Прелестный аллерген

Дома их встретила тишина. Первым выбежал Сахарок, радостно тявкая в знак приветствия. Апельсинчик, сидевший в углу дивана, лишь поднял на шум мордочку. Убедился, что кроме хозяев никто домой не проник, повернулся к ним спиной и продолжил сладко спать. Юэ Чжиши поднял любимого пса на руки, чтобы с ним поиграть. Сун Юй снял школьный пиджак и, велев Юэ Чжиши садиться на диван, спросил, что он хочет поесть. Услышав вопрос, Юэ Чжиши замер. Он опустил Сахарка на пол и пошел за Сун Юем на кухню. — Сун Юй гэгэ, ты будешь готовить? Сун Юй снял фартук с крючка и завязал его за спиной. — А что такого? Юэ Чжиши помотал головой и устроился за кухонным островком. Маленький померанский шпиц взобрался по его ногам прямиком в теплые объятия. — Давненько я не пробовал твоих блюд. В прошлом бизнес Сун Цзиня требовал куда больше сил и времени. Линь Жун пришлось взять часть дел в компании на себя. Она часто пропадала на работе, а маленькие Сун Юй и Юэ Чжиши оставались дома одни. Поначалу за ними присматривала няня, но однажды она не уследила за едой, и у Юэ Чжиши начался сильнейший приступ аллергии. Его увезли в больницу, а в семье Сун зареклись впредь нанимать детям няню. С тех пор, если у Линь Жун не хватало времени, то готовил Сун Юй. Кулинария в их семье всегда была в почете, а потому Сун Юй тоже весьма поднаторел в этом деле. Два ребенка за обеденным столом, на нем вкусные домашние блюда — картинка всплывает из памяти, стоит только Юэ Чжиши закрыть глаза. — Хочу маоцай, — Сахарок положил голову на стол, и Юэ Чжиши нежно потрепал его за ушком. — И пироженку. Сун Юй изучал содержимое холодильника. Выслушав пожелание, он повернул к Юэ Чжиши голову и, приподняв бровь, указал пальцем на уголок своего рта. 　 У Юэ Чжиши совсем из головы вылетело, что он поранился. Он дотронулся до губ — все еще щиплет. — Но мне очень хочется.　 Сун Юй не ответил, просто достал все нужное из холодильника и приступил к делу. Юэ Чжиши сразу же поднялся, чтобы помочь, хоть и готовить он толком не умел. Но уж овощи помыть-то ему по силам. От воды разболелась ссадина на руке, но Юэ Чжиши не проронил ни звука, лишь слегка замедлился. Вдруг вода из крана перестала течь. — Так ты ничего не отмоешь, — Сун Юй оторвал бумажное полотенце и протянул ему. Юэ Чжиши вытер руки насухо. — Тогда… — Встань здесь, — сказал Сун Юй. Опустив голову, он сосредоточенно резал овощи. — Лучше просто посмотри. Вокруг ног Сун Юя задорно бегал Сахарок. Юэ Чжиши наклонился и подхватил неугомонного пса на руки, крепко сжав его лапки. — Не мешай гэгэ. Сун Юй отрезал кусочек говяжьего жира с приправами — фирменной основы для хого от Линь Жун — и бросил его в раскаленный вок. Кухня сразу ожила — острое масло с чили шваркало, дымилось, а когда Сун Юй добавил имбирь и чеснок, воздух наполнился неповторимым ароматом. Затем в вок, пока тот еще не остыл, юноша налил горячей воды. Красный суп шипел и бурлил, и Сун Юй заправил его специями, попробовал — солоновато, потом высыпал порезанные овощи. Сун Юй отставил вок: пусть блюдо доходит до готовности. Тем временем он отделил два желтка от белков и смешал с мукой, в составе которой нет пшеницы. Белки вместе с миксером передал Юэ Чжиши и красноречиво на него взглянул. Юэ Чжиши очень любил взбивать яйца — от этого у него в два счета поднималось настроение. Как по волшебству жидкие белки превратились сначала в пену, а потом в воздушные мягкие облака. — Готово, — Юэ Чжиши вытащил миксер. Там, где были венчики, на яичных «облаках» выросли маленькие пики — значит, у него все получилось! Юэ Чжиши довольно улыбнулся. — Идеально. Сун Юй снял с огня маоцай и принялся за сладкое. — На пирожное времени нет, ограничимся панкейками. — Pancake это тоже cake, — рассудительно кивнул Юэ Чжиши. Не прошло много времени, как на островке появились две миски риса, маленький горшочек маоцая и черничные панкейки — прекрасное сочетание китайской и западной кухни. От одного только взгляда на ломтики говяжьего филе, покрытого ярко-красным маслом чили, у Юэ Чжиши текли слюнки. Мясо тушилось так долго, что расползались на волокна во рту. Сун Юй достал маленькую баночку и полил панкейки золотистым османтусовым сиропом, затем придвинул тарелку к Юэ Чжиши. Юэ Чжиши подцепил кусочек рыбы и аккуратно положил в рот. Жевал он тоже