Как приручить дракона

Утро Нёвиллета начинается с проблем, к которым он готов не был. Подойдя к зеркалу и расчёсывая волосы, он замечает, что ногти его сильно вытянулись, стали выглядеть, как длинный острый маникюр бледно-голубого цвета. По факту же это подобие когтей — так полная сила дракона отражается на теле, словно пытаясь понемногу вернуть ему первозданную форму. Он подозревал, что возвращение этой полной силы повлечёт за собой определённые изменения, но чтобы в такой форме и так скоро — нет. Потрогав один из коготков, мужчина с прискорбием понимает, что те чувствительны, как и у большинства животных, поэтому просто состричь их под корень точно не выйдет. Ощущая силу внутри себя, Нёвиллет старается вернуть своим рукам прежний вид, но получается лишь слегка укоротить коготки. Значит, план с перчатками тоже отпадает. Благо, никаких рабочих встреч на сегодня не запланировано, а в зале суда вряд ли кто-то рассмотрит его руки с такого расстояния. Возможно, до конца дня это пройдёт окончательно. Устало выдохнув, юдекс направляется на кухню для утренней рутины, с удивлением замечая там Фурину. — Ты помнишь, что тебе больше не нужно ходить в Мермонию? — Нёвиллет на автомате достаёт свежую бутылку воды и переливает её в высокий стакан. — Такое забудешь, — смеётся девушка, жуя свой завтрак. — Привычка, даже без будильника проснулась рано. — Я сначала подумал, что ты забыла их поставить. — А ну повернись, — вдруг говорит Фурина, прищурив глаза. — Нёвиллет, это засос? — она поднимает одну бровь, готовая вот-вот взорваться от смеха, смотря на растерянного мужчину. — Cela n'a pas d'importance, — тот закрывает шею рукой, сразу краснея и отворачиваясь обратно. — Значит, засос ему показывать стыдно, а… — Фурина! — прерывает её Нёвиллет, и та не сдерживается, громко хохоча и возвращаясь к завтраку. Юдекс ещё не до конца понимает, что именно его вогнало в краску и почему это ощущается чем-то смущающим, но за метку на шее он не волнуется. Та с лёгкостью закроется его рабочей одеждой. — Погоди-ка… — вдруг прерывает тишину девушка, беря одну руку Нёвиллета и хмуря брови. — Я бы спросила, где ты взял такого классного мастера маникюра, но… Это из-за той силы? — она выглядит обеспокоено, смотря на него. — Да. Ничего страшного, думаю, я смогу контролировать такое, главное — понять как. Что тебя так опечалило? — Нёвиллет, не хочу нагнетать атмосферу, но ты помнишь, что тебе крайне нежелательно сейчас переживать сильный стресс? В совокупности это может дать очень плохие последствия. — Я помню об этом. Не волнуйся, — кивает мужчина. *** Направляясь к Мермонию, Нёвиллет пару раз ощущает на себе внимательный взгляд, но, на удивление, сзади никого не обнаруживает. Идя после обеда в Эпиклез на очередной суд, ситуация повторяется, но он списывает всё на собственную усталость. Работы и правда стало столько, что порой непонятно, когда в принципе можно успеть её закончить. Приходится часто ходить то в кабинет, то в зал суда, потому что палата Жестьон никак не может согласовать график, так же находясь в тотальной неразберихе. Нёвиллет бы с радостью взялся за собственное расписание сам, но на это нужно выделить хотя бы пару часов, а такой роскошью он не обладает. Сидя в кабинете и стараясь быстро рассортировать бумажки по категориям, Нёвиллет слышит знакомый стук в дверь. — Знаю, что отвлекаю, месье, но, кажется, вы говорили, что будете рады меня видеть? — Ризли, как обычно, проходит вглубь помещения, ставит несколько радужных роз в небольшую вазу и садится на край стола. — Ох, хоть что-то хорошее за день, — юдекс выдыхает и уставше прикрывает глаза, словно стараясь выспаться за эти пару секунд. — Я бы хотел предложить тебе помощь, но прежде должен кое-что отдать, — уже серьёзнее произносит герцог. — И когда ты успел сделать маникюр? — замечает руки, сложенные на столе. — Ох… — Нёвиллет совершенно забыл придумать отговорку на этот случай. — Ne faites pas attention à moi. — В любом случае, тебе идёт, — Ризли выглядит задумчивым, но решает не продолжать