Проблеск света

Далеко Собиратель цветов не уходит. Спустя несколько минут Фэн Синь обнаруживает его возле качелей. Он сидит, поджав колени к груди и положив на них подбородок, будто хочет уменьшиться. Он заметно напрягается, когда Фэн Синь садится в паре шагов от него. Почти наверняка ему хочется рвать и метать, но он на удивление сдерживается. Фэн Синь отделался малой кровью. — С Се Лянем все в порядке, — начинает он, глядя на поля впереди. Чем дальше от дома, тем выше и гуще трава. На ветру она похожа на волнующееся море. — Он сильно испугался, но уже успокоился. Не переживай за него. Хуа Чэн не отвечает. По правде говоря, Фэн Синь никогда не жалел, что они забрали маленького чумазого мальчишку из рук Се Ляня много веков назад. Да и с какой стати? Не мог же наследный принц обременить себя чем-то… кем-то подобным. Ему хватало более насущных проблем и без заботы о нищем беспризорнике. Но теперь Фэн Синь задумался, как сложилась бы судьба, разреши они Хун-эру остаться. Интересно, каково это — иметь младшего брата. — Насчет того, что сказал Му Цин… — Фэн Синь чешет затылок и вздыхает. — Уф. Воспитывать детей тяжело. И точно не для слабонервных. Вне всяких сомнений ты знаешь, как заботиться о взрослом Се Ляне, но это не одно и то же. Ты, конечно, сделаешь все, что в твоих силах, но порой этого недостаточно. — Я бы никогда не обидел его, — говорит Хуа Чэн глухим низким голосом. Он запинается и крепче обнимает свои колени. — Намеренно — никогда. — Я знаю. — Хотя по сути Фэн Синь ничего такого не знает. Се Лянь слишком маленький, а Хуа Чэн слишком непостоянный. Взрослый Се Лянь, по крайней мере, может дать ему отпор, если попадется под горячую руку. Однако если Хуа Чэн выйдет из себя сейчас… — Но ты пугаешь детей, Собиратель цветов, особенно в гневе… и к тому же, не умеешь успокаиваться. Хуа Чэн оборачивается. Он сменил облик и теперь выглядит как юноша, который однажды соревновался в остроумии с Фу Яо и Нань Фэном под палящим пустынным солнцем. Сейчас у него поубавилось самоуверенности, хотя его лицо все такое же холодное. — Извинись перед ним и перед Му Цином, — продолжает Фэн Синь. — Тогда он простит тебя. Ты же его знаешь. — Перед Му Цином, — выплевывает Хуа Чэн. — Иначе Се Лянь тебя не простит. Он всегда таким был. У него обостренное чувство справедливости. Хуа Чэн не отвечает, только грубо рычит, а потом отводит взгляд. Фэн Синь знает, что в конце концов он попросит прощения. Он пойдет на все, чтобы вернуть расположение Се Ляня. Он прогнется под кого угодно, стоит только его богу попросить. Его гордость такая же фальшивая, как и его облики. — В любом случае, мы будем о нем хорошо заботиться, не переживай. Можешь навещать его в любое время. Это всего на пару недель, а потом он снова вырастет, и держать его никто не станет. — Фэн Синь делает глубокий вдох, готовясь к худшему. — По рукам, Хуа Чэн? Хуа Чэн так сильно сжимает кулаки, что белеют костяшки пальцев. — Если вы дадите его в обиду, — говорит он и наконец поднимается на ноги. — Я прикончу вас обоих. Фэн Синь удивленно моргает. — Значит, ты разрешаешь нам… — Я установлю вокруг этого места барьер. Никто из вас не уйдет дальше десятка километров без моего ведома, а мои бабочки будут за всем следить. Вы выложитесь на полную, и если хоть один волосок упадет с его головы… — Я вообще-то серьезно говорил. Я тоже его люблю и глаз с него не спущу. — И скажи ему… скажи ему, что я… — Хуа Чэн опускает взгляд, стиснув челюсти и ссутулив плечи. На мгновение он кажется обычным подростком, а не Князем демонов. — Забудь. Кто угодно подтвердит, что у Фэн Синя больше