Разборки по-волчьи: разрезая лед

      Хлюпнув заложенным носом, Тэхен хлопнул дверью в собственную комнату, перед этим громко крикнул родителям, что видеть в ближайшее время не хочет. Злые слезы катились по нежным щекам, раздражая сухую кожу, что трескалась от холода улицы. От несправедливости рвались легкие, подступала тупая истерика, сопровождающаяся хрипом и сорванным голосом. Как отец может указывать с кем ему можно встречаться, а с кем нет? Они же не в средневековье живут. И тем не менее, Намджун ясно дал понять, что не хочет видеть Чонгука в качестве его парня.       Решая не оставлять Чонгука в неведении, Тэхен вооружается телефоном, обдумывая позвонить или написать сообщение. Здраво рассудив, что одним сообщением не сможет все объяснить, он находит нужный контакт и нажимает кнопочку вызова рядом.       Ему лестно, что уже через пару гудков в динамике раздается голос Чонгука. С его стороны слышатся завывания ветра, которые создают неприятный шум, альфа еще не дошел до дома. Тэхен в это время уже успел поругаться с отцом и словить неоднозначные взгляды папы. — Чонгук, — голос срывается в тихом стоне. Он всхлипывает в трубку, слушая тяжелое дыхание гибрида, кажется, его волк перепугался сильно, раз раздался такой громкий рык, вырвавшийся из грудины парня. — Отец узнал о нас. — Как? — альфа останавливается, подставляя лицо под порывы ветра, желая остудить разбушевавшуюся кровь. Чонгук уверен, что его глаза налились золотом, ведь клыки неприятно кололи нижнюю губу и царапали внутреннюю сторону щеки. — Не знаю, но он сказал, чтобы я прекратил наши отношения, — неприятные слова застревают в горле, больно колются внутри, словно он глотает мелкие иголки. — Он где-то нас точно видел. — Может он сегодня проходил мимо спорт бара? — предполагает очевидную вещь, Тэхен сидел в проходе, когда альфа был у стенки, очевидная разница в росте не помешала Намджуну рассмотреть своего нападающего через стекло кафе, а сына он узнает по мельчайшим деталям. — Я не знаю, — горько шмыгает, жмуря глаза, от истерики разболелась голова, а на языке появились противные катышки. Омега начинает раздражаться, он втягивает носом воздух, которого катастрофически не хватает, шея неконтролируемо напрягается, заставляя тонкие вены набухать. — Тэ, я попробую завтра поговорить с ним перед тренировкой, — обещает Чонгук, шарясь по карманам куртки, пытается вспомнить в каком лежит ключ от двери. — Это плохая идея, — выплевывает омега, ему претит говорить об отце в таком ключе. Намджун с детства был его опорой, потакал даже самым сумасшедшим идеям, когда как папа крутил пальцем у виска. Тэхен такого предательства тоже не ждал, сердце болит. — У него всегда мухи отдельно, котлеты отдельно.       Приводит своему парню любимую ассоциацию его отца, а Чонгук на проводе понятливо усмехается, тоже не раз слышал подобную фразу. Намджун и правда любитель повторяться. Чонгук успокаивает Тэхена ласковым словом, на деле же — изнывает от отчаянного желания оказаться рядом и защитить.       Что бы не говорил Тэхен, а Чонгук обязан узнать все от Намджуна, даже если ему это будет стоить места в команде.

***

      Ледовый дворец уже считался вторым домом многих спортсменов, что выросли в его стенах. На первом этаже, около стеклянного шкафа с наградами, грамотами и кубками развешано множество фотографий воспитанников и их тренеров. Команда Алмаз здесь занимает отдельное место, в этих фотографиях можно найти весь путь парней, начиная с шести лет и заканчивая сегодняшним днем. Намджун стоял напротив самой свежей — ее сделали в начале нового сезона, его уже взрослые молодые мужчины, которых уже не потаскаешь за уши за мелкие шалости, гордо смотрели в объектив, в их взглядах он видит уверенность в завтрашнем дне. Совсем взрослые, он может гордиться тем, что многие выросли на его глазах. Они все подписывали контракт с клубом в начале сезона. Сейчас имеют зарплату и чуть ли не каждый день бреются. Дахен же вообще решил отрастить себе небольшую бороду и аккуратные усы. Под новой висела их самая первая фотография, где и мальчишек больше было: кто-то ушел по своему желанию, найдя иное занятие по сердцу. Другие не справлялись с нагрузкой или не хватало времени, они разошлись мирно, Намджун спрашивал как у них дела, если пересекался с ребятами в городе. Третий вариант расставания был болезненный для всех: травмы, несовместимые с дальнейшей спортивной карьерой, и такое бывало.       С ним сейчас бок о бок идут талантливые и сильные хоккеисты, в каждом из них он видит огромный потенциал и будет рад, если парней расхватают после сезона и молодежки по достойным клубам, кто-то пойдет на ступень выше, а кто-то завершит на этом свою карьеру, оставив клюшку, как доброе воспоминание детства и юности.       Намджун всегда просил их быть максимально сосредоточенными на результате и процессе, исключать волнующие факторы, учил их взаимодействию и дружбе, учил их быть командой. В первую очередь защитить своего, а потом разбираться кто правый и неправый. Учил быть единым целым на льду, на площадке у них должен быть один мозг на всю команду.       Намджун останавливается темными глазами на высоком парне, который лежит перед всеми на льду на боку, согнув руку и положив на нее голову. На майке кричащая «1» вселяла ужас заведомо, ведь парень с детства стремился быть номером один во всем. Намджун его наставлял, что лучшим везде быть не получится, и нужно учиться отдавать приоритеты нескольким делам.       «За двумя зайцами погонишься — голодным останешься. Ты выбери зайца пожирнее и догоняй его, сытым будешь дольше.»       Чонгук ужасно напоминал Намджуну себя в молодости, даже первым номером на майке молодежки. Судьба у них схожая, наверное, поэтому он старается уберечь двух молодых и пылких ребят, которые до любви жадные. — Тренер Ким! — вспомнишь лучик, вот и солнце. — Разговор есть. — Полагаю, Тэхен тебе уже передал мои слова, — Намджун поворачивается к члену его команды, парень почти полностью переодет в форму, осталось только надеть защиту. Чонгук отвечает коротким кивком, настроен серьезно, Ким чувствует настойчивый волчий дух. — Да, но я все равно не понимаю проблемы. В команде много кто встречается с омегами, но вы же молчите! — Чонгук, дело не в том, что ты встречаешься с омегой, дело в том, что этот омега — мой сын. — А чем я плох? — это уже огромный булыжник в его огород. Он волк черной породы, красивый и доминантный, никаких блох, зубы здоровые и правильный прикус…       Намджун втягивает губы, обдумывая как лучше ответить. Мужчина скрещивает руки за спиной, хрустя позвоночником, у них тренировка через двадцать минут, не лучшее время выяснять отношения. — Ничем, Чонгук, но попрошу тебя воздержаться от встреч с Тэхеном, ему в конце учебного года сдавать экзамены, тебе, кстати, тоже. И спешу напомнить, что у нас через полтора месяца начнутся игры за кубок молодежки, у команды будет только месяц подготовки перед каждой игрой, в каждый из которых мы должны отпахать, как в последний раз. — Наши отношения ничему не мешают! Ни тренировкам, ни учебе, — гибрид все-таки надеется услышать более вразумительный ответ от своего тренера. — Вы же сами говорили, что я хороший и перспективный хоккеист! — значит сможет обеспечить хорошую жизнь своей паре. — Что во мне и не так?       