Проблеск света

Неприятности начинаются прямо с утра. Перед завтраком Се Лянь выходит поиграть на свежем воздухе. Фэн Синь тоже сидит на улице, потягивает горячий чай и присматривает за ним вполглаза. В этом его первая ошибка. За Се Лянем нужно смотреть в оба глаза. Хотя Хуа Чэн доказал, что способен уберечь его от неприятностей и одним. Он слышит шорох и треск кустов. Ничего необычного — Се Лянь и Жое исследуют опушку леса. Убедившись, что все в порядке, Фэн Синь уходит внутрь к Му Цину, потому что чувствует запах гари — нечто из ряда вон, особенно когда за кастрюлей Му Цин. Но тот, кажется, жарко спорит с кем-то по духовной сети (он подозревает, что с Хуа Чэном). Фэн Синь бросается спасать лапшу. Когда он снова выходит на улицу, Се Ляня там уже нет. — Он что? — взвизгивает Му Цин, услышав эти новости. — Что значит он пропал? — Значит, что его нигде нет, — рявкает Фэн Синь, прикидывая, сколько ему осталось жить, пока бабочки-шпионы Хуа Чэна не прознают об этом. — Я отошел всего на секунду! Должно быть, он забрел в лес. — Небеса, куда еще он мог уйти? Идем! И они вдвоем бросаются к деревьям. Фэн Синь складывает руки у рта и выкрикивает имя Се Ляня. Вокруг них в страхе горланят птицы, но больше никто не отвечает. Не сговариваясь, Фэн Синь и Му Цин расходятся в разные стороны: Му Цин — на восток, Фэн Синь — на запад. Они не разрывают духовной связи и делятся вспышками увиденного и обрывками панических мыслей. «Се Лянь, Се Лянь, о боги, где Се Лянь?» — непрерывно пробегает между ними. Хуа Чэн появляется без физического облика. Он — трескучий мороз, извивающаяся темная тень, которая нависает над Фэн Синем с верхушек деревьев. Он — всплеск злобы и силы, от которого сердце Фэн Синя подскакивает к горлу. Дыхание замирает от холодного воздуха. Пахнет озоном и кровью. Хуа Чэн начинает говорить, но не голосом и не мыслью. Человеческий разум Фэн Синя с трудом понимает этот бешеный, яростный посыл. «Где он?!» Фэн Синь зажимает уши ладонями, но это никак не помогает. Паника Хуа Чэна бурлит вокруг него и в нем самом. «Где Се Лянь?! Вы потеряли его, вы потеряли его, вы!..» «Тогда помоги нам его отыскать!» — Хуа Чэн! — зовет его Фэн Синь, пытаясь перекричать шум деревьев и обезумевшего князя демонов. Темнота рассеивается, светлеет и взрывается тысячами серебряных бабочек с бритвенно-острыми крыльями. Они поднимаются ввысь и разлетаются по лесу. Фэн Синь следует за одной группой на восток. — С ним Жое, — хрипит он, зная, что Хуа Чэн услышит. — Он не может покинуть барьер. За такое время он, наверное, и километра не прошел. «Я знал, что вам нельзя доверять! Гнусные, подлые предатели…» — Я понял! — огрызается Фэн Синь. Хуа Чэн в ответ угрожающе рычит. Такой страшной проблемы бы не было, если бы Се Ляню чуть больше везло. Но сейчас, когда он маленький и слабый, удача может сыграть с ним злую шутку. Что если он упадет в ручей и утонет? Что если его съест медведь? Что если он споткнется, свалится со скалы и разобьется? Очень много чего может пойти не так, если шестилетний ребенок потеряется в глуши. Особенно, когда этот шестилетний ребенок — Се Лянь. Но бесконечный ужас Хуа Чэна помогает Фэн Синю не терять головы. «Нашел!» Бабочки вокруг Фэн Синя в мгновение ока замирают и поворачивают на север. Фэн Синь бросается за одной из них и ловит ее. Острые крылья ранят его ладони. Сквозь пальцы просачивается