мускулов, чем мозгов, да и сам он с этим спорить не станет. Он никогда не отличался сообразительностью. И он снова убеждается в этом, когда, повинуясь внезапному порыву, кладет руку на плечо Собирателю цветов. Хуа Чэн отшатывается со злобным рыком, но Фэн Синь считает их взаимодействие успешным: все десять пальцев пока что при нем. — Возвращайся в дом, — предлагает он. — Попытайся еще раз. Хуа Чэн качает головой. — Он будет скучать. Ты ему нравишься. — Он велел мне уходить. — Он испугался. — И я не хочу снова его напугать. Фэн Синь вздыхает, скрещивая руки на груди. — И что теперь? Будешь просто избегать его, пока проклятие не развеется? Думаешь, я в это поверю? — Завтра. — Завтра так завтра. Придешь и извинишься. Хуа Чэн кивает коротко и отрывисто. Потом он стискивает зубы, подбрасывает кости и исчезает. Вернувшись внутрь, Фэн Синь находит дремлющего Се Ляня на руках у Му Цина. Его глаза опухли от слез, а хватка на одежде Му Цина кажется железной. Му Цин сидит смиренно и поглаживает его по спине, пока он спит. — Значит, — говорит он, едва завидев Фэн Синя, — ты все еще цел и невредим? Фэн Синь со скрещенными руками встает перед ним. — Зачем ты наговорил ему столько гадостей? — Кому, Хуа Чэну? — Ты сам-то в это веришь? — нахмурившись, спрашивает Фэн Синь. — Что раз его родители были плохие, то и он не сможет позаботиться о ребенке. Му Цин пожимает плечами. Се Лянь хнычет во сне и утыкается лицом в его шею. Он беспокойно ерзает, пока Му Цин его баюкает. — Это логично. Только родители могут научить тебя воспитывать детей. Особенно если тебя некому поправить. Эти рассуждения сбивают Фэн Синя с толку, но он понимает, что переспорить сейчас не сможет. Он опускается на кушетку рядом с Му Цином и смотрит на сморщенное личико Се Ляня. — Хуа Чэн не обрадовался. — Что ж, сам виноват. Он только еще раз доказал, что мы правы. Если он не может держать себя в руках, то с чего бы нам доверять ему ребенка? — Му Цин бережно накрывает затылок Се Ляня рукой. — Я просто рад, что он отступил без боя. — Ага, — бурчит Фэн Синь. — Наверное. — Что? Думаешь, мы ошиблись? — Я этого не говорил. — Тогда почему ты вдруг стал таким угрюмым? — Я не угрюмый. — Нет, угрюмый. — Говорю же нет! Рожа твоя меня раздражает! У Му Цина дергается глаз, но он решает, что вскакивать и хвататься за меч не лучший вариант. В основном, потому что Се Лянь все еще спит у него на руках, не без основания считает Фэн Синь. Вопреки своим заверениям, до конца дня Фэн Синь ходит мрачнее тучи. Он изо всех сил старается не подавать виду, особенно перед Се Лянем, который совсем притих и нуждается во внимании. Почти весь вечер он не слезает с рук или сидит на коленях. И больше не спрашивает о Хуа Чэне. Ночью, когда Се Лянь засыпает, в окно залетает маленькая серебряная бабочка. Замешкавшись, Фэн Синь все-таки ловит ее. Вопреки всем его опасениям, бабочка не разрезает его ладонь на две части за наглость. На самом деле, он даже не думал, что у нее такие мягкие крылышки. — С ним все в порядке, — говорит ей Фэн Синь вполголоса, чтобы не разбудить Се Ляня. — Он весь день вел себя хорошо. Строил с нами дворец из сусального золота и съел почти весь ужин. Хотя ему не понравились маньтоу. Он слишком разборчив. Бабочка взмахивает крыльями, возможно, в знак благодарности, затем вырывается на свободу из рук Фэн Синя и садится на прикроватный столик. К утру она пропадает. — Чем займемся сегодня? — спрашивает Се Лянь, держа за руку Фэн Синя, пока они идут завтракать на кухню. После сна его походка снова стала пружинистой, а глаза засияли. — Можно поиграть с воздушным змеем? — Конечно, если