Но ответа не поступает. Намджун перекатывает слюну с одной щеки в другую, тонкий волчий слух это улавливает отчетливо, как и тяжелое биение чужого сердца. Усталый взгляд тренера он прочитал по-своему, а Намджун глазами просил прощения у своего игрока. Чонгук и правда напоминает Намджуна в молодости — настойчивый, бесстрашный и стремящийся к своей цели. Намджун справедливо полагал, что принял верное решение по отношению к своему подопечному и родному сыну. Их влюбленность пройдет, зато ничего не помешает великому будущему одного и тихой жизни другого. — Значит, не скажете, — обидчиво стрельнул глазами младший альфа, сильно втягивая воздух, что атмосфера около парня стала обжигающей и душной. — Нет. — Я понял.       Тренировка проходит сквозь пальцы, Намджун сегодня в виде исключения закрывает глаза на откровенные оплошности Чонгука. Парень зол и растерян, его буйство можно понять, Намджун даст ему время прийти в себя, но если и завтра Чонгук не будет в строю, то придется прибегать к низменным методам — штрафам. Этот язык игроки понимают с первого раза.       Другие хоккеисты откровенно рычали на рассеянность и заторможенность Чона, что-то кричали тренеру, но Намджун лишь ставил им новые задачи для выполнения. После тренировки Чонгук не долго-то уши намыливал, быстро ополоснулся и оделся, намереваясь сбежать поскорее, очевидно, к Тэхену, у которого через час заканчивалось занятие с репетитором. Такие мелкие урывки встреч, возможно, станут обыденностью, если они оперативно что-то не придумают. Это только первый день их «разлуки» причем они в отношениях и дольше могли не пересекаться физически, но сейчас ощущение неполноценности давит пятками на хребет, выдавливая болезненные хрипы.       Летевший мокрыми комками снег сушит кожу лица, стягивая неприятной корочкой, но Чонгук лишь утирает влагу руками, широкими шагами перепрыгивает ступеньки от дворца, скоро должен подойти автобус, и он не хочет опаздывать. Парня сзади окликает знакомый голос, Чон нехотя поворачивается к другому волку, который пришел на тренировку несмотря на запрет врача. Заниматься Чимину безусловно запретили, но разрешили остаться наблюдать за тренировкой, поэтому догнать Чонгука у Пака проблем не возникло. — Что с тобой сегодня? Совсем никакой, — намекает на отвратительную тренировку друга, вялость и рассредоточенность. — Да, забей, я разберусь, — отмахивается, вытягивая шею, боится пропустить автобус. — Сам-то как?       Чонгук кивает на чужую руку, что сейчас бесформенно теплилась в чужом кармане. Чимин пренебрежительно фыркнул, раздувая ноздри, Юнги бы посмеялся, сказав, что запихнет ему в нос монетку. — Нормально, ерунда это, а отстранили на неделю, — жалуется, но не говорит, что спать было тяжело от неприятного натяжения в мышцах и острого покалывания. Он отводит голову в сторону, ненадолго задумываясь, видит, что Чон спешит, аж хвост ходуном тормошится. — А все-таки? — Тренер узнал, что мы с Тэхеном, ну, в отношениях, — злобно цокает, пиная снег под ногами. Невольно вспоминает, как вчера Тэхен плакал в трубку, и желваки на его щеках зашевелились. — И что? — Он сказал Тэхену, чтобы мы прикрывали лавочку. — Жесть, тебе тренер Ким сказал что-то сегодня? — Если бы, — плюется под ноги, напряженно облизывая губы. Упирает руки о карманы, но внутрь не убирает, снег в лицо еще неприятно летит, поэтому время от времени ему приходится его смахивать. — Ким набрал в рот воды и молчит. А я всю тренировку думаю чем я ему не угодил. Я что такой гандон, чтобы запрещать сыну со мной встречаться? — И что надумал? — Ничо хорошего, — хмурится, когда видит уже уходящий автобус в противоположную сторону, прозевал. — Остановился на теории, что это из-за того, что я гибрид. Они же люди, может не хочет, чтобы у него внуки хвостатые были или что-то вроде этого. — Да, ну, бред, — Чимин уверен, что тренер никогда бы не стал делить их на «чистую» и «грязную» кровь. Он ведь с самого детства с ними и никогда не позволял себе их как-то оскорбить или задеть, равными считал, и считает до сих пор. — А что тогда? У меня уже котелок кипит, Чимин, понимаешь? Кипит, — Чонгук яростно толкается языком за щеку, старается и волка внутри успокоить, но вместе с ним же гнев питает воспоминаниями разговора с тренером Кимом. — Я нормальный здоровый парень, он сам говорит, что у меня огромное будущее в хоккее, что меня с хвостом оторвут в любой клуб после молодежки, что еще к нему приползу, чтобы выбрать местечко, где перспективней будет. — И что сейчас делать будете? Реально расстанетесь? — переживает за них, ведь бок о бок с Юнги их своими спинами прикрывали, сдружились и уже не представляли свою компанию без веселого и скромного омеги. — Нет, конечно. Будем думать, — Чонгук смягчается в лице, разглаживая пальцами складки на высоком лбу. Тепло становится внутри, Тэхен часто большим пальцем проводил между его бровей и просил меньше хмуриться. — Вы с Юнги сняли квартиру? Нормально там с хозяином? — Да, сняли, бате передавай спасибо, — впервые за диалог улыбается. За помощь искренне благодарит. — Это хорошо, — кивает, громко шмыгая, на улице холодной нос течь начал. — Мелкая твоя как? Гипс не сняли еще? — Не, пару дней назад за новым в больничку каталась, — вот и причина, по которой Чимин на мели был некоторое время, он жил с бабушкой и младшей сестрой на пенсию первой. Когда он подписал контракт с клубом, то финансово стало полегче, но сестра сломала ногу, а медицина нынче дорогая. — Юнги идет, — Чонгук поднимает голову, улыбаясь омеге, который сразу к Паку под бок теснится, поближе к личной печке, ведь свой длинный хвост не шибко греет, только красотой служит. — Ладно, бывайте, мне еще надо успеть встретить Тэ, проводить его до дома и вернуться на вечерний лед. Тебя ждать еще сегодня? — намекает, что из-за плеча инвалидный на время хоккеист может и на больничном поваляться. — Не ждать, он будет помогать мне обустраиваться в квартире, — решает за него Юнги, здраво рассудив, что больничным своего альфы он будет пользоваться по полной. Конечно, не напрягая бедное плечо.       Поскользнувшись на льдине, чуть не угодив носом в сугроб, Чонгук подбегает к Тэхену, когда омега отходит от подъезда своего репетитора по биологии. Тогда теплые и крепкие объятия были лучшим лекарством для кровоточащих сердец. Чонгук не стал пересказывать их диалог с тренером, но заверяет свою пару, что ему точно не о чем волноваться: Намджун не поменял к нему свое отношение, такой же требовательный тренер и хороший наставник.       В автобусе до дома Тэхена оставалось лишь одно свободное место, на которое Чонгук усадил своего парня. Не грозно нависая над ним, Чон старался опуститься ближе к красному ушку, чтобы сболтнуть очередную глупость, а Тэхен пытался не смеяться на весь автобус. Отрешенные от чужих любопытных взглядов они вываливаются на нужной остановке, крепко взявшись за руки. Конечно, хотелось чувствовать чужое тепло ладошек, но на улице слишком морозно, чтобы снимать перчатки, январь их не щадил, подгоняя то ветром, то вьюгой.       