Проблеск света

Пепел непревзойденного князя демонов в руках шестилетки — это серьезный повод для беспокойства. — Ваше Высочество, осторожнее, пожалуйста, — умоляет Фэн Синь, наблюдая, как Се Лянь с горящими глазами подбрасывает кольцо и затем ловит его. — Оно очень дорогое. — Я осторожен, — упрямится Се Лянь и подбрасывает снова. Фэн Синь выдавливает болезненный стон. Вскоре после ухода Хуа Чэна Се Лянь обнаружил у себя на шее его прах и с тех пор с ним играет. Фэн Синь попытался забрать кольцо — ребенку ни в коем случае нельзя отдавать пепел демона — но Му Цин не позволил. Забрать прах у Се Ляня все равно что объявить Собирателю цветов войну. А Фэн Синь слишком живо представлял себе, как он страшен в гневе. — Заманчиво, не находишь? — размышляет Му Цин, а Се Лянь тем временем примеряет кольцо на палец. Оно ему велико и спадает, но Се Лянь ловит его в воздухе. Бабочка в его волосах преспокойно шевелит крыльями. — Мы можем просто… забрать его, и что он нам сделает? Отправим его в небытие или вообще убьем. — А Се Лянь убьет нас, — мрачно говорит Фэн Синь. К тому же, не настолько уж он ненавидит Хуа Чэна. Пускай он грубый, заносчивый, одержимый, но к Се Ляню относится… особенно, как со временем понял Фэн Синь. Му Цин вздыхает. — Очень жаль. — Ваше Высочество, — зовет Фэн Синь, и его голос взлетает на октаву, когда кольцо все-таки падает и отскакивает от пола. — Пора готовиться ко сну. Давайте мы… — Я пока не хочу спать. — Не прямо сейчас, но Фу Яо сшил тебе одежку для сна. Не хочешь примерить? — Еще пять минуточек. О, боги. Фэн Синь трет виски. Пять минуточек заканчиваются только через час. К тому времени Се Лянь как с цепи сорвался. Он вымотался до изнеможения, но закатывает истерику, потому что ему нужно спать, а ложиться спать он не хочет. Му Цин в полном замешательстве. — Да что это с ним? — восклицает он и смотрит диким взглядом на Фэн Синя. Се Лянь не прекращает вопить и сжимает в кулаке кольцо с пеплом. Над его головой, неистово взмахивая крыльями, кружит бабочка. — Он устал, — отвечает Фэн Синь. У него тоже выдался тяжелый день. — Тогда почему он не хочет спать? — Ему шесть. — Со стоном Фэн Синь поднимается и идет к Се Ляню. — Ваше высочество, пора спать. Мы уже наигрались. — А я не… ик! — Се Лянь икает сквозь слезы. — Не хочу спать! Бабочка садится на плечо Фэн Синя и шевелит крыльями. — Поспишь и сразу тебе станет лучше, — уговаривает он. — У тебя уже глаза закрываются. Се Лянь упорно мотает головой. Его красное лицо залито слезами, и реснички слиплись. — Хочешь сказку? Я знаю много интересных сказок. — Не хочу никаких сказок! — воет Се Лянь. — Я хочу к матушке! Ох. Ох. — Ах, Ваше Высочество… — Я хочу… Я хочу к маме, — рыдает он. — Се Лянь, Ляньлянь, — шепчет Фэн Синь и присаживается рядом. Се Лянь тянется к нему и грубо стискивает его одежду. — Прости, но твоей мамы сейчас здесь нет. Мы отведем тебя к ней очень скоро, обещаю. А пока мы с Фу Яо будем о тебе заботиться. Я могу остаться с тобой, пока ты не заснешь. — Матушка, — печально всхлипывает Се Лянь, однако не вырывается, когда Фэн Синь поднимает его и сажает к себе на колени. Фэн Синь начинает его укачивать, а он жалобно шмыгает носом. — Я скучаю по маме и папе. — Я знаю. Знаю, что скучаешь, — отвечает Фэн Синь. — Это нормально. — Когда можно домой? — Очень скоро. — Как скоро? — Через неделю… самое большее, две. — Две недели? — вскрикивает Се Лянь, и на его глазах снова выступают слезы. Хватая ртом воздух, он выдавливает: — Матушка, матушка!.. — Ш-ш. Тише, Ляньлянь, сделай глубокий вдох. Вот так, хорошо. — Фэн Синь крепко его обнимает. Му Цин наблюдает за ними с неподдельным ужасом. — Я знаю, ты напуган, но здесь ты в безопасности. Мы не дадим тебя в обиду, а твоя мама будет очень рада снова тебя увидеть. Се Лянь