Почему это так странно...

Спокойно лежал наш неизвестный герой, смотрел в потолок и думал. Думал о своей бесполезности. О том, какой он глупый. Как сам загонял себя в тупики, без малейшей задней мысли. Ни папа, ни мама не должны были знать, о чём он размышляет. Главное — чтобы родные не волновались. Мысли плавали по его инфантильному мозгу, пока не раздался стук в дверь. Открыв её, он увидел шикарную девушку. И как только заметил, как она вырядилась — будто шлюха из инсты — в голове промелькнула мысль: «Что за шалава? С облавой пришла?» Он захлопнул дверь. А зря. Это вовсе не шалава. Это была самая странная одноклассница, которой просто понадобились конспекты. Всё. — А я думал, Хеллоуин. Не ожидал, что кто-то реально выйдет в таком виде, будто легко доступная... — Ты о чём, дебил? Неважно. Дай, пожалуйста, самой красивой девушке в этом мире свои записи. — А, так ты та самая дура из моего класса. Понятно. Что ж... Передать записи сейчас или позже — не хочется вообще. Он снова захлопнул дверь. Послышались ещё несколько стуков, но он уже сидел и рисовал что-то непонятное. Ну как рисовал... Он-то не умел рисовать девушек, только изображал, будто мангака. Такой себе мангака с самым херовым будущим. — А чё я так бомблю? — пробормотал он. — Да потому что нефиг мне всё время хуи пинать. Надо заняться чем-то нормальным... И вот, продолжая добивать себя мерзкими мыслями, он вдруг заметил: вместо двери — тёмный вход в пещеру. Не думая, прыгнул туда — и сломал ноги. Нечего прыгать туда, куда душа не просила. Или просила? Да пофиг. Сейчас он орал от боли так, будто шершень ужалил его в писюн. — Ужас... Как же я хреново «играю». Будто у меня не ноги, а стремление отсутствует. Да я гений актёрской игры — два года изображаю человека. Пытаюсь быть кем угодно… плохо. Но это же тоже талант, да?.. Говоря в пустоту, он действительно начал орать от боли. — Сука! Почему после этой тупорылой речи мне всё ещё так больно?! Изображать — это всё же не чувствовать. Прикольно. Ползя по земле, словно скалолаз без горы, он наткнулся на ту самую одноклассницу. Она лежала неподвижно, с бледной кожей. Как мёртвая. — Неужели это моя заколдованная принцесса? Надо поцеловать? Нет, это слишком банально... О боже, Спящая красавица, с чарующими дарами, позволь… Тьфу. Слишком извращённо. Хотя я и есть извращенец. Короче. Он долго думал и, как всегда, придумал херню: начал тапать по груди, пока «эмо-девочка» не проснулась. Он начал возбуждаться... Но она как вдарила ему по лицу — аж он бровью не повёл. — Ты чё, охренел, урод? У меня вообще-то парень есть! — Да плевать я хотел на твоего парня. Мне нужен был адреналин. — Какой ещё... В этот момент она заорала. Смотрела на его переломанные ноги. — Дура, у меня ноги поломаны, а не у тебя. Чего орёшь? — А... точно. И просто убежала. — ЭЙ, МРАЗИНА! А Я КАК УБЕГУ?! Так он и остался лежать, как инвалид. Закрыл глаза и прошептал: — Я хочу домой... Он моргнул — и оказался у себя в комнате. В кровати. Ноги целы. Всё вроде нормально. Только вот та одноклассница теперь лежала у зеркала… с разбитым носом. А глаза у неё были закатаны вверх. — Вот этой дичи мне и не хватало… Для личного самоизлеяния.