расспрашивать. — Это, — он достает из кармана небольшую штучку, похожую на булавку с маленьким переключателем, и продолжает: — маячок. Он сработает только тогда, когда ты сам его включишь, после чего твоя геолокация передастся мне на специальное устройство. Как ты когда-то мне сказал, у меня какое-то плохое предчувствие, и я хотел бы, чтобы ты смог дать мне знать, если окажешься в опасности. — Я смогу себя защитить, не беспокойся об этом, — Нёвиллет выглядит уверенно, слегка водит головой из стороны в сторону, подтверждая слова. — И всё же, я был бы очень благодарен, — на лице Ризли сейчас нет улыбки, видно, что он действительно за что-то переживает. — Я не сомневаюсь в твоей силе и знаю, что она намного больше моей, но можешь считать, что мне будет спокойней, если ты всё же возьмёшь это. Нёвиллет молчит и смотрит слегка скептически. Ему слабо представляется ситуация, в которой он не будет способен дать отпор кому бы то ни было, но и на Ризли сердиться не может. Всё же мужчина не знает его истинную природу. — Хорошо, — через пару секунд выдыхает он. Честь его эта штучка не оскорбит, а если герцогу это и правда важно, то он не против. — Спасибо, Нёвиллет. Помочь прицепить? Не дожидаясь ответа, он плавно наклоняется к юдексу и медленно расстёгивает его мантию. От чего-то это ощущается такой близостью, что оба не разрывают зрительного контакта, сохраняя молчание. Ризли проводит рукой по груди мужчины, стараясь вспомнить, какой та была на ощупь без рубашки, и аккуратно застёгивает булавку, прихватывая ткань. Наклоняется ниже. Мягко, одним касанием целует губы напротив. — Теперь можешь сказать, чем тебе помочь в работе, — слегка улыбается он. *** Дни, что следуют друг за другом, кажутся одной сплошной тяжёлой рутиной, без права на отдых, и даже такому трудоголику Нёвиллету уже становится ощутимо сложно. От постоянного заполнения документации жутко болит всё тело и ломит спину. Шея затекает настолько, что ей порой больно двигать, а руку сводит от постоянного письма. Ещё и скула как назло чешется, отвлекая от работы. Поднеся руку к этому месту, мужчина ощущает странное под пальцами. Проводит по этому месту ещё раз, стараясь понять хоть что-то, но выходит плохо, поэтому юдекс встаёт из-за стола и подходит к зеркалу. В отражении он практически ничем не отличается, может, тон кожи лишь стал несколько тусклее, но вот от скулы до виска красуется голубая чешуя с перламутровым отливом. Не как в истинной форме дракона, гораздо мягче, но и не как у рыб. Нёвиллет тяжело выдыхает и снова пытается сосредоточиться и своими силами исправить недоразумение, но вновь выходит лишь слегка уменьшить масштаб проблемы. Чешуя остаётся лишь на виске, но теперь её хотя бы можно скрыть волосами. Что касается когтей, то они уже успели исчезнуть так же, как появились, поэтому остаётся надежда, что в этот раз будет похожая ситуация. Вечером этого же дня к юдексу вновь приходит Ризли, кротко целуя того в губы и садясь за стол, напротив мужчины, как и практически все дни до этого, помогая тому с работой. Пока герцог рядом, Нёвиллет почему-то сразу чувствует себя не таким вымотанным. — Прости, что тебе приходится тратить своё свободное время на то, чтобы сидеть здесь и делать чужую работу, — устало выдыхает юдекс. Он выглядит таким грустным, что Ризли хочется его обнять и не отпускать больше ни на минуту. — Если это хоть немного поможет тебе, то для меня только в радость, — уверенно отвечает Ризли, и ему хочется верить. Время то тянется так, словно пытается выжать последние соки из мужчин, то бежит быстро, не давая возможности поспеть за ним, чтобы закончить на сегодня работу пораньше. Ризли, отложив ту часть, что доверил ему Нёвиллет, тяжело поднимается со стула и тянется в спине, разминая затёкшие мышцы. Не долго думая, обходит юдекса сзади и, положив тому руки на плечи, легонько их мнёт, не забывая про шею. Мужчина опускает голову ниже и блаженно прикрывает глаза, не сдерживая тихого стона. Тепло тут же начинает разливаться по телу, и вот шея уже не кажется