Прощаться оказалось тяжелее, Чонгук отпустил омегу в подъезд, когда был удовлетворен клубничным цветом чужих полных губ. Последний раз чмокнув Тэхена в полуоткрытые губы, альфа отстраняется, недовольно махнув хвостом, ведь на этой неделе им вряд ли удастся еще раз увидеться. Чонгук уходит медленно, ждет, когда в окне Тэхена загорится свет, так спокойнее будет покидать тихий жилой район. Омега, как чувствует, подходит к окну, он прислоняется лбом к стеклу, а потом шкодливо улыбается альфе, останавливая того жестом. Теплый воздух ложится тонкой пеленой на стекло, делая поверхность мокрой и мутной, а по ней, как на чистом листе бумаги, Тэхен ведет указательным пальцем, вырисовывая чуть кривоватое с одной стороны сердечко. Зато от души и с большой любовью.       Волк в душе Чонгука влюбленно зарокотал, мягко ведя ушами и виляя хвостом. Чонгук в ответ тоже показал на свое сердце, что скрывала куртка и укрывала его плоть, он его Тэхену подарил, даже не открыв глаза и ни разу не думая. Его волк уже запечатлен на омеге.       У волка одно запечатление на всю жизнь. Одна любовь. Чонгук выбрал, а волк одобрил кандидатуру.       На вечернюю тренировку он залетает самым последним, но успевает перед первым свистком на ускорение по кругу. Эта тренировка проходит более плодотворно, ведь перед глазами все еще мельтешит аккуратное и не ровное сердечко, что так и остается разводом на стекле.       Внезапное и странное сообщение приходит от Тэхена, когда альфа выходит из душа после тренировки. Чонгук грузно садится на скамейку, небольшим полотенцем собирает влагу с затылка, хмуря брови на набор вещей, которые просит принести Тэхен. Из мыслей его вырывает Минсок, который просит одолжить дезодорант, ведь его закончился, а из-за плотного графика не успевает купить. Чонгук кидает дезик льву, наконец одеваясь. Сегодня-завтра у него нет вечерних тренировок, поэтому он едет сразу домой, в другой момент он бы обязательно пошел гулять с Тэхеном. Как оказалось его родители теперь бдят, когда их мальчик возвращается домой, нигде ли не задерживается и где долго гуляет. Кажется, тренер основательно занялся вопросом их «не конфликта». Ведь по сути родители Тэхена не препятствуют в открытую, но и спокойно не дают омеге выйти из квартиры. Парни договариваются завтра встретиться около подъезда Тэхена, омега говорит, что у него есть рисковая мысль, а альфа надеется, что его бурное воображение ошибается, ибо набор вещей, который просит найти Ким очень похож на план побега.       Заворачивает на нужную улицу Чонгук с огромной спортивной сумкой, в которой обычно носит хоккейную форму, но на сей раз там оказываются зимние ботинки сорокового размера и его демисезонная куртка. Впервые мысленно говорит матери спасибо за ее дурную привычку, ведь та — любитель собирать барахло в кладовке, там склад начинается с первой погремушки старшего брата Чонгука и заканчивается сломанной в прошлом сезоне клюшкой младшего. Свои зимние ботинки со средней школы он отыскал быстро, а вот найти подходящую куртку не смог, поэтому взял не по сезону.       Еще одно сообщение от Тэхена просило его подойти непосредственно к окну, и кажется Чонгук начал понимать, что задумал его парень. Он осторожно стучит по стеклу, вставая на носочки, пытается всмотреться во мрак комнаты. Штора резко укатывается по колечкам в сторону, и перед ним встает растрепанный Тэхен, одетый в джинсы и свитер. Тот прикладывает указательный палец к выставленным милой уточкой губам, просит быть потише, оглядываясь на свою дверь и закусывая губу. Омега выглядит очень довольным своей выходкой, забираясь с ногами на небольшой подоконник, он отодвигает свою фиалку, которую заботливо выходил, в безопасность. Чонгук сразу вытаскивает ботинки и ставит их на выступ дома, чтобы не так сыро было от снега, а потом чуть пораскинув извилинами, расстегивает свою куртку, негоже омеге в демисезонной разгуливать, холод этот за голую кожу кусает. — Ты чего удумал? — шепчет Чонгук, когда Тэхен открывает окно, воровато оглядываясь назад, и также пробегается шальными глазами по улице за спиной Чонгука. Выглядит сцена, как добровольное похищение в комедийном шоу. — Держи меня давай! — в тон шепчет омега, пока руками тянется ухватиться за чужую шею.       Чонгук старается аккуратно придерживать омегу на весу, кропотливо, как в тетрисе, ставит обе ступни в ботинки, альфа придерживает осторожно за талию, пока Тэхен шнурует ботинки. Омега быстро разгибается, обнимая себя за плечи, вечером холодает быстро, а его тело в шоке: вырвали из теплого помещения на лютый мороз улицы. Чонгук оперативно накидывает на него свою куртку, оставаясь в кофте на замке, помогает продеть руки в рукава и застегивает молнию, замедляясь около подбородка. — А как закрыть окно? Надует же, — беспокоится Чонгук, смотря, как через открытую щелку забирается холод, вытесняя тепло. Шторы от ветра колышутся, шелестят тканью, нервируя Чонгука. — Я все продумал, подсади.       Чонгук без вопросов подставляет свое плечо, на которое омега осторожно опирается ягодицами, альфа держит его надежно за бедра, не отказывая себе в удовольствии пожамкать за мягкие места. Тэхен ерзает, потираясь ляжками друг о друга, но ничего против не высказывает, проделывает хитрые манипуляции и с помощью куска ткани внизу закрывает окно, оставляя то на микропроветривание. — А как обратно? — кивает на закрытое окно, пока ставит Тэхена на землю, а сам вытаскивает из сумки вторую куртку, набрасывая на свои плечи, он хоть и волк, а мороз всех не любит. — Я уже несколько раз проверил механизм, отец не менял окна застройщиков и там тоже были ошибки, поэтому немного больше сил приложить и оно откроется, — хвалится своим успехом и гениальным планом. — Я закрылся изнутри и сказал родителям, что хочу позаниматься один, так что у нас где-то полтора часа, — хитро улыбается омега, а альфа любуется мелкими складочками около глаз. — Веди! — Куда? — На свидание, Чони, на свидание веди!       Омега хватается за рукав Чонгука, повисая на нем почти всем весом, Чонгуку ментально хорошо просто слышать родной бодрый голосок, а ощущать его тяжесть на себе еще лучше. Тэхен тянет его в сторону от своего дома, этот район Чонгуку мало известен, но у веселящегося Тэхена все схвачено.       Они чувствуют себя мелкими обманщиками, но большой любви такие незначительные загвоздки — не проблемы. Этот план работает безотказно вот уже несколько раз. Не давая осечек, пара следовала ему, отлучаясь не дольше чем на пару часов, ведь навлечь на себя подозрения родителей Тэхена не хотели.       Чонгук уже привычно подставляет плечо омеге, помогая забраться обратно в комнату, они снимают куртки, Чонгук обратно надевает на себя свою, которая за прогулку вобрала в себя частичку запаха Тэхена, а демисезонную пихает в сумку. Ботинки сначала складывает в пакет, а затем тоже кладет в сумку, чтобы ничего не промокло. Тэхен быстро чмокает альфу в губы, вставая на колени на низком подоконнике и складываясь в складочку. Чонгук просит поскорее закрыть окно и отдыхать. Тэхен привычно рисует ему сердечко на стекле, а Чонгук посылает в ответ сотни воздушных поцелуйчиков.       Все бы ничего, только тайна эта не только парочки, но и внезапного свидетеля их преступления.

