Праздник, ссоры и чернила

      Все случилось накануне Рождества, двадцать третьего числа.       Входная дверь скрипнула, Одри перешагнула порог и опустила в стороне мешки с продуктами. На улице был чудесный солнечный день, небольшой слой снега лежал на деревьях, зданиях и на некоторых дорогах, что не спешили чистить.       Нейтан Арч с пониманием отнесся к ее решению и подписал документ о переносе ее проекта на следующий год. Она была очень благодарна ему. Было приятно, что друг ее отца также хорошо относился и к ней. Он бросал на нее какие-то загадочные взгляды, а в конце спросил не с парнем ли она проведет праздники. Она так смутилась, что сначала ляпнула «да», а потом «то есть нет». Выглядело это комично, а потому, чтобы хоть немного поправить положение добавила: «Я не знаю пока точно». Одри начала краснеть, забрала нужные бумаги и поскорее вышла из кабинета начальника.       В квартире был полумрак, все занавески были задернуты, только гирлянда на кухне на окне медленно гасла и загоралась снова. В этом не было чего-то необычного — иногда Бенди выключал свет и оставлял гореть только рождественские украшения. У него была какая-то странная любовь к полумраку и темноте, в отличии от Одри. Ей всегда хотелось максимально осветить все комнаты, пока она не легла спать.       Рождественские украшения нравились Бенди, а особенно электрические гирлянды. Как-то раз он пояснил, что в их мире не хватает цветов, чтобы вот такие штучки могли также красиво гореть. — Бенди? Я вернулась и заходила в магазин. Принесла твои любимые конфеты.       Одри боялась, что ей ответит тишина и так оно и произошло. Даже звука шагов не было слышно. «Может он просто крепко спит?» — подумала Одри, включая в прихожей свет и раздеваясь. «Он как-то раз рассказал, что ему снилась студия. Может и в этот раз так?.. Черт побери так не может тянуться вечно… надо решиться, и побывать вместе с Бенди в Чернильной реальности».       Чертенок не пришел, когда Одри начала загружать продукты в холодильник, не пришел и когда она начала мыть овощи и делать заготовки на салаты. Она планировала сделать два: овощной и с рыбой и рисом. Рядом уже стояла заготовленная банка консервированной кукурузы, а на плите варились яйца и рис.       Одри встала, чтобы помешать рис и он не слипся и не пригорел, но на середине пути чуть не упала, на чем-то подскользнувшись. Она схватилась за кухонную тумбу, перевела дыхание и оглянулась. На полу была небольшая черная клякса. Девушка нахмурилась, взяла бумажное полотенце и потянулась вытереть ее. Этого пятна не было еще полчаса назад.       Одри поняла, что это чернила, а когда начала вытирать, почувствовала очень знакомый терпковатый, но в каком-то смысле родной, запах. Будь она обычным человеком, ей не удалось бы убрать чернила, а на коже остались бы следы, которые не вышло бы так просто смыть водой.       Художница обнаружила эту особенность недавно, как раз когда Бенди первый раз оставил пятна краски. Она думала, что никогда не сможет вывести их, но каким-то образом они ее «послушались» и все отмылось без труда. Скорее всего это не сработало бы с обычными чернилами, не созданными Машиной.       Дрю выбросила использованное одноразовое полотенце и вымыла руки. Она вздрогнула, когда со стороны стола послышался неприятный скрип металла. Девушка вскинула голову и только сейчас заметила Бенди, стоящего ботинками на диване у стола. Малыш был с ножом, которым не так давно Одри резала овощи. Он проводил маленьким когтем по лезвию и явно с задумчивым видом случал получающийся звук. В сочетании с остальным, особенно с ножом — это выглядело жутковато и его полу улыбка не казалась доброй и невинной. Он не смотрел на Одри или на что-либо конкретное, его внимание была направлено на что-то только ему ведомое. — Бенди? Я не слышала, как ты пришел. Это ты оставил кляксу на полу? — малыш пожал плечами, не обращая внимания на подругу. Она подошла к столу. — Ты спал, малыш? Что тебе приснилось? — попыталась заговорить на нейтральную тему Одри, протягивая руку к ножу, который держал чертенок. В большинстве случаев он понимал жесты, можно сказать даже слишком хорошо понимал, и в данном случае отдал бы вещь, которая нужна Одри. Однако не в этот раз.       Бенди недовольно мотнул головой, нахмурился и отстранился, не давая прикоснуться к себе и забрать предмет. Его почему-то кольнуло обращение «малыш». Сейчас он услышал в этом не ласковое обращение, а укол, указание на его маленький рост и детские черты. Это не добавило хорошего настроения. «Ты заметил в этом тончайшую издевку только сейчас-с, Бенди? О, прости. Малыш Бенди, ха-ха!» — проговорил второй внутренний голос, принадлежащий Демону.       