывает о том, что с человеком хочется видеться как можно чаще, что сложно дождаться встречи, и это вводит судью в замешательство. С одной стороны, он и правда хотел бы немного больше встреч с Ризли, все же он ему приятен как человек, и время с ним ощущается комфортно, пролетает быстро. Но вот «сложно дождаться встречи»? Юдекс немного не понимает, почему это должно быть тяжело, ведь эта самая встреча рано или поздно будет, тут нет неизвестности, лишь договоренность, тогда почему этот пункт звучит как проблема? К тому же мужчина за бесконечной работой практически не замечает, как пролетает время. Последняя строчка раздела гласит: «Вы должны быть готовы к отношениям до того, как вступать в них». Прежде чем Нёвиллет успевает задать очевидный вопрос, в глаза бросается следующая глава «Как понять, что ты готов к отношениям?». Вновь много информации, читая которую он не понимает, почему эти пункты могут стать для кого-то проблемой. К примеру, такие как, быть готовыми проводить много времени вместе, равноценно вкладываться в союз, делить быт, поддерживать друг друга в сложных ситуациях и обговорить табу для каждого. Единственное, за что переживает Нёвиллет, — он совершенно не умеет поддерживать, никогда не умел и вряд ли научится, потому что для этого нужно невероятно сильно чувствовать человека и его горе. С этим сложно. С другой стороны, Фурине достаточно и просто вдвоем в тишине побыть в одной комнате, значит, возможно, это тоже считается? Одним словом, Нёвиллет пока не видит ничего страшного в сложном термине «отношения» и почему все говорят об этом, как о чем-то невероятно важном и секретном. Вдруг в дверь постучали, как обычно, лишь для вида, тут же открывая ее. — Что читаешь? — Ризли выглядит как довольный пес, подходя к столу юдекса. В руках у него огромная коробка, а сверху небольшой голубой букет. Он аккуратно ставит коробку на стол и в привычной манере небрежно закидывает в вазу несколько закрытых цветков ромарина. — Ничего, — Нёвиллет закрывает книжку и кладет в ящик под столом. Переводит взгляд с неизвестной коробки на цветы и легонько улыбается. — De belles fleurs. Он подносит руку к бутонам и создает пару капель, которые медленно подплывают к ним, заставляя цветок раскрыться и показать себя в полном своем очаровании. — Что это? — все же возвращает свое внимание к коробке юдекс. — Посмотри! — Ризли сейчас выглядит так гордо и оживленно, что кажется, если бы у того был хвост, то он бы сильно вилял им из стороны в сторону. Он вновь достает свой нож, привычно прокручивает в руке, раскрывая, и, держась за лезвие, передает Нёвиллету, которому такая ловкость кажется непривычно привлекательной. Коробка вскрывается быстро, и юдекс с интересом заглядывает внутрь. Тихо усмехается, прикрывая глаза. — Невероятно, — говорит он, а Ризли заворожен его улыбкой. — Где ты это достал? Судья достает из коробки одну из стеклянных прозрачных бутылочек, рассматривая. В каждой из них корковая пробка, на горлышке привязана ленточка с картонной бумажкой, похожей на маленькую открытку, на основании приклеена небольшая этикетка, а внутри кристально чистая вода. — У меня есть свои связи, — подмигнул герцог, наблюдая, как Нёвиллет с интересом рассматривает содержимое. — Из разных уголков Тейвата! Хочешь, чтобы в этот вечер ты дегустировал каждую, а я слушал описание их вкуса? Юдекс вновь тихо смеется. Очаровательно. *** Легкий ветер обдувает двух мужчин, стоящих на открытом балконе с небольшими колоннами от перил до основания. Солнце уже давно спряталось за горизонт, а звёзды по одной начинают пробиваться на ясном небе. Ризли стоит, оперевшись предплечьями о перила, смотря куда-то в даль, наверняка в одном направлении с Нёвиллетом. Тут тихо и тепло и, кажется, можно простоять так до утра, наслаждаясь темной густой ночью. Ризли правда было интересно слушать о том, как юдекс увлеченно рассказывает о нотках воды из Инадзумы или Сумеру, хоть сам герцог и не имеет ни малейшего понятия, как в принципе хоть какую-то воду можно отличить друг от друга. Ему нравится то, как горят глаза Нёвиллета, нравится, как на его бледном лице не стихает лёгкая улыбка, и ему искренне интересно, что же такого