***

— Сокджин, Тэхен уже пришел домой? — Намджун сегодня отпустил своих алмазиков с вечерней тренировки, ведь послезавтра у них ответственный матч, открывающий главное соревнование молодежного сезона за кубок, ребятам нужно отдохнуть и набраться сил.       Естественно, мужчина предупредил игроков о мерах предосторожности и правилах безопасности, предостерег также соблюдать спортивный режим и распорядок здорового сна. Просил воздержаться от эмоциональных потрясений и по возможности отдохнуть дома, расслабиться и настроиться на игру. — Да, вроде в комнате что-то читает, — омега заканчивал готовить ужин на светлой кухне, вытирая руки о полотенце. Он достает два набора посуды, расставляя по местам, на что Намджун непонятно хмурится. — Тэхен не выйдет с нами поужинать? — Намджуну очевидно не нравится, что сын стал с ним более сдержан, ведь обида не прошла, хоть и много воды утекло с того злополучного вечера. Почти месяц прошел, если не больше. — Что это такое? С родителями уже который день не ужинает, пойду позову его.       Только встать ему мешают руки мужа, что мягко отталкивают обратно на стул. Сокджин устало улыбается, снимая передник, наказывает сидеть смирно, пока он уходит в комнату сына, но та оказывается запертой, а его мальчик не отвечает на стук и голос.       Обеспокоенный родитель спешит в спальню, где у него был ключ на такие случаи, он отворяет дверь в комнату, где вмиг его сердце расходится в неконтролируемом ритме. Его ребенка нет в комнате, а на кровати лежит раскрытая книга вместе с наушниками. Сокджин замечает две фигуры в окне, что быстро убегают со двора, в профиле мальчика пониже он узнает своего сына, а рядом с ним был незнакомый альфа. По яркой улыбке Тэхена Сокджин понял, что парень для сына не последний человек и решил не выдавать маленький секрет младшего омеги.       Крик Намджуна вырвал его из легкого ступора и омега заегозил, быстрее выходя из комнаты. Успел он захлопнуть дверь как раз вовремя — Намджун подоспел, Сокджин закрыл комнату обратно на ключ. — Он говорит, что не голоден и хочет полежать один, про растения свои читает, картинки мне показал страшненькие, листы в разрезе видел? Кожа наверное проще в строении, — пытается говорить про все подряд, утаскивая мужа обратно на кухню, омега продолжает бессмысленный поток слов, решая, что заговорить мужчину будет отличным вариантом.       Вот так почти через месяц побегов у Тэхена появился тайный союзник.       На первой игре за кубок Тэхен не присутствовал, у папы был выходной, поэтому незаметно вырваться из-под надзора минимум на четыре часа не выйдет. Но по видеосообщениям он множество раз пожелал удачи и победы. Он сидел на сайте команды, отслеживая события, радовался первой шайбе и разочарованно вздыхал на пропущенную. Он воодушевленно вскрикнул, когда на сайте написали, что вторую шайбу забил Чонгук, а потом забили с его передачи. В третьем периоде, Чонгук совершил две передачи, этим игра и закончилась. Безоговорочными 4:1 и широким шагом в сторону кубка. Тэхен тогда засыпал его поздравлениями, обещая расцеловать как только им выдастся такая возможность. Тем не менее приближалась незаметно весна, что дарила солнышко и отгоняла холод. Снег все еще лежал пушистым и хрустящим одеялом, но толщина его убавилась, что, конечно, задабривало людские сердца.       Счастливый омега влетел в квартиру после обеденного занятия с репетитором, школьные уроки не так уж и утомили его, там не было ничего сложного и напряженного, обычный день со средней нагрузкой. Отец, как оказалось тоже дома, он не часто уезжает из дворца домой, когда у него еще есть вечерняя тренировка. Тэхен договорился с Чонгуком, что тот заберет его погулять на пару часиков до своей тренировки, а еще Чон обязал Тэхена исполнить обещание, его щеки и губы все еще ждут заслуженную награду. — Тэхен, — непривычно ласково зовет отец. Но сын лишь фырчит, сразу скрываясь за дверью своей комнаты и пресекая любые попытки подойти к нему громким хлопком.       Омега усиленно избегал с ним контакта, и максимально отстраненно держался в общении. Для отцовского сердца это неподъемный груз, когда единственный обожаемый сын кидает на него незаинтересованные взгляды, не делится секретами, не рассказывает, как провел школьный день. Сложно не иметь возможности снова подойти к Тэхену в любой момент, желая поцеловать в макушку или сдавить в крепких отцовских объятиях.       На деле же Тэхен словил нешуточную панику, в пору подумать, что все его планы отец снова перекрыл медным тазом. Как теперь пойти гулять с Чонгуком, который минут через десять-пятнадцать подойдет к дому. Сегодня же был идеальный день, один из немногих на неделе, когда папа и отец оба на работе до самого вечера, а у Чонгука свободное время между обеденной и вечерней тренировкой.       С обидно надутыми губами Тэхен пишет Чонгуку смс, чтобы и носа своего большого и упругого не показывал, потому что отец какого-то большого сюрприза оказался дома.       На гулкий звук о дерево Тэхен невольно подпрыгивает на постели, но лицо отца, показавшееся в проеме между косяком и дверью, заставляет скривить губы. — Я знаю, ты обижен, — начинает не очень правильно по мнению Тэхена, но вопреки всему мужчину не выгоняет, выжидательно складывает руки на груди, вздергивая аккуратным носом и приготавливаясь слушать чужие оправдания. — Но меня тоже можно понять. — Ты запрещаешь мне встречаться с парнем, что тут можно понять? — Тэхен вопросительно выгибает бровь, закидывая одну ногу на вторую, плотно бедра сжимает, закрываясь еще больше. — Дело не в Чонгуке, вернее в нем, но… — он тяжело вздыхает, у мужчины не получается сделать нужный подбор слов, поэтому Тэхен горько усмехается, так и не услышав чего-то стоящего. Намджун трет переносицу, пытаясь продолжить. — Это не касается его, как человека, он хороший хоккеист… — И что? — бурчит под нос, так и не находя связующей нити. — Тэхен, прекрати, мне правда тяжело, когда ты не разговариваешь со мной, — Намджун выглядит разбито, это выдают глаза полные боли и печали, видно, что Ким тоскует по сыну, который так близко и в тоже время далеко. — Давай сегодня поужинаем вместе, всей семьей. Я закажу доставку из ресторана, который вы с папой очень любите. — Не хочу, — отворачивается, поджав губы. Отец не сможет подкупить его вкусной едой. Как можно променять любимого волка на еду?       Намджун не знает как еще подступиться, он наивно полагал, что семейный ужин с вкусными блюдами замнет ситуацию и хоть как-то улучшит настроение Тэхену, но кажется, альфа ошибся. Он подходит к кровати сына, осторожно приземляясь рядом, Тэхен не отодвигается, но все еще смотрит из-под опущенных ресниц, что непроизвольно дрожат. Он тоже скучает по отцу, но не может простить ему то, что тот не позволяет ему встречаться с Чонгуком, не назвав внятной причины. — Все, что я делаю, я делаю ради тебя и твоего будущего, — говорит откровенно прямо, любуясь красивым профилем сына, ребенок весь в папу красотой пошел, оттого и ухажеров много настырных. — А я тебя просил? — не сдерживает хлесткого высказывания, раскрывая большие карие глаза, его плечи одновременно подпрыгнули, но крест на груди не распустили. — Позже ты все поймешь, выходи сегодня ужинать, а мне нужно ехать во дворец, — отец быстро целует его в висок и сразу же выходит из комнаты. Тэхен слышит, как тот быстро собирается в коридоре и пишет Чонгуку, что ему нужно где-то прятаться, ведь отец сейчас уйдет, а их планы очень даже не срываются.