Одри замерла, не зная как ей быть, а демоненок в это время шустро пробежал по угловому дивану, минуя ее, спрыгнул и остановился в прихожей. Между прихожей и кухней не было дверей, эти помещения плавно переходили одно в другое. — Дорогуша, — как можно мягче и ласковее позвала художница. — Мне нужен нож, ведь я делаю нам с тобой кое-что вкусненькое. Не мог бы ты отдать его, пожалуйста?       Бенди состроил капризную гримасу и убежал в свою комнату. Лампочка погасла, его шаги потанули в темноте коридора. Несмотря на солнечный день на улице, в квартире резко стало темнее. «Бенди сейчас хуже контролирует свои способности? Плохо дело.» — Девушке оставалось только тяжело вздохнуть и пойти следом, пытаясь включить хотя бы один источник света. Она боится тьмы, а если учитывать с кем она делит кров… Что-то в поведении чертенка было в корне не так и это сразу зародило в глубине души тревогу, но тревога тревогой, однако она не должна помешать девушке справиться с ситуацией и поговорить с мультяшкой. Она верно определила по звуку, что он убежал к себе: его не оказалось в спальне, где также был рабочий стол Одри.       Девушка почувствовала что-то неладное, когда подходила к прикрытой комнате бесенка. Когда лампочка с задержкой зажглась, она онемела: на стенах были надписи чернилами, очень напоминающие те, что она видела в студии. Они звали и кричали, обвиняли и укоряли: «Чернила зовут, студия ждет», «Дочь создателя, не повторяй ошибок предателя», «Есть страх — нет хаоса», «Наша природа такова — или ты слышишь себя или чернила поглотят твой разум». И последнее — «Где твои друзья, крошка? Тут то их точно нет…».       Одри почувствовала, как холодеет все внутри. Бенди никогда раньше не рисовал на стенах, никогда не использовал свои чернила, чтобы рисовать и никогда не называл ее «крошкой». Это все было очень плохим предвестником.       Нож валялся на полу в луже чернил. Бенди сидел на кровати и плакал, дорожки на его щеках были частично размазаны, его костюмчик был заляпан чернилами и Одри с запозданием заметила, что кое-где ткань порвали торчащие шипы. Шипы, как у Чернильного… — Малыш, мой хороший… — дрожащим шепотом произнесла девушка, подходя к плачущему чертенку. Ей было почти физически больно от того, что он плакал. — не надо так, ты не один, все хорошо…       Одри присела на край детской кровати, на которой спала раньше, когда была подростком. Теперь она принадлежала Бенди, хоть он ее и не очень то любил, предпочитая спать под боком Одри. Художница придвинулась к другу и аккуратно приобняла, пытаясь утешить. Она не совсем понимала конкретную причину, почему у Бенди резко скакнуло настроение из нейтрального резко в минус, но надеялась разговорить его, когда он немного успокоиться. Дрю отвела тревожный взгляд от надписей на стене, которая была напротив двери, и ласково провела рукой по рогатой головке. На ладони остались чернила и часть них продолжила стекать по лбу и грозила закрыть нарисованные глаза.       Бенди резко повернулся и прижался к подруге, пачкая одежду, но это последнее, что ее сейчас волновало. Одной рукой чертенок сжал одеяло, а другой положил ей на спину. Он достаточно сильно прижимал ее к себе и это было даже немного больно, но она терпела. А ведь с виду и не скажешь, какая сила в нем таится. — Ш-шш, не надо плакать Бенди. Ты не поранился? — Бенди ни как не отреагировал на вопрос и Одри сочла, что это либо означало «нет, не поранился», либо не играло важной роли сейчас. — Пойдем на кухню? Угощу твоими любимыми сластями… Ну же, давай, нам еще не встречались трудности, с которыми бы мы не справились!       Она постаралась подбодрить его и потянула встать, но ее не выпускали. — Бенди?       Внезапно чертенок резко убрал руку, отодвинулся и указал на книгу, что лежала в центре его детского стола. Одри постаралась не выдать, насколько напряглась. — Ты взял без разрешения «Иллюзию жизни»? — тихо, стараясь не менять мягкого тона, уточнила она. Конечно он взял, это было очевидно. Бенди не отвечал ей словами уже несколько дней к ряду, чего не случалось никогда с тех пор, как он начал говорить и у них вошло в привычку регулярно общаться голосом. Одри очень нужно, чтобы он заговорил. — Д-да… — наконец подал голос демоненок. Он был непривычно хриплым и приглушенным, словно все эмоции убрали до минимума, оставив только горечь и подавленную тоску. Каждое слово, будто было вытесано из гранита и падало тяжелым весом на землю. — Линии не сохраняются… Не могу