Прелестный аллерген

Слова Сун Юя, кажется, задели Ван Цзе за живое, и он со злостью посмотрел на Юэ Чжиши. Юэ Чжиши вернул ему хмурый взгляд: «Ну и чего ты уставился, ты мне еще за тот удар должен». Сун Юй подошел к Юэ Чжиши и забрал часы, затем, опустив голову, осторожно их застегнул. — Если они продолжат тебя донимать, можешь ударить их в ответ и показать, что к тебе лучше не лезть. Но если завяжется большая драка и я снова вмешаюсь, то мы вернемся к тому, с чего начали. Простого выхода не существует, — он пристально заглянул в глаза Юэ Чжиши. — Тебе нужно самому найти решение — никто другой этого не сделает. Цзян Юйфань молча стоял рядом и с серьезным видом держал рюкзак Юэ Чжиши. Когда к нему подошел Сун Юй, он вежливо поздоровался. Сун Юй коротко кивнул и забрал рюкзак. Конечно, Юэ Чжиши понимал, что имеет в виду Сун Юй. Ситуация рискует превратиться в драматический сериал — месть породит месть, и этому никогда не будет конца. Пусть Ван Цзе и кошмарил одноклассников, отжимал деньги и не следил за языком, но те слова, что он бросил Юэ Чжиши в туалете, предназначались не ему лично. Юэ Чжиши потер кончик носа, украдкой взглянув на Сун Юя, затем собрался с духом и подошел к Ван Цзе. Ван Цзе решил, что он собирается драться, и, напустив на себя угрожающий вид, выпалил: — Думаешь, я тебя испугаюсь, потому что твой брат здесь? Да я… — Помнишь, что последнее ты сказал мне в туалете? — спросил Юэ Чжиши и посмотрел на него. В глубине его больших глаз таилось неосязаемое чувство, и Ван Цзе стало не по себе. — Если хочешь драться, то дерись, что ты там лопочешь, — внезапно он вспомнил, что случилось в тот день, и разом скис. — Ты был прав, — продолжил Юэ Чжиши. — Вот почему я разозлился. — Я… — все слова Ван Цзе застряли в горле. Он прогуливал и сбегал с уроков, издевался над одноклассниками и устраивал драки — словом, делал все наперекор учителям, и ему было все равно. Такие мелочи ни капли его не трогали. Он просто невежественный мелкий негодяй, и будущее его предопределено: он вырастет и станет большим негодяем, и будет и дальше прожигать свою жизнь. И вдруг он почувствовал угрызения совести за слова, которые выкрикнул в порыве гнева. — Но я виноват, что ударил тебя, — Юэ Чжиши опустил глаза. — Прости. Такого Ван Цзе совсем не ожидал и слегка растерялся. Ему просто хотелось расквитаться с этим надоедливым выскочкой Юэ Чжиши, а потому он проколол колесо его велосипеда и позвал приятелей маленько его припугнуть, чтобы неповадно было в следующий раз строить из себя героя. Но слова Юэ Чжиши, бледный след от синяка у него под глазом тронули сердце Ван Цзе. Оказалось, он здесь единственный пытался казаться сильнее, чем есть на самом деле. — Н-не… не смотри на меня таким жалким взглядом! — воскликнул Ван Цзе с деланным возмущением, а пальцами судорожно стиснул школьные брюки. — Ты вообще свой фингал видел? Раз уж я тебя ударил, будем считать, что мы квиты, — его голос надломился. — В прошлый раз… я не это имел в виду. Я не настолько говнюк. — Но ты издеваешься над одноклассниками, — тихо перебил его Цзян Юйфань. — Да он первым на меня начал гнать. Он сказал, что мой папа… — Ван Цзе прикусил язык. К лицу его прилила кровь — не то от злости, не то от смущения. — Он говорил гадости о моей семье, а еще настучал, будто бы я украл у него деньги, и учитель обыскал мою парту и портфель. Даже если у меня нет денег, я не стал бы у него воровать! — от волнения у Ван Цзе покраснели глаза, но он вспомнил, кто перед ним стоит, и взял себя в руки. Тон его голоса резко изменился: — Но раз Чэн Минмин так сильно этого