цепляется за него и, уткнувшись в шею, умывается слезами. Несомненно, на одежде останется пятно от соплей. Но это достойная жертва. Фэн Синь гладит Се Ляня по спине и волосам, пока он не успокаивается, и облегченно вздыхает, когда его дыхание выравнивается. Давно он не видел Се Ляня таким расстроенным. — Ляньлянь, а теперь давай в кроватку, — говорит Фэн Синь, когда Се Лянь притихает, посапывая. Се Лянь скулит, но в остальном не противится. — Фу Яо, где его одежда? Му Цин, в кои-то веки молчаливый, подает ему сшитые халаты. Фэн Синь помогает Се Ляню одеться, затем вытирает платком его лицо от слез и соплей и предлагает попить. Он укладывает его в постель, укутывает одеялом, а потом роется в ближайшем сундуке. Там остались старые игрушки Цоцо, и одна из них — это маленькая потертая лягушка. Фэн Синь протягивает ее Се Ляню, и тот охотно забирает ее и прижимает к груди. — Побудь здесь, — умоляет Се Лянь, схватившись за его рукав. — Не уходи. Как часто бывает, не в силах отказать его щенячьим глазам, Фэн Синь садится на стул у кровати. Здесь он часто укачивал Цоцо. — Я пока не хочу спать, — шепчет Се Лянь и так широко зевает, что у него снова слезятся глаза. — Нань Фэн-гэгэ… — Тогда я расскажу тебе сказку. Тебе необязательно спать. Просто послушай. Се Лянь затихает и, поглаживая игрушечную лягушку, слушает старинную сказку. К середине истории Се Лянь лежит с закрытыми глазами и дышит глубоко и спокойно. Наблюдающий за ними из дверей Му Цин неверяще фыркает. — Боги, — шепчет он. — Это было ужасно. Кто знал, что он такой упрямый? Фэн Синь знал, например. — Неважно. Он просто скучает по родителям, — Фэн Синь поднимается и уходит из спальни, но дверь до конца не закрывает, чтобы внутрь проникал свет. Бабочка остается в комнате и садится на прикроватный столик. — Пусть хорошенько выспится. Можем позавтракать позднее. — Если Хуа Чэн не объявится раньше. Он передал, что выследил демона. — Ты говорил с ним? — К сожалению. Уверен, и двух часов не пройдет, как он будет здесь. — Может, это и к лучшему. Пусть хотя бы заберет свой прах, пока он не разбился или не потерялся. Этой ночью ни Му Цин, ни Фэн Синь так и не сомкнули глаз. Они с опаской ждали неминуемой встречи с Хуа Чэном или очередного нападения демона, который проклял Се Ляня. Несмотря на то, что лег спать глубокой ночью, Се Лянь просыпается с восходом солнца и ковыляет к ним с игрушкой в руках. Он трет глаза кулачком и зевает. — Привет, — говорит он. — Привет, — отвечает Фэн Синь. — Доброе утро. Выспался? — Ага. — Се Лянь подпихивает Фэн Синя, взбирается ему на колени и прижимается к груди. Му Цин наблюдает за ними с завистью. — Позавтракаем? Почувствовав свое преимущество, Му Цин вскакивает. — Могу что-нибудь нам приготовить. Есть какие-то особые пожелания, Ваше Высочество? — Ютяо. — Как насчет еще и рисовой каши? — Хорошо. Се Лянь с Фэн Синем валяют дурака, пока Му Цин готовит. Дом потихоньку заполняют аппетитные запахи жареного теста и сладкой каши. Бабочка Хуа Чэна лениво покоится на ладони Се Ляня, и он нежно гладит ее прозрачные серебряные крылышки пальцем. — Когда придет тот дядя? — спрашивает он, заглядывая Фэн Синю в лицо. — Который с бабочками. — Хуа Чэн? — Ага. — Вероятно, в течение дня, — отвечает Фэн Синь. — Хочешь с ним повидаться? — Да! Он классный, — говорит Се Лянь с блеском в глазах. — Он умеет разговаривать с бабочками. Ты видел его меч? Такой красивый! — Красивый, — неохотно признает Фэн Синь. — Можно мне тоже такой меч? — Я… попробую достать тебе похожий. «Нет, не попробуешь, генерал Нань Ян», — шипит Му Цин по духовной связи. — «Или ты хочешь, чтобы он в себе дырок понаделал?» «Не собирался я ему настоящий меч давать! Неужели ты считаешь меня настолько безалаберным?» После завтрака Му Цин подхватывает Се Ляня на руки