что-либо изменить. — Ты пытался там рисовать? Хотел что-то изменить в Цикле? — Х-хотел… праздник. — прошептал он. «Какой ты наивный… Невзирая на все, что нам пришлось пережить. Ты правда веришь, что ей не все равно? — подлил масла в огонь Чернильный Лорд. — Для нее важнее работа и глупые рисуночки Arch Gate Pictures-s.» — М-мы так и не… нарисовали там п-праздничную ель. «На словах она готова на все ради тебя, но по поступкам мы видимо обратное… Не пора ли поставить на место заигравшуюся зазнайку?» — продолжал Второй. — Но книга не с-слушается меня. — Бенди сглотнул и опустил голову. Его трясло. Чернильный Демон пользовался ситуацией и усиливал резонанс, выбивая малыша из колеи еще сильнее. И главное, с ним было почти невозможно спорить, он умело пользовался фактами. «И не станет слушаться. Ты слишком мягок и малодушен. Если вести бой — то масштабно! Если ненавидеть — то всем сердцем! А ты… завел дружбу и с кем!.. Стыд и позор.» — «Она не слабачка! Она смогла одолеть тебя между прочем! И она хороший друг…» — сумбурно отвечал Бенди. «Ой ли? Признаю, но и то только потому что ты — это я. Да, нас обвели вокруг пальца и перезапустили Цикл. Но отдаешь ли ты себе отчет, что мы с ней все еще по разную сторону баррикад?» — «Битва окончена, Лорд. И раз ты — это я, то я могу с уверенность сказать, что в глубине души, — которой у нас нет, но тем не менее — ты рад, что все закончилось именно так. Цикл для нас разорван, мы в цветном мире, ты больше не убиваешь всех направо и налево.» «Сколько пафоса… Отчего же ты так дрожишь, малютка? — последнее слово он произнес особенно издевательски. — Раз ты так уверен, что я больше никого не убью, может стоит Мне говорить с ней, м-м?» — «Ты сердишься. Буквально таки кипишь от ярости, что я ткнул тебя носом в очевидное. Ты устал от прежней жизни. Мы оба устали… Мы с тобой всегда любили играть с «огнем», не так ли? Играть с Дьяволом.» «Ты то дрожишь не от ярости, мелочь. И играешь со мной ровно потому, что не учитываешь возможных последствий… Ты всеми силами пытаешься удержать меня сейчас.» — «Я не до конца уверен, что ты не навредишь ей…» «l'amour… Пфф, какая ересь. Оставим это. Давай перейдем к содержательной части. Как насчет сделки?» — Бенди прямо-таки видел эту очень недобрую зубастую улыбочку Демона. — «За дурака меня держишь?» «Твое поведение — это еще одно доказательство того, что Одри ты знаешь недостаточно хорошо. Ты просто не видел ее в иных обстоятельствах… не в теплой уютной квартирке, где она полноправная хозяйка. Я видел… Все люди меняются, когда на кон поставлена их жизнь. Тогда то открываются их грешки. Предательство, лицемерие, подлость и корысть. Она убивала, Бенди. Убивала всех, кто пытался встать на ее пути. Останься она дольше в Цикле — ты бы ее не узнал. Тепличные условия выхолостят любого и ты должен держать ухо востро.»       Демон продолжил: «Ты почти не помнишь, какая она была, когда ей грозила смерть, когда почти все твари охотились за ней. И я в том числе. Почему же сейчас ты вмешиваешься в наши разборки?» — «Ты прекрасно знаешь почему.» «О нет, только не эта дурацкая отмазка про чувства.» — «Знаешь, ты ведь тоже…» «ЗАТКНИСЬ. Иначе от этих четырех стен останется лишь груда обломков.» — «Будем жить на улице?» «Конечно же нет! У нас есть дом. И мне плевать, захочет Одри пойти с нами или нет.» — «Твои шансы хоть раз получить в этом мире контроль над телом резко уменьшаются.» «Это смешно. Я не намерен ждать, когда нас предадут а тебе разобьют хрупкое сердечко.»       Бенди продолжил возражать и спорить с самим собой, не замечая как затянулась тишина в комнате, Одри то и представить себе не могла, что происходит с ее другом. Внезапно чертенок вздрогнул от следующих слов Чернильного Демона. В этот раз он уже не мог так просто свернуть тему в другое русло, тем более что и Старший умел точно также и даже в каких-то случаях лучше.       Еще спустя несколько секунд Бенди всхлипнул и внезапно зарычал на самого себя. Он резко отвернулся от подруги, будто стыдясь своих слез, а она от этого звука дернулась. Одри никогда не слышала, чтобы малыш рычал, хотя у них бывали разные ситуации за полгода совместной жизни. Она была уверена, что он рычит именно на нее, хотя это было не так. — Из-звини, Бенди. Я обещаю, мы сделаем это вместе и ско… — «-ро» хотела сказать художница, но не договорила.       Внезапно в комнате зарябил свет, а через секунды две и вовсе погас. В помещении резко похолодало. Осознание происходящего медленно доходило до разума, но рефлексы были быстрее. Одри замерла, резко закрыв рот рукой, чтобы не издать ни звука, на лбу выступили холодные капли. Она бы забилась под кровать, если бы там было место для взрослого человека.       