хотел, я решил исполнить его желание. А что? Он сам напросился! Казалось, он сам понимал всю абсурдность своих слов, и лицо его заливал густой румянец до ушей. Юэ Чжиши слушал молча, внимательно следя за эмоциями на лице Ван Цзе. Мир внезапно оказался куда сложнее, чем он себе представлял. Даже сам Юэ Чжиши не был доблестным и отважным героем. Он просто услышал, что у Чэн Минмина нет родителей, и возмутился до глубины души. Именно поэтому он бросился на выручку, хоть это и было на него непохоже. Жертва, спаситель, негодяй — никто из них не был черным или белым, как персонажи сенэн манги. Но прямо сейчас, узнав что связывает Чэн Минмина и Ван Цзе, он не мог сказать, кто из них жертва насилия, а кто школьный хулиган Они оба играли то одну, то другую роль, все больше увязая в бесконечном кругу ненависти и унижения. Наверное, именно о таком неразрешимом конфликте и говорил Сун Юй. — Но это не дает тебе права издеваться над одноклассниками. Так поступать нехорошо. — Юэ Чжиши не хватало зрелости, чтобы разорвать этот цикл ненависти, но урок он усвоил. Он заглянул в глаза Ван Цзе и серьезно произнес: — Мне тоже не стоило начинать драку. Ван Цзе несколько секунд молчал, а Юэ Чжиши все смотрел ему в глаза, словно ждал ответа. Таких чудиков Ван Цзе еще не встречал. Он отвернулся с каменным лицом. — Надоело мне с тобой возиться. Ты паинька, прилежный ученик. Я — нет. Ван Цзе покосился на Сун Юя, который стоял неподалеку и смотрел на него ледяным взглядом. Ван Цзе немного испугался, но вместе с тем какое-то непонятное чувство всколыхнуло его сердце. Что-то похожее на зависть. Ему вдруг вспомнились какие-то жутко глупые случаи из детства, и он слегка смутился. Ван Цзе прочистил горло. — Я пошел. Прости за сегодня. — Затем он вытащил из кармана смятую купюру в двадцать юаней и сунул ее Юэ Чжиши. — За шину. Я говорил, что это идиотская идея, но парни подначивали насолить тебе. Так что — возвращаю тебе долг. Все, теперь мы в расчете. Давай притворимся, что мы не знакомы, и в школе будем держаться друг от друга подальше. Договорив, Ван Цзе поднял с земли школьный пиджак, отряхнулся и направился в противоположный конец переулка. На углу он слегка замешкался, а потом повернул направо и исчез. Юэ Чжиши опустил глаза на купюру в своей руке. Его переполняли странные смешанные чувства. Поначалу он думал, что схлестнется с врагом в решающей битве, прямо как главный герой в дораме или манге, и одержит славную победу. Но теперь он понял: в реальной жизни редко встречаются непобедимые герои и еще реже настоящие злодеи. А сами они просто упрямые вспыльчивые дети, которые часто идут на поводу у эмоций и поступают необдуманно. Кто-то бы просто посмеялся и забыл, но есть и те, кого затянет в самую пучину ненависти, и они, переполненные гневом и яростью, отступят от изначальных намерений. Проигнорируй он тогда Ван Цзе, скорее всего, дальнейшие события не случились бы. Если бы Юэ Чжиши мог вернуться в прошлое и пережить тот момент снова, его бы так же разозлили эти слова, но он бы не стал рубить с плеча и четко объяснил все Ван Цзе и попросил извиниться перед матерью. По другую сторону переулка не было ни души. На проезжей части бешено носились машины, и Юэ Чжиши отвел взгляд. Он был уверен, что Ван Цзе бы извинился. С этими мыслями Юэ Чжиши вернулся к Сун Юю. Тот передал ему рюкзак и сказал: — Идем домой обедать. — Ты тоже пойдешь? — округлил глаза Юэ Чжиши. Сун Юй едва заметно кивнул. На лице его не было ни тени упрека, и Юэ Чжиши облегченно вздохнул. К ним подошел Цзян Юйфань. — Ну дела, не ожидал, что вы так просто