***

      Время тянется медленно, но верно, оставляя после себя дни, недели и месяцы, к которым мы больше никогда не вернемся, не исправим ошибки или не переживем счастливые моменты заново, но всегда есть возможность создавать новые: как ошибки, так и моменты.       Снег таял, и уходила зима, передавая свой пост весне, что сразу начала наводить свои порядки: деревья привстали, и начали появляться первые зародыши почек. Темнеть начало позже, что несказанно радует молодежь, а главное можно наконец сменить тяжелые зимние куртки на более легкие весенние.       Вылезая из окна в надежные и крепкие руки, Тэхен уже приловчился сразу попадать пятками в подготовленные ботинки, он уже не дрожал сусликом на холоде, перекатываясь с ноги на ногу, пока Чонгук помогал ему запаковываться в одежду. Их план действовал, как отлаженный механизм и Тэхена правда удивляло, что за это время ни одни соседи их не спалили, но им же и на руку. Возможно думают, что у парочки свои приколы, разбираться в этом Ким не будет, благо никто и не лезет.       Уставшие и перекусившие в одной кафешке неподалеку парни брели обратно к окну Тэхена, которое так же тихо поскрипывало от тонкого сквозняка снизу. Они не перестали целоваться даже когда их заметил дворник, стойко приняв решение дождаться, когда старичок уйдет, чтобы без его пронзительных глаз Тэхен забрался к себе в квартиру через окно, как славный воришка среди дня.

***

— Джин, Тэхен снова в комнате закрылся? — недовольно скрипит Намджун, отложив ложку в сторону. Он слышал звонкий щелчок, оповещающий, что сын заперся. — Да, он что-то мне говорил о контрольной через два дня, готовиться будет, как обычно, — пожимает плечами омега, пока убирает посуду в раковину, уже закатывая рукава домашней туники, чтобы начать мыть первую тарелку. — Мне не нравится, что он не ест, — Намджун стал замечать, что Тэхен мало того перестал с ним общаться так же открыто, так еще и устраивает протесты против совместных ужинов, предпочитая закрыться в комнате, как муж говорит за книгами с музыкой в наушниках. — Он и не обедал, а время шесть вечера. — Он плотно поел в школе, не волнуйся. — Тэхен завтракал? — серьезность тона заставила омегу подобраться. — Да вроде завтракал. — Вроде или завтракал? — Ты сейчас к чему ведешь? — начинает закипать вместе с мужем, бросая посуду обратно. Он выключает воду, размещая скрещенные руки на груди. — Да, Тэхени грустит по мальчику, и это видно. Но он взрослый человек, не забывай. Наш сын в этом году школу заканчивает и недавно стал совершеннолетним. И если ты не помнишь, то он собирается поступать на фармацевта, не думаю, что из-за разлуки с мальчиком он будет портить себе здоровье. И да, он завтракал.       Намджун испытывающе смотрит исподлобья на мужа, словно ищет подвох в красивом лице, но находит лишь титановую стойкость. Он грустно вздыхает, вбирая воздух до самого конца, меняясь в лице, задумывается, жалостно к мужу руки тянет, а Сокджин расслабляется, прижимая чужую голову к своему животу. — Я просто волнуюсь за него, — тихо признается Намджун, бодая мужа головой в живот. — Знаю.       Сокджин упорно молчит, что видел несколько купонов постоянного клиента из кафешки парой улиц ниже у Тэхена в комнате. Видимо, они с Чонгуком нашли укромное местечко, где им никто не мешает переждать мороз и много-много целоваться. В поцелуях он не сомневается, отец его может и слепой в этом плане, но у Сокджина глаза на месте. Ярко-клубничные губы Тэхена бросаются в глаза сразу, как тот вылезает из своей закрытой комнаты, а о маленьком засосе около ключицы он предпочитает не думать. — Не могу так, пойду еще раз с ним поговорю и извинюсь, — решительно проговаривает, сжимая ткань туники Сокджина на спине. — Может позже с ним поговоришь? Он все же готовится… — На пару минут отвлечется, ничего страшного, — омега старался сильно не паниковать, чтобы грохочущее сердце не выдало его с потрохами. Но действовать нужно быстро и наверняка. — Джуни, не отвлекай сына, — приторно шепчет в губы омега, собирая щеки Намджуна в руках. — Я знаю, что он любит готовиться с громкой музыкой в ушах, может нам воспользоваться этой возможностью?       Играет бровями, наваливаясь с поцелуем, не дает ни ответить, ни оторваться. Он забрался на бедра мужа, чтобы тот, не успев вступить в бой, капитулировал. — Идем в спальню.       И Намджун слушается, ненадолго застыв перед закрытой дверью, ведущей в комнату Тэхена, но Сокджин был более чем убедительным, когда тащит его в следующую.       Этим же вечером, когда Тэхен выходит из комнаты, то сразу натыкается на родителей. Те помятые выходят из спальни, Намджун сразу ободряется при виде Тэхена, но не решается подойти, однако замечает очень волнующую родительское сердце деталь. — Почему у тебя щеки такие красные? А волосы? Они мокрые? — заваливает его вопросами альфа, пытаясь подойти, но Сокджин как ответственный папочка его опережает.       Папа трогает холодные красные щеки, замечая животный страх в глазах сына, старший омега ерошит его волосы, целуя в лоб. — Нормально все с ним, немного спортом позанимался, устал? — легко спрашивает у Тэхена, поглаживая-грея красные щеки. — Иди умойся и переоденься.       Тэхен пулей пробегает мимо отца, сразу залетая в ванную, вода хлынула мощным потоком, заглушая шепотки родителей. — С ним точно все нормально? — беспокоится Намджун, порываясь дойти до Тэхена и убедиться в этом лично. — У тебя после спорта тоже щеки красные, — деловито утверждает, ловя на себе глаза стушевавшегося мужа. — Весь в тебя. — кивает на закрытую дверь и уходит на кухню, ему не помешает чай с ромашкой в этом дурдоме.

***

— Ты уверен, что это безопасно?       Чонгук в чужой квартире жмется к косяку двери, опасливо оглядываясь по сторонам, его чуткий нюх точно распознает в какой стороне комната Тэхена, ведь концентрат чужого запаха там зашкаливает. Но омега упрямо тянет его на кухню, где ошеломляет новостью, что они будут вместе готовить пиццу на вечерний просмотр фильма на ноутбуке. — Я же объяснял тебе по телефону, предки с началом весны всегда уезжают на дачу, готовить там все к посадкам и отдыху, — Тэхен достает готовое тесто и раскладывает несколько видов мяса на столе, вручая своему побледневшему от непонятного страха волку нож, чтобы наконец занялся полезным делом. — Вдруг раньше вернутся или что-то не получится? — он правда насторожен, даже если омега полностью расслаблен. — Папа сказал, что они останутся там на ночь, — хитро прищуривается, стреляя в Чонгука наглой улыбочкой. А следующая фраза заставила Чонгука очень не по-волчьи квакнуть. — А ты останешься на ночь? — Тут? — выпучивает глаза, закидывая от нервов кусочек копченого мяса в рот. — Не за дверью же. — Я не готовился, — предпринимает попытку отмазаться, все же первый раз оставаться у омеги на ночь — ответственный момент, который нельзя пускать на самотек и волю случая. — Готовился? — смешливо изгибает бровь, крадется к Чонгуку, меняясь с ним позициями: хищник и добыча. — Штаны там, — блеет, когда омега мягко убирает нож из его ослабевших пальцев. Тэхен стоит перед ним вплотную, Чонгук смело может сказать, что утром Тэхен мыл голову шампунем с клубничным запахом. Кажется, у него развивается клубничный фетиш. — Ах, штаны? — Спальные, — решает уточнить, на что получает очередную ухмылочку. — Вот как, — делает вид, что глубоко задумывается, как мыслитель прислоняет подушечку указательного пальца к нижней губе. — В трусах поспишь, у меня жарко в комнате. — Щетку, щетку не брал, — придумывает следующее на его взгляд очень важное оправдание. — Какая радость, у меня в шкафу лежит абсолютно новая, а я не пожадничаю и отдам ее тебе, — Тэхен гордо усаживается на накаченные бедра, приминая их под свое удобство, и шею волчью обвивает руками, зарываясь длинными пальцами в загривок с мягкими короткими волосиками, оттягивая те у корней. — Какие еще проблемы? С радостью решу каждую.       