хочешь, — соглашается Фэн Синь, а затем поднимает его и усаживает за стол. — Фу Яо, хочешь потом запустить воздушного змея? — Можно, — отвечает Му Цин, придвигая к Се Ляню чашку соевого молока. — Ура! — Се Лянь хватает чашку и делает несколько глотков. От манер, которым его обучали во дворце, не остается ни следа. Му Цин косится на Фэн Синя с немым укором. Имеет право, рассуждает Фэн Синь. Он берет свою чашку соевого молока, но не успевает отхлебнуть, как в дверь стучат. Вся троица напрягается. — Там… Саньлан? — с запинкой спрашивает Се Лянь. — Он вернулся? — Пойду проверю. Му Цин встает из-за стола, так что половицы скрипят. Он спешно добирается до двери и распахивает ее. Фэн Синь откидывается назад, балансируя на двух ножках стула, и пытается заглянуть за угол стены. У него ничего не выходит, но зато он учит Се Ляня еще одной вредной привычке. — Что, ко всем демонам, это значит? Ох, плохой знак. Затем Фэн Синь слышит приближающиеся шаги, но они слишком легкие и быстрые для Хуа Чэна. Вместо него из-за угла выходит… — Хунхун-эр? — Фэн Синь давится соевым молоком и начинает кашлять. Хуа Чэн вперяет в него взгляд. Это не совсем Хун-эр — оба его глаза черные и яркие, кожа чистая и кости не выпирают — но сходство на лицо. — Хунхун-эр? — переспрашивает Се Лянь. Он наклоняется вперед и с нескрываемым любопытством осматривает незваного гостя. — Ваше Высочество, — говорит Му Цин и врывается на кухню, чтобы поймать Хуа Чэна. Тот отпрыгивает и сжимает маленькие кулачки. — На самом деле, пришел… — Хунхун-эр! — перекрикивает Му Цина Фэн Синь, резко поднимаясь на ноги, и все остальные вздрагивают. — Это мой младший братишка, Хунхун-эр. Хуа Чэн округляет глаза. Затем он ухмыляется и изящно кланяется Се Ляню. — Ваше Высочество, — говорит он. Такое уважение в его высоком детском голосе раздражает. — Так и есть. Нань Фэн-гэгэ рассказал мне о тебе и я захотел с тобой познакомиться. — Ох, — вздыхает Се Лянь. Затем добавляет с сияющими глазами: — Ладно, привет! Хочешь с нами запускать воздушных змеев? Хуа Чэн с надеждой подходит ближе. — Если гэгэ научит меня. — Конечно, научит, — сияет Се Лянь. — Правда, Нань Фэн? Хуа Чэн стреляет в Фэн Синя убийственным взглядом. Фэн Синь прекрасно понимает, что он совсем не тот гэгэ, которого Хуа Чэн имел в виду. Но раз уж они оба влипли, тогда… — Ладно, научу. — Фэн Синь прочищает горло и усаживается обратно. — Но сначала нам надо доесть завтрак. Присоединяйся, Хун-эр. Хуа Чэн карабкается на стул рядом с Се Лянем, и Фэн Синь подавляет внезапный порыв помочь ему подняться. Он сомневается, что Хуа Чэн скажет ему за это спасибо. Как только Хуа Чэн садится, Се Лянь взахлеб описывает ему коллекцию воздушных змеев, пока они едят. Хуа Чэн завороженно слушает его и восхищенно восклицает во всех нужных местах. Бровь Му Цина не переставая дергается. После завтрака Фэн Синь с полными руками воздушных змеев выводит детей на улицу. — Какого хочешь? — спрашивает Се Лянь у Хуа Чэна. — Мне нравится феникс. — Тогда бери его. — Хуа Чэн протягивает феникса Се Ляню, а себе выбирает панду. Почти все утро они запускают змеев, и Хуа Чэн улыбается, отвечает и кивает всему, о чем говорит Се Лянь. Фэн Синю кажется, что на его лице мелькает сожаление, скорее даже чувство вины, которое остается в его глазах каждый раз, когда Се Лянь не смотрит на него. Наконец Се Ляню наскучивают воздушные змеи, и он хватает Хуа Чэна за руку и тащит к качелям. Фэн Синь стоит, прислонившись к стене дома, наблюдает за их играми и похлебывает женьшеневый чай. Хуа Чэн меньше Се Ляня. Настолько, что не может покатать его, поэтому Се