разойдетесь. Я-то думал вы опять подеретесь. — Нам нельзя драться, это нехорошо, — подчеркнул Юэ Чжиши, чтобы и Цзян Юйфань, и он сам осознали важность этого заявления. Цзян Юйфань похлопал его по плечу, как гордый дедушка: — Похвально, похвально. Ты повзрослел. Они втроем медленно поехали в Янхэ Цичжэ. Юэ Чжиши заметил, что Сун Юй держит руль только одной рукой — выглядело невероятно круто. Всю дорогу Цзян Юйфань продолжал нахваливать Сун Юя и спрашивал у Юэ Чжиши, где тот занимался тхэквондо — он тоже хотел взять пару уроков. Чем дольше они разговаривали, тем сильнее Юэ Чжиши восхищался Сун Юем. Юэ Чжиши впервые привел друга в их семейный ресторан. Счастливая Линь Жун начала заваливать большой стол всевозможными блюдами: учанский лещ на пару, свиные ребрышки с тыквой, жареные куриные потрошки с маринованным чили… Цзян Юйфань сидел в полнейшем изумлении. — Сколько же всего ты приготовила… Тетя, не носи больше, нам хватит, — попытался остановить ее Юэ Чжиши. — Я уже заждалась вас, мальчики. Вот, попробуйте непременно тушеную говядину с макаронами и чилимом. Это последняя партия чилима, с осени. Следующая будет только в новом году, — Линь Жун подняла крышку горшочка, из которого сразу же поднялся ароматный пар, положила большую ложку мяса с подливкой в тарелку с рисом и поставила ее перед Цзян Юйфанем. — Ешь скорее, мясо очень мягкое и нежное, целых три часа готовилось. — Спасибо, тетушка! — Цзян Юйфань немного опешил и тихонько прошептал Юэ Чжиши: — Тетя такая добрая и ласковая, совсем не похожа на Сун Юя. Последние его слова прозвучали едва слышно. — Он и на дядю Цзиня не похож, — так же шепотом ответил Юэ Чжиши. — Характер у гэгэ немного старомодный, он скорее пошел в отца тети Жун. — О, тогда все понятно! Линь Жун уделяла все свое внимание гостю, и Юэ Чжиши покосился на Сун Юя, забеспокоившись, вдруг он приревнует, и захотел угостить его чем-нибудь. Подняв палочки, он призадумался на мгновение и выбрал свиное ребрышко, лежащее сверху блюда. Мясо выглядело сочным и жирным — аж слюнки текли. И, когда он уже собрался подцепить ребрышко палочками, Сун Юй положил ему в тарелку немного салата «три нити»[1]. — Ешь побольше овощей, — спокойно произнес Сун Юй. Обрадованный Юэ Чжиши быстро отправил запримеченное ребрышко в тарелку Сун Юя. Другой кусочек он положил Цзян Юйфаню, а потом с удовольствием принялся уплетать стебельки дикого риса [2]. Как же ловко он все придумал! Расставив все блюда, Линь Жун тоже села за стол. Практически весь обед они не умолкая общались с Цзян Юйфанем, в основном об учебе Юэ Чжиши в школе и даже о его детстве. Юэ Чжиши иногда вставлял словечко, но по большей части ел не отвлекаясь. Он считал, что еда — это очень важно и люди должны наслаждаться каждым приемом пищи. — Тетя, Лэ Лэ упомянул, что в детстве занимался тхэквондо. На этих словах Юэ Чжиши поднял голову. Линь Жун кивнула. — Да, я записала мальчишек в секцию. Лэ Лэ ходил совсем немного, а его брат занимался дольше. — Ух ты, здорово! — восхитился Цзян Юйфань. — А я в детстве никуда не ходил. Как же моя мама так сплоховала? Линь Жун прыснула со смеху. — Я просто думала, что мальчики станут такими красавцами, если походят. А еще укрепят тело — это тоже пошло им на пользу. Особенно нашему Лэ Лэ. Он был таким слабым и хрупким ребенком и постоянно болел. У меня даже сохранилось видео, где наш Лэ Лэ лупит по деревянным доскам своими маленькими ножками. Такой милый малыш. — У меня в классе самые длинные ноги. — Да, да, конечно. Но у кого в детстве коротких ножек не было? Занятия давались ему нелегко, — продолжала