drowned

      Время близилось к пяти часам вечера. Мои глаза то попеременно закрывались, то застрявали на пустоте. Я не мог сосредоточиться весь день и прийти в себя. Было ощущение, будто утром кто-то ударил меня по затылку железной трубой, ну так, невзначай, пока я брел до университета. В голове одновременно было и абсолютно пусто, и царил полный беспорядок. Мысли цеплялись одна за другую, сплетались, огибали друг друга, перемешивались и создавали путаницу, а потом неслышимый щелчок, и всё – сплошная пустота, ни один ответ не подходит к вопросу, ни одна ниточка не завязываетесь в узелок.       У меня, на самом деле, редко происходит подобное состояние и мне чужда такая моя реакция: обычно я сдержаннее и собраннее, чем может показаться на первый взгляд. Мне не нравится навязчиво много думать о чем-либо и придавать вещам больше смысла, чем им положено. Я вообще не из тех, кто склонен зацикливаться, правда. Но в этот раз...что-то все совсем уж вывернулось с ног на голову: привычный режим опозданий в пару минут сбит, немая договоренность нарушена, дорожка к берегу озера протоптана.       Я думаю о том, что пути назад нет, что моя привычная жизнь так спонтанно уничтожена, что все, к чему я стремился последние несколько лет разрушено и теперь, вероятно, не имеет смысла, но... Если же Сяо больше не покажется, чтобы недовольно понаблюдать за мной из-под воды, чтобы обменяться взглядами, чтобы заговорить со мной, мне придется сделать вид, что ничего не было?       За такие мысли я хлопаю себя несколько раз по вискам. Хватит негатива! Эта вот дурная тенденция нагонять смрад, еще когда ничего не ясно, вообще мне не принадлежит, откуда столько переживаний? Сейчас я даже завидую своей сестре, у которой перед глазами всегда один сплошной оптимизм.       Не отрываясь от внутренней дискуссии с самим собой, краем глаза я замечаю, как некоторые одногруппники, в числе которых и Венти, развернулись ко мне. Наверное, сегодня я и правда веду себя для них странно, но надеюсь, что это не подорвет мою репутацию «обычного нормального парня». Мне не хотелось бы потом ловить на себе косые взгляды.       Из раздумий меня все же вырывает слабый щелчок на моей щеке. В непонимании мои глаза бегают по партам, не находя источник внешнего вмешательства, словно я оказался дезориентирован. Я вижу, как Венти, пристально вглядываясь в меня, показывает указательным пальцем вниз.       Конечно, записка. Мой друг очень любит данный способ общения, и его воистину можно считать старомодным, учитывая давнишнее изобретение сотовых. Я разворачиваю смятый клочок бумаги и вчитываюсь в корявые завитки на нем.       «Даже дед замечает твое пространственное отсутствие, так что, будь добр, отпросись в медпункт и сьешь уже какую-нибудь таблетку, чтобы твоя мина приняла хотя бы вид понимания происходящего!!!»       Я немым недовольным вопросом смотрю на Венти, но он уже развернулся к своим конспектам. Всегда он так: вкинет то ли какую глупость, то ли загадку, да поспешно сольется, мол, а думай сам, друг мой. Ехидное выражение лица я вижу даже через его затылок!       Тяжко вздохнув, я понимаю, что с другой стороны он прав. Толку от моего физического присутствия на паре, если ментально я очевидно далеко отсюда? Ну, может не дальше территории университета. Неуверенно подняв руку, я дождался, пока профессор обратит на меня внимание, и робко спросил:       – Могу ли я отойти в медпункт? – комплекс примерного ученика и студента яростно давил меня с тех пор, как я сбился с намеченного маршрута сегодняшнего утра и вот уже дважды так или иначе пропускаю и намереваюсь пропустить пары одного и того же профессора. Я – позорище, но мудак все-таки тот, кто разбивает одинаковые пары на начало и конец учебного дня!       – Разумеется. Вы и правда сегодня выглядите нездорово, Итэр, – бесстрастно отвечает мне профессор, коротко кивая. Он всегда очень тактичен к студентам, и это мне в нем нравится. Однако, это далеко не значит, что он так же добр к пропускам. По уважительным, неуважительным причинам, а отрабатывать занятия все равно придется.       Молча поднявшись с места, я невзрачной тенью проплываю вдоль парт и тихо закрываю за собой дверь. В медпункт я, конечно же, не пойду: мне там не помогут с моей проблемой. Поэтому я забираю свою куртку с гардероба и иду на выход, между тем набирая Венти сообщение в мессенджере с просьбой забрать мои конспекты и вещи с аудитории. Все равно эта пара – последняя, и возвращаться на двадцать минут оставшейся лекции нет никакого смысла, особенно, если остальной час с лишним я все равно витал в облаках.       Выйдя из дверей здания, я неуверенно помялся на ступенях. Охранник на входе, конечно же, проводил меня неодобрительным взглядом, но ничего мне не сказал. Прогуливающие пары и сматывающиеся раньше положенного времени студенты всегда были и будут нормой в университете, но честно, мне бы не очень хотелось примыкать к их рядам. И уж тем более не хотелось выглядеть таким в глазах других. Впрочем, сейчас меня, на самом деле, не сильно это заботило, учитывая, сколько уже за этот день я успел накосячить.       Я знал, куда иду, даже не думая о маршруте: ноги сами вели меня к мостику и озеру. И вот, приблизившись, я замедлился и осмотрелся. Никого вокруг не было: у большинства студентов пары уже кончились, а оставшиеся несчастные сейчас досиживали свое последнее занятие в рядах моих одногруппников и еще нескольких групп с потока. Осталось не так много времени до звонка, поэтому, мне следовало поспешить, если я не хочу оказаться под прицелом лишних глаз. Я свернул с дорожки на мостик к тому самому краю берега, на котором был и утром. Неуверенно спустился ниже, снова осмотрелся, и, подойдя вплотную к воде так, что носки моих ботинков намокли, робко позвал:       – Сяо?       Но ответа я так и не услышал. Со стороны воды не было абсолютно никаких признаков чужого присутствия. Я, испытывая угасающую надежду, позвал еще раз, однако, результат был тот же самый – тишина. Это омрачило меня: я плавно опустился на корточки и просто продолжал смотреть сквозь темную толщу воды. Не знаю, чего я ожидал? В какой-то степени было логично, что Сяо – не джинн из лампы, появляющийся по первому зову, и не было никаких гарантий, что я встречу его не в обычное время появления. Но все же, в глубине души мне хотелось, чтобы он им был, потому что теперь я в принципе не уверен, встречу ли его еще раз.       Я просидел у воды до тех пор, пока до моих ушей не донесся отдаленный звон, отмечающий окончание пары. Он вывел меня из своих мыслей и заставил подняться. Опираясь на остатки адекватности, мне все еще не хотелось быть замеченным кем-либо из преподавателей или знакомых из группы, потому я поспешил преодолеть мостик и уйти с территории университета. Я оглядывался периодически, пока удалялся, но так и не заметил ни мокрой макушки, ни янтарных глаз, ничего.

***

      Вокруг стоял мрак: на небе давно уже взошла луна, а высокие столетние деревья с объемными кронами укутывали местность сплошь, не оставляя пространства никакому возможному источнику освещения. Хоть глаз выколи, но мне нужно было идти. Спотыкаясь, падая, врезаясь в кусты и бугры, я продолжал преодолевать свой путь. Я не помнил, куда так спешил, но чувствовал, что должен несмотря ни на что успеть.       – Итэр, давай помедленнее! Паймон совсем не успевает! – маленькое существо... нет, должно быть, фея, кружила вокруг меня и, не поспевая, парила вслед за мной, точно так же натыкаясь на преграды из природного рельефа. Помимо размера своего тела, она в принципе выглядела необычно: еë одежда, хрустальные сапожки, украшения с незнакомой древней символикой, космический плащ и этот нимб над головой... Я не могу вспомнить ни одну культуру, для которой был бы характерен подобный вид. На ум приходят только видеоигры в жанре фэнтези, но и она не особо похожа на косплеера.       – Мы и так прилично задержались, Паймон, нужно поспешить, – я слышу свой голос, но я определенно ничего не говорил. Я даже не знал, как ее зовут. Паймон, да?       – У-уф, Паймон думает, что он не будет так сильно злиться на нас за опоздание! На тебя уж он точно никогда не злится, – она все еще пыталась меня уговорить замедлиться, подождать ее, но я не контролировал ни свое тело, ни свою речь. Я даже сообразить происходящее не мог, но, похоже, мы торопились к кому-то навстречу.       Чаща леса резко сменилась на просторный край обрыва. Я резко замедлился, чтобы не сорваться вниз, и от этого действия мне пришлось накрениться на колени. Паймон взвизгнула и ухватилась за мой плащ, чтобы оттянуть меня назад. Я был близок, чтобы сорваться.       – Осторожнее! Не пугай так Паймон, вот видишь, что бывает в спешке! – фея начала тут же мне причитать, но, думаю, так она выражала свою заботу. Я не чувствовал от нее негативных эмоций, совсем наоборот, я чувствовал, что мы очень хорошие и давние друзья. Это было очень странное чувство, как будто дежа-вю, ведь я никогда не видел ее раньше.       – Я в порядке, спасибо, Паймон, – я поднялся с колен и отряхнулся. Только сейчас я обратил внимание на свою одежду: она была довольно... необычной? Я не знаю, какое слово правильнее будет подобрать для описания, ведь в целом, все, что происходит сейчас – и так довольно необычно.       – Вы задержались, – я слышу сзади себя холодный голос и... Я готов поклясться, что я его уже слышал.       – Прости нас, Сяо! Мы правда очень торопились, но ты же знаешь, мы не могли отказать в помощи гильдии, поэтому... поэтому нам пришлось экстренно выполнять поручение и сразу сюда... – я слышал в ее голосе смесь волнения и легкого испуга, как будто бы ей стало резко некомфортно от замечания собеседника. Наконец, я повернулся в их сторону.       Передо мной все еще витала в воздухе Паймон, а за ней, поодаль в трех метрах, на ветке дерева стояла мужская фигура. Он ловко спрыгнул со своего места и тут же оказался перед нами. Это было похоже на телепортацию, и мне кажется, я даже видел черно-зеленые вспышки вокруг. Его фигура была статной, он невысокого роста, но достаточно крепкий. Бледный, даже в такой темноте заметны очертания его лица. Его одежда соответствовала мотивам нашей с Паймон: такая же древняя, непривычного кроя, однако, вероятно, принадлежавшая к другой культуре, чем-то даже похожая на лад азиатских одеяний. Он увешан какими-то украшениями, напоминающими обереги, его руки в перчатках, а на плече салатовые узоры. Волосы его спадают на плечи в неком хаосе, а из-под нижних темных прядей выбиваются изумрудные, и они так гармонируют с его... янтарными глазами.       – Я бы все равно вас ждал, – он скрещивает руки на груди и смотрит прямо на меня. В его взгляде, несмотря на всю бесстрастность выражения лица, я чувствую знакомое тепло. – Я рад, что вы пришли.       – Хи-хи, нечасто от тебя такое можно услышать! Мы тоже рады, Сяо, – Паймон заметно приободрили его слова, и она снова закружила вокруг нас. – Так что, может, запустим фонари?       Парень кивает ей, и снова обращается ко мне. Он протягивает мне руку:       – Итэр?       Я протягиваю ему руку в ответ, но не ощущаю ничего. Перед глазами темнеет, в ушах стоит звон, но я все еще слышу, как меня зовут...