Лянь берет его под мышки и сажает на качели. Хуа Чэн, распахнув глаза, крепко сжимает веревки, а Се Лянь прикидывает, как высоко сможет его раскачать. Очевидно, не очень высоко: ростом он только по пояс взрослому человеку, но Фэн Синя все равно восхищают его старания. — Нань Фэн-гэгэ! — кричит Се Лянь. — Подтолкни! Фэн Синь ставит чашку и подходит к качелям. Хуа Чэн тут же пытается слезть, но Се Лянь останавливает его. — Подожди, подожди, Нань Фэн сейчас покатает тебя, — говорит он. — Он может тебя так высоко раскачать! Хуа Чэн унимается, но напоследок кидает на Фэн Синя полный злобы взгляд. Фэн Синь мог бы перепугаться, поставить Хуа Чэна в неловкое положение или выдумать предлог, чтобы покатать вместо него Се Ляня. Но вместо этого он хватает веревку от качелей и смотрит вниз на Хуа Чэна. — Готов? «Пошел ты», — ядовито цедит Хуа Чэн по духовной связи. «Маленьким детям не положено так непристойно выражаться». «Я убью тебя, пока ты спишь.» Фэн Синь фыркает, а потом раскачивает Хуа Чэна так высоко, как только может. Хуа Чэн плотно зажмуривается, пока летит вниз. Фэн Синь невольно задается вопросом, катался ли он когда нибудь раньше, и снова толкает Хуа Чэна наверх. Се Лянь визжит от восторга, подпрыгивает на носочках и цепляется за одежду Фэн Синя. — Я следующий, ладно? Я следующий! — А давайте вдвоем. Фэн Синь подхватывает Се Ляня и опускает его на соседнее сиденье. Он поочередно раскачивает ребят, а Се Лянь так сильно болтает ногами, что качели трясутся. Стоит Се Ляню оказаться рядом, и Хуа Чэн слегка расслабляется и даже держит глаза открытыми, когда в следующий раз несется к земле. — Нань Фэн, Се Лянь! — зовет Му Цин, высовываясь из дома. — Обед почти готов! — Давайте, мальчики. — Фэн Синь останавливает качели, подхватывает детей под талию и прижимает к бокам, как два мешка с мукой. Се Лянь смеется. Хуа Чэн вздыхает. — Пойдем поглядим, что на обед, а? Пока они едят, Се Лянь пересказывает их утренние приключения Му Цину, а потом трет кулачками глаза. Даже Хуа Чэн выглядит сонным, его веки потяжелели, а в тарелке осталась половина обеда. «Насколько же его форма на него влияет?» — задумывается Фэн Синь. — Похоже, кое-кто устал, — замечает Му Цин, пока Фэн Синь убирает их пустые пиалы. — Думаю, пришло время вздремнуть. — М-м, я тоже так думаю, — соглашается Фэн Синь. Се Лянь почти сразу начинает хныкать. — Мне нельзя спать! Хун-эр здесь. — Хун-эр тоже может поспать, — предлагает Му Цин с ноткой злорадства в голосе. Хуа Чэн косится на него. — Он даже младше тебя. — Если он не выспится, ты будешь виноват. — Ох. — Се Лянь хмурится, болтая ногами под столом, а потом кидает взгляд на Хуа Чэна. — Ты правда устал? — Ага. Се Лянь тяжело вздыхает, но отправляется за своей лягушкой и одеялом. Фэн Синь бросает на кушетку еще подушек, и Хуа Чэн забирается туда. Се Лянь возвращается с лягушкой в одной руке и пандой во второй. — Вот, — говорит он, подавая Хуа Чэну панду. — Это тебе, а то вдруг испугаешься. С тихим «ох» Хуа Чэн утыкается лицом в игрушку. Се Лянь укладывается на одной стороне дивана, а Хуа Чэн на другой. Фэн Синь взмахивает одеялом и накрывает их обоих. Широко зевнув, Се Лянь зарывается в подушку и закрывает глаза — на удивление, уложить его удалось без проблем. Хуа Чэн спать не торопится и настороженно смотрит на Фэн Синя и Му Цина. «Так это и есть твой гениальный план, Собиратель цветов?» — спрашивает Му Цин в их духовной сети. — «Даже не собираешься перед ним извиниться? Просто будешь обманывать его, представившись кем-то другим, чтобы присматривать за ним и не нести ответственность за свои поступки? Хуа