Как приручить дракона

Каждый новый день проблемы Нёвиллета из-за обретения полной силы дракона растут в геометрической прогрессии. Он уже понял, как подавлять отдельные очаги, и с такими вещами, как коготки, клыки, очаги чешуи и посинение отдельных участков тела справляется без проблем, но вот когда этих изменений много и сразу — контролировать это не удаётся. Конечно, навык этот обретётся со временем, но вот сколько дней должно пройти до того, как научиться, мужчина не знает. Из-за значительных изменений Нёвиллет был вынужден на днях аккуратно, но настойчиво выставить Ризли за дверь кабинета, ссылаясь на то, что пока помощь ему не нужна, и стараясь прикрыть одну сторону лица рукой и волосами, и это доставило ему своего рода боль. А герцогу определённо слоило бы взять в тот раз хороший зонт. Сегодня же радужка глаз Нёвиллета расплылась по всему белку, полностью перекрывая тот и сильнее выделяя драконьи зрачки; обе руки приобрели насыщенный синий оттенок с довольно жёсткой чешуей, что под перчатками смотрелась заметными буграми. Также было и почти с половиной лица, а вдоль позвоночника появились небольшие шипы, что неприятно цепляются за одежду. Нёвиллет смиренно выдохнул. Он обязательно научится это контролировать, главное, не переживать сильный стресс, как ему и говорили. Мужчина надел медицинскую чёрную маску, поправил волосы, чтобы те прикрывали изменения на лице, и, стараясь не вызывать подозрений, добрался до Мермонии. Быстро зашёл в кабинет, приказным тоном сообщив по дороге, чтобы к нему никого не пускали, и обнаружил такую своевременную на своём столе записку, что суды на сегодня отменяются из-за ремонтных работ в зале заседаний. С облегчением снял маску с лица и заколол волосы, чтобы те не мешали. Ему не даёт покоя то, что мелюзин, которые как раз должны контролировать вход к его кабинет, хоть и прекрасно выполняют свою работу, легко заболтать и пройти мимо без проблем. Дверь заперта на ключ, но тревожность всё ещё не покидает Нёвиллета, к тому же у Ризли есть дубликат. Он не находит ничего лучше, кроме как написать письмо Клоринде с просьбой встать на страже, зная, как та ответственно относится ко всем задачам, к тому же, она сможет хоть как-то успокоить своего лучшего друга, если тот придёт. А тот придёт. Всегда приходит. Невероятно больно поступать таким образом и не давать никаких объяснений близкому человеку, но пока что поступить иначе он не может. Нёвиллет никогда не обладал трусостью, но почему-то рассказать всё Ризли кажется чем-то невероятно тяжёлым. Он в принципе никогда не говорил никому о своей сущности, с самого начала об этом знали лишь такие же драконы, как и он сам, позже догадались Фурина и Итэр с Паймон, но факт остаётся фактом — они поняли это сами, когда, возможно, стали готовы к данной информации. Юдексу не нужно было проговаривать такие вещи. А просто предстать перед герцогом в таком виде и молчать, пока тот не поймёт, юдексу не позволяет гордость. Мужчина старается всё же отбросить эти мысли и сосредоточиться на работе, которая сейчас кажется спасительным кругом для того, чтобы отвлечься и перестать грызть себя тревогами изнутри. *** — Левее, — прикрикивает Ризли жандармам. Сегодня финальный день ремонта в Меропиде, герцог, как и всегда, помогает каким-то очень хрупким на вид стражам носить последние материалы, и сегодня это несколько металлических балок, в которые с другой стороны от мужчины вцепились сразу несколько людей. Настроение… не очень. Ризли не понимает, отчего Нёвиллет так резко переменился в поведении, ведь ещё недавно всё было так хорошо и гладко. Он получил как минимум два отказа за последние четыре дня: один раз в письменном виде и один в устном. — Что-то ещё есть? — строго спрашивает он, ставя последний тяжёлый груз на пол. — Нет, герцог, остальным займутся рабочие, как только будут здесь, — отчитывается один из мужчин, тяжело дыша от физической нагрузки. — Очень жаль. Ризли тяжёлым шагом направляется в кабинет, слыша, как за спиной уже начинают шептаться о его плохом настроении, и лишь фыркает себе под нос. Заходит в свою комнату, достаёт из шкафа спортивные шорты, лосины под них, тренировочную футболку, пару кроссовок и начинает быстро одеваться, с силой зашнуровывая обувь. Прицепив карабином за пояс боксёрские перчатки, покидает кабинет, направляясь в тренировочный зал Меропида. Здесь сидит один из сторожил этого