***

      Я открываю глаза. Вокруг такая темнота, что мне не понять: ночь сейчас, вечер или раннее весеннее утро. В дверь настойчиво тарабанят, и я выползаю с кровати. Дезориентированный, наощупь иду открывать.       – Ну наконец-то! Ты что, спал? Друг мой, чтоб ты знал, не очень вежливо приглашать друзей к себе, а потом ложиться на боковую!       Стоило мне только приоткрыть входную дверь, ее сразу распахнули извне. Подъездный свет ударил прямо мне в лицо, заставив болезненно поморщиться. Перед глазами с секунду я вижу Венти, который отодвигает меня и заваливается в квартиру. Он поспешно закрывает дверь и скидывает с себя зеленую куртку, которая заметно потемнела в привычном цвете.       – Бр-р, ну и мерзость! На улице полный смрад, я готов взвыть от такой перемены погоды! Дождь, представляешь? Ненавижу дождь! – я помогаю ему повесить куртку на вешалку. Он скидывает в уголке входного коврика мокрые ботинки и проползает в сторону кухни, а я тянусь вслед за ним, еще не пришедший в себя.       – Так сейчас март, чего ты ожидал... Да и в прогнозе передавали, – я прогноз, к слову, не открывал с прошлой недели, и знать не знал, что там передавали, но мне нужно было что-то ему наконец ответить. Он включает свет на кухне, небрежно бросает к табуретке два рюкзака и по-хозяйски начинает ставить кипятиться чайник.       – Я ожидал тепла и солнца, потому что синоптики – пи... самые ненадежные и бессовестные информаторы! Ну, да черт бы с ними, им еще аукнется, – во время его тирады я заполз в ванную, чтобы умыться. В отражении зеркала на меня смотрел не я: ныне потерянный, растрепанный и с какой-то тоской во взгляде. Венти выглянул из-за двери в мою сторону. – С тобой все в порядке?       – Да, я... Я спал, – вытерев лицо полотенцем, я прошел к другу на кухню и свалился на стул. – А ты чего пришел?       – Вот об этом я и спросил, Итэр. Ты не в порядке, – он прошел за мной и, оперевшись на столешницу, покачал головой. – Или еще не проснулся? Ты попросил меня забрать твои вещи с последней пары и сказал, что я могу прийти к тебе сегодня, помнишь?       Я по-тихоньку начал приходить в себя. Странное ощущение после сна все еще не отпускало, но я хотя бы вспомнил, как меня зовут и какой сегодня день.       – А, да... Извини, я совсем забыл. Я даже не помню, как пришел домой и уснул... – я неловко почесал затылок и виновато посмотрел на Венти. Он вздохнул и развел руками.       – А потом ты говоришь, что я слишком беспечный. А мы, оказывается, можем в этом потягаться, – чайник уже несколько секунд истошно свистел, и Венти выключил его. Он ловко достал кружки, заварил нам обоим зеленого чая, поставил их передо мной на стол. По-свойски проштудировал шкафы и полки, собирая все самое, по его мнению, аппетитное, и разложил к чаю, а после плюхнулся за второй стул. – Так что, ты поделишься причиной своей сегодняшней беспечности?       Я же в это время обхватил горячую кружку обеими руками и засмотрелся на зеленоватую жидкость, от которой плавно исходил ароматный пар. Мне не хотелось разговаривать или в принципе думать: все мои мысли были одновременно везде и нигде, обо всем и ни о чем. Я никак не мог вспомнить, что я видел во сне. Немного подзатянув с ответом, я все же тихо начал:       – Мне снился сон...очень странный, если честно... – Венти кивал, показывая мне, что весь во внимании. Его взгляд был прикован ко мне, даже несмотря на то, что рот уже был занят шоколадным печеньем из заначки сестры. – Но я не помню ничего из него...       – Так как ты понял, что он странный? Если ты не помнишь, – даже сквозь набитый рот, я слышал непонимание в его голосе.       – Нет, в смысле... у меня очень странное чувство после него, – я проводил пальцем уже десятки кругов по белой раскаленной керамике в попытке правильно сформулировать свою мысль. – Такое чувство, будто я увидел что-то, что уже видел... Типа, не знаю, из разряда дежа-вю? Или как будто я увидел фильм, но это не фильм...       – Или это было воспоминание, о котором ты забыл? – предположил Венти, все еще не отрываясь от печенья. Несмотря на то, что сам он не делал акцента на своих словах, на долю секунды его предположение пропустило сквозь меня холодок, и я хотел бы думать, что так оно и было. Но на деле, это была абсолютно нелогичная версия.       – Нет, точно нет. Такого... не может быть, это был нереалистичный сон, – поспешил я опровергнуть, но тут же исправился: – В смысле, не нереалистичный, он был как раз очень реалистичным, будто я и правда там находился, но на реальность это не было похоже, понимаешь?       