кровь, Фэн Синь шипит сквозь зубы и борется с желанием раздавить бабочку. — Стой, — говорит он. — Остановись, Хуа Чэн. Стой. «Я нашел его!» — Прекрасно! Замечательно! А теперь приди в себя, сделай одолжение, — рычит он. — Ты не можешь отправиться к Се Ляню в таком состоянии. У него не получится успокоить тебя как обычно — ему шесть. Поумерь свой пыл сам. Помнишь, что случилось в прошлый раз? Бабочка притихает, и Фэн Синь разжимает руки. Его ладони испещряют тысячи крошечных порезов. «Такова цена за то, что я задержал Собирателя цветов всего на секунду», — думает он. Бабочка стряхивает с крыльев кровь. Я ему нужен! — Да, нужен, — соглашается Фэн Синь со вспышкой ревности, но Хуа Чэн прав. Если Фэн Синь что и понял за последнее десятилетие, так это то, что Хуа Чэн на самом деле самый преданный последователь Се Ляня. Нравится это Фэн Синю или нет — другая история, которая сейчас значения не имеет. — Но не в таком состоянии. Вспомни свое детство. Вспомни, как тебе было страшно, когда взрослые злились. «Я не злюсь!» — Не вешай мне лапшу на уши. Сначала… просто успокойся. Дыши. Бабочка вспархивает с его ладоней, но далеко не улетает. Она садится на ствол ближайшего дерева и нетерпеливо шевелит крыльями. Фэн Синь делает шаг в сторону, и бабочка его пропускает. Промозглый ветер обдувает плечи, подталкивая вперед. Дорогу освещают тысячи блестящих серебряных бабочек. Они жутковато облепляют листья, колючий кустарник, ежевику, камни и землю. Фэн Синь снова бросается бежать, следуя указанной ими тропе, пока до него не доносится детский плач. — Се Лянь! — зовет он. — Ляньлянь! — Нань Фэн! — кричит Се Лянь, и Фэн Синь слышит, как шелестит папоротник, когда они пробираются навстречу друг другу. Се Лянь вылезает из кустов, Фэн Синь подхватывает его на руки и сжимает так крепко, что тот едва может дышать. — Нань Фэн-гэгэ, Нань Фэн… — Все хорошо. Ш-ш, все хорошо, — утешает Фэн Синь, положив ладонь на затылок всхлипывающего Се Ляня. Его лицо перепачкано в грязи, а на пальцах кровь. Вокруг них встревоженно извивается Жое. — Я с тобой. — Я… я потерялся, — выдавливает Се Лянь, уткнувшись лицом в плечо Фэн Синя. — Прости, я потерялся. — Ничего страшного, — успокаивает Фэн Синь. На самом деле, это не так. Их ждет долгий разговор о том, как опасно уходить одному далеко, но уже потом, когда Се Лянь перестанет так сильно трястись. — Ты нашелся. Я не дам тебе снова потеряться. А теперь, Ляньлянь, покажи руки. Се Лянь отстраняется и открывает свои окровавленные руки. По его ладоням порхает маленькая бабочка, и на мгновение Фэн Синь обмирает от ужаса — вдруг это она порезала его в приступе безумства? Но Се Лянь бабочку совсем не боится. Более того, он сажает ее себе на плечо и потом снова протягивает руки. — Что произошло? — спрашивает Фэн Синь, с хмурым видом рассматривая мелкие царапины. — Колючки, — отвечает Се Лянь. Он все еще дышит прерывисто и надсадно. — Я упал. — Ляньлянь, бедняжка. Тебе много пришлось сегодня пережить. Пойдем домой и помоемся? Се Лянь кивает и снова обнимает Фэн Синя за шею. А потом, шмыгнув носом, спрашивает: — А где Саньлан? — Саньлан? — М-м. Он принес бабочек. — Се Лянь указывает назад, на их сверкающую серебром дорожку. Все бабочки наблюдают за ними. Неподвижные, молчаливые и дрожащие. — Он… он сердится на меня? За то, что я потерялся? — Ляньлянь… Позади них доносится