Чонгук понимает, что омега все тщательно спланировал, верно и надежно захлопнул капкан с его хвостом внутри и дразнился теперь ключом. Альфе ничего не остается, как примостить ладони на талии Тэхена и прижать к своему торсу. Ощущать мягкий живот омеги сквозь ткань их футболок приятно до дрожи, внизу разливается тепло, и начинает покалывать в бедрах от вертлявого и взбудораженного Тэхена.       Квартира в их распоряжении до завтрашнего дня, и они обязательно вечером позаботятся, чтобы поставить несколько будильников на утро, они же не хотят так беспечно спалиться. — Помнишь о самом первом разе, когда ты заглянул ко мне в окно? — Тэхен бодается лбом об его, трется по-пингвиньи носами и сжимает бедра, когда чувствует, что ноги под ним напряглись. — Помню, — еще бы не помнил, у него тогда рот слюной наполнился, будто не рисунок увидел, а целую корзину ягод. — Клубнички сегодня на мне, — томный шепот был очень громкий для чувствительных ушей гибрида. Ушки на макушке затрепетали, забавно хлопая, как крылья бабочки, Тэхен легко их поглаживал, пока Чонгук закатывал глаза от приятных касаний.       Чонгук раскрыл глаза, переварив всю информацию, он обязан увидеть клубнички, поэтому действовал на опережение: впился в губы напротив, как самый настоящий чудик, вылизывал их, словно те были медом намазаны. Его ловкие пальцы уже подбирались к кромке пижамных штанов Тэхена, но омега остановил это безумство. Так не вовремя растрепанным воробьем слезает с альфы, поправляя штаны, он подмигивает Чону, разглаживая выбившиеся прядки волос, и возвращается к приготовлению ужина. — А клубника, Чонгук, после ужина.       Волк внутри Чона вместе с ним надрывно проскулил. Они в оба золотыми глазами наблюдают, как старательно и мягко Тэхен разглаживает бортики теста по формочке, аккуратно подводя их к краям. Чонгук еле заканчивает с нарезкой грибов, в мыслях все еще кружатся каруселью клубнички, и от Тэхена пахнет клубникой: во всем виноваты клубничный шампунь, гель для душа и гигиеничка.       Тэхен раскладывает на тесте кусочки мяса и ветчины, в свободные участки кладет грибы и щедро посыпает сверху сыром. Чонгук, ведя хвостом по своему бедру, следит, как Тэхен ставит пиццу в духовку, а потом притягивает омегу обратно на свои колени. Не оказав должного сопротивления, Ким поддается, невозможно подавить в себе желание целоваться каждую свободную секунду.       Узкая ладонь ложится на щеку волка, большим пальцем поглаживая скулу, ему нужна одна секундочка вдохнуть поглубже. Чонгук тесно сжимает тело в своих объятиях, нечаянно сталкивая Тэхена напором с колен. Тэхен соскальзывает рядом, но ноги все еще переброшены через колени волка, тот ведет рукой по ткани на ляжках омеги, цепко хватая точно под бедром в самой мясистой части. — Клубнички все еще после ужина, — прерывисто выдыхает в чужую шею, пока его щеку кусают и еле царапают выступающими клыками. — Но целоваться же можно. — У тебя есть двадцать пять минут пока пицца в духовке, — ограничивает своего парня, на что тот сильнее сжимает тело в руках и раздосадовано рыкает. Мягкая ляжечка под пальцами сминается, словно игрушка антистресс, и это успокаивает и Чонгука, и волка в сердце. — Мне и жизни не хватит нацеловаться с тобой.       Воздух сгущается над ними, Чон буквально кожей чувствует жар и удушение от чужой настойчивости, ароматом их кожи пропитывается буквально каждая пылинка на кухне. Они прилипают друг к другу, как сладкие пельмешки, если и разъединять, то только щипцами, и то не выйдет.       Чонгук мысленно усмехается: родители Тэхена — люди и никогда в жизни не почувствуют по запаху его присутствие здесь. Это гибриды могут различать сотни запахов, раскладывая их по полочкам в голове, человеческий нос не сможет таким похвастаться. Поэтому их с Тэхеном ночевка останется секретом.       Пицца съедается быстро, в перерывах между кусочками Чонгук успевает лакомиться клубничными губками омеги, к сожалению, ягодный вкус он давно не вкушает, ведь все слизал, но запах еще хранится в уголках рта. Чонгук не спрашивает разрешения, самовольно подхватывая своего парня под бедрами, до приятных мурашек перекатывая кожу под пальцами. Они перемещаются в детскую Тэхена, где их встречает кровать полуторка, чуть шире, чем многие, поэтому паре будет комфортно здесь ночевать.       Губы Чонгука настойчиво скользят по медовой шее, собирая капельки пота и оставляя легкие поцелуи. Он трепетно кусает линию челюсти Тэхена, тот дергается от внезапного импульса, который порождает пожар внизу живота. Чонгук наваливается на омегу, заводя руки за его спину и укладывая ладони на лопатках, ткань пижамной кофты мешает, но и через ее тонкость он чувствует горячую кожу. Тэхен хватается пальцами за бугристые плечи, жамкая приятные упругие мышцы, Ким сладостно облизывается, когда замечает голодный золотой взгляд на своих ключицах. Он откидывает голову на подушку, позволяя кудрям разметаться по наволочке, выставляет беззащитную шею волку на растерзание, демонстрируя полное доверие. Тэхен позволяет Чонгуку смотреть, как уязвимо бьется венка на ней, и протяжно стонет, стоит волку размашисто пройтись шершавым языком по этой самой венке.       Чонгук поддается под влияние волка внутри, позволяет участвовать и ублажать омегу. Сладкий аромат шеи притягивает и туманит разум, поэтому гибрид долго и упорно оставляет слюну на тонкой шее, заставляя ту покрыться мелкими мурашками, когда волк намеренно холодит мокрый участок морозным потоком воздуха, складывая губы трубочкой. Тэхен отрывает его от своего ранимого места, втягивая в требовательный и бесконечно мокрый поцелуй, слюны они не жалеют, та скатывается по щеке Тэхена из уголка губ быстрой капелькой, растворяясь на ткани наволочки.       Чонгук укладывает горячую ладонь на лицо Тэхена, стирая большим пальцем мокрую дорожку, он гипнотизирует медовые глаза омеги, снова осторожно переминает мягкость нижней губы между двумя своими. Омега жмурится до ярких пятен перед глазами, что играли всеми цветами радуги. Чонгук рычит, а его хвост отбивает ему ребра, своей вольной жизнью живет. Шерсть случайно задевает бедро Тэхена, заставляя омегу громко и коротко взвизгнуть, щекотка проходится неожиданным импульсом, что током бьется по всему телу и вызывает мелкую чесотку.       Чонгук вздрагивает от испуга Тэхена, но понимает ситуацию сразу и клыкасто улыбается, отстраняясь от омеги. Гибрид гордо возвышается над ним, облизывает белую коронку зубов, пока через спину стягивает с себя футболку. Волосы и уши Чонгука намагничиваются от ткани, забавно наэлектризовавшись, и Тэхен без задней мысли приподнимается, запустив ладонь между ушей альфе. Его слабо ударяет током, что вызывает дрожь по всему телу, его бедра разъезжаются в стороны, когда Чон валит его обратно, прижимая своим весом. Альфа завлек его в более мягкий и медленный поцелуй: без страсти, полный нежности, которой альфа окутывал Тэхена, словно заворачивая в теплый плед. — Черт, — выругался Чонгук, прислоняясь влажным лбом к плечу Тэхена. Он глубоко вдыхал запах разгоряченного и возбужденного Тэхена, его уши заинтересованно завертелись на макушке, стоило ему уловить запах терпкой смазки. Его волк совсем обезумел, желая наконец присвоить омегу себе окончательно. — Что такое? — с тяжелым дыханием проговаривает, голос Тэхена осип от редких, но протяжных стонов, грудь его тяжело вздымается, чувствуя тяжесть чужого тела сверху, Чонгук немного придавливает его, не давая сделать полноценный вдох. — Я же вообще с собой ничего не брал, — разочарованно скулит, его волк уже взбудоражился и настроился, да и у омеги шальное настроение, но мер для соблюдения безопасного и комфортного секса у них нет. — Ты про это? — Тэхен с трудом выуживает свои руки из-под альфы, сразу запуская их под подушку, он рыщет там недолго, но с беззастенчивой улыбкой достает два небольших предмета.       