Прелестный аллерген

Юэ Чжиши и сам не понимал, что на него вдруг нашло. Стоило только вспомнить объятия Сун Юя, и в голове само собой появилось такое желание. Но, устроившись в руках Сун Юя, он услышал биение его сердца и вдруг опомнился. Юэ Чжиши всерьез усомнился, не сошел ли он, часом, с ума? Снаружи вновь прогрохотал гром, и Юэ Чжиши, так и не успев отстраниться, неосознанно вцепился в футболку Сун Юя. — Что ты сказал? — в полном замешательстве спросил Сун Юй. Ну конечно, ничего Сун Юй не помнил. Однако Юэ Чжиши такой расклад категорически не устраивал. Хотя, если посудить, в тех объятиях не было ничего особенного: Сун Юй много раз обнимал его в детстве. В начальной школе, когда шел сильный дождь, Сун Юй поднимал его на руки, пусть и сам еще был ребенком, и позволял повиснуть на себе как коала — и все, чтобы Юэ Чжиши не промочил ноги. И пусть он не разрешал спать в обнимку во время грозы, но всегда успокаивал и жалел, когда Юэ Чжиши грустил, и не скупился на объятия. В его ласковых руках Юэ Чжиши всегда находил безмолвное утешение. Это было привычно, знакомо. Так почему же никак не получалось выкинуть из головы ту ночь и те объятия во сне? Сун Юй ведь сам полез к нему обниматься, а теперь все напрочь позабыл. А если бы рядом лежал не Юэ Чжиши, гэгэ обнял бы и другого человека? — Не обманываю я, все так и было, — с ноткой упрямства проворчал Юэ Чжиши. Затем уткнулся носом ему в грудь и поднял на Сун Юя глаза. Так близко. В сгустившейся тьме едва можно было различить черты лица Сун Юя, но Юэ Чжиши смутно чувствовал, что он хмурится. — Мне не кажется, что ты врешь. Просто я ничего такого не помню, — произнес Сун Юй и замолк на секунду. Его сердце колотилось часто-часто, и Юэ Чжиши замер от удивления, прислушиваясь. Громкий стук эхом разлетался в ночной тиши. Затем Сун Юй добавил: — Извини, во сне я себя не контролировал. Юэ Чжиши потихоньку убрал руки, отстраняясь, и в голове словно вспыхнул белый свет. Внезапно он понял — в ту ночь Сун Юй просто перепутал его с подушкой или одеялом. Не то чтобы это особо важно. — Не извиняйся, я просто привел пример. Сами по себе объятия мало что значат. Их разделяло всего несколько сантиметров, и Юэ Чжиши решил открыть свои мысли: — Если честно, я люблю с тобой обниматься. Сразу чувствую себя в безопасности. Это очень странно, я знаю, — спешно уточнил он, словно боясь, что его отругают. Выслушав признание Юэ Чжиши, Сун Юй лишь тихонько коснулся его плеча через одеяло. Юэ Чжиши приободрился. Повернувшись к Сун Юю, он вновь заглянул ему в глаза. — Не обнимешь меня, пока мы спим? Только сегодня. — И сразу же начал оправдываться, как если бы выпрашивал что-нибудь вкусненькое, ясно и логично приводя различные доводы: — Гроза никак не кончится, я не могу уснуть. Если ты меня обнимешь, мне станет спокойнее. А чем быстрее я засну, тем меньше тебе придется за меня волноваться. Тут особый случай. Я же не всегда буду спать с тобой в одной постели, да и гром гремит не каждую ночь. Заметив, что Сун Юй не спешит с отказом, Юэ Чжиши вновь притиснулся ближе и продолжил натиск: — От тебя ничего не требуется. Я просто прижмусь поближе. Обещаю не отлежать тебе руку. Сун Юю вдруг все показалось таким забавным, но сейчас было не до смеха. Сложно сказать — то ли он намеренно видел в Юэ Чжиши ребенка, то ли тот еще не повзрослел. Невольно Сун Юй потянулся к мягким, пушистым волосам Юэ Чжиши, погладил его по макушке, скользнул рукой по щеке и нежно накрыл ухо ладонью. Как бы там ни было, ему не хотелось обманывать и запутывать Юэ Чжиши еще сильнее. Сун Юй повторил: — Не важно, какой пример ты приведешь. У меня никого нет. Честно. Юэ Чжиши лежал с закрытыми глазами, такой смирный, такой послушный. — Ты же расскажешь мне, если кого-нибудь встретишь? — А