низкий тихий голос: — Конечно нет, Ваше Высочество. Фэн Синь поворачивается, и Се Лянь в его руках выпрямляется. Хуа Чэн, снова в своем истинном облике, стоит от них в нескольких шагах. Его плечи напряжены, а лицо немного опущено в неуверенности. Се Лянь прижимается ближе к Фэн Синю и нервно теребит его воротник. — Саньлан, ты правда не злишься? — шепчет он. — Нет. — Хуа Чэн решительно качает головой. — Ваше Высочество, не бойтесь. Простите, что напугал вас… Я повел себя неподобающе, и такое больше не повторится. Отныне вам не о чем беспокоиться. Несколько секунд Се Лянь его рассматривает, а потом спрашивает: — Ты же не собирался на самом деле выпускать кишки Фу Яо? — Конечно нет, — врет Хуа Чэн. — Я хотел его припугнуть и перегнул палку. — Но мы можем обсудить это потом, — прерывает их Фэн Синь и подсаживает Се Ляня повыше. — Давайте сначала вернемся домой. Фу Яо места себе не находит. Фэн Синь вновь направляется на юг, и Се Лянь обнимает его крепче. Хуа Чэн следует в нескольких шагах за ними, колокольчики на сапогах звенят, а бабочки за его спиной исчезают. Они встречают Му Цина во дворе — Фэн Синь сказал ему в духовной сети, что они скоро вернутся домой, — и тут же забирает Се Ляня на руки. — Се Лянь, о чем ты думал? — отчитывает он. В глазах его горит гнев. — Мы могли тебя не найти, ты мог пораниться или умереть! Разве ты не знаешь, что нельзя убегать в лес одному? Твои родители ничему тебя не научили? На глазах Се Ляня выступают слезы, и Хуа Чэн начинает закипать. Эмин трясется у него на бедре. — Хватит, вы оба, — встревает Фэн Синь, пока дело не дошло до очередной ссоры. — Фу Яо, давай для начала выкупаем его, а потом уже будешь ругать. К его удивлению, Хуа Чэн как ни в чем не бывало проходит мимо Му Цина, не удостоив его взглядом. Се Лянь с опаской наблюдает за ними, когда их дороги пересекаются. Но они не вцепляются друг в другу в глотки, и он облегченно выдыхает. Зайдя внутрь, Му Цин опускает Се Ляня на пол и вытирает кровь с его ладоней и грязь с лица. Он помогает ему переодеться в чистую одежду, пока Фэн Синь снимает с Жое налипшую грязь. А Хуа Чэн не знает, куда себя деть. — Прости, Фу Яо-гэгэ, — пристыженно бормочет Се Лянь, пока Му Цин вытаскивает листья из его волос. — Я не хотел теряться. — Ваше Высочество, вы знаете, что нельзя убегать одному? — ворчит Му Цин. — По какому праву его ругает слуга? — фыркает Хуа Чэн, прищурившись. — Это вы двое за ним не уследили. — Ну и что? Мы что, должны за ним все время смотреть? Не тупи. Он знает — разве нет, Ляньлянь? Се Лянь неуверенно переводит взгляд с Му Цина на Хуа Чэна и заламывает руки. — Они не будут больше ругаться, — вздыхает Фэн Синь и присаживается рядом с Се Лянем на колени. — Верно говорю? Хуа Чэн отводит взгляд и скрещивает руки на груди. — Нет, если он что-нибудь не выкинет, — бурчит Му Цин. — В любом случае, мы… — Прости, — выплевывает Хуа Чэн. Му Цин пораженно застывает. — Что? — Я сказал, прости. — Каждое слово причиняет Хуа Чэну почти физическую боль. — За тот случай. Я… вел себя плохо и угрожал тебе. Мне не стоило так поступать, и я больше не буду. Так что прости. Му Цин смотрит на него во все глаза. Хуа Чэн кидает полный надежды взгляд на Се Ляня, и Фэн Синь прекрасно понимает, кому на самом деле предназначались его извинения. — Ладно, забыли, — за неимением лучшего ответа говорит Му Цин. И Фэн Синь