тот почувствует в последующей бутылочке. Ему нравится Нёвиллет, который прямо сейчас опустился на перила рядом с Ризли, еле ощутимо касаясь того плечом. Мантия этому не мешает. Она мирно висит на вешалке в кабинете. — Расскажешь, о чём думаешь? — прерывает тишину герцог. Нёвиллет вновь выпрямляет спину, оставляя ладони на перилах, слегка хмурит брови, пытаясь сформулировать все то, что сейчас находится в его голове. — Я думаю о том, что мне жаль, что я столько лет прожил с собственноручно выстроенными ограничениями, — все же начинает он. — Мне так хорошо стало с тех пор, как я решил нарушить свои же принципы. Вернее, сделать исключение. Мне приятно разделить с тобой свои эмоции и в подробностях рассказать, как у меня прошел день, или какой вкус имеет вода, потому что верю, что тебе интересно это слушать. — Нёвиллет, — Ризли выдыхает, тоже выпрямляя спину и берёт мужчину за кисти рук. — Ну, конечно, интересно. Глубокая ночь обволакивает их мохровым одеялом, а Нёвиллет смотрит на герцога так, как побоялся бы смотреть на кого-то ещё. В животе происходит что-то схожее с тем, что описывалось в той старой книжонке, а сердце, складывается ощущение, действительно участило тихий стук. Кажется, Ризли испытывает что-то подобное. Он медленно подносит ладонь к щеке мужчины, мягко обхватывая его лицо, и видит, как бледные щёки краснеют. «Неужели он никогда не ощущал подобной ласки?», — проносится в голове герцога. Нёвиллет, ощутив жар в лице, опускает голову, слегка уводя ее в бок, прижимаясь к горячей ладони. Прикрывает глаза и тихо выдыхает через слегка приоткрытые губы. — Нёвиллет, regardez-moi, — Ризли нежно проводит большим пальцем по щеке мужчины, и тот слушается. Лица их близко-близко, дыхание обжигает губы, словно раскаленный металл. Нёвиллет поднимает взгляд. Кажется, он растерян, не понимает, что нужно делать, находясь в такой близости, но очень хочет узнать. Во взгляде его нет страха, а мутные картинки сами по себе рисуются в голове, и им хочется поддаться. Он прикрывает глаза, чувствует, как его носа еле заметно касается нос Ризли, чувствует теплую ладонь на своей щеке, и большой палец, коснувшийся его нижней губы, руку, что неуверенно легла на талию, как бы спрашивая разрешения. Чувствует, как сердце колотится непозволительно сильно. Легкую дрожь в теле и то, как горят собственные губы. — Puis-je? — тихо, практически шёпотом, спрашивает Ризли, отодвигаясь на пару сантиметров, и вновь проводит большим пальцем по скуле юдекса. Слегка задевает уголок губ. Нёвиллет не отвечает, лишь слегка кивает утвердительно, и смотрит в ответ уже более уверенно, но Ризли тянет. Вновь касается еле ощутимо носами, проводит сухой ладонью от шеи до лица, аккуратно заправляет прядь за заостренное ушко и наконец медленно касается мягких губ, аккуратно притягивая юдекса. Поверхностно, целуя осторожно, словно объясняя Нёвиллету принцип этого действия. Затем чуть увереннее, проводя языком по нижней губе, слегка прикусывает ее и проникает в рот. Юдекс оказывается очень способным учеником, схватывает налету, старается повторять за Ризли. Это пьянит, заставляет ноги вот-вот подкоситься. Кажется, что герцог способен физически ощутить тот жар, что исходит от лица Нёвиллета, увидеть через закрытые глаза тот алый румянец, что уже пробрался на ушки и шею. Юдекс расслаблен, доверяет и плавится в вязком поцелуе, словно мёд на пальцах, что всё ещё нежно обхватывают его скулы. — Ты можешь дотронуться до меня, если хочешь, — на секунду прерывает поцелуй Ризли, смотря на мужчину нежно, словно стараясь понять, точно ли тому нравится то, чем они занимаются. Чтобы увидеть прикрытые горящие глаза и почти сразу вернуться к его уже успевшим припухнуть губам. Руки Нёвиллета словно две змеи, медленно ползут от живота Ризли к его талии, обхватывая ту тонкими пальцами, притягивая тело ближе и забирая инициативу, чтобы в итоге понять две простых вещи. Да, Фурина была права — будь кто-то другой на месте Ризли, юдекс бы так не смог. И второе — все же сблизились они не быстро. Симпатия одного к другому зародилась годами ранее, но лишь стояла на месте по понятным причинам. Сейчас же у этой симпатии просто развязали руки.