Самое… самое страшное все-таки произошло. Он не исчез навсегда. — Ты глупа О-од-р-р-и-и… — медленно, смакуя ее имя, пророкотало пробудившееся чудовище. — Слабая и смешная, подобно людям.       Глаза тщетно пытались хоть что-то разглядеть в кромешной темноте. Она почувствовала, как начали трястись поджилки. Она… очень боится темноты с тех пор, как пережила события Цикла и вернулась более-менее невредимой обратно. — …А ты так стараешься быть на них похожей!.. С чего бы это?.. И, видимо, ты не держишь обещаний, как и кое-кто еще…       Молчание. Девушка с трудом понимала, что говорил ей незваный и нежеланный гость. Она не понимала его мотиваций. — В отличии от людей — ты не человек, никогда не была им, никогда не станешь и всегда будешь лишь притворяешься им. Если, конечно, не выберешь иной путь… — Последнюю фразу он произнес особым тоном, как бы подчеркивая правильный выбор.        Какая ему разница кем она хочет быть и где ей жить? Ей всегда казалось, что Демону было глубоко наплевать на цели и мечты других живых существ. Может в нем остается частичка Бенди?.. Тогда надежда еще есть. Но что ей ответить, чтобы не рассердить чудовище? — Жалко и смешно. Так ты растрачиваешь свои силы и способности, дарованные темными лужами?.. Как мелочно.       Одри крепко сжала челюсти. Все, что когда либо произносил Чернильный Демон так или иначе было направлено, чтобы заставить сомневаться, ослабить или склонить ее на свою сторону. Вот и эта кошмарная встреча началась с того же. Попробовать бежать? Она даже не видит собственного пальца прямо перед носом — настолько темно. Тьма словно сконцентрировалась рядом с монстром и обступила ее со всех сторон, поглощая всякий посторонний свет. Видит ли он ее и почему до сих пор не нападает? — Неужели лучше бы я оставил тебя умирать там тогда?.. — тише и проникновеннее произносит Демон. Голос его становится ниже и глубже, каким-то близким к обворожительному. Это возымело бы эффект, если бы Одри не знала точно, кому он принадлежит и что это чудище соизволило бросить ранее.       Темнота усиливала оставшиеся чувства, обостряла слух и ощущения от страха и сжатого, как пружина, тела. То еще «удовольствие».       Демон глубоко втянул воздух, хранивший отчетливый, насыщенный запах хозяйки дома. Запах тела, запах чистого белья и стирального порошка, нотка разбавленных духов — Одри не переносила резких запахов духов, как Бенди и Демон — все по мелочам складывало четкий и неповторимый образ. Такой необычный, запоминающийся. Он найдет ее среди тысяч других чернильных существ.       Одновременно он чувствовал… Горечь. Горечь растекалась по всему телу, будто неизвестный и пугающий яд. Бенди не хотел, чтобы Одри так страдала из-за Шипахоя. Однако что чувствовал он же в облике Чернильного Демона — он понимал плохо. Хотелось порвать обидчика на куски, втоптать в грязь, убить и избавиться от цветных чернил. Это чувство было похоже на то, когда ломали картонки Чернильного Демона, но все-таки было иным… Тогда, в тот момент в лаборатории они не стали думать дольше секунды. Он действовал почти также, как действовал всегда. Борьба, хоть и недолгая, была приятна, как и чернила, что остались на зубах после того, как шея была сломана, а соперник — повержен.       Лампочка в комнате моргнула, вырисовывая высокий силуэт Чернильного Демона, и погрузила комнату в полутьму, светя очень тускло, но для Одри это было лучше, чем вообще без нее. Тишина затягивалась и она чувствовала на себе выжидающий взгляд, с каждой секундой становившийся все тяжелее и, как ей казалось, еще злее. — Ч-что… что ты сделал с Бенди? — сдавлено спросила Одри, поняв, что ее прекрасно видят и чуят, но пока не собираются убивать прямо на месте.       Демон стоял рядом с кроватью и пол под ним полностью окрасился черным, а по стенам и потолку колыхалась чернильная «путина». Он прикрыл пасть и наклонился ближе к Одри, а учитывая, что между ними изначально было небольшое расстояние, девушка сдавлено пискнула и отползла к другому краю кровати. Ей очень хотелось бежать, но она прекрасно понимала, что этим самым только спровоцирует монстра на активные действия. В ее положении вряд ли был «правильных» выбор. Бездействие, как и действие, могло принести вред. — Что ТЫ сделала с ним! Ты не достойна называться другом кому-либо. Особенно ему. — Йа-а, я пришла, потому что ему было плохо! Ты вмешался и не дал сказать главного. Верни Бенди, я должна с ним поговорить! — Да неужели… — Демон сощурил глаза, скрытые чернилами. — А что если я поступаю так с полного его согласия? Потому что мы одно? Неразделимы? — Ты управляешь им! Бенди никогда не станет причинять мне вред. А ты в прошлом только и делал, что охотился и выслеживал меня.       