не может его в этом винить. Неизвестно, как отреагирует любой нормальный человек, если перед ним извинится Собиратель Цветов. — Видишь? — говорит Фэн Синь бодрым голосом, и Се Лянь заметно расслабляется. — Все в порядке. Никто не ссорится. Так что, расскажешь теперь нам, почему ты был в лесу один? — Ох! Да. — Се Лянь снимает кольцо с пеплом и показывает его Фэн Синю. — Я уронил кольцо, и оно укатилось. Мы с Жое побежали за ним, но большая черная птица похитила его, и нам пришлось ее догонять. Птица положила кольцо в гнездо, поэтому Жое взлетела и скинула его вниз, но потом птица разозлилась и погналась за нами, и мы… Честно говоря, такого Фэн Синь не ожидал. — Из-за этого? — требовательно спрашивает Му Цин, выхватывая кольцо. — Ты убежал в лес из-за этого? Хуа Чэн напрягается, и лицо его темнеет. — Эй, оно мое, — возмущается Се Лянь, потянувшись за кольцом. Му Цин поднимает его повыше. — Фу Яо, отдай! — Ты с ума сошел. Это всего лишь дурацкое кольцо, Се Лянь. Стекляшка! Не стоит из-за такой ерунды рисковать собой. — Верни обратно! — говорит Се Лянь и подпрыгивает, пытаясь достать кольцо. У него не получается, и с глазами, влажными от слез, он дергает Му Цина за одежду. Жое вылезает из его рукава и угрожающе нависает над Му Цином, но тот ловит ее второй рукой. — Верни мне его! Хуа Чэн кидает взгляд то на одного, то на другого. Его брови нахмурены, и видок совсем уж несчастный. Если бы не обещание, данное раньше, он почти наверняка напал бы на Му Цина. Фэн Синь понимает, что они заполучили неоспоримое преимущество. И по какой-то неведомой причине он не хочет им пользоваться. — Фу Яо, — предупреждающе начинает он. — Осторожнее с кольцом. — Тебе нельзя его доверять, — выплевывает Му Цин. — Если ты из-за такой мелочи забываешь об осторожности, то отдавать его тебе нельзя. Ты же опять куда-нибудь полезешь. — Не поступлю, — хнычет Се Лянь. — Не полезу, Фу Яо, отдай. Внезапно Хуа Чэн опускается на колени. — Ваше Высочество, — говорит он и ненадолго отвлекает Се Ляня от попыток залезть на Му Цина. — Фу Яо прав. Фэн Синь давится воздухом. Такого он от Хуа Чэна не ожидал! Му Цин… прав?! — Это кольцо — просто глупая безделушка, — продолжает Хуа Чэн. — Ваше Высочество, эта игрушка не стоит того, чтобы из-за нее теряться или раниться. Се Лянь смотрит на него, его плечи трясутся, а по щекам скатываются слезы. — Но мне оно нравится, — лепечет он. — Я хочу, чтобы оно было у меня. Птица… хотела забрать его. — Раз оно так вам нравится, если вдруг его потеряете, я просто сделаю вам еще одно, — обещает Хуа Чэн. — Ваше Высочество, не хочу, чтобы вы из-за него пострадали. Я сделаю для вас сколько угодно колец, только будьте осторожнее. — Но я хочу это кольцо, — все твердит Се Лянь срывающимся голосом. — Оно мое. Хуа Чэн качает головой. — Ваше Высочество, вы получите кольцо обратно, когда станете осторожнее. А пока я его для вас поберегу. — Саньлан! Нет! Не надо, нет! Хуа Чэн встает и вздрагивает, когда Се Лянь бьет его по ногам. Фэн Синь уверен, что не от физической боли. Поднявшись, Хуа Чэн протягивает руку и Му Цин отдает ему кольцо. Хуа Чэн быстро прячет его в карман. — Отдай! — вопит Се Лянь и дергает Хуа Чэна за одежду, которую стискивает в кулаках. — Отдай, отдай, отдай! Саньлан! Фэн Синь не ожидал, что Хуа Чэн заберет что-то у своего маленького бога. Особенно поражает, что Хуа Чэн устоял