и опускает его в бочку для купания. Со смехом и визгом Се Лянь плещется в воде и строит замки из радужных пузырьков пены. Каким-то чудом он убеждает Му Цина поиграть с ним, и когда они заканчивают, непонятно, кто из них на самом деле купался. Потом Му Цин проверяет царапину на его коленке. Та уже почти зажила, но Се Лянь все равно требует ее перевязать. — Когда вернется Хуа Чэн, можно попросить его вылечить, — предлагает Фэн Синь, роясь в очередном сундуке с игрушками Цоцо. — Он правда может? — спрашивает Се Лянь, округлив глаза. — Какая ирония, — криво усмехается Му Цин. В душе Фэн Синь с ним согласен, но при бабочке такое не скажешь. Кроме того, подло будет запятнать имя Хуа Чэна в глазах Се Ляня. — Магия исцеления у д… Фэн Синь прокашливается. — Друга, — нескладно заканчивает Му Цин. Му Цин помогает Се Ляню одеться. Из-под отброшенного верхнего халата осторожно выглядывает Жое. Се Лянь с испуганным вскриком отскакивает назад. — Не бойся, — вздыхает Му Цин. — Это всего лишь Жое. Она наш друг. — Жое? — неуверенно переспрашивает Се Лянь. — Какое плохое имя. Жое сникает, и Фэн Синь хмурит брови. — Может, имя и плохое, — допускает Фэн Синь, подбирая бедную Жое. — Но сама она очень… хорошая. Вот, хочешь потрогать? Се Лянь робко протягивает руку и гладит шелковую ленту. Жое приободряется и трется между его пальцами, а Се Лянь заливается смехом. — Щекотно, — хихикает он и морщит нос, когда Жое обвивается вокруг его запястья. — Можно, я заберу ее? — Заберешь ее куда? — спрашивает Му Цин. — На улицу! — Се Лянь вытягивается на носочках. — Я хочу поиграть. Тут есть качели? — К вечеру будут, — решает Фэн Синь и уходит за топором. Никого не удивляет, кроме разве что Се Ляня, когда позже утром приходит Хуа Чэн. Он появляется около Фэн Синя, ужасно напугав его, и перво-наперво без зазрения совести критикует качели, которые тот строит. — Дерево слишком грубое, — недовольно говорит он. — А у Его Высочества нежная кожа. — Пошел ты, — хрипит Фэн Синь, пытаясь успокоить сердце. — Куда? — усмехается Хуа Чэн и тянется за наждачной бумагой. Очень скоро Се Лянь замечает их и бросается навстречу, выкрикивая имя Хуа Чэна. — Саньлан! Саньлан-гэгэ вернулся! Хуа Чэн выглядит необычайно довольным. Он расслабляется и напоминает Фэн Синю верного песика, который только и ждет, чтобы его погладили. Он опускается на корточки, когда Се Лянь останавливается перед ним. На его губах сияет одна из самых искренних улыбок, которую Фэн Синь у него видел. И вдруг он понимает, что у Собирателя цветов есть ямочки на щеках. Отвратительно. — Ты поймал похитителей? — спрашивает Се Лянь, почти подпрыгивая на месте от нетерпения. — Да, — кивает Хуа Чэн. — Они больше никогда вас не побеспокоят, Ваше Высочество. Можете спать спокойно. — Ты сразил их своим мечом? — Точно. — Они тебя не ранили? — Даже не задели. Им не сравниться с вашим преданным слугой. — Можно, я поиграю с твоим мечом? По лицу Хуа Чэна пробегает тень вины. — Наверное… — Нет, — отрезает Му Цин и направляется к ним. Се Лянь скулит. — Я сказал нет, Ваше Высочество. Мечи детям не игрушки. Меч возмущенно дрожит, жуткий красный глаз на рукояти жмурится и распахивается. — Глаз! У него глаз! — вскрикивает Се Лянь. От восторга или ужаса — для Фэн Синя остается загадкой. Но загадка решается быстро, когда Се Лянь тянется пальцем и тычет в тот самый глаз. — Ваше Высочество, — говорит Хуа Чэн, нежно накрывая ладонь Се Ляня своей. — У меня есть для вас меч получше. Хотите взглянуть? Тем самым он успешно переключает внимание Се Ляня на маленький тупой меч, который достает из мешочка цянькунь. Пускай меч и деревянный, он искусно вырезан и украшен самоцветами. Се Лянь тут же вызывает Хуа Чэна на дуэль, и Хуа Чэн принимает вызов, вынимая свой тупой деревянный меч. Его удары легкие