такой каменной и болезненной, какой казалась ещё пять минут назад. — Уже почти двенадцать часов ночи. Пойдём на диван, я помогу тебе расслабиться, — тихо говорит Ризли, намереваясь продолжить массаж. — Хватит работы на сегодня. Vous êtes fatigué. Нёвиллет хочет возразить, мол, ещё немного осталось, но, во-первых, понимает, что уже просто не справится от усталости, во-вторых, с «немного» он слишком преуменьшил. Привычный голубой диван кажется таким мягким, каким не был со времён покупки, а горячие ладони на шее продолжают разносить тепло по телу. Плавно переходят на спину и разминают болезненные места, отчего Нёвиллет дышит глубоко. Он ощущает, как талию его обвивают крепкие руки, притягивают спиной к чужой груди, как нос утыкается в лопатки, и Нёвиллет чувствует себя дома, находясь при этом в надоевшем кабинете. Впервые засыпает в чьих-то объятиях. *** Новый день приносит Нёвиллету новые проблемы, и на этот раз это был язык, что приобрёл голубой оттенок и слегка раздвоился на кончике, к тому же клыки стали заметно длиннее, но благо хоть не торчали из-под губ. В паху легонько щиплет, и юдекс, оттянув резинку штанов, видит такой же светло голубой цвет на своих гениталиях, у основания которого красуются мягкие ребристые выпуклости, похожие на несколько больших чешуек. Он резко выдыхает через нос, отпуская резинку. От цвета языка мужчина избавляется, на удивление, быстро, а вот с остальным он провозился целое утро, так и не добившись желаемого результата. Разочаровавшись в этом деле окончательно, мужчина всё же выходит на кухню, открывая окно и забирая сорванный цветок с подоконника, тут же ставя его в стакан с водой. — Ты рассказывал Ризли, кто ты на самом деле? — уже за завтраком спрашивает Фурина. Видит, как юдекс машет отрицательно головой, продолжает. — Почему? — Я боюсь, что это спугнёт его. По лицу Нёвиллета видно, как он и сам обеспокоен этим. На протяжении этих месяцев он думал, что всё же найдёт подходящее время и достаточно мотивации, чтобы рассказать, но, увы, пока не обладает такой силой. — Que prévoyez-vous? Привязать покрепче, чтобы потом он просто не смог сбежать? — девушка сводит брови к переносице, смотря внимательно. Старается говорить мягко. — Для чего тебе человек рядом, который не примет тебя таким, какой ты есть? — Я… — Нёвиллет вновь замолкает, ощущая боль в висках. — Я не жду от тебя ответа, просто подумай об этом. Если тебе важно моё мнение, то я уверена, что Ризли не спугнёт твоя драконья сущность. Может, даже наоборот. *** Сегодня облачно, небо кажется таким высоким и красочным, будто его писали маслом, уж точно заслуживает интереса каждого, но Нёвиллет не то что бы обращает на это внимание. Он быстро добирается до Мермонии, и с порога к нему подлетает одна из работниц палаты Жестьон. — Месье Нёвиллет, вот новые документы на подпись: в этой папке предложения от жителей о новых законах, в этой — предложения о поправках, а тут — расписание судов на этой неделе и дела каждого подсудимого, — она быстро меняет местами папки в руках, показывая наглядно, и видно, как сильно спешит и нервничает. — Отнести их вам в кабинет? — Не стоит, — спокойно отвечает юдекс и сам забирает увесистую стопку. — Ах, ещё! Через двадцать пять минут суд, пришлось сместить ваше расписание на несколько часов, иначе мы не успеем провести все важные процессы до конца месяца. Прошу прощения за это! — девушка слегка кланяется, как бы дополняя извинения. — Ничего, благодарю за предупреждение, — кивает мужчина и направляется в кабинет. Судебные заседания последнее время проходят быстро, словно стремясь вновь из театра превратиться в серьёзный процесс, понемногу отсеивая зрителей с каждым днём. Нёвиллету от этого лишь легче становится дышать. Ощущение, что ещё пару недель, и в зале суда действительно не останется никого, кроме подсудимых, стороны защиты, обвинений, судебной дуэлянтки и самого юдекса, но эта мысль только радует работников Эпиклеза. С уходом Фурины театр словно потускнел, и может на первых парах кажется, что работать так