Чэн хмурится и упрямо обнимает панду. «Я извинюсь перед ним позже. Подумал, в ближайшее время он не захочет видеть ту форму». «Ты прав, — усмехается Му Цин. — Он, наверное, все еще боится тебя». Хуа Чэн сжимает челюсти до хруста в зубах. «Это ложь», — встревает Фэн Синь. — «Хуа Чэн, утром он спрашивал, когда ты вернешься. Да, ты испугал его. Но я ему сказал, что ты знаешь, что поступил плохо и сожалеешь об этом. Извинись, и я уверен, он не будет против, если ты придешь в своем истинном облике.» Хуа Чэн переворачивается лицом к спинке кушетки и не отвечает. «Ох, в этом весь ты, — ворчит Му Цин. — Слишком гордый, чтобы извиниться за…» «Му Цин, дай ему поспать». «Непохоже, что ему это нужно». «Му Цин.» Му Цин откидывается на спинку стула, впившись взглядом в спину Хуа Чэна, и больше ничего не говорит. В комнате словно похолодало. На удивление, когда Се Лянь начинает шевелиться, Хуа Чэн спит глубоким сном. Се Лянь на цыпочках подходит к его стороне кушетки и наклоняется над ним, чтобы посмотреть. — Осторожнее, Ваше Высочество, — бормочет Фэн Синь. — Не разбудите его. — Почему он до сих пор спит? — Он младше тебя. — Ох. — Се Лянь кладет игрушечную лягушку рядом и укутывает его плечи одеялом. Затем он торопливо семенит обратно к Фэн Синю. — Можно, мы еще поиграем? — На кухне. И мы должны вести себя потише. Почти полчаса они строят дворцы из фольги, и наконец Хуа Чэн с сонными глазами ковыляет к ним на кухню, сжимая в руках обе игрушки. — Гэгэ, — бормочет он. — Он здесь, — пищит Се Лянь, кивая на Фэн Синя. — Хочешь с нами поиграть? Хуа Чэн с трудом залезает на стул, кладет голову на стол и смотрит, как Фэн Синь и Се Лянь заканчивают свой дворец. Потом Хуа Чэн, уже немного взбодрившийся, рассыпается в комплиментах их работе, а Се Лянь, не теряя времени даром, утаскивает его поиграть. Се Лянь умеет делиться своими игрушками, за что Фэн Синь гладит его по голове и хвалит. В ответ он получает сияющую улыбку и даже одобрительный взгляд Хуа Чэна. Уже привычная ежедневная истерика предсказуемо случается, когда Хуа Чэн уходит. — Почему он просто не может остаться на ночь? — хнычет Се Лянь, дергая Му Цина за руку. — Нань Фэн здесь, он приглядит за ним. Нань Фэн, можно он останется? — Нет, — отрезает Му Цин и бросает на Фэн Синя предупреждающий взгляд. — Уверен, его… родители соскучились по нему. Упоминание родителей ни коим образом не улучшает ситуацию. — Я тоже хочу домой, — говорит Се Лянь, и на его глаза наворачиваются слезы. Хуа Чэн почти в отчаянии похлопывает его по плечу. — Мои родители скучают по мне. Фэн Синь подхватывает его на руки и начинает укачивать. — Конечно, скучают, Ваше Высочество, и скоро мы вернем вас к ним. Но ты же не хочешь, чтобы родители Хун-эра тоже грустили? Се Лянь печально качает головой. — Тогда мы должны отпустить его домой, — объясняет Фэн Синь. Затем, посмотрев на Хуа Чэна, добавляет: — Может, он придет поиграть завтра. — Ага. — Хуа Чэн поднимается на носочках, держась за Фэн Синя, и встречается с Се Лянем взглядом. — Я вернусь завтра, и мы еще поиграем. Не волнуйтесь, Ваше Высочество. — Обещаешь? — Обещаю. — М-м… Ладно. — Се Лянь прижимается щекой к груди Фэн Синя и расслабляется. Фэн Синь с облегчением вздыхает. — До завтра, Хун-эр. Хуа Чэн нежно улыбается. — До завтра, Ваше Высочество. Как только он уходит, Фэн Синь укладывает Се Ляня в постель. Как и всегда, тот засыпает к середине сказки на ночь. Просыпается Се Лянь рано утром и чуть ли не подпрыгивает от предвкушения новой встречи с Хуа Чэном. Фэн Синь думает, что сегодня будет еще один хороший день. Но Фэн Синь, как обычно, ошибается.