Непостоянство бедствий

— Откуда ты? Где жил раньше? У тебя есть братья или сестры? Ты уже был у кого-то в учениках? — Се Биань разместил Фань Ушэ на соседнем дворе и помогал ему с генеральной уборкой. Они переносили вещи за незамысловатой беседой, в основном Се Биань задавал разные вопросы. Ну а Фань Ушэ берег слова, как золото. Иногда он увиливал от ответа и, казалось, держался начеку, совсем не интересуясь разговором. Се Биань расстелил постельное белье, которое принес из своего дома. — Не обращай внимания на мою болтовню. Я здесь с самого детства, и у меня редко бывали друзья моего возраста, я уж не говорю о живых людях. Если честно, я всегда хотел младшего брата, — с улыбкой произнес Се Биань. — Я… Старший брат позаботится о тебе. Едва слова слетели с его губ, он ощутил легкий укол смущения, но тут же в душе разлилось удовлетворение, словно бы он занял особенно важную роль. Наконец-то он стал кому-то старшим братом. И наконец-то у него появился младший брат. Наверное, все потому, что он с детства помогал Чжун Кую в повседневной рутине. Ему всегда нравилось заботиться о людях. Даже если в будущем учителя не будет рядом, ему найдется кого угостить вкусной едой и вином, которые он сам приготовит. Фань Ушэ покосился на Се Бианя. Вдруг он принюхался и поморщил нос. — Одеяло пахнет? — тут же встрепенулся Се Биань. — В шкафу лежало мое саше, — сказал он, а потом схватил одеяло и понюхал. — Тебе не нравится запах? Фань Ушэ приблизился и, взяв уголок одеяла, поднес его к лицу, но вдыхать не осмеливался. Запах едва долетел до носа, и сердце его затрепетало. Этот аромат… Фань Ушэ захлестнули воспоминания, которые он отчаянно подавлял. Он вспомнил тот год в роскошном дворце. Вспомнил лампу, похожую на пятилистный лотос, и пламя свечи, играющее отблесками на стенах. Повсюду разбросаны кубки из золота и нефрита, императорские одежды и корона скинуты на пол. Кровать из агарового дерева трясется, в такт движениям колышутся шелковые занавеси, подернутые легкой рябью. А за занавесью нефрит предается объятиям весенней ночи. Красное лоскутное одеяло ходит волнами. Словно обезумев, он вонзается в тело под собой в бесконечном танце. Вокруг лишь этот аромат, но жарче, гуще, упоительнее… — Братец? Голос вырвал Фань Ушэ из воспоминаний, и он отбросил одеяло, словно обжегся, и пробубнил: — Запах сильный. — Сильный? — переспросил Се Биань и снова принюхался. — Я положил в саше морщинистый многоколосник, атрактилодес, белый аконит, зеленый османтус и кожуру мандарина. Просто рецепт для спокойствия и хорошего сна. Для аромата добавил немного орхидей. Может, я переборщил? Эх, похоже на то. Я столько их во дворе посадил, вот и жаль стало, что никуда не пригодились. Благородный человек подобен орхидее, и он все еще любит выращивать эти цветы. В глазах Фань Ушэ таилось что-то темное. Вдруг его захлестнула волна негодования. «Ну почему, почему он все забыл? Все свои деяния, все грехи, всю боль, что он причинил людям, все он позабыл! Благополучно переродился и живет припеваючи под сенью могущественного наставника. И все у него прекрасно и беззаботно, словно ничего не случилось. Почему я что есть сил стараюсь удержать все в памяти, а он взял и забыл?» — Братец, ты так внезапно появился, и я не успел пока найти свежее постельное белье. Придется потерпеть сегодня ночью. А завтра я свожу тебя в город и мы купим новое, ладно? Фань Ушэ не ответил. Он взял ведро с грязной водой и ушел. Се Биань проводил его взглядом и пробормотал: — Какой странный юноша, — затем, улыбнувшись, добавил: — Может, просто стесняется. Двор, в котором прежде никто не жил, после быстрой уборки выглядел как новый. Се Биань срезал букет в своем саду, чтобы в доме стало чуточку уютнее. Вернувшись с чистой водой, Фань Ушэ даже не взглянул на него. Если бы младший брат повел себя так неуважительно к старшему в другом доме, его бы наказали. Хоть Се Биань и расстроился немного, он все же не принимал это близко к сердцу. Юноша вполне мог растеряться: слишком уж много глобальных