Линь Жун. — Перед тренировками они пробегали по десять кругов для разогрева. Внезапно Сун Юй вспомнил одно из занятий. Все это время он хранил молчание, а потому тихий смешок, сорвавшийся с его губ, застал всех врасплох. Вся троица уставилась на Сун Юя, и тот прочистил горло и произнес: — Да так, просто вспомнилось, как кое-кто не смог пробежать десять кругов и его наказал тренер. Цзян Юйфань мигом догадался, что речь идет о Юэ Чжиши. — А как он тебя наказал? Юэ Чжиши нахмурился, пытаясь припомнить. В то время ему исполнилось шесть. Он был самым младшим в группе и просто за всеми не поспевал. Всего после одного круга он плюхался на пол от усталости, что уж говорить о десяти. Тренер перепробовал все, чтобы заставить его бегать, но безуспешно. И тогда наконец он придумал хитрый план — обвязал вокруг его талии канат. Второй конец он привязал к Сун Юю, чтобы тот бежал впереди и тянул Юэ Чжиши за собой. Сун Юй тогда насупился, сказал, что не хочет, однако все равно послушал тренера и побежал, волоча за собой свой маленький балласт. Два мальчика в белых кимоно бежали вместе вплоть до заката, пока, задыхаясь и обливаясь потом, наконец не преодолели маршрут. Тренер, подтрунивая над ними, развязал канат. — Повезло тебе со старшим братом. Ты можешь горы свернуть, когда он с тобой рядом. Но теперь, когда Юэ Чжиши об этом думал, он готов был сквозь землю провалиться. Всеми правдами и неправдами он попытался отвлечь Цзян Юйфаня, чтобы тот больше не спрашивал о наказании. Его друг легко терял нить разговора, а потому уже скоро начисто все позабыл. — Гэгэ занимался тхэквондо до самой старшей школы. У Лэ Лэ не такое сильное тело, он бросил, как пошел в среднюю. Все равно рисовать ему нравится больше. — О да! Лэ Лэ очень классно рисует мангу. Его постоянно просят сделать стенгазету. Юэ Чжиши немного расслабился, когда разговор ушел от опасной темы. Надув губы, он зыркнул на Сун Юя, но тот притворился, будто ничего не замечает, и невозмутимо налил себе тарелку супа. Ел Сун Юй не очень много, и через некоторое время, пока все не разошлись, он спросил, что у них на сладкое. — Точно, — встрепенулась Линь Жун. — Я же приготовила торт с таро [3]. — Затем она убежала и вернулась уже с нарезанным тортом. — Всем по кусочку. — Я не хочу, — сказал Сун Юй. — Тогда почему ты спросил о десерте? — недовольно спросила Линь Жун. Затем она пододвинула его тарелку к Юэ Чжиши. — Лэ Лэ, помоги брату. Юэ Чжиши с большим удовольствием умял второй кусочек, тем более, ему очень нравился этот торт. Многие пирожные в кондитерских готовили из пшеничной муки, и ему оставалось лишь грустно смотреть на них. Юэ Чжиши уже давно хотел тортика, но Линь Жун в последнее время сильно уставала на работе и не успевала приготовить что-нибудь сладенькое. Линь Жун позвал старший официант, и она удалилась, оставив их за круглым столом втроем. Сун Юй постучал пальцем по кружке с черным чаем, и нарушил возникшую тишину: — Почему у тебя телефон не отвечал? — М? — Юэ Чжиши с набитыми щеками непонимающе похлопал ресницами. Он взглянул на Цзян Юйфаня, и тот сразу вспомнил: — О, его телефон у меня, — Он вытащил из кармана мобильный Юэ Чжиши и протянул ему. Телефон действительно был выключен. Цзян Юйфань смущенно почесал затылок. — Прости, он, наверное, разрядился, пока я разговаривал. Моя мама такая болтушка. Сун Юй кивнул и покосился на Юэ Чжиши. — Все в порядке. Доедай торт. Перед уходом Цзян Юйфаня, Линь Жун упаковала ему с собой несколько пирожных. Юэ Чжиши хотел было его проводить, но так наелся, что едва мог пошевелиться. Цзян Юйфань помахал ему на