станет легче, но всё же многим в голову волей-неволей приходит мысль, что уже через пару месяцев это превратится в очередную тяжёлую рутину. Бывшая названная архонт даже не посещает Эпиклез как зритель, что не удивительно ни для кого — она слишком устала от этого за всё время правления. Возможно, позже она всё же станет заглядывать, и ей определённо все будут рады, но сейчас девушка хочет заняться собой, найти интересные хобби и делать то, что ей по душе. Отдохнуть после тяжёлых пройденных лет. Например, сейчас она пробует себя в вязании и уже даже сделала очень смешного и жутко кривого голубого дракончика, у которого почему-то глаза смотрят в разные стороны. Теперь он гордо стоит на прикроватной тумбочке в комнате у Нёвиллета. Последний суд на сегодня подошёл к концу, Нёвиллет поднимается со своего места, материализуя в руке трость, и направляется назад в Меромнию разгребать множество папок со своего стола, но, зайдя в кабинет, видит сидящего на диване Ризли, который, закинув ногу на ногу, подшивает старые папки — одна из задач, что поручена юдексу. — Ходят слухи, что тебе вновь нужна помощь? — Ризли вскидывает бровь, не прекращая занятие. — Благодарю, было бы очень кстати, — мужчина слегка прокручивает трость в руке, отпуская её, и та на глазах исчезает. Тяжело садится за свой рабочий стол. Если честно, ему очень хочется сейчас упасть лицом в лежащие на столе руки и затопить заново весь Фонтйен, но вместо этого он старается сосредоточиться на том, что сейчас более первостепенное. Лицо его выглядит бледнее обычного то ли из-за увеличения количества драконьих голубых меланоцитов, то ли просто из-за сильной усталости, а вид его сильно печальный, что сразу же замечает Ризли. Слишком много навалилось в один момент на Нёвиллета. И помимо бесконечных обязанностей на работе, его сильно беспокоят изменения в своем организме. Он больше волнуется не за то, что кто-то увидит эти проявления на его теле, а скорее за то, что однажды он утратит над этим контроль. Сможет ли тогда он продолжать оставаться в этом облике? Юдекс надеется, что да. Он вновь вспоминает слова Фурины, понимает, что та права, но совершенно не чувствует в себе сил рассказать об этом хотя бы Ризли. Это тоже морально давит. — Эй, ты чего, — в какой момент герцог подходит к столу и наклоняется ближе, Нёвиллет и не замечает. — Пойдём на диван, тебе нужно хотя бы пол часа отдыха. Фонтейн не развалится, если ты отвлечёшься ненадолго. На сопротивления у судьи сил нет, а забота Ризли греет где-то в груди. Он чувствует сильную вину за то, что доставляет такие неудобства близкому человеку, нагружает того своей работой и вынуждает утешать его каждый раз. Как выразить это беспокойство, тоже не совсем понимает, поэтому просто останавливает мужчину у дивана, беря его руку и заставляя повернуться, смотрит какое-то время на его лицо, словно стараясь найти в нём опору, и мягко целует, чувствуя такой же мягкий ответ. Поцелуй ленивый, медленный, вязкий и какой-то наполняющий для обоих. Ризли гладит скулы юдекса вместо того, чтобы притянуть того к себе за талию в излюбленном жесте, и это ощущается трепетом в сердце. Не разрывая поцелуй, Ризли садится на диван, утягивая к себе на колени судью, и проводит языком по его губе. Осторожно проникает в рот, сразу ощущая небольшие клыки и что-то на кончике языка, но вопросов не задаёт. Лишь отмечает для себя этот момент. Нёвиллет ощутимо двигает бёдрами пару раз, ощущая, как член под ним твердеет, и смелее отвечает на поцелуй. — Нёвиллет, я не могу вымотать тебя ещё больше, — с придыханием произносит Ризли, а юдекс лишь пробует на вкус его шею, откидывая голову мужчины назад. Старается повторить то, что ощущал не так давно. — Позволишь мне повторить ещё кое-что из того, что ты делал на озере? — N'importe quoi, — всё же отвечает разморенный герцог, думая о том, какие, оказывается, странные способы отдыха у его любви. Нёвиллет ощущает жар в теле, хочет продолжить, но не может позволить ему увидеть те изменения, что сейчас красуются на его члене. Но