перед слезами Се Ляня, и лучше будет лишний раз не проверять его решимость на прочность. Поэтому Фэн Синь поднимает Се Ляня на руки, ловко уклонившись от крошечного кулачка, и выносит его наружу. Подойдя к качелям, Фэн Синь садится на них и начинает легко покачиваться с Се Лянем на коленях. Обиженный Се Лянь яростно вырывается, и Фэн Синь прижимает его крепче. Затем Се Лянь снова заходится громким плачем и отчаянно цепляется за Фэн Синя. — Почему вы его забрали, — всхлипывает он. — Почему вы забрали мое кольцо? — Мы скоро вернем его, — бормочет Фэн Синь, поглаживая Се Ляня по волосам. — Не переживайте, Ваше Высочество. Это лишь на время. — Я потерял его нечаянно! Я не хотел! — Ш-ш, я знаю. Мы не злимся за то, что ты потерял кольцо. Мы просто беспокоились, потому что в лесу одному ходить опасно и ты мог пострадать. Если бы с тобой что-то случилось, мы бы все очень расстроились. Тебе нельзя от нас убегать. Понимаешь? Се Лянь не отвечает, но его плач постепенно снова сходит на нет. Когда он успокаивается, позади них слышатся тихие шаги и перезвон колокольчиков. «Не к добру это», — думает Фэн Синь. Се Лянь молчит и до сих пор дуется. — Ваше Высочество? — нежно зовет его Хуа Чэн. Он протягивает золотое колечко на цепочке, от которого исходит мягкий свет. — Не хотите принять его взамен? Даже если вы его уроните, оно сразу вернется к вам, и поэтому вы никогда его не потеряете. Фэн Синь догадывается, что такое кольцо бесценно. Се Лянь протягивает свои маленькие поцарапанные ручки и забирает его, а серебряная бабочка тем временем садится на его пальчики и заживляет тонкие ранки. Се Лянь осторожно забирает кольцо. Затем он снова кривится и отбрасывает его так далеко, как только может. — Мне не нужно это дурацкое кольцо! — вскрикивает он. — Мне нужно мое! Хуа Чэн сжимается, будто его ударили. Он выглядит ужасно виноватым, хоть на деле всего лишь не выполнил каприз избалованного ребенка. — Ваше Высочество, — нерешительно начинает он. — Может, чуть позже… — Ты получишь его потом, — прерывает его Фэн Синь, а потом поднимается с качелей и ставит Се Ляня на землю. Фэн Синь садится перед ним на корточки и смотрит в глаза. Се Лянь подозрительно сильно расстроился, когда у него отобрали, казалось бы, безделушку. Он не должен помнить настоящую ценность этого кольца. Но что-то подсказывает Фэн Синю, что принц догадывается, какое оно важное. — Ты можешь злиться, но не нужно обижать Саньлана. Он просто хочет тебе помочь. — Он плохой, — огрызается Се Лянь. — Он забрал мое кольцо. И Фэн Синь знает, знает ведь, что Се Ляню шесть, и он плачет и ругается, потому что не понимает, как по-другому выразить чувства. Се Ляню нужно время, чтобы успокоиться. Он смирится с тем, что Хуа Чэн забрал у него кольцо, и простит его. Ярость шестилетнего ребенка страшна, но недолговечна. Но Хуа Чэну, похоже, это неизвестно. — Ваше Высочество, — говорит он с болью в голосе. — Я скоро верну его. Я не хотел вас расстраивать. — Верни сейчас. Тебе нельзя ничего забирать у принца. Я пожалуюсь папе, и он!.. — Хватит, Се Лянь. Хуа Чэн, просто… — Фэн Синь вздыхает и снова подхватывает Се Ляня на руки. — Ай! — Се Лянь укусил его! Мелкий негодник. — Просто уходи. Я его успокою. Сейчас он только обидеть тебя может. Фэн Синь уносит Се Ляня подальше в надежде, что Хуа Чэну не придется и дальше слушать его истерику, а Хуа Чэн… Он остается