Чонгук чуть подвисает, но концентрируется на упаковке презервативов и маленьком тюбике смазки, он осторожно все забирает и громко смеется. — Даже презервативы с клубничным запахом, — показывает на ягодку на упаковке, а Тэхен удобно укладывает ноги на чужих бедрах, чтобы от долгого лежания без дела не кололи. Омега пожимает плечами и невинно хлопает длинными ресницами, стукая альфу бедром для игривого настроения. — Чтобы не выбивались, — смеется, а потом неожиданно охает, ведь его ноги высоко задирают, стаскивая с них пижамные штаны. Тэхен чувствует острые клыки на лодыжке, которые легко прихватывают кожу, не оставляя болезненных следов, наоборот, возбуждают, покусывают и дразнят.       Тэхен позаботился полностью о сегодняшней ночевке, все спланировал и был готов к любым отмазкам. Сейчас он закрывает лицо руками, когда Чонгук нахваливает клубнички на его ягодицах и щекотно обводит контур крупной ягодки на левой половинке. Хвост Чонгука достаточно длинный, и шерсть на кончике тоже длинная, потому тот без проблем пробирается под футболку Тэхена, ведя выше по впалому животу. Тэхен чуть согнулся от щекотки, но Чонгук не позволил ему лишних телодвижений, наслаждаясь, как подрагивает мягкая кожа. Он щекочет омегу над пупком, шустро заменяя кончик хвоста на свой проворный язык, альфа обхватывает бока Кима, рыча ему в живот, пуская теплые клубы воздуха.       Детская забава продолжает распылять огонек внизу живота омеги, и между ягодиц уже проступило мокрое пятно. Чонгук вылизывает полоску кожи над кромкой трусов, четко ощущая чужой жар, ему нравится, как взволнованно елозит под ним Тэхен, как он скулит, когда не может пошевелиться из-за его рук. Омега от безвыходности дергает ногами, ведя тазом ниже, пяткой стучит по широкой спине и скулит на утробное рычание волка. Собравшись в маленький накаленный проводок, Тэхен опускает себя, он еще больше заливается краской и часто дышит, трусы пропитались жидкой смазкой, и теперь белая ткань стала полупрозрачной, позволяя Чонгуку увидеть темную расселину. Его волк облизывается, носом отодвигает резинку трусов, щекоча гладкий лобок и легко целуя головку ровного небольшого члена. Бедра Тэхена на своих плечах располагает, спускаясь ниже, он вылизывает складку между бедром и пахом, что манила сладостью и соленым запахом. Чонгук чувствует, как его ведет, как волк не сдерживается и в стойку встает, нетерпеливо на него рычит и просит поскорее заняться правильным делом.       У Тэхена, несмотря на полное доверие к альфе, потеют от волнения ладошки, в первый раз волноваться нормально, но Чонгук, почуяв чужую тревогу, отрывается от своего праведного и сладкого занятия. — Что такое? Я сделал что-то не то? — закусывает нижнюю губу и растерянно шевелит ушами, на которых шерстка сексуально взмокла, и волоски торчали по отдельности в милом хаосе. — Страшно немного, я никогда этого ни с кем не делал, — тихо признается, вбирая урывками кислород, который спасал от обморока. — У меня тоже впервые, — волк наклоняется к нему, чтобы поцеловать в теплую румяную щечку, но нахмуренные брови Тэхена его остановили. — Но мне говорили, что около тебя всегда было много омег, — отворачивается в неверии, обижается на выдуманное в своей голове прошлое Чонгука. — То, что я был вежливым с омегами, не равно, что с каждым я спал. Я ни с кем не спал, клубничку ждал, — шепчет в мягкие губы, что чуть потрескались, но менее сладкими и манящими от этого не стали. Разве что долгие поцелуи сказывались мелким щипанием.       Тэхен кивает, прижимаясь к торсу Чонгука ближе, скрещивает щиколотки на чужой пояснице и томно трется членом о крепкий пресс волка. Он гладит мягкие уши, слушая над собой утробное рычание, помогает лениво стаскивать с себя одежду и с замиранием сердца смотрит, как оголяется альфа перед ним. Два горячих и молодых тела прилипают банными листочками, создавая симфонию низких вздохов и сладких стонов. Нежный поцелуй остается за ушком омеги, когда Чонгук нетерпеливо сжимает круглые ягодицы Тэхена, двигая его ближе к себе. Большое и твердое тело над Тэхеном ощущается дико правильно.       Альфа пробирается длинными узловатыми пальцами между мокрых половинок, собирает влажность, осторожно проталкивая средний в расслабленный проход и сразу покидая жаркую узость. Чонгук проходится ребром ладони вдоль расселины, надавливая на колечко мышц, а то жарко пульсирует и выпускает жидкую смазку, которой будет явно недостаточно для комфортного проникновения. Но ее вполне хватит, чтобы безболезненно растянуть мышцы, подготавливая для чего-то нового и неизведанного.       Собственное возбуждение Чонгук старался игнорировать, но Тэхен задел бедром его полностью вставший, свисающий упругий член, с крупной головки которого так же капала белесая смазка.       Тэхен не чувствовал дискомфорта ни после первого пальца, ни с добавлением второго. Чонгук осмотрительно чередовал их, чтобы омега привыкал к натяжению постепенно, а мышцы легче поддавались под давлением. Чонгук заботливо массировал гладкие стеночки внутри, улыбался в поцелуи, когда чувствовал, как на пальцы нахлынула горячая жидкость.       Не сдерживая собственного любопытства, Чонгук вынимает свои пальцы из стыдно хлюпающего нутра, облизывается с жидкой смазки, что крупными каплями скользит вниз по запястью, язык Чона действовал на опережение. Кончик языка рассмаковал пикантную капельку, раззадорив аппетит волка. На округлившихся глазах Тэхена, альфа полностью запустил пальцы в рот, слизывая с них выделения.       Чуть позже, а именно в следующий раз, Чонгук расскажет и покажет почему альфе-волку необходимо залезать омегам под хвостик и с важным видом вылизывать сладкое местечко. Все для спокойствия волка! Даже если у его омеги хвостика нет, Чонгук найдет куда применить свой нос и где правильно работать языком.       Утягивая обессиленного ласками омегу в глубокий поцелуй, он не задумывался, что Тэхен сейчас тоже пробовал себя на вкус. Осознание этого заставило Чонгука подскочить, и более воодушевленно вылизывать чужой рот. Энергии в волке полно, Тэхен уже сейчас понял, что устал на середине процесса, даже самая главная часть не началась, а ему сложно пошевелить даже пальцем.       Глухой стон отбивается от стен детской комнаты, среди плюшевых игрушек и горы учебников Тэхен теряет девственность со своим альфой, взамен забирая его. Лучше места не придумать. Чонгук грузно выпрямляется, дышит тяжело и через рот, его грудь слабо подпрыгивает, а член тяжело свешивается под своей тяжестью, заставляя Тэхена глотать слюни на столь поджарое тело перед собой, хорошо, что его омежья сущность выбрала парня спортсмена, есть на что глаз положить, а волчий ген делает его еще более привлекательным и сексуальным. Чего стоит только его чудной хвост, будь он не ладен, постоянно бьет омегу по бедрам, проводя возбуждающие импульсы.       