ты хотел бы знать? — слова сорвались с губ Сун Юя прежде, чем он успел их осмыслить. И уже после он ощутил укол вины. Юэ Чжиши и сам не понимал, хочет он или нет. Ему было страшно остаться во тьме неведения, но знание могло причинить боль. Но чего он точно не хотел, так это делить своего гэгэ с кем-либо еще. Они теснились на одной подушке, всего в паре сантиметров друг от друга, их дыхание смешивалось. В этой спокойной, но мучительной атмосфере Сун Юй терпеливо ждал ответа, но Юэ Чжиши вдруг сменил тему: — На уроках рядом со мной сидит одна девочка, и у нее тоже есть старший брат. — И подчеркнул особенно: — Родной брат. Однажды она мне жаловалась, что ее брат влюбился и перестал возвращаться домой. Раньше на каникулах он водил ее в Долину Радости [1] или угощал вкусной едой. Но теперь он сохраняет дистанцию, не хочет расстраивать свою девушку. Юэ Чжиши говорил сбивчиво, словно ему недостает воздуха. Закончив фразу, он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, и продолжил уже более мрачным голосом: — В этом году ее брат женился и уехал, чтобы строить свою семью. Теперь им даже повидаться тяжело. Я спросил, а почему она не съездит к нему в гости? — Его длинные ресницы затрепетали: — Но она ответила, что уже навещала брата, и в его доме она чувствует себя чужой. Если так посмотреть, это абсолютно нормально. Кому захочется делить сердце любимого с кем-то еще? Вот и моя одноклассница сказала — надо только привыкнуть. Сун Юй слушал молча, вспоминая Юэ Чжиши в подростковом возрасте. Милый и наивный, словно ребенок, открытый и простодушный, не скованный никакими запретами — вот каким он был в те годы. Однажды между ними уже всплывала похожая тема, и Юэ Чжиши не стесняясь посвящал его в самые сокровенные мысли. Теперь же он не мог говорить так легко и свободно. — Вероятно нас тоже ждет такое будущее. — Бледное лицо Юэ Чжиши озарило вспышкой молнии, и оно как будто еще сильнее осунулось. Затем грянул оглушительный гром. Юэ Чжиши будто очнулся и отрекся от собственных слов, сказанных когда-то давно: — Даже родные братья и сестры разлучаются, а у нас все будет только хуже. Я ведь тебе не настоящий брат. То ли у Сун Юя разыгралось воображение, то ли Юэ Чжиши и правда чуть не плакал. Его сердце дрогнуло, и сопротивление, что он оказывал своему греховному эгоизму, уступило глубокому сочувствию к Юэ Чжиши. Отринув сомнения, он притянул Юэ Чжиши в объятия. — У нас так не будет. Но Юэ Чжиши не выглядел убежденным. — Ты же мне сам говорил, что люди легко теряют друг друга. Я все сильней начинаю в это верить. Прикрыв глаза, он устроился подбородком на плече Сун Юя. — Жалко, мы не родные братья, — сказал Юэ Чжиши, словно обращаясь к самому себе. Рука Сун Юя покоилась на его спине. Сверкнула молния, и Сун Юй прижал его к себе и спросил: — Почему ты хочешь быть моим родным братом? — Потому что отношения между людьми очень хрупкие. — Юэ Чжиши обхватил Сун Юя за талию. — Будь мы родными братьями, даже если все остальные связи исчезнут, кровные узы порвать нельзя. Слова Юэ Чжиши, такие наивные и такие жестокие, резали Сун Юя без ножа. Он давно познал свою эгоистичную натуру и никогда не хотел быть с Юэ Чжиши настоящими братьями. Напротив, Сун Юй мечтал, что они окажутся незнакомцами и встретятся волею судьбы. Уж лучше бы их отношения вовсе не смешивались с другими чувствами! Возможно, так его бремя стало бы легче. Обнимая Юэ Чжиши, Сун Юй не думал бы о родителях. Держа его за руку, не ловил бы осуждающих взглядов. Не пришлось бы гадать о чувствах Юэ Чжиши и лелеять в душе ложную надежду. Сун Юй все не отвечал, и Юэ Чжиши легонько погладил его по спине и беззаботно спросил: — Я странный? Странным здесь был не Юэ Чжиши, а нынешний статус их отношений. Сун Юй не ответил, и