зала и пару людей поднимают вверх-вниз тяжёлый гриф с несколькими блинами по бокам, но стоит им увидеть выражение лица герцога, как они тут же быстро ретируются, словно у каждого резко появились неотложные дела. — Вы к нам зачастили, герцог, — усмехается сторожила, перелистывая страницу старой книги. — Замолкни, — раздражённо отвечает Ризли, заставляя мужчину стыдливо опустить голову. Ему нужно спустить пар. Отвлечь голову хоть на пол часа, поэтому удары выходят жёсткими, сильнее, чем на обычных тренировках на выносливость. Боксёрская груша, что сама по себе очень тяжёлая, отлетает в стороны так, словно сегодня весит максимум одну треть от своей массы, а тот самый сторожила сейчас пытается сидеть так тихо, словно его тут нет, и по возможности слиться с окружением. Звуки ударов разносятся по всему этажу, заставляя всех притихнуть, а Ризли не жалеет силы, костей и суставов, вкладываясь в каждый замах рукой. Цепь, к которой привязана груша, громко звенит каждый раз, но этот звук сейчас кажется мужчине раем для ушей. Наконец почувствовав долгожданную усталость, герцог останавливается, проводит внешней стороной перчатки по лбу и снимает те, откидывая в сторону. Промакивает лицо полотенцем и молча покидает зал. Ответа на очередное его письмо Нёвиллету так и не пришло, стол Ризли находится ровно в таком же виде, в котором тот его и оставил, поэтому мужчина сразу отправляется в душ с мыслью ещё раз попробовать зайти к юдексу. Фонтейн последние несколько дней вновь утопает под дождём, и хоть сейчас он лишь мелко моросит, никто бы не удивился увидеть ливень вновь. Ризли старается держать свои нервы в узде и идти так, чтобы массивными берцами и тяжёлыми шагами не заляпать всех вокруг, хоть и получается не прям идеально. Зайдя в Мермонию, он сразу видит Клоринду, что сложила руки на груди и спиной опёрлась о стену у двери юдекса. — Нёвиллет сказал никого не пускать, — сразу же предупредила дуэлянтка, не дожидаясь вопроса. — И даже меня? — Ризли хмурит брови. — Никого, — подчёркивает девушка уже более раздражённым голосом. — Но! — Ризли, это моя работа! — прикрикивает она и продолжает уже мягче. — Прости, мне правда самой не доставляет удовольствия это. Я бы хотела, чтобы было иначе. Ризли садится на пол, облокачивается о стену и боковым зрением видит, как дуэлянтка садится рядом. Волей-неволей он вспоминает отказы от встречи до этого. — Que se passe-t-il? — голос у герцога какой-то уставший от непонимания происходящего. — Je ne sais pas, — тихо отвечает Клоринда. *** До острых ушей Нёвиллета доносятся знакомые голоса, и сердце от одного из них сжимается с новой силой. Сегодняшние изменения во внешности уже начали плавно сходить на нет, и единственное, что тешит юдекса, — то, что завтра у него будет шанс извиниться перед Ризли лично. Ворох бумаг на столе словно совсем не уменьшился за весь день, хоть Нёвиллет всё время уделяет внимание только им и уже начинает чувствовать лёгкую боль в глазах, которые щиплет от явного недосыпа. Он слегка потирает глаза, стараясь прийти в себя, чтобы хотя бы буквы перед глазами не расплывались, и слышит тихий стук. — Нёвиллет, уже поздно, мне нужно идти домой, — говорит Клоринда через закрытую дверь. — Седэна согласилась остаться, пока ты не уйдёшь, чтобы тебе было спокойно. — Да, конечно. Я очень благодарен вам обоим, — до его ушей доносится стихающий стук каблуков. Мужчина тяжело вздыхает и смотрит на время. Практически полночь. Жутко несправедливо было бы с его стороны оставить мелюзину без заслуженного отдыха — она, как и никто другой, не виновата в его трудоголизме и слабости признаться Ризли, поэтому, всё же встав и накинув мантию, он щёлкает замком, выходя в общий зал Мермонии. Седэна уткнулась лбом в свой стол, видимо, всё же уснув от усталости, но тут Нёвиллета резко дергают за волосы, сразу же застёгивая на его шее что-то массивное, металлическое и жутко тяжелое, царапая нежную кожу. Мужчина только хочет применить свою силу, успевший моментально разозлиться от такой грубости, наказать обидчика, не знавшего, во что тот ввязывается, но на удивление, ничего не может сделать. Абсолютно, сила словно не подчиняется его воли, и он чувствует, как по голове его грубо ударяют. Ноги подкашиваются, и последнее, что замечает Нёвиллет, — тоненькая струйка крови на лбу у мелюзины. А дальше лишь темнота, омываемая глубокими водами первозданного моря.