и медленные, а после неизбежного поражения он валяется в траве и смеется. — Ваше Высочество, вы просто невероятны! — объявляет он, поднимая Се Ляня в воздух над собой. — Обязательно научите меня своим приемам. — Опусти, опусти! Теперь встань! Хорошо, подними меня! Покатай меня на плечах! — Се Лянь садится на плечи Хуа Чэна и сжимает в кулачках его волосы. — Глядите, какой я высокий! Нань Фэн, Фу Яо, глядите! — Я смотрю, — с явной нежностью говорит Му Цин. — Саньлан такой высокий, — удивляется Се Лянь. — Будешь есть овощи и много тренироваться, станешь таким же, — отвечает Хуа Чэн с видом древнего мудреца. — Не-а. — Ага. — Не-е-а. — Ага. Се Лянь хихикает и закрывает Хуа Чэну глаза, точнее глаз. Хуа Чэн резко поворачивается, как только зрение пропадает, а Се Лянь от этого взвизгивает и цепляется за него покрепче. — Хватит дурачиться! Почему у тебя только один глаз? — Второй я выронил, — серьезно отвечает Хуа Чэн. — Неправда. — Все так и было! Я неосторожно спрыгнул с кровати, а он взял и выскользнул. Поэтому, Ваше Высочество, никогда не спрыгивайте с кровати. — Вранье, — возражает Се Лянь. — Глаза не могут просто так выпасть. — Хорошо, Ваше Высочество, если вы так настаиваете… но все равно, будьте осторожны. Не прыгайте с высоты, договорились? — Можно посмотрю, что у тебя под повязкой? — Нет, она приклеена к лицу. Посмотри-ка, Нань Фэн закончил с твоими качелями! — А-ах! Саньлан, покачай меня, покачай! К обеду Се Лянь выжат как лимон, и Хуа Чэн, по-видимому, тоже. Они валяются дома на полу и пытаются отдышаться. Му Цин ловко перешагивает через них, продолжая готовить суп. — Эй, — зовет Фэн Синь, подталкивая Се Ляня носком сапога. — Покажи свою ногу Хуа Чэну. — Ох! — Се Лянь задирает подол и разматывает повязку, показывая Хуа Чэну крошечную царапину. — Саньлан, ты правда ее вылечишь? Хуа Чэн цокает языком и качает головой, будто увидел рваную рану. Фэн Синь не подписывался в этом спектакле участвовать! Хотя, наверное, повзрослевший Се Лянь никогда не признает, что ему больно. Бабочка Хуа Чэна садится на царапину, и та затягивается в мгновение ока. — Вот это да! — удивляется Се Лянь и трет коленку пальцами. — Научишь меня, как ты это делаешь? — Да, непременно. Но для начала тебе нужно развить духовные силы. Се Лянь стонет. Разумеется, ему в этом возрасте уже сотню раз про это твердили. — Хочешь со мной помедитировать? — Нет. — Се Лянь садится и придвигается к нему ближе. Его одежда вся мятая и в пятнах от травы. — Саньлан, раз уж ты отыскал похитителей, мне вернутся воспоминания? — Уже скоро, — обещает Хуа Чэн. — Очень скоро, Ваше Высочество. После обеда Му Цину и Фэн Синю кое-как удается оторвать их друг от друга. — Есть разговор, — приказывает Му Цин. — О том, что будем делать дальше. Ваше Высочество, подождите нас дома. — Но я тоже хочу пойти, — дуется Се Лянь, выпячивая нижнюю губу. — Поиграем еще через пару минут. А прямо сейчас взрослым нужно поговорить, — стоит на своем Му Цин. — Побудьте дома. — Говори, что хотел, и побыстрее, — подает голос Хуа Чэн, как только они выходят, и нетерпеливо притопывает. — Хочу провести с ним побольше времени, пока он такой. — Ты чересчур вошел во вкус, — укоряет Му Цин. — Да, — без утайки признает Хуа Чэн. — Он очаровательный. — Так вот, мы не позволим тебе забрать его, — Му Цин стискивает зубы. — Пока к Се Ляню не вернется память, он останется здесь. Все добродушие Хуа Чэна мгновенно улетучивается. — Мы о нем позаботимся, — спешно добавляет Фэн Синь. — Надлежащим образом. Ты же знаешь, мы тоже его любим. Он наш лучший друг. Скулы Хуа Чэна напрягаются, взгляд темнеет. — Более того, здесь ему будет лучше, — невозмутимо продолжает Му Цин, не глядя на Хуа Чэна. Вероятно, боится сорваться. — В Призрачном городе он перепугается, а монастырь Водных