Юэ Чжиши продолжил: — Ты считаешь меня психом? Одолеваемый печалями Сун Юй чуть не рассмеялся. — Нет, — мягко заверил он и погладил Юэ Чжиши по голове. — Ты просто такой с детства. Юэ Чжиши устал и уже мало что понимал. — Почему? — вяло спросил он. — В детстве ты постоянно за мной бегал и во всем на меня полагался, — рассуждал Сун Юй. — Такая глубокая эмоциональная зависимость бывает у детей к родителям, либо между родными братьями и сестрами. У нас случай особый, и ты ко мне сильно привязался, а теперь испытываешь тревогу, если мы в разлуке. Это абсолютно нормально. Некоторые, например, тоскуют по родителям, независимо от возраста. Слушая Сун Юя, Юэ Чжиши почувствовал невероятное облегчение. Его клонило в сон, и мысли в голове разбегались. Уловил он лишь два ключевых слова — тревога разлуки. А ведь верно, он очень беспокоился, когда Сун Юя не было рядом. Прильнув к груди Сун Юя, он поелозил в его руках и пролепетал: — А можно тогда мы не будем разлучаться? Приезжай домой почаще. На мгновение тело Сун Юя окаменело, словно перестало ему принадлежать. Но сердце подсказывало: если дать Юэ Чжиши обещание, он легче заснет. — Гм. — Да? И в будущем тоже? Сун Юй не мог сопротивляться сияющим от счастья глазам Юэ Чжиши и снова кивнул. Юэ Чжиши улегся поудобнее, собираясь заснуть. Как все-таки ему просто получить от Сун Юя все что захочется! Сун Юй казался человеком неприступным, к которому трудно найти подход, но на деле он очень легко шел на компромисс и уступал. Тихо пожелав спокойной ночи, Юэ Чжиши со спокойной душой закрыл глаза. За окном бушевал нескончаемый ливень, по стеклу громко барабанили капли. Рокот грозы долго не умолкал, и все это время Сун Юй прикрывал ладонью ухо Юэ Чжиши. Только когда стихли последние раскаты грома и дыхание Юэ Чжиши выровнялось, Сун Юй убрал руку и приобнял его за талию. Темной, глубокой ночью даже самая твердая воля дает брешь, и легче легкого решиться на отчаянный поступок. И Сун Юй позволил себе мимолетную слабость: наклонил голову и нежно коснулся губами макушки Юэ Чжиши. Кроме дождя, никто больше не знал об этом поцелуе. *** В тихую комнату пробились первые лучи солнца, и Юэ Чжиши с трудом разлепил глаза. Сун Юй не ушел, когда он заснул, и спал рядом, чему Юэ Чжиши ужасно обрадовался. Что ни говори, а кровать явно не была рассчитана на двоих. Такая узкая и тесная, что у Юэ Чшиши побаливала поясница. Но хотелось еще понежиться в руках Сун Юя, поэтому он ненадолго прикрыл глаза. Но уже скоро так лежать стало жарко, и он повернулся и прижался лбом к стене. Сун Юй ощутил сквозь сон, как ворочается Юэ Чжиши, и тоже зашевелился. Неосознанно притянул Юэ Чжиши к себе, обхватил рукой талию. Юэ Чжиши поудобнее устроился, притиснулся спиной к теплой груди Сун Юя и снова провалился в сон в уюте и безопасности. Второй раз он проснулся уже в половине восьмого. Комнату заливал яркий солнечный свет, и Юэ Чжиши натянул одеяло на голову, чтобы спрятаться. Но внезапно он вспомнил слова Сун Юя и слегка высунулся. И только в этот момент обнаружил, что на кровати не хватает одного человека. Щурясь, Юэ Чжиши перевернулся на спину и свесил руку через перила. Помахал лениво и окликнул Сун Юя вялым спросонья голосом. Неизвестно, сколько раз он звал Сун Юя, пока наконец не услышал какой-то шум. С титаническим трудом оторвав голову от подушки, он разлепил веки и увидел, как Сун Юй выходит из ванной и закрывает дверь. Протерев глаза, Юэ Чжиши плюхнулся на подушку Сун Юя и лениво протянул: — А зачем ты с утра опять пошел в душ? Сун Юй явно не рассчитывал, что он так рано проснется. На его лице промелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки и ответил: — Так легче проснуться. Он хотел сам сходить за завтраком, чтобы Юэ Чжиши еще немного