изменений за один день. Если же Фань Ушэ с детства такой, наверное, жизнь у него была тяжелой, так что Се Бианю и вовсе жаловаться нет смысла. Се Биань предупредил его, что нельзя покидать дворец Небесного жнеца без разрешения, и попрощался, намереваясь навестить учителя. Чжун Куй — заядлый любитель выпить, и вся его жизнь вращалась вокруг вина. Каждый уголок во дворце Небесного жнеца назван в честь вина. Например, главный зал назывался Цзю Юнь, покои Чжун Куя — Чжу Ецин, временное жилище Фань Ушэ — Хань Таньсян, а двор Се Бианя — Сяо Яонян. Прибыв в Чжу Ецин, он столкнулся с Бо Чжу, который как раз уходил. — Где наставник? — Сразу после омовения Небесный жнец уснул, — развел руками Бо Чжу. — А где он сейчас, я не знаю. Он был такой грязный и вонючий. — Может, снова спит? Он хоть поужинал? — Только выпил отвар от похмелья. Он велел разбудить, когда Белый жнец потушит свиные ребрышки. Се Биань улыбнулся. — Я и сам проголодался. Пойду приготовлю что-нибудь. Думаю, братец тоже кушать хочет. — Небесный жнец правда принял его в ученики? — Ага. Пусть наставник иногда и поступает своевольно и неразумно, слово он всегда держит. — Но что в нем так привлекло Небесного жнеца? Хотя он и красив, но кто знает, какие у него навыки, духовные корни и физическая сила. Се Биань не стал рассказывать Бо Чжу про долги за вино, чтобы сохранить наставнику хоть немного достоинства. — Наставник не выбрал бы плохого человека, просто… — Что? — Кажется, я ему не нравлюсь. Он со мной не разговаривает и просто игнорирует. Я хотел разузнать о его прошлом, но он не захотел ничего рассказывать. — Что с ним не так? — округлил глаза Бо Чжу. — Как можно не любить Белого жнеца? Наставник — Небесный жнец, а старший брат — Белый жнец. Он, похоже, не осознает, как крупно ему повезло! — Ты слишком все драматизируешь. Наверняка он просто испугался и еще не пришел в себя, — Се Биань потрепал Бо Чжу по голове: — Хорошо, что ты мне все сразу сказал и я успел до прихода достопочтенного господина Цуя. Иначе, может, и не было бы у меня младшего брата. — Достопочтенный господин… — заволновался Бо Чжу. — Достопочтенный господин остер на язык, но у него мягкое сердце. Занесу ему завтра хорошего чая и извинюсь от имени наставника, — улыбнулся Се Биань, на душе у него было солнечно. — Белый жнец, вы выглядите таким счастливым, — завистливо произнес Бо Чжу. — Будь он младшей сестренкой, я бы тоже за вас порадовался. Ну, или хотя бы повоспитаннее да поумнее. Но этот юноша… Какой-то он странный. — Не суди книгу по обложке. Может, он лишь внешне холоден. Думаю, он просто нас опасается. Вот познакомимся получше, и все наладится, — сказал Се Биань. — Бо Чжу, Фань Ушэ пока плохо известны правила. Присмотри за ним. Не пускай его гулять где вздумается. Се Биань здесь вырос, и теперь, будучи жнецом, он мог свободно путешествовать по Призрачному миру. Но когда он был моложе, Чжун Куй строго-настрого запрещал ему покидать дворец Небесного жнеца. Заклинатели призрачного пути могли использовать духовные силы живых существ. И хотя жители Призрачного царства не таили обид в прошлой жизни, кто-нибудь из них может не устоять перед таким искушением. Вокруг дворца Небесного жнеца возведен барьер, так что Фань Ушэ придется остаться внутри, пока у него недостаточно сил, чтобы защитить себя. — Хорошо. — А еще помоги мне узнать, в какой зал Яньло отправили того мужину, которого я сегодня привел. — О, а что с ним? — Он… — Се Бианю не следовало вмешиваться в дела Призрачного царства. Между людьми и призраками четкая граница, и они не должны друг другу досаждать. К тому же, у него и зала Яньло разные обязанности. Нельзя ему сильно встревать. Однако очень важно позаботиться о краже золотых ядер. Ведь именно темный заклинатель, похищавший ядра, когда-то сжег дотла Подземное царство. Если бы учитель прознал об этом, он бы точно не остался в стороне и не сидел сложа руки. Бо Чжу оставил вопросы. — Понял, Белый жнец. Я пойду. Се Биань отправился прямиком к Чжун Кую. Увидев, что тот крепко