очень осторожно, что выглядело довольно забавно. Маоцай поражал своим насыщенным вкусом, от остроты даже слегка занемел кончик языка. Юэ Чжиши съел совсем немного, но уже покрылся бисеринками пота. Во рту горело, и он закусил панкейком, чтобы избавиться от жжения. Теплый и нежный десерт напоминал шифоновый бисквит, такой же мягкий и воздушный. Острый перец чили и сладкий османтусовый сироп утолили печали, которые терзали его с самого утра. С хорошей едой любое горе нипочем. Сун Юй ел молча, но вдруг встал из-за стола и принес лед, завернутый в марлю. — Приложи к глазу. Наконец он об этом заговорил. Поблагодарив, Юэ Чжиши забрал мешочек со льдом и, облокотившись на стол, прижал его к глазу. Подержал так немного, а потом невольно поднял на Сун Юя взгляд. — Совсем ужасно выглядит? — Ты сам знаешь ответ, — сказал Сун Юй, не отрываясь от еды. Юэ Чжиши не сильно заботило, увидит кто его изуродованное лицо или нет, но лишь перед Сун Юем он робел, боялся показать опухший глаз, да так, что сам начал себя презирать. Он не понимал, в чем же разница. Юэ Чжиши вздохнул. — Нужно было увернуться от того удара, — искренне раскаялся он. Сун Юй поставил тарелку. — А о драке ты не жалеешь, Юэ Чжиши? — Не жалею, — искренне ответил Чжиши и посмотрел на него. — Я не совершил ничего дурного. Его ответ выбил Сун Юя из колеи. Юэ Чжиши был очень похож на него в детстве — такой же упрямец, который готов драться до кровавых синяков, но стоять на своем до конца. Юэ Чжиши не хотел, чтобы Сун Юй понял его превратно, а потому переступил через себя и выложил начистоту все, что не смог рассказать классному руководителю: — Гэгэ, я не хотел влипать в неприятности. Я сначала даже не собирался драться, просто… — Я знаю, — перебил Сун Юй, не дожидаясь, пока он закончит. — Что сказал парень, которого ты ударил? — спросил Сун Юй и взглянул на Юэ Чжиши так, будто уже все понял. Юэ Чжиши внезапно напрягся: стиснул пакет со льдом и поник головой, словно цветочек, увядший под жгучим солнцем. — Он сказал… что моя мама умерла и не научила меня не совать нос в чужие дела. Он отказался говорить, когда спросил Ван Цянь. Вопрос Цзян Юйфаня он также оставил без ответа. И если бы в школе позвонили Линь Жун или Сун Цзиню — даже тогда он не смог бы вымолвить ни слова. Но по какой-то неведомой причине Юэ Чжиши во всем признался Сун Юю, стоило ему только спросить. Казалось, что только рядом с Сун Юем он может обнажить свою слабость. — Я не сдержался, ударил его. На самом деле Сун Юй так примерно и думал. Их староста относил домашние задания на нижний этаж и по чистой случайности увидел, как в учительской отчитывают Юэ Чжиши. Новости быстро разлетелись по классу, но Сун Юй поначалу не верил — он лучше кого бы то ни было знал, как не любит Юэ Чжиши оказываться в центре внимания. И даже если он на самом деле помог однокласснику, он не стал бы никого бить. Но потом он услышал, что у мальчика, над которым издевались, нет родителей, и все встало на свои места. Сун Юй оказался весьма близок в догадках об истинной причине драки. Даже маленькая собачка начнет кусаться, если ей наступили на хвост. Сун Юй не любил читать нотации, не стал надевать маску «строгого брата» и в этот раз — высокомерные, вечно недовольные взрослые сами отлично справились. Порой они не понимали, что у детей тоже есть тревоги и беспокойства, совсем не придавали им значения, лишь взывали к порядку, заставляли против воли обещать, что такое не повторится, не считаясь с чувствами ребенка; их не волновали ни его боль, ни страдания. Натуре Сун Юя же были чужды что выговор, что забота. Юэ Чжиши ел в тишине, повесив голову. Он часто поморгал, словно едва сдерживал слезы. Сун Юй терялся в своих чувствах. Он вдруг обнаружил, что сидящий перед ним Юэ Чжиши уже не тот ребенок, который по любому поводу плачет и прячется за его спиной. — И кто победил? Ты или он? Юэ Чжиши не ожидал, что Сун Юй задаст такой вопрос. Он шмыгнул носом и поднял голову. Губы его — та часть, что в драке не пострадала — испачкались в масле чили. — Я, — с серьезным видом ответил он. — Я дрался один против четверых. Когда закричали, что подходит учитель, я немного отвлекся и пропустил последний удар. Иначе мне бы не подбили глаз. Похоже, он до сих пор переживал о фингале. Сун Юй протянул ему салфетку, но Юэ Чжиши