кое-что ему всё равно интересно. И больше всего Ризли не ожидает увидеть то, как Верховный судья опускается перед ним на колени и проводит рукой по паху. Это распаляет. — Я не совсем понимаю, как это делать, прошу прощения, — смущённо говорит юдекс и тут же чувствует больший прилив возбуждения. — Поэтому я был бы благодарен, если бы ты направлял меня в процессе. — Даже если ты мне его откусишь, это всё равно будет того стоить, — глаза Ризли едва прикрыты от бушующих чувств внутри, и кажется, что он вполне искренен. Нёвиллет снимает свои перчатки, кладёт их на диван и медленно расстёгивает пуговицу на штанах, смотря на герцога и следя за его реакцией. Боится сделать что-то не так. Гладит уже полностью отвердевший член через бельё и, не медля, достаёт его, проводя вначале рукой вверх-вниз. Ризли шумно выдыхает через нос, одной рукой аккуратно убирая волосы с лица судьи, держит их в кулаке, сжимает крепко, но не натягивает кожу головы и мысленно благодарит создателя человечества за то, что волосы не имеют нервных окончаний. Нёвиллет аккуратно, на пробу касается языком красной головки, проводит языком немного ниже и вновь поднимает взгляд на мужчину. Видимо, пока ему всё нравится. Продолжает, вспоминая, как это делал герцог, и проводит языком по кругу, неуверенно обхватывает губами. Кажется, когда так делал Ризли, юдексу это нравилось? Он опускает голову ниже, затем поднимает ту вверх, по тяжёлому дыханию сверху быстро понимая принцип этого действия. А ещё понимая то, какого именно рода удовольствие это приносит ему самому. Возбуждение ощущается даже в кончиках острых ушей, мозг словно обволакивает туманом, а необычное ощущение во рту кружит голову. Собственный член начинает давить на молнию шорт, давая о себе знать, и Нёвиллет неуверенно опускает руку на свой пах, вновь поднимая взгляд. Может ли он одновременно помочь и себе, не будет ли это считаться неуважением к партнёру? От этого вида Ризли тихо низко стонет, крепче сжимая волосы. Он безумно хочет с силой толкнуться во влажный горячий рот, опустить его голову до самого основания, но прекрасно понимает, что юдекса это напугает. Кажется, что ему такая грубость точно не будет по душе, и герцог контролирует себя изо всех сил. Рука Нёвиллета гладит собственный член через шорты в такт движениям головой, а движения эти неторопливые, распаляющие и растягивающие удовольствие. Голова слегка кружится, словно пьяная, и это безумно нравится юдексу, заставляя продолжать интенсивнее, слегка ускоряя темп. От пошлого звука, что разносится, когда он выпускает член изо рта, лицо краснеет ещё больше, но Ризли довольно рычит, словно хищник смотрит на свою добычу, замечая, как голубые рожки ярко светятся. Нёвиллет, прикрывая глаза, проводит языком снизу вверх, слизывая с подрагивающего члена влагу, и вновь обхватывает его губами, продолжая движения головой. Почти мурлычет, слегка стонет и тут же чувствует жар в лице. — Нёвиллет, я скоро, поэтому нужно бы решить, куда я кончу — боюсь, что суд я вряд ли выиграю, если сделаю это в рот самому Верховному судье, — Ризли говорит с придыханием, низким от возбуждения тоном. — Cela ne me dérange pas, — говорит мужчина, выпуская член изо рта, и проводит языком по головке. — К тому же, у меня нет времени судить ещё и тебя. Ризли тихо смеётся, а Нёвиллет наклоняет голову, обхватывает ствол губами, стараясь не зацепить его зубами, и слегка высовывает язык, делая пару движений вверх-вниз, и вновь возвращается к основному занятию, сильнее сжимая свой член через плотную ткань. Хватает ещё пары движений, и он чувствует, как вязкая жидкость падает ему на язык, зацепляя и стенки горла, а Ризли словно старается сдержать звуки, что неизбежно вырываются из его рта. Юдекс чувствует, как собственные шорты стали липкими и то, как мелко подрагивает его тело. — Нёвиллет, откуда в тебе столько таланта к любым вещам? — пытается отдышаться Ризли. Нёвиллет лишь слабо улыбается, ложась щекой на внутреннюю сторону бедра мужчины, ощущая лёгкие поглаживания по своей голове.