у качелей и выглядит таким потерянным, каким Фэн Синь его еще не видел. Се Лянь капризничает до самого обеда, а потом его наконец удается уложить спать. После еды и отдыха Се Лянь заметно успокаивается. Однако до конца дня он не хочет ни во что играть и то и дело спрашивает о Хун-эре. Когда Фэн Синь объясняет, что Хун-эр сейчас прийти не может, Се Лянь крепче обнимает игрушечную лягушку и остается безутешным. Хуа Чэн неловко сидит на кушетке и пытается его разговорить. Все без толку. Фэн Синю становится по-человечески жаль Хуа Чэна, поэтому как только Се Лянь засыпает, он отводит его в сторонку. — Не принимай близко к сердцу, — извиняющимся тоном говорит он. — В детстве он всегда так себя вел. Он привык… добиваться своего, и, наверное, почувствовал связь с кольцом, так что… Хуа Чэн отдергивает руку. Вокруг его запястья обвивается Жое. Как только Се Лянь заснул, она выскользнула к Хуа Чэну и теперь беспокойно переплетается между его пальцами. — Я не нуждаюсь в твоих советах, — сплевывает он, сжимая шелковую ленту. — Я знаю, что плохо воспитываю детей. Все вы ясно дали мне это понять. — Ты не виноват, что твои родители… — Не смей говорить о них. У тебя нет никакого права. — Можете потише? Се Лянь спит, — шипит Му Цин. Он выходит из кухни с полной миской клейкого риса, который остался с завтрака. Хуа Чэн обнажает свои жуткие клыки, но голос понижает: — Я больше никуда не уйду. Вы не смогли уберечь его. — Кто бы говорил. Если на то пошло, то из-за твоего кольца он попал в беду, — мрачнеет Му Цин, отставляя миску в сторону, и скрещивает руки на груди. — Так зачем ты это сделал? — Сделал что? — Забрал его кольцо. Хуа Чэн усмехается и отводит взгляд. — Я не обязан перед тобой отчитываться. Се Лянь… он всегда им очень дорожил. И если он до сих пор так печется о нем, оставлять кольцо здесь опасно. Я не позволю, чтобы Се Лянь подвергал себя опасности из-за такой ерунды, пока не может за себя постоять. — Даже если он разозлится на тебя? — Я приму заслуженное наказание, когда Его Высочество вырастет, — прохладно говорит Хуа Чэн, а Жое в это время поднимается и бережно оборачивается вокруг его горла, проглядывая сквозь завесу волос. — Я никогда и ни в чем ему не отказываю, но сейчас это слишком опасно. Поэтому даже если он рассердится, я буду защищать его всеми силами, а позже отвечу за последствия. — Хм, — отвечает Му Цин. Такое же «хм» он выдает Фэн Синю, когда тот побеждает в споре и заслуживает капельку уважения. — По крайней мере приходи завтра в облике Хун-эра. Се Лянь его любит. У него улучшится настроение. — Но в таком облике ты тоже ему нравишься, — заверяет Фэн Синь. — Просто ты вроде как… — Негодяй, да? — Хуа Чэн отводит взгляд. Фэн Синь ждет, что он усмехнется или закатит глаза, но он выглядит таким… — Я облажался везде, где только можно, даже когда хотел как лучше. Что бы я ни делал, из меня получается никудышный гэгэ. Поверьте, это я понимаю лучше, чем кто-либо другой. И это единственная причина, по которой я оставляю Се Ляня у вас даже после вашего сегодняшнего провала. Сейчас Собиратель цветов выглядит… побежденным. — Я подготовлю спальню для гостей, — тихо говорит Фэн Синь. — Ты можешь остаться здесь, пока Се Лянь не вырастет. Он скоро перестанет злиться, вот увидишь. Хуа Чэн глубоко вздыхает, рассеянно поглаживая Жое. — Даже если не перестанет, винить его я не буду.