Щелкнувшая крышка бутылька приятно встрепенула омегу, тот раздвинул ноги шире для чужого удобства, и чуть поерзав ягодицами, прогнулся в пояснице, дожидаясь, когда несколько скользких пальцев вновь заполнят его пульсирующий проход. Края ануса нежно подрагивают, раскрасневшись от чужого обильного внимания и частого трения. С низким рыком Чонгук кусал тонкие загорелые ключицы, не позволяя себе оставлять видимых и болезненных следов на коже Тэхена. Лишь маленькие алые пятнышки отпечатывались, но они сойдут через пару часов.       Тэхен в наслаждении томно прикрыл глаза, так каждое прикосновение к себе он ощущал в миллион раз острее. Его слух уловил некое подозрительное шуршание и он робко приоткрыл сначала один глаз, а затем второй. Чонгук смешно скосил глаза на тонкую резину презерватива нежно-розового цвета, он любопытно принюхивался, отчего дергался его кончик носа. Тэхену нравится наблюдать, как сосредоточенно Чонгук раскатывает презерватив по своему члену, а потом довольно на него же и лыбится. Теплая искусственная смазка, заботливо согретая в горячих ладонях волка, стекала в его расслабленный проход, хлюпая и смягчая и так бархатные стенки.       Чонгук окольцевал его член, мягко надавливая под головкой, не спеша дрочил, пока сам проталкивал головку в сжавшего плечи омегу. Член внутри ощущался странно, но не болезненно, он давил внутри, скользя дальше, задевал пучок нервных окончаний, от касания к которому Тэхен скулил и извивался, как маленькая змейка. Первые движения бедрами у альфы вышли рваные и неаккуратные, тот старался быстрее приноровиться, ведь омега под ним притих, сложив ладони внизу живота. Ким вдыхал носом на каждый последующий толчок, заламывал бровки и тихо скулил. Уши Чонгука различали каждую нотку, и когда стоны стали более легкими и мягкими, альфа понял в каком направлении толкаться. Он вгонял член до основания, шлепаясь бедрами о влажные ягодицы, те — приятно глазу — налились клубничным цветом, что так и хотелось вонзить зубы, чтобы распробовать округлость на вкус.       Первый раз был неспешным, аккуратным, в каком-то смысле познавательным и странным. Они оба испытывали новые ощущения, сполна довольствуясь возможностью полюбоваться противоположным полом, щупая все недоступные ранее места. Кончить удалось не сразу, понадобилось время и силы, чтобы дойти до конца, Тэхен чувствовал подступающее удовольствие, оно под кожей жгло, изнутри щекотало под пупком, но никак не лопалось, все убегало. От этих потуг омега сжимался вокруг упругого крупного члена, массируя его, тогда Тэхен понял, что его тело подстраивалось под размер альфы, а уже потом дразнило его самого крепкой хваткой.       Они долго целовались, уставшие от процесса, Чонгук вышел из скулящего омеги, прислоняя оба члена друг другу, их трение вызвало другие ощущения, тоже яркие, заставляющие закатить глаза и вытянуть ноги, неприятно напрягая мышцы, что судорогой сводит. Тэхен глухо отзывается, буквально тонет в пестрящих красках оргазма, расслабляя каждый мускул, когда чувствует тугую горячую струю на своем животе. Чон доходит позже на пару минут, когда обильно кончает в презерватив с грудным воем, не откладывая на потом, он снимает резину, завязав в узелок, чтобы ничего не испачкать. Разнеженный и дрожащий Тэхен с хрустальными глазами будит радостное рычание, Чонгук довольно урчит, хвалится, что смог довести омегу до состояния — нестояния. Заприметив на тумбочке пачку влажных салфеток, альфа тянет к ним руку, задевая дрожащего Тэхена, тот кажется начинает замерзать, ведь тело после такой физической нагрузки быстро остывает в бездействии. Убрав весь беспорядок на мягком животе, Чонгук наваливается на омегу, спрятав его в крепких объятиях. Им было до боли хорошо, что через несколько часов отдыха, пара обязательно повторит и закрепит новый опыт.       Шалость удалась!

***

      Родители Тэхена уезжали на дачу каждые выходные и исправно возвращались в воскресенье вечером, поэтому почти месяц Чонгук с субботы на воскресенье проводил ночь в комнате своего парня. А уж чем занимается молодая пара, оставшись наедине, догадываться не нужно.       Тэхен почти без краснеющих щек кивает на все ранее громкие заявления Юнги в постельной части: «альфы-волки очень любят кусаться», — Тэхен это подтвердит, на видимых местах он кусать не разрешает, а Чонгук не глухой, поэтому попа в некоторых местах побаливает и светит неглубокими отпечатками зубов. «Эти волчары кошмар, как любят вылизывать шею, а потом обнюхивать» — и тут Тэхен уверенно кивает, у самого уже кожу приятно стягивает, стоит волку наклониться к нему ближе и просто тяжело выдохнуть вблизи. «Альфы и так собственники, а волки, это отдельная тема, все унюхают, они с легкостью скажут, менял ты утром трусы или нет, даже не заглянув тебе в штаны» — такими подробностями Тэхен не располагает, но догадывается, что это вполне по возможностям Чонгука.       Утром воскресенья, когда они недавно проснулись и нежились в согревающих объятиях, время шло медленно, никуда не спешило и еле передвигало стрелки на часах. Тэхен, умостившись на широкой груди, пристроил телефон на крепком волчьем животе, покуда они вместе с Чонгуком хихикали над роликами в тик токе. Чонгук урчал ему в шею и хрипло смеялся с видео котиков, которые смешно подпрыгивают, когда пугаются или видят что-то необычное.       Тэхен же косится на пол, в место, где стояли ботинки Чонгука, у альфы с первой ночевки не прошла паранойя по поводу возвращения родителей Тэхена раньше, поэтому он будет готов, если что, сигать в окно. Тэхен посмеивается над ним, но если альфе будет так спокойнее, то ради бога.       Приподнимаясь на постели, Тэхен внимательно следит за перемещением острых ушей, что торчат из темных волос. В голове щелкает невидимый переключатель и омега не замечает, как приближается к макушке Чонгука, оставляя звонкий чмок между ушей, что щекочут его щеки мягким пухом.       В комнате достаточно тепло, но Тэхен ощущает, как от прохлады покалывает пальцы на ногах, наученный своим же опытом, он сует ноги меж бедер альфы, где очень тепло. Тот почти не дергается, лишь укладывает ладонь на омежью мягкую ляжку и гладит шелковую кожу, что приятно скользит под пальцами и пахнет клубничным гелем для душа.       Их идиллию нарушил Чонгук, подскочив с места, словно ужаленный, он растерялся, не зная куда примоститься. Голый Тэхен с вытянутым лицом наблюдал, как альфа, чуть не падая, впихивает ноги в штаны и ищет носки в своих ботинках. Напрягшись и Тэхен слышит, как шуршат за входной дверью, вот-вот откроют. Он быстро хватает свои трусы, чтобы не светить укушенной жопой перед родителями и натягивает футболку с носками, ужасно краснея. Он быстро чмокает Чонгука в губы, пока тот выпрыгивает в открытое окно в незастегнутой куртке, пока Тэхен выходит взъерошенный встречать родителей, отвлекая их от подозрительного шума в его комнате.       Папа отправляет его обратно, просит на них не отвлекаться и поспать еще. Отец просил прощения за внезапный ранний подъем, а дело в том, что им выключили отопление рано утром, поэтому пока там устраняют неполадки, они поехали обратно. Тэхен благодарит высшие силы за то, что его парень оказался волком с чутким слухом, иначе им была бы хана.       Он совсем не обращает внимание, как папа натягивает его футболку повыше на шею, скрывая яркие малиновые пятнышки, пока младший разговаривает с отцом о бедах на даче.