подремал, но тот уже вскочил. Не познавший жизни в общежитии, Юэ Чжиши спускался по прикроватной лестнице медленно и неуверенно. Сун Юй стоял рядом, готовый в случае чего ловить. Но Юэ Чжиши и сам прекрасно справился и ловко приземлился босиком на холодную плитку. Нахмурившись, Сун Юй велел ему надеть тапочки. Юэ Чжиши покорно послушался, а затем сладко потянулся. — Я тоже в душ! — заявил этот маленький подражатель и гордо прошествовал в ванную. Сун Юй беспомощным взглядом проводил его удаляющуюся фигуру и опустил глаза на свой стол, чтобы найти часы. Внезапно его посетила запоздалая мысль, и он виновато посмотрел на закрытую дверь ванной комнаты. Спустя пару мгновений оттуда ожидаемо донесся громкий вскрик: Юэ Чжиши открыл кран. — Ай-ай-ай! Холодно! Но даже включив теплую воду, Юэ Чжиши не сменил гнев на милость и, выйдя из ванной, проворчал: — Ты что, купался в ледяной воде? Простудиться хочешь? Сун Юй никак не отреагировал на его выпад. Не объяснять же, зачем парню в двадцать один год принимать с утра холодный душ? Только яму себе выкопает. Чтобы как-то разрешить эту неловкую ситуацию и не сболтнуть о себе ничего лишнего, он спешно сменил тему и поторопил Юэ Чжиши быстрей собираться, если тот хочет позавтракать вместе. Вопреки опасениям Сун Юя, вода на улице так и не поднялась до второго этажа, напротив, ее значительно поубавилось. Юэ Чжиши принарядился в одежду Сун Юя — специально выбрал шорты до колен, чтобы не намочить в луже. Его бледные, стройные голени неизбежно приковывали взгляд. Юэ Чжиши пил горячий, дымящийся эгг-ног [2]. Для его приготовления яйца взбалтывают в разогретом рисовом вине мицзю [3], что придает сладковатый и насыщенный вкус. Закусывал Юэ Чжиши пончиком мяньво [4] размером с ладонь — одним из немногих утренних лакомств, на которые у него нет аллергии. Он любил расчленять пончики, чтобы сначала съесть хрустящую корочку, а потом насладиться мягкой сердцевиной. Пончик оказался чуть соленым и очень ароматным, каждый кусочек оставлял на языке невероятный вкус рисового молока и соевых бобов. — У тебя есть вечером самоподготовка? — Сун Юй протянул ему салфетку. В мгновение ока Юэ Чжиши приуныл. — Да. — Тогда возвращайся после обеда домой. Я тебя провожу, — сказал Сун Юй и тоже сделал глоток эгг-нога. — Как раз успеешь немного передохнуть. Юэ Чжиши ужасно не хотелось уезжать, но все же он кивнул. — Да и Сахарок, наверное, один дома скучает. Сун Юй внимательно наблюдал за его лицом. Расстроенным Юэ Чжиши не выглядел, видимо, и правда повзрослел. После завтрака Юэ Чжиши заявил, что от жареного у него пересохло во рту и он хочет чего-нибудь попить. И Сун Юй, не придумав ничего лучше, повел его в университетский супермаркет, в который ходил вчера вечером. Юэ Чжиши был по гороскопу типичные весы и, как и положено порядочным весам, абсолютно не умел делать выбор. Долгое время он стоял и смотрел на холодильник с напитками, Сун Юй молча стоял рядом. Мимо безостановочно сновали студенты, и многие девушки в открытую заглядывались на Юэ Чжиши. И не только из-за его европейского личика, но и потому что он действительно выделялся в толпе — для него совершенно естественно находиться в центре внимания. Однако Сун Юю сделалось крайне неуютно. Даже когда глазели на него самого, было не так невыносимо. — О, та самая кола, которую ты вчера хлебал как сумасшедший. — Юэ Чжиши вытащил бутылку вишневой колы и показал Сун Юю. — Почему сразу как сумасшедший? — поднял бровь Сун Юй. — Просто пить захотелось. Газировка тоже навеяла Сун Юю неприятные воспоминания. Юэ Чжиши придирчиво изучил этикетку, и лицо его скривилось от отвращения. — А тебе не кажется, что эта кола похожа на сироп от кашля, который нам давали в детстве. Не отличить же по вкусу! — проворчал он и поставил