помотал головой: — Я не плачу. Просто очень остро. Тогда Сун Юй лишь спокойно вытер масло с его губ. У Юэ Чжиши вспыхнули уши — то ли потому что он выдал себя ненароком, пока рьяно все отрицал, то ли потому что Сун Юй вытер ему рот. Он спешно набил щеки панкейком, чуть не подавился и зашелся сильным кашлем. После обеда они вместе прибрались и решили немного подремать перед школой, времени как раз хватало. Лед и правда помог: отек почти спал и болело уже меньше. Вернувшись к себе в комнату, Юэ Чжиши посмотрелся в зеркало. Под глазом растекся жуткий черный синяк — без слез не взглянешь. Сун Юй задернул шторы и лег на кровать. Быстро пролистал новые сообщения в телефоне — все они пришли от Цинь Яня. Стоило ему закрыть глаза, как раздался стук в дверь. — Что? — спросил он, даже не поднимая веки. — Хочу поспать с тобой, — ответил Юэ Чжиши прямо и без утаек, однако не ступил в комнату даже на полшага. Случись такое раньше, Сун Юй отказался бы не задумываясь. Но не сегодня: он лишь подвинулся на кровати, и Юэ Чжиши с безмолвного разрешения тут же юркнул к нему. Сун Юй разлепил веки, чтобы дать ему подушку, и неожиданно увидел на лбу у Юэ Чжиши маску для сна. Он слегка потянул за резинку и полюбопытствовал: — И зачем тебе это? — Просто захотелось надеть, — Юэ Чжиши натянул маску на глаза. Сун Юй больше не возражал и повернулся к нему спиной. Юэ Чжиши тоже послушно лег рядом, лицом к Сун Юю, и задумался, как давно они в последний раз спали вместе. В детстве, каждый раз когда лил дождь, он забирался в постель к Сун Юю и прижимался к нему поближе. Только так страх немного отступал, и лишь в эти моменты Сун Юй его не прогонял. Но Сун Юй не любил жару и всегда противился, если Юэ Чжиши прилипал к нему маленьким горячим комочком. Юэ Чжиши научился сдерживать свои порывы и лишь прислонялся лбом к его спине в поисках спасительного утешения. Возможно, они впервые спали вместе в ясную погоду. Всего-то нужно было разбить лицо. Юэ Чжиши коснулся лбом спины Сун Юя. Биение его сердца прорывалось сквозь кожу и кости, и Юэ Чжиши почудился такой знакомый запах дождя, свежий и ласковый, полный надежды. Эта иллюзия убаюкивала, будто снотворное, ровный стук сердца и призрачный запах притупили тревоги, и Юэ Чжиши проваливался в сон. Только рядом с Сун Юем так легко стирались границы между мечтой и реальностью. Невольно мелькнула мысль — вот бы остаться так до конца жизни, и ничего ему больше не нужно. Но он знал, что это невозможно. Он уже не трехлетний ребенок, который пойдет на любые уловки, лишь бы Сун Юй не женился. Ему больше нельзя напрасно лить слезы, нельзя говорить все, что придет в голову, ради собственного удовольствия. С такими мыслями Юэ Чжиши наконец заснул. Ему снились люди с размытыми лицами: погибшие родители, взрослые, которые его жалели, и жестокие дети. Они толкали его, словно куклу, и в ушах отчетливо звенели их голоса: — Ребенок без родителей — что за ничтожество. — Смотрите, он сирота. Их крики сплелись в единую черную тень, которая гналась за ним в паутине сна, откуда не было спасения. Он хотел позвать Сун Юя, просто окликнуть его по имени, но когда открыл рот, то не смог издать ни звука. — Юэ Чжиши, Юэ Чжиши… Он вздрогнул и проснулся, весь взмокший от пота. Перед глазами медленно проступал образ Сун Юя, но уже повзрослевшего. Юэ Чжиши несколько раз глубоко вдохнул и нахмурился. — Мне приснился кошмар. — Он вспомнил слова Цзян Юйфаня, сказанные на днях: — Похоже на сонный паралич. — Затем он с нарочитым спокойствием повернулся на бок. — Я попробую заснуть. Сун Юй откинулся на подушку. Ладонь, которой он потрогал лоб Юэ Чжиши, была влажной от пота. Он уставился в потолок, но в памяти то и дело всплывало безразличное лицо Юэ Чжиши. — Юэ Чжиши. Юноша в ответ что-то промычал. Звук вышел гнусавым и жалобным, так бы хныкал избалованный ребенок, требующий к себе внимания. Он прочистил горло и сделал вид, будто ничего не произошло. — В детстве ты был таким плаксой. От твоих истерик у меня постоянно болела голова, и я хотел отправить тебя куда подальше, — рассказывал о своих обидах Сун Юй абсолютно будничным тоном. Юэ Чжиши не повернулся, лишь плотно сжал губы. Ему хотелось возразить, но Сун Юй заговорил снова, и в голосе его сквозили нотки сомнения: — Почему тебе больше не нравится плакать?