спит, он облегченно вздохнул и ушел на кухню готовить ужин. Он знал любимые блюда наставника, но что нравится есть младшему брату? Жаль, спросить забыл. Се Биань решил сделать несколько обычных домашних блюд, не слишком сладких и не слишком острых, — словом, привычной еды для людей. Се Биань накрыл стол: свиные ребрышки, тофу с соусом, тушеные яйца со спаржей, приготовленная на пару рыбка-мандаринка, подрумянившаяся куриная грудка, холодный салат из овощей и суп из рубленной свинины с грибами. Обычно он подавал две маленькие бутылочки вина для Чжун Куя, но сегодня ему уже хватит. Закончив, он разбудил Чжун Куя. За пару часов сна Чжун Куй взбодрился и оправился от похмелья. Он освежился прохладной водой и теперь совсем не походил на того неряху, каким сюда вернулся. Перед Се Бианем предстал высокий и сильный мужчина с густыми бровями и роскошными бакенбардами. В большинстве своем заклинатели изящны и далеки от мирской суеты, но Чжун Куй отличался от них, как небо и земля, своей доблестью и веселым необузданным нравом. Се Бианю казалось, что такими и должны быть хорошие заклинатели. Чжун Куй не сторонился людских привычек и с самого рождения жил по совести. Когда по Дао действуешь, иди его путем, от меры человеческой не стой особняком. Если ради вознесения пренебречь страданиями людей, разве не утратит совершенствование свой изначальный смысл? Чжун Куй умостился с сияющим взглядом: — Как же я соскучился по твоим угощениям, пока был снаружи! Се Биань поднес ему миску супа. — Наставник, вы пока поешьте, а я схожу позову младшего брата. — Постой, — Чжун Куй обгладывал ребрышки, не поднимая глаз. — Как ты поранился? — Мечом задело, пока душу забирал. Уже почти зажило. — У тебя ж есть посох, подавляющий духов. Мало кто тебя ранить может. Столкнулся с тяжелым противником? — Как раз вам рассказать хотел, — и Се Биань в двух словах поведал о гибели Мэн Кэфэя из-за кражи ядра. Чжун Куй жевать не перестал, но брови нахмурил. — Тут что-то неладно, вот я и попросил Бо Чжу разузнать, куда его отправили. А что делать дальше, ума не приложу. — Оставь это мне. — Ладно. — Старейшина ордена Улян осмелился нарушить закон. Как безрассудно. — Наставник, Сянцюй Чжэньжэнь на мгновение даже рассудок утратил: очень уж не терпелось расквитаться за ученика. Он и остальные заклинатели усвоили урок и впредь так делать не станут. Думается мне… — В тот момент он лишь припугнул Сянцюй Чжэньжэня, чтобы тот закрыл печать. Если же Се Биань на самом деле пожалуется достопочтенному господину Цую, за использование призыва души у старейшины отнимут по меньшей мере десять лет жизни, но в этом нет надобности. Се Бианю не хотелось, чтобы Сянцюй Чжэньжэня наказали. — Будь по-твоему. Се Биань вздохнул с облегчением. — Т-тогда схожу за братцем. Когда он пришел в дом к Фань Ушэ, у него не горел свет. Тьма стояла хоть глаз выколи. Се Биань на мгновение замешкался, а потом легонько постучал в дверь и тихо позвал: — Братец? Не мог же он так рано лечь спать. Может, еще дуется из-за пахнущего одеяла? Немного подумав, Се Биань отправился обратно. Он зачерпнул риса, овощей и супа и положил все в бамбуковую корзину, намереваясь отнести ужин Фань Ушэ. — Раз есть не хочет, пусть голодает, — проворчал Чжун Куй. — Где это видано, чтобы старший брат носил еду младшему? — Он еще такой юный — и вдруг очутился в царстве призраков, — улыбнулся Се Биань. — Он, наверное, встревожен. Я поухаживаю за ним пару дней. Он отнес корзину к дому Фань Ушэ и снова постучал: — Ушэ, я оставил еду за дверью. Если проснешься, поешь, пока горячая. Долгое время ответа не было. Се Биань ушел с досадой на сердце. А внутри комнаты Фань Ушэ свернулся, почти как младенец в утробе матери, под одеялом Се Бианя. Он слышал удаляющиеся шаги и прикусывал дрожащими губами мягкое стеганое одеяло, пахнущее орхидеями. В темноте его глаза ярко светились, но взор постепенно застилала пелена слез. Тьма сгустилась плотным туманом, не давая вздохнуть. Лишь слабый голос жалобным плачем раздался в тишине: — Брат…