бутылку на место. Вместо нее взял лимонную содовую. — Вот, хочу это. На кассе Юэ Чжиши также выбрал лимонный чупа-чупс и попросил Сун Юя купить. — Не ешь все подряд, что тебе предлагают в школе, — принялся читать нотации Сун Юй, когда они вышли из магазина. — Я и не ем, я же не глупый, — возразил Юэ Чжиши. Но Сун Юй своими глазами видел, как он согласился попробовать чью-то домашнюю еду. — Чего бы тебе ни захотелось, рыбы или сладкого, у нас все есть дома. Нет нужды брать еду у посторонних. Юэ Чжиши недоумевал, почему гэгэ вдруг так странно заговорил, но на всякий случай заверил: — Я знаю. Только тогда Сун Юй оставил тему. Вдвоем они прогуливались по студгородку и забрели в аллею, где скопилось много луж. Юэ Чжиши шлепал по воде, как вдруг вскрикнул, на что-то наступив. Сун Юй посмотрел вниз. Это оказалась рыба кои. — Наверное, эта рыба уплыла из озера неподалеку, когда все затопило, — невозмутимо сообщил он. Но Юэ Чжиши счел это знаком свыше — ему просто невероятно, волшебно повезло! Он даже сложил ладони в молитвенном жесте и поклонился рыбке кои [5], которой отдавил хвост. — Пожалуйста, благослови меня успешно поступить в твой родной университет. Сун Юй назвал его суеверным, на что Юэ Чжиши принялся отчитывать: — Когда у тебя были экзамены, я молился и кланялся Будде не жалея сил, чтобы ты все хорошо сдал. Вечно прямые губы Сун Юя невольно изогнулись в улыбке, и он воспользовался случаем и как бы невзначай спросил: — Раз так, чего бы тебе хотелось в награду после экзаменов? Юэ Чжиши замер от неожиданности. О таком подарке судьбы он даже не помышлял. — Надо подумать, — и очень быстро продолжил: — Для начала… Сун Юй приподнял бровь. — Так погляжу, у тебя много желаний. Юэ Чжиши схватил его за руку, не давая сменить тему, и сказал, глядя прямо в глаза: — Первое — хочу, чтобы ты поддержал меня с поступлением в Уханьский университет. Остальное придумаю и сообщу тебе позже, крайний срок — неделя после вступительных экзаменов. Сун Юй опустил взгляд и слегка улыбнулся, безмолвно потакая капризам Юэ Чжиши и позволяя на ходу менять правила. Юэ Чжиши приберег чупа-чупс на потом и открыл его, только подходя к метро. На этом его маленькие каникулы заканчивались. У входа на станцию столпилось много народа. Сун Юй провел карточкой, намереваясь отвезти его домой, но Юэ Чжиши отказался — не хотел, чтобы гэгэ возвращался в университет один. Он повел себя как взрослый. Когда они сошли с эскалатора, поезд на станции как раз отправлялся в путь. Юэ Чжиши очень обрадовался. Они с Сун Юем плечом к плечу встали у стеклянных ограждений [6], где отразились их силуэты. На Юэ Чжиши были вещи Сун Юя, однако это не делало их ни капельки похожими друг на друга. Но Юэ Чжиши твердо решил, что не будет грустить из-за несуществующих родственных уз. Надо просто себя приучить. Юэ Чжиши вспомнил себя на прошлом родительском собрании и громко рассмеялся прямо с чупа-чупсом во рту. Пока ждали поезд, Юэ Чжиши повторил свою ночную просьбу. Сун Юй терпеливо согласился и пообещал, что приедет домой на следующих выходных. — Не хочешь сказать мне что-нибудь на прощание? — Юэ Чжиши поднял свои большие глаза на Сун Юя. Его губы тронула очаровательная улыбка. Постепенно нарастал монотонный гул, и над головой раздался голос диктора: [Уважаемые пассажиры, поезд, следующий до аэропорта Тяньхэ, подъезжает к станции…] Юэ Чжиши отвлекся и наклонился вперед, чтобы посмотреть на огни прибывающего поезда. Вдруг кто-то потянул его за запястье. [Пожалуйста, не мешайте выходу из вагона. Будьте внимательны! Между платформой и поездом имеется расстояние.] Времени оставалось все меньше и меньше, и наконец ушей Юэ Чжиши коснулся голос Сун Юя: — Лэ Лэ. Юэ Чжиши обернулся, удивленно похлопав ресницами. Лицо Сун Юя выглядело