Он опасно приблизился, перегораживая путь отступления для Одри, она не успела вовремя среагировать и оказалась в ловушке. Девушка не смогла справится с дрожью в теле, когда рука с когтями потянулась к ней и коснулась ее плеч, затем задевая кожу у горла. Паника ударила в голову и она не видела и не понимала, что ее кожи касались то подушечками пальцев, то внешней стороной пальцев, ужас рисовал в голове страшные картины, искажая понимание происходящего. — Х-хватит… чего ты доб… добиваешься? — вернул взгляд и, уставившись прямо в глаза Демона, спросила она. Гордость и упрямство не давали ей так просто сдаться. Она знала, что он видит ее страх. Это не заметил бы только слепой и глухой, а Чернильный Лорд никогда не был слепым, хоть некоторые ставили это под сомнение. В отличии от них, Одри слишком часто сталкивалась с ним в прошлом. — Знаешь, игры хоть немного да способны разбавить скуку. Правда они редко заканчиваются добром для добычи. — Вкрадчиво прошипел он, поднимая ее голову повыше за подбородок.       Художница сжала зубы почти до скрипа. — И это одобряет Бенди, хочешь сказать? — постаралась парировать она. — А ты хотела бы… — он довольно проурчал низки басом, склоняясь к ее уху и медленно проговаривая каждое слово. Одри перестала дышать, зажмурившись. — Знать, чего он желает по-настоящему? — Да, я его друг. Но только от него с-самого. — Обрубила девушка, пытаясь выдернуть подбородок из цепких пальцев. — Твоя интерпретация будет искажена и чудовищна. — Другого ответа от тебя я и не ожидал… — усмехнулся он. — Он позвал меня, О-одри. А значит ты будешь говорить со мной, а не с ним.       На самом деле он говорил полуправду. Бенди не совсем позвал его, но мелкому было очень паршиво и он чувствовал отчаяние. Это можно было трактовать как зов о помощи, однако в этой ситуации он испытывал это чувство ровно потому, что начал терять контроль и не хотел становится Вторым собой. Не вышло, не вышло, да… Теперь Одри будет держать ответ перед Демоном. — То, что ты здесь, сейчас… Это месть? — девушка не хотела, но непроизвольно сглотнула и это вышло слишком громко. — Месть мы уже совершили, Одри. Мы убили Джоуи в Цикле. Жаль, что не настоящего. А на тебя, сладкая, есть особые планы. — Т-только не говори что… — Ты… — Он сжал ее левое плечо крепко и горячо выдохнул, от чего по ее коже прошли мурашки, а сердце замерло на секунду. — сама последуешь за мной. Ты не признаешь меня Божеством, но ты присоединишься ко мне… и сделаешь это добровольно. — С какой стати? И зачем т-тебе это?! — Ты ведь хочешь когда-нибудь вновь увидеть Бенди? Ты же считаешь себя настоящим другом? А друзья друг за другом и в огонь и в воду… Так ведь говорится у людей?.. Только представь, как он огорчится, когда обнаружит себя вновь брошенным в проклятой студии… и, разумеется, подумает, что ты предала его, как и большинство остальных людей.       Боль отразилась в глазах девушки. Он видел это. Бенди бы не перенес этого — ведь фактически сам играл с чувствами подруги. Своими ли?.. В таких категориях Демон не размышлял ранее. Раньше издевались над ним. Он стал сильным — теперь его очередь карать всех, кто когда-то прямо или косвенно повинен в том, кем он стал и как исказили его судьбу.       Жестоко дарить понимание того, какая была бы его жизнь, если бы не цепь роковых событий. Вот он, рожденный из живых чернил, никогда не знавший любви и доброты, внимания и заботы. Не знавший… до недавних пор? Это было слишком сложно, чтобы понять и переварить сразу. Еще тяжелее было меняться, ведь это делала его вновь уязвимым. За то, что кто-то находил уязвимость или делал его уязвимым, хотелось ответить немедленным ударом и жестокой расправой… Сдерживаться помогал Бенди, слишком хорошо узнавший эту девчонку, которая дрожала сейчас перед ним. Она находилась в его полной власти, но в первые за много лет ему было очень трудно понять, что же ему с этой властью делать, раз нельзя убивать и причинять физический вред.       