Венти очень внимательно и очень задумчиво следил за моей активной жестикуляцией, которой я сопровождал свои объяснения, а затем, прожевав наконец-то несчастное печенье, озвучил свою мысль:       – Так... Ну, друг мой, сны на то и сны, что как бы они не ощущались реальными, на самом деле такого в реальности не происходило и вряд ли произойдет, – он разводит руками, дует несколько раз на чай и отпивает из кружки. А затем ставит ее на стол, задумчиво следит за колышащейся внутри посудины жидкостью и по-философски продолжает: – Сны могут отражать наше состояние души, показывать нам то, что мы хотим увидеть... о чем скучаем, и на что надеемся, чего ждем. Они используют знакомые и теплые нам образы, подогревают наши душевные переживания и заставляют нас не забывать о них даже в бессознательности. Тем они и хороши, тем же и плохи: все зависит от того, как ты к ним относишься.       Эти слова пригвоздили меня: с одной стороны, мне даже в некой степени стало легче думать о том, что с нереальностью произошедшего нужно лишь смириться и никогда больше к этому не возвращаться, но с другой... я хотел бы знать, почему я так ошарашенно себя чувствовал, и почему проснулся с нежеланием возвращаться к этой самой реальности.       – Да, наверное, ты прав... Это пройдет, – мне было проще согласиться и не развивать эту тему дальше. Не было никакого смысла рассуждать о том, чего я не мог вспомнить.       Венти недоверчиво обвел меня взглядом, помолчал некоторое время, что-то явно формулируя у себя в голове. Несмотря на всю легкомысленность, которой он себя огородил, как щитом, и легкость, с которой взаимодействовал с окружением, он был куда более проницательным и внимательным к вещам, чем хотел казаться. От его догадливых глаз не укрылась ни одна перемена в моем поведении.       – К слову, ты же не только из-за сна себя так ведешь. Утром же тоже что-то произошло, да? – и там, где обычно люди значения не придадут, он всегда заметит и спросит. Это действительно была его хорошая черта.       Однако, сейчас я бы хотел, чтобы он вел себя, как все. Не замечал, не спрашивал, не интересовался: делал вид, что все в порядке. Потому что как только он заговорил про утро, я сразу вспомнил о Сяо. И о том, что так и не смог с ним снова встретиться. Мысль об этом счастливее меня не сделала, но что было хуже – я не мог поделиться этим с Венти. Сон еще ладно, у многих наверняка бывает подобное, но разговоры с мертвыми вряд ли кому-либо были привычны.       – Я... Не знаю, что на меня нашло утром. Я просто засмотрелся на воду, – я пытался выглядеть правдоподобным, но по взгляду Венти понял, что он ни на грамм мне не поверил. Лжец из меня все-таки так себе.       – Да-а, там действительно плавают интересные водоросли и растут красивые камыши. Я бы тоже мог часами за ними наблюдать, – я слышал в его голосе очевидный сарказм, но, к моему удивлению, он не стал меня дальше расспрашивать и свел все к шутке. – Виды завораживающие, ай да красоты университета!       Он засмеялся и принялся за второе печенье. Я засмеялся в ответ и тоже наконец-то потянулся за сладким. Не знаю, почему он решил пойти на попятную и оставить эту тему, но надеюсь, что в дальнейшем он больше не затронет ее. По крайней мере до тех пор, пока я не придумаю ложь получше.       Так мы и просидели остаток вечера: гоняли чаи, разговаривали обо всем и ни о чем, слушали новые добавленные в плейлист Венти песни, которые он называл своими любимыми. Его любимые, к слову, менялись каждые три-четыре дня, по мере нахождения и добавления им новых исполнителей. С Венти легко, с Венти хорошо. Его присутствие всегда расслабляло меня, не всегда успокаивало, но часто заставляло выбросить все посторонние мысли из головы. За эту его черту я ему был мысленно благодарен, ведь он всегда оставался со мной, когда я об этом не просил, но это мне было очень нужно. Наверное, сегодня он почувствовал, что был как раз такой день.       Когда время приблизилось к десяти часам, я проводил его до метро. Он жил не так далеко от меня, буквально через пару станций, но пешком в мартовский вечер идти было совсем уж грустно. Попрощавшись, я побрел в сторону дома, и как только мы расстались с Венти, мои неспокойные мысли тут же обволокли меня вновь. От ощущений сна практически ничего не осталось, но вот воспоминания о встрече с Сяо – еще как. Сейчас я даже помнил каждую деталь нашего короткого разговора четче, чем за все время до этого. И чем больше я прокручивал его в голове, тем беспорядочнее меня одолевали стыд за свои нелепые слова, тоска от краткости и желание встретиться с ним снова. Я готов выть от этой ситуации, потому что я даже не знаю, как мне ее объяснить: за всю мою жизнь не случалось со мной подобного в общении с мертвецами. Я с ними, в общем-то, никогда и не общался.       С этим круговоротом мыслей я не заметил, как дошел дома, поднялся на свой этаж и заплыл в квартиру. В голове постепенно становилось пусто, но одно из этого потока я решил точно: завтра я должен увидеться и поговорить с Сяо.