не так, как обычно: острые черты смягчились, и он казался таким нежным и ласковым. — Насчет поддержки, я кое-что написал тебе в учебнике по математике на прошлом родительском собрании. — В его глазах плясали чертики, но лицо оставалось спокойным и невозмутимым. — Я знал, что тебе не нравится математика и ты вряд ли будешь его листать. Вот и подумал, что ты не заметишь. Заградительные сворки разъехались, явив длинное замкнутое пространство поезда. Оттуда сразу хлынули пассажиры, в спешке разбредаясь по разным сторонам. Хватка на руке Юэ Чжиши ослабла, и поток людей втянул его в тесный вагон. Он впервые почувствовал, как хитер Сун Юй. Как умело он что-то скрывает и как долго умеет держать все в секрете. Сун Юй дал один-единственный ключик к разгадке, но только когда Юэ Чжиши уже не смог бы его ни о чем расспросить. Сун Юй знает толк в мучениях. В этот самый миг Юэ Чжиши больше всего на свете хотелось вернуться к нему. Двери поезда закрылись, и внутри вагона раздалось объявление диктора: [Поезд отправляется. Для вашей безопасности держитесь за поручни. Следующая станция…] Вдруг завибрировал телефон. Юэ Чжиши второпях разблокировал его, и на экране всплыло сообщение: [Гэгэ: Я правда надеюсь, что ты поступишь в уханьский университет.] [Гэгэ: Я буду ждать тебя здесь.] _____________ Автору есть что сказать: Историю с родительским собранием ждите в следующей главе! _____________ [1] Долина Радости — сеть парков развлечений. [2] Эгг-ног — коктейль, похожий на гоголь-моголь, готовится из сырых яиц, взбитых с молоком и/или сливками и сахаром. Часто в составе есть алкоголь (бренди, коньяк, бурбон, виски, херес или ром), но существуют и безалкогольные версии. Для вкуса обычно добавляют специи — ваниль, мускатный орех, иногда гвоздику. Также иногда кладут мороженое, сгущенное молоко и взбитые сливки. Подают эгг-ног как в холодном, так и в горячем виде. https://www.onceuponachef.com/images/2023/12/Eggnog-Hero-3-1.jpg [3] Мицзю готовится из белых сортов риса путем ферментации. Напиток получается бесцветным, а иногда приобретает едва заметных золотистый оттенок. Крепкость вина, как правило, не превышает 20%. Отличительной чертой мицзю является небольшое содержание соли. [4] Мяньво — слоеный пончик, традиционная утренняя закуска из Уханя. Жареное тесто в форме пончика, снаружи хрустящее, внутри мягкое. [5] Рыба кои символизирует упорство, процветание и удачу. [6] Платформы на всех станциях метро в Китае оборудованы стеклянными стенами и раздвижными дверями для безопасности пассажиров: https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/d5/Nanchang_Metro_Line_1_Train.jpg/1200px-Nanchang_Metro_Line_1_Train.jpg https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/5d/20230208_Xiaohongshan_Station.jpg/1200px-20230208_Xiaohongshan_Station.jpg https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/9/9e/Haishan_Station（Shenzhen%29_-_Platform.jpg https://www.youtube.com/shorts/m8_qVAKv4X4?feature=share _____________ Примечание переводчика: Мне кажется, или страх грома у Юэ Чжиши происходит из-за того, что он пережил в детстве? Своего рода ПТСР. Когда он лишился родителей и переехал в семью Сун Юя, как раз-таки целых три дня шел дождь. Может, негативные воспоминания наложились на погоду? Маленький ребенок, который ни слова не может сказать по-китайски, еще и разлученный со своими мамой и папой, новый дом и новая семья, страшные звуки с улицы. И тогда он нашел похожего на себя мальчика — Сун Юя, который защитил его от грозы и успокоил, обнимал и похлопывал по спине — те самые жесты, которые ассоциируются у Юэ Чжиши с безопасностью и комфортом. Может, привязанность Юэ Чжиши к Сун Юю еще глубже, чем он сам себе представляет? Пишите ваше мнение, будет интересно почитать.