Последняя фраза, которую он сказал — это хождение по тонкому льду. Демон мог трактовать поступки людей тем или иным образом, но заниматься прямым самообманом — до такого он не собирался опускаться. Одри нужно было припугнуть и вынудить добровольно согласиться с ним. Не зря же люди придумали ироничное высказывание «добровольно-принудительно»? Он устал терпеть горе Бенди. Он очень не любит пренебрежительного отношения к себе или что-то, что на это может смахивать хоть в какой-то степени. Лимит добряка Бенди исчерпался. С тех пор, как Чернильный Демон окреп и научился пользоваться своими способностями, он не позволит повторение прошлого, когда его закрыли в помещении и оставили, как вещь. Чернильный Лорд умел решать проблемы только очень узким арсеналом методов. И то он значительно расширился благодаря Одри по сравнению с прошлым: «запугать до смерти, убить, допросить и убить или жестоко убить». — Ты намерен лгать ему? Фактически самому себе, Бенди?! — Воскликнула Одри, пытаясь отстраниться и убрать когтистые руки от лица. В уголках глаз блеснули собирающиеся капли слез. — Тц. — Цыкнул он.       Чернильный Лорд не подавал вида, но его очень напряг вид такой Одри. Большие блестящие глаза, слишком бледное лицо, словно она вот-вот упадет в обморок, более сухая, чем раньше кожа, чуть потемневшие складки у глаз — один из сигналов, насколько она измождена на самом деле, влив кучу сил на работе, которая, как вампир, — по мнению Бенди и Демона, — высасывала из нее соки.       Бенди не знал подробностей о «людской работе» и не понимал глубинный смысл «зеленых бумажек», а Демону было глубоко начихать. Цикл и Чернильным мир были его, а Одри такое же творение, как и он, в отличии от остальных в студии. Другие были либо бывшими людьми, обращенными Чернильной Машиной в монстров, либо образами людей, которых знал Джоуи. Только она была почти как он. Все чернильные существа принадлежали ему, а она абсолютно, несомненно, неопровержимо и полностью должна быть его и только его. Джоуи больше нет, как и Уилсона, который пытался ее использовать. Она ближе, чем остальные, намного ближе к его природе… Он готов победит любого даже эту «работу», будь она живым существом или глупой метафорой.       Впервые в его жизни он с таким рвением готов отстаивать свое право и кого-то защищать. С пророком Лоуренсом было иначе — он не нуждался в защите и реши Демон прийти к нему на помощь — это было бы расценено неоднозначно. Одри же совсем другое дело. Почему? Это был слишком неприятный и скользкий вопрос для того, кто не так давно стал меняться и познавать новое.       Чернильный Демон слишком хорошо знал, как бы отреагировал Бенди на грусть и слезы Одри. На мгновение он испытал что-то на подобии страха, что может сорваться. И он не знал, чего ожидать от себя, если это произойдет, а потому его голос приобрел нотки ледяного металла. — А вот этот тебя ни в какой мере уже не касается. — Ответил он на вопросы Одри.        Он плавным, каким-то змеиным движением отстранился и повернулся в бок, продолжая держать Одри за плечо. Все его внимание приковала книга на столе. Одри в ужасе осознала, что Чернильный Демон не упустил из виду эту вещь и не оставит без внимания. — Н-не трожь… — А то что? — слишком зло ответил Демон, чувствующий, что может потерять контроль над ситуацией.       Он сделал шаг от кровати, задумавшись над причиной своих сомнений. Когда он начал приближаться к столу и потянулся к «Иллюзии жизни» Одри проявила внезапную прыть и первой схватила бесценную книгу и прижала ее к груди. Демон застыл на месте, а Одри попятилась к выходу, пытаясь придумать, как ей выбраться из ситуации целой и невредимой.       Она не может отдать этот тонкий инструмент Джоуи чудовищу. Не до тех пор пока не знает его намерений. Она больше боялась потерять возможность изменять мир и утратить связь с друзьями, чем жестокой расправы Чернильного Демона и смерти.       Он зло зарычал. — Я знаю, что ты что-то замышляешь против меня и когда я узнаю что — а это вопрос времени — я жестоко накажу тебя, Одри. — Замышляю?! Я д-делаю тот мир лучше! Вот и все, что я делаю! И мы делали это вместе с Бенди.       Книга в руках, наследие Джоуи Дрю, придавала каплю уверенности девушке и она не смогла сдержать сильного возмущения. Малыш ведь был всегда рядом с ней и все видел, часто они вместе решали, чтобы такое изменить там, чтобы улучшить жизнь обитателей Цикла. Она не верит, что Демон не знал, чем они занимались все это время. — Сейчас перед тобой — Чернильный Демон! — Прорычал он, оскалившись. — Видимо, ты ценишь книгу больше, чем друга… — Он давал понять, что у нее остался последний шанс что-то предложить взамен, иначе все обернется очень плачевно. — Неправда! Но это не значит, что я поведусь на твои провокации!       