каштанов слишком ветхий для ребенка. — Тогда домик на горе Тайцан, — холодно говорит Хуа Чэн. — Спасибо, что беспокоитесь за Его Высочество, но… — Никаких но. Собиратель цветов, ты прежде ухаживал за взрослым Его Высочеством, — скривившись, отвечает Му Цин. — Но как заботиться о детях, ты не знаешь. А у Фэн Синя хотя бы есть опыт. — Это не очень сложно, — усмехается Хуа Чэн. — Дети такие же люди, только маленькие. — Вот здесь ты ошибаешься. Детям нужны дисциплина и порядок. Ты его избалуешь. Ты даже не можешь ему отказать, не оправдываясь. Разве не ты собирался раньше дать ему Эмина? — Конечно, нет! Я… — Кроме того, ты не знаешь, как нужно вести себя родителям. Просто вспомни свое детство и тех, кто тебя вырастил. Нет, я тебя не виню, но не говори, что это никак на тебя не повлияло. Ты просто не годишься на роль воспитателя. Я надеюсь, ты согласен, что экспериментировать на Се Ляне не стоит. Хуа Чэн… Хуа Чэн вздрагивает. До этого дня Фэн Синь не видел, чтобы он вздрагивал. Он хмурится. — Знаешь, как говорят, — добавляет Му Цин, забивая гвозди в гроб. — Яблочко от яблони недалеко падает. Отец подал тебе дурной пример… Да что уж там, посмотри, как ты обращаешься с Эмином. Что-то мелькает во взгляде Хуа Чэна — Фэн Синь не успевает понять что — и тут же его лицо искажается от чистой неподдельной ярости. Он разворачивается на каблуках и угрожающе нависает над ними, а серебряные бабочки разлетаются за его спиной с гневным стрекотом. Воздух наполняет запах крови. — Как ты посмел, — с волчьим оскалом говорит он. — Как посмел сказать такое. Я никогда не обижу его! Мне бы и в голову не пришло причинить ему боль. Убить тебя за это мало. Лживый подонок, думаешь, позаботишься о нем лучше меня? Ты бросил его, когда он больше всего в тебе нуждался! А теперь ждешь, что я оставлю его на твоем попечении? Му Цин бледнеет как мел, но, надо отдать ему должное, не отступает ни на шаг. — Именно про это я и говорил. Собиратель цветов легко выходит из себя и начинает угрожать людям. Се Лянь маленький, избалованный и упрямый. Когда он разозлит тебя, ты и на него так набросишься? — Разумеется, нет, — рычит Хуа Чэн. — Я… Я… — Ты не знаешь, как поступишь. У тебя никогда не было детей, Хуа Чэн. И в отличие от меня, ты не представляешь, какой из тебя получится отец, — Му Цин поднимает голову. — Я не хочу, чтобы ты приближался к Се Ляню. Хуа Чэн бросается на Му Цина и швыряет его в дверь дома, обнажая Эмин. — Только попробуй разлучить нас, и клянусь, я выпущу тебе кишки. За дверью раздается испуганный вопль, и Хуа Чэн мгновенно застывает. С беспомощным взглядом он отскакивает назад. — Чтоб тебя, — шипит Фэн Синь и отталкивает Му Цина в сторону. Он врывается домой и видит, как Се Лянь в слезах прячется под кухонный стол и сворачивается в комочек. Он снова рыдает. — Ляньлянь, что бы ты ни услышал, не беспокойся. У нас все хорошо. Фэн Синь опускается на колени перед столом и раскрывает объятия, но Се Лянь только мотает головой и отползает дальше. Его взгляд устремлен поверх головы Фэн Синя прямо на Хуа Чэна. Демон стоит в дверях с неприкрытым ужасом на лице и смотрит на Се Ляня. Он делает к нему шаг, накрывая своей тенью, и Се Лянь отшатывается. — Се Лянь, — шепчет он, пятясь назад. — Прости, я не… Я… — Может, заткнешься? — шипит Му Цин, отпихивая его плечом с дороги. На этот раз Хуа Чэн ничего не делает. — Просто убирайся отсюда. Ты его испугал. Именно этого я и пытался избежать. Собиратель цветов опасен для ребенка. Во взгляде Хуа Чэна снова появляется странное нечитаемое чувство, но сейчас Фэн Синь догадывается какое. Чистый беспросветный ужас. — Се Лянь? — снова шепчет он, но Се Лянь зажимает ладонями уши и плачет. — Уходи, — всхлипывает он. — Уходи, уходи, уходи!.. Хуа Чэн, как и всегда, беспрекословно повинуется.