прощание, и Юэ Чжиши уселся на мраморные ступени перед входом в ресторан и смотрел ему в след. Спустя некоторое время на улицу вышел Сун Юй и устроился рядом, на расстоянии в половину руки. Все казалось таким знакомым, и Юэ Чжиши невольно вспомнилось, как они сидели так в прошлый раз — как талисманы ресторана. Он едва сдержал смех. Вроде бы у них даже сохранилось фото с того дня. Юэ Чжиши получился на ней таким уродцем, что наотрез запретил Линь Жун вставлять его в семейный альбом и вообще потребовал сжечь. Сжав губы, Юэ Чжиши повернулся к Сун Юю и спросил: — Сун Юй гэгэ, а как ты узнал, что мы там? Сун Юй ждал этого вопроса. Юэ Чжиши — самый прямодушный и открытый ребенок на свете. Сун Юй надолго задумался, как бы отвлечь его внимание. И тогда он вытянул правую руку, показывая запястье: покрасневшее, покрытое ссадинами, словно Сун Юй его вывихнул. Юэ Чжиши вмиг позабыл обо всех расспросах и обхватил его руку так нежно и осторожно, не дотрагиваясь до ушиба, будто боялся навредить даже взглядом. — Сильно болит? — наконец спросил он жалобным голоском. Так, словно больно было ему самому. Сун Юй не ответил и просто наблюдал за ним, как за маленьким зверьком. — Раз ты не отвечаешь, значит болит. — Не болит, — спокойно сказал Сун Юй. — Если ты говоришь, что не болит, значит точно болит. — Юэ Чжиши встал. — Я принесу тебе пакетик со льдом. Сун Юй тут же потянул его обратно. — Будь умницей, угомонись на секунду. Юэ Чжиши не мог ослушаться гэгэ и сел рядом. Как вдруг он кое-что вспомнил, приподнял левую руку Сун Юя и взглянул на часы. — Сун Юй гэгэ, у тебя занятия после обеда, ты в школу не опоздаешь? — Я не пойду. Юэ Чжиши не верил своим ушам. — Не пойдешь? Ты прогуляешь уроки? Сун Юй согнул ногу, положил локоть на колено и подпер подбородок. — Я уже подрался. Прогул — это вообще ерунда. — Но тебе нельзя, — Юэ Чжиши сжал его руку. — Ты же мне только что говорил, что драться нехорошо и так проблемы не решить. Но сам-то ты подрался, а теперь и уроки прогуливаешь… — Хватит нам в семье и одного хорошего ребенка, — перебил его Сун Юй. Холодный осенний ветер взъерошил волосы Юэ Чжиши, открыв беленький лоб. Его чистые ясные глаза блестели, словно янтарь. — Но непослушные дети могут научить плохому. Сун Юй не особо любил анализировать чье-то поведение, но иногда его разбирало любопытство — откуда у Юэ Чжиши берутся все эти «но» и «почему» и что побуждает его так прямо и открыто выражать эмоции. Он такой наивный из-за гиперопеки? Или по натуре такой глупый и простодушный? В его искренних глазах всегда горел огонек, словно он боялся, что Сун Юй его не заметит. Его чистота и непорочность пробуждали в душе две сильные противоположные эмоции. Желание защищать и желание осквернить. — Боишься, что я научу тебя плохому? — спросил Сун Юй, заглянув ему в глаза. _______ Автору есть, что сказать: Если вы беспокоитесь, что все развивается слишком медленно, то не переживайте. Вот выпустится гэгэ из школы, и все завертится, закрутится! [1] В состав салата «три нити» обычно идут наструганные длинной соломкой водоросли и два вида перца, которые выдерживают в маринаде. [2] Дикий рис или цицания имеет сладковатый «ореховый» вкус. Обычно едят побеги или стебли – они сладкие, а корневища в основном в голодные годы. В новелле имеются в виду именно основания стеблей, они толстые и похожи на вытянутые луковицы. Их режут, а затем добавляют в горячие блюда, делают из них салаты и проч. [3] Торт с таро (сладким картофелем) представляет из себя слоеное пирожное, в котором бисквит чередуется со слоем пюре из таро со взбитыми сливками.