Он подавил ее протесты, схватив за воротник и приподняв, заставив держаться лишь на носочках. — Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что только благодаря ему ты еще жива, Одри? И так ты отплатила ему за сохранение своей жизни. Заперла в своей каморке. Но боишься чернил здесь только ты. — Позволь п-поговорить с ним. — Она упорно прижимала одной рукой книгу, второй инстинктивно держась за его большую руку. Она не сможет своими силами разжать его стальную хватку и они оба это понимали. — Что бы что? Извиниться? — Он чуть ослабил хватку на вороте рубашки. — А-а… ты думаешь, ты сможешь выпросить прощение и вместе с ним найти способ, как заточить меня навсегда? Ха-ха! Это так не работает. — Н-нет… — запротестовала художница, но для Демона это звучало неубедительно.       Смехом и глумлением он старался заглушить эхо боли, которую принесла его догадка, которую он тут же озвучил. Она была слишком похожа на правду, чтобы он мог отмести ее. Он знал, как Одри относится к Бенди и не было сомнений, кем она считает Чернильного Демона. Он сам не дает ей увидеть в себе кого-то иного, кроме монстра. И несмотря на это, он не желал быть запертым в слабом маленьком теле навсегда. Они, как две половины целого, как две стороны одной монеты — Бенди и суровый, угрюмый Демон. И отделить от себя маску жестокого тирана было не так просто, даже ради призрачной надежды.       Он опустил Дрю на пол, но не разжал пальцев и покосился на «Иллюзия жизни». — Я сам решу, что лучше для моего мира. А ты… продолжай играться в человека. Все равно в конце окажешься в клетке, как раньше я… — Что?.. Нет! — резко выкрикнула девушка, когда полностью осознала сказанное. — О-одри-и… — угрожающе прорычал он. — Либо ты отдаешь мне книжку, либо идешь вместе со мной.       После этих слов окружающий ореол чернил начал душить, а шепот Темных луж давить на разум, навязывая чужую волю. — пре-кра-ти… — Чем раньше ты отдашь книгу, тем быстрее это закончится. — Я. я не отдам ее тебе. Только не тебе! — Тогда остается одно. То место — мой дом. И твой дом тоже. Ты дитя Машины. Ты можешь сколько угодно убегать от Судьбы, но она тебя настигнет. — Я… — Темные лужи заставят тебя признать то, что ты часть Нас. Часть Цикла, часть мира, которого пытаешься избегать…       Одри закашлялась и начала задыхаться. Она не могла нормально вздохнуть и набрать в грудь такой нужный для тела и мозга воздух.       Кажется, он начал перебарщивать… Одри упряма несмотря на то, как сильно она его боится. Не меньше, чем обитатели Цикла, а в какой-то мере даже больше — ведь где-то внутри него «спит» ее друг. Такова ее интерпретация за неимением большей информации о том, что происходит с Бенди, когда появляется Демон. И в его интересах держать ее в неведении до последнего.       Нужно склонить ее на свою сторону, но это будет невозможно, если она потеряет сознание. — Возможно… — хватка ослабла и Одри смогла вздохнуть и судорожно захватала ртом воздух. Его так и подмывало лизнуть ее сухие, бледные губы, но он удерживал себя. Демон вкрадчиво продолжил, вновь опускаясь к ее уху в какой-то даже интимной манере: — Бенди подумает над тем, чтобы дать тебе шанс… Если, конечно, ты примешь сейчас мое щедрое предложение, дитя Машины. — Как я могу тебе в-верить? — Одри… Не приписывай мне грехов Джоуи. — Разочарованно выдохнул Демон, но Одри сочла это за наигранность. — Я свои обещания сдерживаю. Потому и не даю их каждому встречному-поперечному. — Откуда я могу быть уверена в этом? Что мешает тебе расправиться со мной там? — она попыталась убрать голову подальше от зубов демонюги, но он только ближе притянул ее за ворот, не давая отстраниться. — Слово. Если я захочу его дать. Все зависит от тебя, с-сладкая. — Ответил он, вкладывая достаточную долю едкости в последнее обращение, чтобы это звучало двусмысленно и походило на очередную издевку.       Он жарко выдохнул, любуясь произведенным эффектом. По коже девушки вновь пошли мурашки, а она нехотя поежилась от противоречивых ощущений. Он провел кончиками пальцев по её щеке. Она хрипло втянула воздух сквозь зубы. — Я соглашусь только если ты выполнишь несколько условий. Обещай, что не тронешь меня и моих д-друзей… что не будешь жестоким. Б-бенди бы не хотел причинить вред хорошим существам. — Ты просишь многого, капелька чернил. Нельзя тигра сделать ягненком. Он хищник и ты прекрасно это знаешь. — Тем не менее. Почему ты перестал желать мне смерти? — задала мучающий ее вопрос. Она не была уверена в том, что это правда, и хотела прояснить этот момент. — Узнаешь, если пойдешь со мной… — Каким-то несвойственным загадочным тоном прошептал монстр. Одри дала бы голову на отсечение, что на миг услышала игривые нотки в голосе Демона. Черт побери… Дьявол! Что это с ним? Одри не понимала. — Обещай, что отпустишь, когда мы окажемся там. — Пытаясь выровнять дыхание и как можно более четко сформулировать свои требования, произнесла Одри. — Что… ты не станешь силой удерживать меня в своем теле. — Посмотрим. — Рыкнул он.       Ему очень не хотелось сразу соглашаться на эти условия. Во-первых, чтобы Одри не решила, что может диктовать ему условия направо и налево, а во-вторых… ему может слишком понравиться то, что они будут делить одно тело. Он помнил, как это было в прошлый раз. И с тех пор многое изменилось в лучшую сторону. А значит искушение возрастет десятикратно. — Что? — напряглась девушка, держа напряженный взгляд на Чернильном Демоне, в месте, где у него располагались глаза. — Н-но… — Даю слово, — перебил он ее попытки возразить, — что не убью тебя ни в этом мире, ни в том, Одри, дочь Джоуи Дрю Создателя-Предателя.       Девушка замерла. Это звучало иначе, действительно очень походя на клятву. Голос Лорда темных луж зазвучал по-особому. Чернильные тени зашептали громче и напевнее, будто сплетая эти слова в какой-то обряд, будто усиливая и давая им реальную силу. Это пугало, но одновременно завораживало ее, заставляя забыть обо всем на свете, даже о страхе перед смертью и обманом. — Ты даешь Нам всем — Демон выделил особо эти слова, обозначая, что говорить не только о себе, — Надежду, что не пойдешь по его стопам и не выберешь скользкую дорожку предательства и присвоения чужих заслуг и творений. Ты уже отчасти доказала, что лучше своего отца во многом. Отныне и впредь никогда не забывай как кончил Джоуи и остерегайся его ошибок. Темные лужи неусыпно и неустанно будут следить за каждым существом и в особенности — за Тобой.       Одри была ошарашена этими словами. Она многое ожидала, но никак не этого. Речь внезапно вышла слишком… искренней и мудрой для Чернильного Демона. Слишком проникновенной, достающей до самого сердца. В эту минуту она увидела в нем что-то еще, что тот тщательно скрывал от всего живого. У нее не было особого выбора, но эти слова и эти неподдельные интонации заставили Поверить. У нее есть шанс вернуть Бенди и помириться с ним. С Демоном она не желает говорить, но согласиться на сделку ради любимого друга. Ради него, ради него… Сам Чернильный Демон изрек, что благодаря чертенку она еще дышит и цела.       Демон отпустил ее и протянул большую жилистую руку, как тогда, после боя с Шипахоем, но тогда она лежала и мучительно умирала. Сейчас она хотя бы стояла на своих двоих, пусть он и нависал над ней благодаря чудовищному росту. — Люди говорят в разных преданиях и сказках, как опасно верить нечистой силе. Про сделки с демонами и дьяволом говорят, что это никогда не оканчивается добром для самонадеянного, неумного человека. Он продает свою душу, и в конечном счете получает намного меньше, чем отдает, просто потому что не знает истинной ценности того, что меняет. — Одри выдохнула, переводя взгляд на протянутую руку, напонимающую ей сейчас капкан, раззявивший пасть перед неосмотрительный зайчишкой. — На моем месте было бы глупо надеяться, что ты, Демон, не заберешь больше, если сможешь. Но в тоже время вариантов для хода у меня не осталось. Ты прекрасно понимаешь, что я не доверяю тебе и это измениться только, если я увижу на практике, умеешь ли ты держать слово, Чернильный Лорд. Кем бы тебя ни считали последователи — Богом, Божеством, Всесильной Сущностью — даже у таких как они есть обязанности. Сила порождает ответственность и обязанности. Джоуи, увы, заигрался, как бы мне ни было больно так говорить об отце.       Одри чувствовала, каким пронизывающим и оценивающим взглядом сейчас ее прожигали. Прямо таки ренгеновским. Что-то было сказано такое или так, что и Чернильного Демона в ответ заставило задуматься и прекратить язвить на время. А может серьезность момента?.. Фиг она разберется в чужой душе. «Чужая душа — потемки». А у него ее нет, если верить записям, но что-то есть другое, что наверное может заменять ее. — Достойный ответ… — едва слышно различила Одри, уже начав протягивать руку Демону. Она даже не сразу поняла, что эта фраза принадлежала Демону. Слишком ровным и спокойным был голос для личины монстра. — Левую, не правую.       Девушка опустила правую руку и протянула другую. Длинные черные, как смоль, пальцы обвились вокруг кисти. В этот раз он взял ее левую руку, на которой была спираль в Чернильном мире. Возможно это имело больше значения, чем могло показаться на первый взгляд.       Перед глазами зарябило и мир окрасился в черно-белый, возникли золотые искры и жгучая волна.